Часть 13

Её сердце, обычно редкое, глухое и почти неощутимое, вдруг сбилось с привычного ритма, словно на мгновение утратило ту холодную размеренность, к которой она давно привыкла. Тяжёлые удары стали чаще, неровнее, и это странное, почти чуждое ощущение прокатилось по телу тревожной волной, лишая её внутренней опоры и заставляя острее почувствовать собственную уязвимость — ту самую, которую она привыкла отрицать. Когда он отстранился, расстояние между ними оказалось слишком незначительным, почти условным, будто сама возможность отступить или укрыться где-то вне его взгляда перестала существовать. Воздух между ними сохранял тепло прикосновения, а тишина, повисшая в этом кратком промежутке, казалась плотной и наполненной тем, что невозможно было выразить словами. Он смотрел на неё внимательно, почти пристально, и в этом взгляде больше не было прежней резкости или упрямой сдержанности — только тихая, но несомненная решимость, в которой не чувствовалось ни колебаний, ни желания отступить, словно он уже давно сделал свой выбор и теперь просто позволял ей это увидеть. — Запретная… — произнёс он негромко, и в этом слове, прозвучавшем почти спокойно, угадывалось нечто большее, чем простое определение, — как будто именно так он давно уже называл её про себя, находя в этом единственно верное объяснение всему, что происходило между ними. Лилит нахмурилась, и это слово задело её сильнее, чем она хотела бы показать, отозвавшись где-то глубже, чем просто в мыслях, словно оно коснулось того, что она привыкла держать под контролем. — Почему ты так меня называешь? Он чуть склонил голову, не отводя от неё взгляда, и в этом коротком движении не было ни нерешительности, ни попытки уйти от ответа — напротив, казалось, он намеренно выбирал слова, отбрасывая всё лишнее, чтобы сказать именно то, что действительно имело значение. — Потому что ты — именно такая, — ответил он спокойно. — Та, к которой нельзя подходить слишком близко… и от которой невозможно держаться на расстоянии. Его голос стал тише, глубже, и в нём появилась та внутренняя тяжесть, которая делает слова не громче, но значимее, заставляя слышать за ними не просто смысл, а пережитое и принятое решение. — Ты опасна не так, как думают другие. Не из-за того, кто ты есть… а из-за того, что делаешь с теми, кто рядом. Он на мгновение замолчал, и эта пауза не казалась пустой — напротив, она только усиливала сказанное, прежде чем он добавил, уже мягче, почти не меняя интонации, но позволяя словам прозвучать ближе: — С тем, что делаешь со мной. Его пальцы едва заметно коснулись её щеки — осторожно, почти бережно, как будто он сам до конца осознавал, насколько тонкой и непрочной была граница между ними, и как легко её можно было разрушить одним неверным движением. — Любой разумный человек или вампир держался бы от тебя подальше, — продолжил он тихо, и в этих словах не было ни осуждения, ни горечи, только спокойное признание очевидного. — И, возможно, был бы прав. Лёгкая, почти неуловимая усмешка коснулась его губ, но она не смягчила выражения его глаз — в них по-прежнему не было ни капли лёгкости, только та же неизменная решимость, с которой он смотрел на неё с самого начала. — Но я, похоже, к ним не отношусь. Он сделал короткую паузу, не разрывая зрительного контакта, словно давая ей время не просто услышать его слова, но и понять, что за ними стоит — не импульс и не мимолётное чувство, а осознанный, принятый выбор. — Поэтому ты для меня не просто «опасная», Лилит. Чуть тише: — Ты — та, от которой нельзя… и от которой я всё равно не уйду.

