Глава27.Новая фигура на шахматной доске

      На улицах нижней столицы было шумно и многолюдно: прохожие сновали туда-сюда, образуя пёстрый, текучий поток. Воздух, густой и тёплый, дрожал от смеси запахов: сладкий аромат жареных каштанов с лотка уличного торговца соседствовал с горьковатым дымом благовоний. Чуть дальше пахло выпечкой, и этот запах перебивал привычную серную нотку, которая всегда присутствовала в воздухе Преисподней. Где-то в переулке играла уличная музыка — резкая, ритмичная мелодия смешивалась с гомоном голосов, звоном монет и цокотом каблуков по чёрному булыжнику. На улице Gratia, в сердце адской столицы располагалось ателье госпожи Илзы. Богато украшенные витрины демонстрировали шедевры портновского искусства: платья, расшитые золотом и серебром, камзолы из бархата, и шляпы, украшенные перьями фениксов, что никогда не тускнели. Над входом в ателье висела изящная вывеска: имя мастерицы, вписанное в вензель, который заканчивался крошечной иглой, пронзающей сердце.       Госпожа Илза — невысокая, почти миниатюрная демоница, но благодаря идеальной осанке и сухой, поджарой худобе казалась выше своего роста. Она словно вся состояла из прямых линий и острых углов: тонкий нос, резко очерченные скулы, чёткая линия подбородка, губы, сжатые в тонкую полоску. Серебряные волосы были собраны в тугой пучок на затылке — ни одной выбившейся пряди, ни малейшего намёка на небрежность. Причёска эта была неизменной уже несколько столетий, как и стиль госпожи: чёрное готичное платье с высоким воротником, длинные рукава, скрывающие руки до самых запястий, и единственное украшение — массивная брошь в виде серебряной иглы с россыпью огненных опалов. Выглядела госпожа Илза лет на шестьдесят, по человеческим меркам, — возраст, когда опыт уже не требует доказательств, а руки помнят больше, чем может рассказать язык.       Элиза, знавшая её долгие годы, однажды сказала: «Илза — единственная портниха, которая способна сделать женщину красивее, чем та есть на самом деле, и при этом не солгать ни единым стежком».       В просторной примерочной комнате царил творческий хаос. Виктория стояла на небольшом возвышении, вокруг неё с измерительной лентой кружила помощница госпожи Илзы, молоденькая модистка Паола. Сама Илза стояла поблизости и записывала цифры в толстый блокнот.       — Чуть-чуть приподнимите руку, леди. — Попросила Паола, снимая мерку с плеча.       Мими лениво перелистывала журнал с модными эскизами. Ребекка сидела на маленьком диванчике напротив, наблюдая за дочерью. Рядом с ней расположилась Элиза.       — Приятно видеть наших девочек такими счастливыми. — Тихо сказала дьяволица, кивая на Викторию и Мими, которые что-то увлечённо обсуждали. — Особенно твою. Ты не представляешь, как я рада за них с Люцифером.       Ребекка тепло улыбнулась.       Элиза перевела взгляд на блондинку и чуть наклонила голову, прищурившись.       — А ты-то сама как? — Спросила она с вкрадчивой серьёзностью, означавшей, что демоница ждёт исключительно честного ответа.       Ребекка задумалась на мгновение, разглаживая край юбки на своей коленке.       — Я теперь для Небес персона нон грата. — Ответила она без особых эмоций. — С этим непросто смириться.       — Но это меньшее из того, что тебя по-настоящему заботит. — Проницательно уточнила Элиза, не сводя с неё глаз.       Серафим подняла на брюнетку усталый, измученный неизвестностью взгляд.       — Репутация — лишь шелуха и пыль. Но вот то, что происходит сейчас, вокруг нашей семьи… — Небожительница перевела на дочь полный любви и тревоги взгляд. — Больше всего меня волнует не то, что обо мне думают на Небесах, — Продолжила она, чуть помедлив. — А то, что сгущающаяся чёрной тучей опасность может коснуться тех, кого я люблю. Затишье в Цитадели не к добру. Эрагон что-то замышляет. Не верю, что он оставит нас в покое.       — Пускай этот златопёрый ублюдок фантазирует о великом возмездии, пусть. В Аду вы в безопасности. Здесь ничего не происходит, если на то нет воли владыки, а Самаэль не допустит вашего ареста. Вики без пяти минут его невестка. Сатана и раньше любил насолить Цитадели по мелочи, однако, теперь это уже не дело принципа, а дело чести. Защитить семью. — Элиза накрыла руку ангела своей.       — Спасибо за поддержку, Элиза.       — Не за что, дорогая. — Бестия улыбнулась, отпуская её руку.       Виктория, стоя на подиуме, обернулась к матери.       — Мам, ты тоже должна что-нибудь выбрать! Твои вещи ведь остались в Цитадели. Тебе нужен новый гардероб. Идём, для начала снимем с тебя мерки!       Ребекка хотела возразить, но дочь уже спрыгнула с подиума и подбежала к ней, таща за собой.       — Я… ну, хорошо. — Сдалась Ребекка, зашла за ширму и сняла верхний слой одежды, оставшись в белье и тонкой комбинации.       Паола тут же засуетилась вокруг неё, оборачивая измерительную ленту, прищёлкивая языком от старания.       — Великолепные пропорции, госпожа. — Одобрительно заметила Илза. — Линия плеч, тонкая талия, прямая спина. Вам пойдут платья с открытыми плечами, это подчеркнёт вашу осанку.       Когда мерки были сняты, Ребекка подошла к стеллажу с тканями, провела рукой по мягкому шёлку, затем по плотному атласу. Её взгляд скользил по оттенкам, почти все представленные в ателье образцы были тёмными: бордовый, изумрудный, вороново крыло.       — Совсем немного светлых оттенков. — Заметила серафим скорее себе, чем остальным. — Выбор не велик.       Элиза усмехнулась и подняла бровь.       — Милая, белый, кремовый и пастельный в Преисподней не пользуются большим спросом. В аду, если так можно выразиться, другой дресс-код.       Ребекка понимающе кивнула. Она выбрала нейтральные варианты — серо-голубой шёлк, серебристый атлас, матовый графитовый креп.       — Мам, — Окликнула её Виктория. — Ты придёшь на помолвку? Во дворец?       Ребекка замялась. Вопрос застал её врасплох.       — Я ещё не до конца понимаю свой статус. Что мне можно, а что нет. Я ведь всё ещё серафим, меня никто не разжаловал, но теперь… подданная Ада.       Виктория подошла к ней, приобняла со спины.       — Ты моя мама. Я хочу, чтобы ты была рядом. И не представляю этот вечер без тебя.       Ребекка ответила на объятие дочери.       — Хорошо, солнышко. Я приду, если сатана сочтёт это уместным и позволит.       — Замечательно! Теперь выбирай ткань для вечернего платья. Ты тоже должна блистать, мамочка!       Ребекка взяла в руки кусок ткани нежного, будто немного выцветшего оттенка.       — Пепел розы. Я возьму его. — Проговорила ангел, демонстрируя ткань компаньонкам.       Элиза, услышав это, чуть приподняла бровь, потом улыбнулась — тёплой, почти ностальгической улыбкой.       — Знаешь, это был любимый оттенок твоей свекрови. — Гитель бы одобрила твой выбор.       Ребекка коснулась пальцами мягкой ткани, глядя на бледно-розовый отрез в своих руках. Она мало знала об этой женщине. Молодая графиня, мать Винчесто, умерла много лет назад от болезни, какой не болеют бессмертные. Винчесто почти не говорил о ней — лишь обрывками, отдельными фразами. Но иногда достаточно совсем немного узнать о человеке, чтобы проникнуться к нему уважением. А Гитель, совершенно точно, была достойной женщиной и прекрасной матерью.       Госпожа Илза, с лёгким кивком и вежливой улыбкой, проводила их до порога. Виктория и Мими выпорхнули на улицу первыми, щебеча о фасонах и кружевах. Матери чуть задержались в дверях, благодаря хозяйку ателье.

