Эпилог

      Полыхнула вспышка слепящего зелёного цвета, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху.       Зелёный луч пронзает небольшое тело, выражение лица которого теперь навсегда застыло в гримасе боли.       Парень подбегает к девушке, трясёт, будто пытается разбудить от крепкого сна, но ничего не выходит.       Он не слышит стука сердца, не может уловить даже малейшего полувздоха.       Его слёзы делают её лицо влажным.       Слизеринец сидит на полу, раскачивая на руках обездвиженное мёртвое тело.       И шепчет, задыхается, но но хочет отпускать.       — Нет, нет, нет, прошу нет... — резко поднимает глаза, вместо слёз они теперь наливаются кровью, — Ты! Это все ТЫ!       Забывает, что держит на руках одну из самых ценных вещей. Подскакивает, от чего её голова второй раз ударяется о каменный пол.       — Ты даже представить себе не можешь, сколько мне пришлось заплатить её отцу, придурок. Она была раз в двадцать дороже самой ахуенной шлюхи Косого переулка, хотя тебе-то откуда знать? Девственник грёбаный, кончал в штанишки от запаха волос своей грязной подружки, не так ли?       Малфой переводит взгляд от только что убитой Паркинсон на резко залатавшего все свои раны Нотта, а затем и на шокированную Грейнджер, что жалась к стенке и пыталась оттереть кровь с подбородка.

Что она здесь, блять, делает?

      — Ах да, малышка грязнокровка, и ты тут, — как рысь на охоте, медленно подходит, заставляет слабую жертву ещё больше вжаться в угол. — Как думаешь, ты достаточно важна для этого долбаёба или лучше вернуть обратно Забини? Хотя он та ещё заноза в заднице...       — Тео, какого хуя здесь творится? — Драко заставил себя выйти из оцепенения, но по-прежнему ничего не понимает.       — А что такого? Ты всего лишь справился со своим заданием, кстати о нём. Авада Кедавра, — с поразительным хладнокровием Теодор отправляет смертельное в грудь Дамблдора, тело которого перегибается через перила и слетает с башни. — А затем избавился от случайного свидетеля, — его взгляд направлен на рыдающую гриффиндорку у стены, но прежде, чем Драко успевает среагировать, обезоруживает, — Экспеллиармус.       Нотт подхватывает Грейнджер на руки, легко справляясь с сопротивлением, и перекладывает через плечо, нацеливая палочку на Малфоя.       — Хоть одно движение и ты не жилец, — стоит около окна, опасно наклонившись на один бок, где с руки свисала девушка.       — Драко, пожалуйста! — он неправильно расценивает её мольбу и пытается приблизиться. — Нет! Стой! Прошу, Драко, ничего не делай. Просто слушай его, пожалуйста.       — Как отвратительно романтично. «Нет, прошу, не спасай меня», — передразнивает и сплёвывает на ботинки блондина. — Но если хочешь жить, то тебе стоит прислушаться к этой сучке, — звонко ударяет её по ягодицам и наслаждается моментально почерневшими глазами «друга». — А может, мне не убивать её, а сдавать нашим одноклассникам? Помнишь, как Кормак расхваливал эти формы, — он многозначительно обводит рукой полушария, а Гермиона радуется, что не может чувствовать этих мерзких прикосновений.       Драко рычит: он хочет своими руками скинуть этого предателя с башни, но слишком рискованно подходить. Может пострадать она.

Нужно достать палочку.

       Чего ты хочешь? В чём твоя выгода? — слизеринец пытается отвлечь брюнета и влезает в голову Грейнджер, даёт чёткие указания и, пока Нотт ничего не заподозрил, возвращается к разговору. — Послушай, друг, мы ведь на одной стороне. А за Паркинсон извини, одной шлюхой больше, одной меньше. Неужели малыш Тео не способен найти себе достойной замены?       — Она слишком хорошо сосала, но ты прав — незаменимых нет. Во всяком случае любую можно обучить, да, котёнок? — ещё одно поглаживание девушки на плече, ровно в тот момент, когда она выдергивает палочку из полурасслабленной руки и кидает её Драко. — Ах ты сука!       Капилляры в глазах Малфоя лопаются от собственного крика.       Теодор опускает вторую руку и девушка соскальзывает с плеча, как с горки в аквапарке. Выпадает из окна.       Она не кричит, не плачет, не боится, только одними губами повторяет «Люблю» и тянет за собой слизеринца.

***

      Он сидит на траве посреди какого-то леса в немагическом Лондоне.       Все руки в мозолях от крепкой хватки, а затекшая спина ноет после длительного полёта.       Вытягивает ноги, чтобы хоть немного размять, и случайно задевает сухую ветвь, которая не слишком громко переламывается, но и этого шума хватает.       Бледное, как снег вокруг, лицо тут же хмурится. Покрасневшие от встречного ветра веки с трудом разлепляются.       — Что? Где мы? — как всегда задаёт слишком много вопросов, всё как он и помнил.       Встаёт, отряхивается от налипших кусков льда и подаёт руку, получив недоверчивый вперемешку с упрёком взгляд в ответ.       Повторяет свой жест ещё раз и помогает встать на ноги.       — Но как? И почему мы здесь, где мы вообще?       Он рад видеть её снова такой. Живой, с искрами в глазах и желанием знать всё на свете, даже больше самого Мерлина.       — Не молчи! Что происходит, Гарри, скажи хоть что-то!! — прижимает ближе к себе, призывает метлу и ведет их в сторону какой-то старой, тёмной хижины.       — Я всё тебе объясню, но для начала давай согреемся и отдохнём. Пока ты спала я всё таки доставил нас сюда.       Снейп не соврал.