***

Вскоре они направились обратно к школе, и дорога прошла в той особенной тишине, которая не была ни спокойной, ни случайной, а скорее наполненной невысказанным напряжением, словно между ними оставались слова, которым пока не находилось места в реальности. Занятия уже закончились, и Элис заранее написала Джасперу, что сумка Вальмонт находится у неё, поэтому необходимость задерживаться отпала сама собой, и, сделав глубокий вдох, девушка села в машину, чувствуя, как Джаспер закрывает за ней дверь и спустя мгновение устраивается за рулём, не нарушая молчания. В салоне повисла тишина, не просто неловкая, а какая-то плотная, почти ощутимая, в которой любое движение казалось более значимым, чем должно было быть, и Лилит, упрямо не желая смотреть на него, сосредоточилась на сменяющихся за окном силуэтах зданий, деревьев и уличных огней, хотя на самом деле взгляд её лишь скользил по ним, не задерживаясь ни на чём, потому что всё внимание было странным образом направлено внутрь, туда, где всё ещё оставалось ощущение его близости. Джаспер негромко прочистил горло, и даже этот простой звук заставил её чуть сильнее напрячься, будто он мог нарушить хрупкое равновесие, которое она пыталась удержать. — Элис сказала мне, что вы собираетесь на охоту завтра, — произнёс он спокойно, как будто речь шла о чём-то обыденном, не имеющем никакого дополнительного значения. Лилит кивнула, чуть нахмурившись, скорее по привычке, чем из-за самих слов, и всё же не сразу ответила, словно ей требовалось лишнее мгновение, чтобы вернуть себе контроль над голосом. — Зайдёшь к нам после? Проверим, насколько хорошо ты управляешься с мотоциклом, — добавил он с лёгкой, едва заметной усмешкой. Она бросила на него короткий, почти незаметный взгляд, который тут же отвела, потому что в этом спокойствии было что-то слишком уверенное, слишком ровное, и именно это делало его ещё более опасным для её собственных мыслей. Он вёл себя так, будто ничего не изменилось, будто поцелуй в переулке не оставил внутри неё следа, который до сих пор не хотел затихать, и именно это спокойствие сбивало сильнее всего, потому что Лилит, как ни старалась, не могла вернуться к прежнему равнодушию, и ворох мыслей, связанных с его прикосновением, с его голосом и слишком близким присутствием, не собирался рассеиваться. — Хорошо, — коротко ответила она наконец, отводя взгляд к окну, будто это могло помочь вернуть дистанцию. Вскоре машина остановилась у её дома, и Лилит почти сразу же попрощалась, не задерживаясь ни на секунду дольше необходимого, словно само промедление могло выдать её сильнее, чем любые слова, после чего быстро вышла наружу и почти торопливо направилась к подъезду. Закрыв за собой дверь и повернув замок, она на мгновение просто замерла, прижавшись спиной к холодной поверхности, словно пытаясь через неё вернуть себе ощущение реальности, и только спустя несколько долгих секунд медленно сползла вниз, опускаясь на пол и обнимая колени руками, потому что тело вдруг стало слишком тяжёлым для того, чтобы стоять. — Что со мной творится… — пробормотала она тихо, и в этом вопросе не было ответа, только попытка понять то, что уже происходило помимо её воли. Она машинально собрала волосы в небрежный пучок, привычным жестом, в котором обычно находила порядок, но сейчас даже он не принёс облегчения, потому что внутри всё оставалось напряжённым, будто температура тела действительно изменилась, и воздух вокруг стал гуще и тяжелее. Лилит резко поднялась, словно движение могло вытеснить мысли, и направилась в ванную, где холодная вода ударила по коже, заставляя её вздрогнуть, но даже этот резкий контраст оказался недостаточным, чтобы погасить то, что продолжало разгораться внутри. На кухне она открыла окно, впуская в комнату ночную прохладу, и несколько секунд просто стояла, позволяя холодному воздуху касаться лица, но это не помогало так, как должно было, потому что воспоминание о его присутствии не было поверхностным, оно будто уже успело стать частью её собственных ощущений. — Соберись, Лилит, — тихо сказала она себе, касаясь щёк холодными пальцами, но даже это не вернуло прежнюю ясность. Стоило ей закрыть глаза, как всё возвращалось с пугающей отчётливостью — его голос, спокойный и низкий, взгляд, в котором не было сомнений, и то ощущение, которое возникло, когда он был слишком близко, ближе, чем следовало, и которое теперь упорно не желало исчезать. И чем больше она пыталась отстраниться от этого, тем яснее становилось одно, почти раздражающе честное осознание, которое она не хотела признавать: ей не хватало этого контакта, не хватало его присутствия рядом, и эта мысль, чуждая и непривычная, вызывала в ней одновременно и сопротивление, и странное, трудно объяснимое притяжение, которое не поддавалось ни логике, ни контролю. Она резко выдохнула, открывая глаза и снова ощущая, как внутри всё остаётся слишком живым, слишком напряжённым для того, чтобы просто успокоиться. Бросив взгляд на часы, Лилит поняла лишь одно — эта ночь действительно будет долгой, и, возможно, куда более честной, чем ей хотелось бы.