***

      Женщины не успели сделать и пяти шагов по тротуару.       — Ребекка! — Чья-то рука — сильная, цепкая — схватила её за локоть и резко дёрнула в сторону.       Блондинка попыталась вырваться, но хватка была крепкой. Она резко дёрнула плечом, ударила свободной рукой, целясь в лицо. Но фигура — высокая, в тёмном плаще с глубоким капюшоном — лишь чуть пошатнулась, но не отпустила.       — Отпусти её! — Крикнула Элиза, готовая к атаке.       — Не надо, — Голос из-под капюшона был низким, но без угрозы. — Я не причиню ей вреда.       Ребекка замерла: она узнала этот голос. Тот самый, раздражающий своей вкрадчивостью, навязчивый и слишком фамильярный. Торендо чуть приподнял капюшон, и в свете уличных фонарей стало видно его лицо — встревоженное, с лихорадочным блеском в глазах.       — Что ты здесь делаешь? Ты за мной следил?       — Я должен был тебя увидеть, — Он перевёл дух, оглядываясь по сторонам. — Я знаю, мы не лучшие… приятели. Но это важно. Мне нужно сказать тебе кое-что. Не здесь.       Элиза шагнула вперёд, преграждая ему путь.       — Нет, — Сказала демоница твёрдо. — Никаких разговоров наедине. Если у тебя есть что сказать — говори здесь.       — Элиза, — Ребекка мягко отстранила её. — Я решу это сама.       — Дорогуша, это безумие, — Прошипела бестия. — Ты не знаешь, что у него на уме. Он — один из них.       — Я знаю, кто он, — Спокойно ответила Ребекка, глядя на бывшего сослуживца. — И я хочу услышать, что он скажет.       Торендо бросил короткий благодарный взгляд на неё.       — В таверне, — кивнул он в сторону старого здания с тусклой вывеской. — На два слова, не больше.       Ребекка кивнула.       — Хорошо.       — Я пойду с тобой, — Объявила Элиза. — Девочек я отправлю к Мамону.       Она быстро подозвала Мими и Викторию, что-то тихо шепнула им, и девушки, поколебавшись, направились в сторону дворца демона богатства.       Бессмертные вошли в таверну. Гул голосов, запах жареного мяса и тёмного пива встретили их у входа. Торендо уверенно провёл дам через общий зал до двери в приватную комнату.       — Я буду за дверью. — Предупредила Элиза. — Если он попытается что-то вытворить, я успею вмешаться.       Серафимы зашли в крохотную комнатку.       — Говори, — Потребовала Ребекка. — Что ты хотел мне сказать?       Торендо выдохнул, снял капюшон полностью. Лицо мужчины, обычно неприятно самодовольное, сейчас было бледным и серьёзным. Он помолчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил — голос звучал иначе, чем она привыкла слышать. Без фамильярности, с какой-то религиозной убеждённостью.       — Я знаю, что ты думаешь обо мне, Ребекка, — Начал он. — И у тебя есть на это все основания. Я был слаб. Я следовал за Эрагоном, потому что это давало власть и статус. Но я видел, что творится вокруг, и понял, что это не то, чему я хочу служить.       — К чему ты клонишь?       Торендо подался вперёд, глаза его загорелись странным, почти фанатичным огнём.       — Я знаю, что тебе известно о пророчестве. Ты боишься за свою семью, за дочь.       — Ты ничего не знаешь о моей семье. — Резко ответила Ребекка.       — Знаю, — Нарочито мягко сказал он. — Знаю больше, чем ты думаешь. Твоя дочь, как ты уже, должно быть, догадалась — ключ к исполнению пророчества. Ты боишься, что её используют. Но что, если я скажу тебе, что есть другой путь?       — Другой путь? — Переспросила она, чувствуя, как холодок пробегает по коже.       — Я — последователь Мальбонте.       Повисла тишина. Ребекка смотрела на него так, будто видела впервые.       — Ты… — Голос её звучал тихо, почти беззвучно. — Ты служишь ему?       — Я служу идее, — Поправил Торендо, в голосе появилась та страстная убеждённость, которая делала его почти неузнаваемым. — Мальбонте не просто метис, рождённый от запретной любви. Он — символ. Символ того, что мир должен измениться. Что ангелы и демоны не должны враждовать вечно. Что такие, как твоя дочь, не должны считаться плодом греха или ошибкой мироздания. Что истинное Равновесие не в разделении, а в единстве.       — Почему ты говоришь мне всё это?       — Он вернётся, Ребекка, — Горячо продолжал Торендо. — И когда это случится, он установит новый порядок. Порядок, в котором твоей дочери больше не придётся скрывать свою подлинную двойственную природу. В котором ты и твой возлюбленный сможете жить открыто, не боясь быть разлучёнными.       — Ты говоришь о перевороте, — Перебила Ребекка. — О кровопролитии.       — Я говорю о переменах. Перемены всегда болезненны. Но они необходимы. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо. Ты видела, как устроены Небеса. Ты знаешь, что там правит лицемерие. И ты знаешь, что Эрагон готов уничтожить твою семью, только бы сохранить этот порядок. Открой глаза. Прими эту истину. Мальбонте — не враг тебе.       Ребекка в полной тишине смотрела на бывшего коллегу и чувствовала, как внутри неё поднимается холодная ярость, смешанная с недоумением и страхом. Блондинка встала, стул противно скрипнул по полу.       — Ты предатель, — Сказала она ледяным тоном. — Ты хочешь втянуть меня в войну, которая разрушит всё, что я люблю. Ты говоришь о свободе и равенстве, но за твоими словами — хаос и смерть.       — Ребекка, я…       Небожительница недослушала, развернулась и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Элиза выскочила из таверны вслед за Ребеккой.

