Часть 25

      Они стоят на старой башне, с которой открывается волшебный вид на территорию всего Хогвартса.       Отсюда виднеется и озеро, и Запретный лес, и квиддичное поле, и даже башня его факультета, которая, казалось, скрыта от всех посторонних глаз.       Директор отправляет студента спать, но Гарри действует так, как велел ему профессор. Спускается в рабочее помещение прямо под главной смотровой площадкой.       Дальше остается ждать.

Ночь, ожиданья холод.*

***

      Драко стоит у основания крутой лестницы, которая ведет к месту назначения.       Откуда Северусу было знать, где именно будет находиться старик этим вечером, непонятно. Но сомневаться в словах крёстного ранее не приходилось, поэтому он верит и сейчас.       Даже после кончины бывший декан помогает ему. Возможно, однажды Малфой сможет вернуть долг и перестанет чувствовать себя виновным, а пока — пора.       Ступень за ступенью. Бледная рука брезгливо прикасается к пыльному перильцу, длинные пальцы отбивают только ему знакомый ритм.       Это любимый марш Нарциссы и Люциуса, который мать играла каждое воскресенье после ужина, пока в их владении не поселился монстр.       Он поднимается всё выше с греющей душу надеждой возобновить эту традицию в новом доме.       А подсознание шепчет, подсказывает одну деталь, которой не хватает в картине его нового идеального мира. Её тыквенный запах слишком хорошо гармонировал бы с его цитрусовым, как любимый рождественский кекс и пряный сок.       Всё, как в детстве: семья, праздник, и то, что он выпрашивал, о чём ныл целых полгода родителям.       Только Грейнджер — не какой-то там подарок, который легко просто попросить, и он уже висит в новогоднем носке на камине или валяется в горе другого хлама под ёлкой.       Она скорее и есть та самая центральная ель, без которой и праздник не нужен.       Мечты слишком сладки на вкус. Настолько приторны, что сводит зубы, а ещё в них так много глюкозы, пагубно влияющей на мозг. Их однозначно стоит запретить.

***

      Бессмысленно спрашивать, как долго думала и думала ли она вообще прежде чем начать действовать.       Звать кого-то на помощь было нельзя, возможно, всё это связано с меткой. Никто не должен узнать, что Драко один из них.       Гермиона призывает чистый комплект одежды, сцепив зубы натягивает узкие джинсы, оставалось самое сложное — для задуманного ей потребуется максимальная концентрация и сила воли.       Прежде она никогда не слышала, чтобы подобным способом перемещали людей или хотя бы животных, но других вариантов в любом случае нет.       Гриффиндорка руками помогает свесить ноги с кровати, старается глубоко и размеренно дышать, берёт в руки палочку и надеется на чудо, когда произносит первое освоенное в Хогвартсе заклинание.       — Вингардиум Левиоса, — удавшаяся с первого раза попытка шокирует, и девушка теряет бдительность, больно ударившись затылком о спинку кровати, — Вингардиум Левиоса! — держать собственное тело на весу гораздо сложнее, чем она предполагала, но она не отступит.

***

      Он действительно стоит там.       Ничего не подозревающий древний волшебник опирается о кованые ограждения и всматривается в темноту неба.       Сегодня нет даже звёзд, они будто разом погасли, заранее скорбя.       Всё, что нужно сделать Малфою — это задержать его тут до появление Лестрейндж.       Смотреть на директора, которому осталось совсем немного, тяжело. Но радость, что причиной остановки его сердца станет не Драко, перекрывала собой сожаления.       Стоя с совершенно отрешённым выражением лица и не выдавая, что знает о присутствии ещё человека, и даже не одного, Дамблдор нарушил тишину первым:       — Добрый вечер, Драко.       — И вам, и вам, — совесть умоляла тётушку ускориться, поскорее появиться и покончить с этим. Всё-таки говорить с человеком, который практически воспитывал тебя с десяти лет, перед его убийством было не самым приятным и лёгким заданием.       — Пришли полетать? — невинно задал вопрос Альбус, кинув взгляд на две метлы покоившиеся у стенки.       — Да, планировал. Но погода сегодня не располагает, ещё и стемнело слишком рано. — как ни в чём не бывало поддерживал вполне себе спокойную беседу, спрятав выдающие волнения потряхивающие руки в карманы. — А что вы делаете тут в такое время? — он был готов кинуть в себя Круциатусом за свой длинный язык, но интерес снова побеждал.       — Думаю, вы хорошо это знаете.       Взгляд, которым одарил его волшебник, заставил съёжиться. Вся речь была спокойной и даже мечтательной, но последняя фраза выбивала почву из под ног.

Не мог же он знать? Да нет, бред какой-то!

      Очередные сомнения были прерваны звуком шагов с лестницы.