***

Воспользовавшись выходным днём от учёбы, Лилит проспала почти до самого обеда, словно тело наконец позволило себе слабость после напряжения последних дней. После недавнего практического срыва в школе — и присутствия там «певицы крови», как про себя называла таких вампиров Лилит, — меньше всего ей хотелось снова оказываться в замкнутом пространстве и сталкиваться с тем, что могло вывести её из равновесия. Шторы в спальне были плотно задвинуты, и комната утопала в мягком полумраке, в котором время теряло очертания. Лилит до поздней ночи смотрела фильмы один за другим, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о конкретном вампире, но даже это помогало лишь временами, и стоило экрану погаснуть, как тишина возвращала всё обратно. Потянувшись в постели, она наощупь нашла телефон, проверила сообщения и пропущенные звонки — на ночь он всегда был переведён в беззвучный режим, — а затем взяла с прикроватной тумбочки книгу. «Последний приказ мёртвой империи» уносил её в далёкое королевство, где ассасину поручили убить короля, и на какое-то время это чужое, вымышленное напряжение оказалось даже проще собственного. Открыв книгу на нужной странице по закладке, Лилит погрузилась в ленивое утреннее чтение, растягивая часы почти до вечера, заполняя день любыми мелкими действиями, лишь бы не возвращаться к лишним мыслям. И только когда время подошло к оговорённой встрече, она наконец собралась и направилась к границе леса на северо-западе, где они с Элис условились встретиться перед охотой. Хойя-Бача люди считали проклятым местом и старались обходить стороной, что только облегчало задачу — здесь реже всего появлялись лишние свидетели, а значит, охота проходила тише и безопаснее. По мере того как Лилит приближалась к лесу, её взгляд всё чаще цеплялся за тёмные верхушки деревьев, сливающиеся с вечерним небом. Она замедлилась лишь тогда, когда оказалась на границе, и сняла капюшон чёрного худи, позволяя заплетённой косе слегка качнуться за спиной. Слух уловил чужие шаги, и на мгновение в ней вспыхнуло облегчение — она решила, что это Элис. Лилит обернулась… и в ту же секунду её резко отбросило в сторону. Спина ударилась о ствол дерева с глухим треском, и воздух на миг выбило из груди. Зрение на секунду помутилось, но быстро вернулось, позволяя разглядеть нападавшего: светловолосого вампира с собранными в низкий хвост волосами и слишком ярким, алым взглядом, в котором не было ничего человеческого. Его рука сомкнулась на её горле крепко и уверенно, лишая пространства для лишних движений. — Закуска, — прозвучал у самого уха его голос, низкий и насмешливый. Слишком поздно до Лилит дошло, что он шёл на охоту в сторону ближайшего поселения и просто принял её за человека — по биению сердца, по запаху, по ошибке, которая могла стоить жизни не тому, кому следовало. — Не на ту напал, — процедила она сквозь стиснутые зубы и резко ударила его коленом в грудь, а затем добавила короткий, точный удар кулаком в челюсть. Его хватка ослабла всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Он снова потянулся к ней, не желая терять инициативу, однако Лилит не дала ему шанса, резко развернувшись и, не теряя времени, сорвала край его рукава, чтобы в следующее мгновение вонзить клыки в его плечо. Вампир зашипел от боли, отпрянув на долю секунды, и этого оказалось достаточно, чтобы она оттолкнула его, резко пнув в живот. Он отлетел назад и тяжело рухнул на землю. И именно в этот момент на поляну выскочила Элис, мгновенно встав перед Лилит, низко зарычав и обнажив клыки, готовая к следующему удару. — Джеймс… если ты сейчас не уйдёшь, дальше будет хуже для тебя. Вампир медленно поднялся, вытирая кровь с губ, и на секунду задержал на них взгляд, в котором вспыхнуло нечто странное — не только злость, но и узнавание, и лёгкое, почти заинтересованное удивление. — Надо же… Элис.... не думал, что сегодня столкнусь с кем-то интересным, - протянул он, чуть наклонив голову, словно пробуя имя на вкус. Затем усмехнулся, уже отступая назад, чувствуя, что ситуация больше не в его пользу. Его взгляд на секунду задержался на Лилит дольше, чем следовало. — Ты пахнешь не так, как должна… — тихо добавил он, почти с любопытством. — Это ещё не конец. И прежде, чем кто-либо успел броситься за ним, он резко отступил назад, растворяясь в тени деревьев с нечеловеческой скоростью, оставляя после себя только напряжённую тишину и ощущение, что эта встреча действительно была не случайной.