***

      Утро следующего дня наградило Ребекку слабой мигренью. Серафим почти не спала этой ночью, ворочалась в постели, перебирая в голове слова Торендо. В конце концов, новоявленная графиня решила довериться сатане и попросила Винчесто организовать аудиенцию. В тот же день Самаэль согласился её принять.       Сатана восседал на троне с выражением лица, которое небожительница уже научилась читать: терпеливое, с долей иронии, но за ним скрывалась настороженность.       Ребекка вошла, поклонилась и, не дожидаясь приглашения, заговорила.       — Вчера у меня состоялся разговор, который не даёт мне покоя, — Начала она. — Со мной связался Торендо. Он просил встречи наедине, и я согласилась.       Самаэль чуть приподнял бровь, выказывая заинтересованность, но ничего не сказал, жестом приглашая продолжать.       — Он последователь Мальбонте. Торендо открыто заявил об этом и призывал меня перейти на его сторону, убеждая, что Мальбонте установит Равновесие, и что только так я смогу защитить свою дочь.       Самаэль не изменился в лице. Его замешательство выдало только лёгкое, почти незаметное движение челюсти.       — Вот как, — Произнёс владыка неественно будничным тоном. — И что ты ему ответила?       — Я назвала его предателем. И ушла.       Самаэль кивнул, постучал пальцами по подлокотнику трона и наконец откинулся на спинку. Взгляд его стал отстранённо задумчивым.       — Мальбонте, Мальбонте… — Повторил дьявол со слабым отвращением, будто пробуя на вкус ненавистное имя. — Этот мальчик уже столько веков «мёртв», а его имя всё ещё вскрывает старые раны и создаёт новые союзы. А теперь и Торендо в игре.       Он замолчал, глядя в потолок, и Ребекка поняла, что сатана не гневается. Наоборот — она видела, как в его голове уже складывается некий пазл.       — Ты знаешь, Ребекка, — Сказал Самаэль наконец, переводя на неё взгляд. — Я, конечно, не рад, что Торендо предал Эрагона, чтобы пойти за Мальбонте. Но предательство Эрагона в нынешних обстоятельствах, как ни странно, нам выгодно.       Ребекка удивлённо приподняла бровь.       — Выгодно?       — Эрагон теперь не просто потерял верного пса, — Самаэль криво усмехнулся. — Он лишился одного из своих приближённых, а этот приближённый теперь на стороне врага, о котором мы знаем не так много, как хотелось бы. И если Торендо решил открыться тебе, значит, он готов играть на стороне, которую считает более выигрышной.       Владыка встал с трона и спустился на пару ступеней, оказавшись почти на одном уровне с Ребеккой.       — Мы должны подумать, как лучше использовать это предательство. Торендо — двойной агент, даже если сам этого пока не осознаёт. Он может стать нашим окном в планы Мальбонте.       — Вы хотите использовать его как источник информации? — Спросила Ребекка.       — Именно, — Самаэль улыбнулся — холодно, но без жестокости. — Он пришёл к тебе, потому что увидел потенциального союзника. Пусть теперь думает, что ты колеблешься. Пусть верит, что готовишься перейти на их сторону. А на деле — ты будешь вытягивать из него всё, что он знает. И сообщать мне.       — Будет исполнено, Ваше Величество. — Ребекка присела в неглубоком реверансе.       Владыка демонов польщённо улыбнулся жесту проявленного к нему уважения.