Наконец-то.

Белла сегодня весьма непунктуальна.

      Расслабленный выдох так и застрял в груди, потому что вверху, на лестничной площадке, появилась не она.       Блядская Пэнси Паркинсон толкает чьё-то избитое, окровавленное тело к его ногам, растягивая свои мерзкие губы в отвратной улыбке.       — Говори, — смотрит в глаза Малфою, но приказывает человеку, черты которого теперь четко узнает слизеринец.

Пиздец.

      — Драко, кх-кх, Драко они... — кровавый кашель мешает закончить фразу, раз за разом обрывая его в самом неподходящем месте, опускает глаза в пол. — Прости! Прости, друг, я ничего не мог сделать! Они влезли в мою голову и увидели её, увидели блядскую Грейнджер, которая звала тебя и они убили его. Люциус мёртв.       Малфой в неверии смотрит на Тео, откашливается и качает головой.       — Если ты не выполнишь задание сейчас, они убьют и Нарциссу. Они сказали, что таймер запущен, но я не понял, — струйка крови непроизвольно вытекает изо рта друга, и он окончательно заваливается на пол уже всем телом.

Боль, словно я расколот.*

      — Зато я знаю, у тебя осталось около, мм... — Пэнси стучит указательным пальцем по надутым губам, изображая задумчивость, — где-то минут пять или пятнадцать. Не помню, честно говоря. Мой мозг настроен так, что не запоминает неважную информацию.       — Дрянь! — он хочет подлететь к ней, схватить за волосы и бить об стену, пока не сотрет её гадкое лицо в труху.       Но всего одно её слово «Стоп», даже не произнесённое вслух, останавливает.       Империус. Он всё ещё находился под действием её непростительного и совершено об этом забыл.       Эта сука, без сомнений, была умна.

Я ничего не вижу.*

***

      Ей удаётся добраться до подножья, но на лестницу сил уже не хватает.       Путь был изматывающим из-за беспрерывного применение магии.       Она сидит на первой ступени, переводя дыхание, и слышит голоса. Противный смех бьёт по барабанным перепонкам, а чей-то болезненный стон пронзает черепную коробку.

Вдруг это он?

      — Вингардиум Левиоса, — палочка искрится, но ничего не происходит, — Вингардиум Левиоса, — ещё раз, более чётко и уверенно, но результат по-прежнему нулевой, — Вингардиум Левиоса! — истерично, практически срываясь на нервный визг.       Ресурс магии на сегодня был использован, и вот очередной раз, когда она ненавидит собственную кровь.       В отличии от чистокровных и даже полукровок, в её ДНК не было и капли волшебства, всеми магическими способностями наделена палочка.       Маглорождённая могла только управлять магией, но не создавать её с нуля.       Предчувствуя очередной срыв, гриффиндорка взывает к собственной хвалёной храбрости и силе духа.       Девушка перекатывается из положения сидя на бок, помогает перевернуться на живот и начинает карабкаться вверх, раздирая кожу даже сквозь ткань, ударяясь локтями, рёбрами и пару раз челюстью об бетонные преграды, но не останавливается.

Драко нужна помощь.

***

      Он понимает, что это конец.       Беллатриса не придёт, отец мёртв, а мать в плену. Друг из-за него избит, его пытали и, кто знает, выживет ли он вообще.       Малфой стоит лицом к лицу с Паркинсон, знает, чего та ждет. Но не может понять, почему она просто не заставит? Ей так легко сказать всего два слова «Убей Дамблдора», и он уже не сможет ослушаться.       Его стены пали, сопротивляться сил не осталось.       Возможно, такова его судьба? Он был рождён, чтобы стать Пожирателем и выполнить миссию собственноручно. Слишком много раз находил выходы, выкручивался и перекладывал свои обязанности на других.       Но не теперь.       Драко Малфой окончательно сломан, он официально выиграл.       Всё таки это он самый несчастный и беспомощный.

Прости Грейнджер, но я снова оставил тебя позади, как на зельях.

      Отворачивается от ненавистного лица бывшей девушки и когда-то возможной невесты, видит в голубых усталых глазах напротив понимание и даже сожаление.       Поднимает палочку на того, кто с гордостью встречает свою смерть.       Дамблдор пытается без слов передать свою поддержку и прощение, но разве это поможет?       Ничто не способно оправдать убийство, даже если он совершает его ради матери и несбывшейся мечты.

Сам себя я ненавижу*

      Рука трясётся, будто до этого он поднимал ей вес в три раза больше собственного. Блондин закрывает веки и произносит:       — Авада Кедавра.       — Нееет! Драко, нет! — от неожиданности рука непроизвольно отдергивается и луч летит в сторону входной арки, откуда послышался девичий крик.

Грейнджер.