***

Во время охоты девушки почти не говорили о недавнем столкновении с незнакомым вампиром, будто молчаливое согласие обходить эту тему стороной было естественным продолжением всего пережитого. Лилит лишь однажды задала вопрос о том, кто он такой, и Элис, не вдаваясь в подробности, назвала его охотником, после чего разговор сам собой оборвался. Это слово заставило Лилит едва заметно поёжиться, словно за ним скрывалось нечто более опасное, чем простая встреча, однако она быстро взяла себя в руки и сосредоточилась на охоте, позволяя слуху и инстинктам вести её вперёд сквозь лесную тишину. Карлайл в ту ночь был на смене в клинике, и Лилит каждый раз ловила себя на мысли, что восхищается его выдержкой и самоконтролем, ведь одно дело находиться среди людей в закрытом пространстве, и совсем другое — ежедневно лечить их, зная их хрупкость и чувствуя запах их крови. Эммет и Розали тоже были на охоте и ещё не вернулись, поэтому в гостиной царило редкое спокойствие: Эдвард сидел на диване с книгой, погружённый в чтение, а Эсме мягко слушала рассказы Элис, время от времени задавая тихие уточняющие вопросы. Лилит присела на подлокотник кресла, в котором уже расположился Джаспер, позволяя себе расслабиться лишь настолько, насколько это было возможно в его присутствии. И именно в тот момент, когда разговор незаметно перешёл к Джеймсу, она почувствовала, как его тело рядом с ней меняется — не резко, но ощутимо, словно внутри него что-то мгновенно собралось в напряжённый узел. — Джеймс в этом городе? — спросил Джаспер, и в его голосе впервые прозвучала настороженность, которую он не пытался скрыть. И тогда, прежде чем кто-то успел развить тему дальше, Лилит решила вмешаться, не желая оставлять недосказанность висеть в воздухе. Она спокойно перевела взгляд с одного вампира на другого и, чуть наклонив голову, произнесла почти буднично: — Он попытался напасть на меня. Наверное, спутал меня с человеком. Хотя странно — туда обычно не заходят люди. Но он не смог. Я сама укусила его и ударила. В комнате повисла короткая пауза, в которой её слова будто не сразу нашли себе место. — Что… что ты сделала? — переспросил Джаспер, резко поднимаясь. Его движение было слишком быстрым для спокойного разговора, и Лилит почти инстинктивно уловила, как меняется атмосфера вокруг него. Она бросила короткий взгляд на Эсме и Элис, замечая, как последняя застыла с едва заметным удивлением, явно не ожидая такой формулировки. — Я его ударила, — повторила Лилит, чуть спокойнее, словно не понимала, почему это вызывает такую реакцию. — До этого, — Джаспер наклонился к ней, опершись рукой о спинку кресла, и теперь их разделяло слишком мало расстояния, чтобы можно было игнорировать его присутствие. — Он попытался меня укусить, — пожала плечами Лилит, словно это было незначительным уточнением. — После этого, — терпеливо, но уже заметно напряжённее произнёс он. — Я его укусила, — добавила она с лёгкой, почти невинной улыбкой, не осознавая, насколько эта деталь выбивается из привычной картины. В её голове мелькнула мимолётная мысль, почти игривая и опасная одновременно: неужели ревнует? И прежде, чем напряжение в комнате успело оформиться в что-то более явное, Джаспер внезапно поднялся, без предупреждения подхватив её на руки. Лилит коротко выдохнула от неожиданности, машинально ухватившись за его плечо, чувствуя, как резко меняется её положение в пространстве. — Нам нужно поговорить, — коротко сказал он, уже направляясь к лестнице, и в его голосе не было ни сомнения, ни возможности для возражений. — Джаспер… — донёсся из гостиной мягкий, почти укоряющий голос Эсме, за которым тут же последовал тихий, едва сдержанный смех Элис. Он не остановился. Толкнув плечом дверь в свою комнату, Джаспер уверенно вошёл внутрь и, не давая ей времени возразить, мягко опустил Лилит на диван. Его движение было быстрым, почти незаметным, и уже в следующее мгновение он навис над ней, уперев ладони по обе стороны её головы, отрезая любое пространство для отступления. Вальмонт замерла, глядя на него с тихим, почти растерянным удивлением. — Джаспер… — её голос прозвучал мягко и чуть тише обычного. Он не отстранился. — Теперь расскажи, что произошло, — произнёс он ровно, но в его тоне чувствовалась сдержанная напряжённость. Она чуть приподняла подбородок, всматриваясь в его лицо, и почти шёпотом спросила: — Ты… ревнуешь? Джаспер не ответил сразу. Его взгляд на мгновение задержался на её глазах, словно он решал, стоит ли скрывать очевидное. Затем одна его рука медленно оторвалась от спинки дивана и коснулась её щеки. — Да, запретная… ревную, — тихо сказал он. Его пальцы скользнули по её коже медленно, почти бережно, но в этом прикосновении чувствовалась сдержанная сила. Он наклонился ближе. Теперь их разделяло лишь дыхание. — Мне не нравится даже мысль, что кто-то осмелился приблизиться к тебе, — продолжил он ниже голосом, не отводя взгляда. — И уж тем более… что в этот момент рядом не было меня. Его взгляд на короткое мгновение опустился к её губам, задержался — и снова вернулся к глазам. Пальцы на её щеке чуть сжались, будто он не до конца контролировал это движение. — Ты справилась сама, — тихо добавил он, и в голосе прозвучала едва уловимая смесь гордости и беспокойства. — Но мне это совсем не по душе. Он склонился ещё ближе, почти касаясь её. — В следующий раз… просто позови меня, — почти шёпотом произнёс он. Его голос стал мягче, но от этого только сильнее ощущался скрытый в нём подтекст. — Я хочу быть рядом раньше, чем тебе придётся защищаться самой.