***

      Прошла неделя. Ребекка не искала встречи с Торендо — она не сомневалась, что серафим придёт сам. И вскоре он действительно дал о себе знать, передав записку через служанку, в которой назначил новую встречу в уже знакомой таверне. По предварительной договорённости компанию жене этим вечером составлял адмирон. Ребекка знала, что из них двоих Винчесто был несравненно лучшим дипломатом, и в случае чего сможет расположить Торендо к более откровенному разговору.       Шагая по тротуару под руку с мужем, Ребекка на мгновение остановилась, вдохнула воздух — густой, горячий, наполненный сотней самых разнообразных запахов, и поймала себя на неожиданной мысли, что Ад в сущности был весьма далёк от людских представлений об этом злачном месте, полном огня и страданий. Жизнь здесь шла своим чередом. Настоящая, бурная, многоголосая.       Блондинка обвела взглядом улицу: демонята, смеясь, бежали за уличным акробатом; какая-то женщина шумно торговалась с продавцом фруктов; старый демон сидел на скамейке, читая газету. Всё это было так… обыденно. Так по-человечески, если убрать в сторону крылья и рога.       Конечно, Ребекка была ещё далека от того, чтобы назвать Преисподнюю своим домом. Но она также без сожаления осознавала, что и Цитадель не стала ей домом за все прожитые в столице Небес годы. Серые пейзажи, вечные дожди, холодный блеск мрамора — всё это оставалось чужим, даже когда Ребекка носила белую мантию Советницы. Здесь же, в этом шумном, хаотичном мире, она чувствовала себя более живой. Ангел поймала себя на мысли, что однажды смогла бы даже полюбить это место.       Ребекка перевела взгляд на Винчесто, стоявшего рядом, с молчаливой готовностью ждать столько, сколько потребуется. Он не торопил её, не спрашивал, о чём она думает. Просто ждал.       — Пойдём. — Сказала блондинка, касаясь его руки.

***

      Бессмертные расположились в тесной коморке, идеально подходившей для приватных бесед. Торендо выглядел спокойным, даже уверенным, но Ребекка заметила, как его пальцы чуть подрагивали на кружке с ржаным пивом.       — Я рад, что вы пришли. — Сказал он, переводя взгляд с Ребекки на Винчесто. — Оба. Значит, вы готовы слушать.       — Мы слушаем. — Ответил Винчесто, не выдавая голосом никаких эмоций.       Торендо откинулся на стуле, прикрыл глаза, а потом заговорил — тихо, но с той же горячей убеждённостью, что и в прошлый раз.       — Я понимаю причину ваших сомнений. Вы, как и большинство непосвящённых бессмертных, боитесь возвращения Мальбонте. Но вы не видите всей картины. Мальбонте — не чудовище. Его захотели уничтожить, потому что он был неудобен. Слишком силён. Слишком… другой. — Торендо перевёл дыхание. — Вы двое… Вы — живое доказательство того, что этот мир болен. Ангел и демон, которые полюбили друг друга, и вынуждены скрывать эту связь и её последствия ото всех, просто для того чтобы выжить. Разве это справедливо?       — Мы не нуждаемся в твоих проповедях, Торендо. — Холодно сказала Ребекка. — Мы пришли не для того, чтобы слушать речи о несправедливости.       — Тогда зачем? — Он посмотрел на неё с прищуром.       — Затем, чтобы понять, — Вмешался Винчесто. — Чтобы понять, насколько это может быть выгодно для нас.       Торендо заметно оживился, подался вперёд, и голос его стал чуть тише, приобрёл доверительную интонацию.       — Мальбонте не желает зла вашей семье. Наоборот, он видит в вас союзников. Ваша дочь нужна ему, но это не значит, что она должна пострадать. Когда Виктория исполнит уготованную ей роль, Мальбонте сможет дать ей такую защиту, которую не обеспечит ни Сатана, ни Эрагон. Он объединит миры. Он установит великое Равновесие, а после этого никому из вас уже не потребуется ничья протекция.       — Какая роль ей уготована? — Ребекка напряглась, изменилась в лице. — Расскажи нам о ритуале.       Торендо помедлил с ответом.       — Я не знаю всех деталей. — Признался он. — Ритуал доверен не мне. Я знаю лишь, что он требует… присутствия нескольких бессмертных, о которых идёт речь в пророчестве. Что именно происходит в момент ритуала мне не известно.       Ребекка и Винчесто переглянулись. Винчесто был склонен поверить словам Торендо, Ребекка же считала, что хитрый лис специально утаивает информацию.       — Тогда скажи, что тебе известно о планах Эрагона. — Спросила Ребекка, меняя тему. — Что он задумал?       Торендо криво усмехнулся.       — Эрагон не просто строит планы, а действует. Он выдал ордер на твой арест, — Сказал он, глядя на Ребекку. — И на ваш арест тоже, дорогой граф. Я не знаю, когда именно он планирует привести его в исполнение, но ты ни в коем случае не должна появляться в Цитадели. Если ступишь туда, тебя схватят сразу же.       — Я догадывалась, ожидала этого от него. — Монотонно проговорила Ребекка.       Винчесто перевёл взгляд на Торендо.       — Мы подумаем над твоим предложением, — Сказал он по-деловому сухо. — Ты дал нам пищу для размышлений.       — Я не жду немедленного решения, — Бросил Торендо, поднимаясь. — Я просто хочу, чтоб вы знали: пока ещё у вас есть выбор. Мой вам совет: выбирайте сторону сильнейшего. Война неизбежна, а победитель предопределён.

***

      Имение гудело предпраздничной суетой. Слуги с самого утра сновали по коридорам с подносами, цветами и коробками. Сегодня был день официальной помолвки Виктории и Люцифера — событие, которого ждал весь Ад.       Винчесто стоял в своём кабинете, перед ним на дубовом столе лежала стопка утренней почты, и он машинально перебирал её, думая о предстоящей церемонии. Одно письмо особенно привлекло внимание мужчины: оно было запечатано сургучом с печатью Академии ангелов и демонов.       Винчесто вскрыл конверт, пробежал глазами строки. Потом перечитал письмо ещё раз. Пальцы непроизвольно сжали бумагу так, что она помялась.       — Бекки, — Позвал он. — Иди сюда.       Ребекка вошла в кабинет и сразу заметила беспокойство в глазах мужа.       — Что случилось, родной?       — Письмо от Кроули, — Он протянул ей лист. — Читай.       «Ребекка, Винчесто,       Пишу вам в спешке, потому что медлить больше нельзя. Прошлой ночью в Академии произошло убийство. Двое учеников: непризнанная по имени Эйра и рождённый ангел, юноша по имени Кайл. Их нашли мёртвыми в старом крыле здания. У них были перерезаны горла. Я приказал провести расследование, но уже ясно: это не случайность и не бытовое преступление.       Мне известно о вашей связи. Эрагон уведомил о ней всех серафимов, и я не стану отрицать, что был шокирован. Но сейчас, когда над миром нависает такая страшная угроза, мне некогда думать о моральных аспектах вашего союза. Я пишу не для того, чтобы судить вас, а чтобы предупредить. Эти убийства — не просто жестокость. Это часть пророчества, которое уже начало сбываться. Кто-то начал собирать жертвы для ритуала. Берегите себя. Берегите свою семью. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы найти виновных, но я не могу обещать, что успею до того, как они нанесут следующий удар.       Будьте начеку,       Кроули.»       Ребекка отбросила письмо на стол, её лице побледнело от ужаса.       — Непризнанная и ангел, — Прошептала она. — Это — первые две жертвы из трёх. Скоро они найдут третью, и попытаются добраться до Вики…       — Мы не допустим этого, — Твёрдо сказал Винчесто, беря жену за плечи и прижимая к своей груди. — Никто и на пушечный выстрел к ней не подберётся. Будь спокойна. В Аду наша девочка в безопасности.       Ребекка прикрыла глаза на мгновение, затем посмотрела на возлюбленного:       — Сегодня день, которого Вики так долго ждала. Мы должны сделать вид, что ничего не случилось. Хотя бы на сегодня огородить её от этого кошмара.       Секунду супруги стояли в тишине.       — Сделаем так, как ты говоришь. — Согласился Винчесто. — Ради неё. А завтра будем готовиться к худшему.       Небожительница кивнула, не покидая объятий демона. За окнами начинался новый день. День, который обещал стать очень счастливым для их дочери. День, когда она войдёт в новую жизнь, полную надежд и обещаний. Но тени уже стелились по земле — скользкие, ползущие по карнизам и переплетениям каменных стен. Они не собирались исчезать с рассветом.