Часть 15

Элеонора просидела в своей комнате до глубокой ночи, безуспешно пытаясь собрать воедино все мысли, что хаотично кружились в голове. Помочь ей разобраться в происходящем вызвались Мируна и Каталина, оставшиеся у подруги с ночёвкой. Однако чем дольше длился разговор, тем сильнее внутри Норы разгоралось раздражение. Её выводило из себя само появление Лилит в школе. Казалось, стоило новенькой переступить порог, как весь мир мгновенно забыл о прежней королеве внимания. Теперь школьная газета всё чаще украшалась фотографиями Вальмонт: статьи, интервью, заметки — её имя было повсюду. Аристократически правильные черты лица, почти неестественная красота и загадочная холодность лишь сильнее приковывали к ней взгляды окружающих. Но больше всего Элеонору задевал Джаспер. Она мечтала очаровать его не столько из симпатии, сколько ради собственного триумфа. Хотела, чтобы вся школа увидела, как даже самый неприступный парень не смог устоять перед ней. Тогда разговоры снова вращались бы вокруг неё. Однако вместо этого Джаспер, казалось, всё чаще смотрел лишь на Лилит. — Помнишь, когда ты упала? — неожиданно нарушила тишину Каталина, сидевшая на полу, прислонившись спиной к кровати. Элеонора вопросительно опустила взгляд. — Мне тогда показалось странным поведение Лилит. И то, как быстро они с Джаспером... и тем другим парнем... кажется, Эмметом... исчезли. — Думаешь, они вампиры? — с усмешкой бросила Мируна, лежавшая на пушистом ковре в позе звезды. — Мы вообще-то в Румынии. Родина Дракулы, легенд и вампиров. Почему бы и нет? Она рассмеялась, ожидая, что остальные поддержат шутку. Но Элеонора даже не улыбнулась. Резко потянув к себе ноутбук, она поставила его на колени и принялась быстро печатать запросы. Страница за страницей перед глазами мелькали легенды, старые статьи, рассказы очевидцев и мистические форумы. Вскоре она открыла одну из тем, где пользователи подробно обсуждали признаки вампиров: невероятную скорость, почти гипнотическую красоту, необычный цвет глаз и то, как радужка темнеет во время сильной жажды крови, возвращая прежний оттенок после охоты. — Ты ведь не серьёзно? — недоверчиво спросила Каталина, приподняв бровь. Нора молча развернула экран к подругам. Несколько секунд они читали сообщение, после чего переглянулись. — Послушайте, — заговорила Элеонора, чувствуя, что отдельные детали наконец начинают складываться в единую картину. — Ты сама сказала, что они двигались слишком быстро. Потом её внешность... Она словно идеальна до невозможности. И глаза... Вы ведь тоже замечали её глаза? — Один золотой, другой красный, — пожала плечами Каталина. — Это называется гетерохромия. Такое бывает. — Нет. Дело не в этом. Их оттенок меняется. Иногда красный становится почти чёрным, а золотой — тускнеет. Потом снова становится ярким. Это ненормально, - в комнате ненадолго повисла тишина. — Допустим, — медленно произнесла Мируна, приподнявшись на локтях. — И что ты собираешься делать? Элеонора потянулась за телефоном и открыла память устройства, проверяя свободное место для записи. На её губах появилась едва заметная улыбка. — Здесь пишут, что некоторые вампиры не способны устоять перед запахом человеческой крови. Мы устроим ей ловушку. Заставим потерять контроль... и снимем всё на видео. Каталина нахмурилась. — И что дальше? — А дальше, — Нора подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло торжество, — это видео увидят все. Если не выложим его в сеть, то покажем на балу выпускников. Пусть вся школа наконец узнает, кто такая эта Лилит Вальмонт на самом деле. В комнате повисло напряжённое молчание. Даже Мируна перестала улыбаться.

***

Школа жила в предвкушении выпускного бала. Коридоры наполнялись разговорами о предстоящем вечере: парни искали, кого пригласить, девушки часами обсуждали фасоны платьев, украшения и причёски. Учителя, хоть и делали вид, что всё идёт своим чередом, сами были втянуты в суету подготовки, а актовый зал с каждым днём всё больше преображался. Обычно Лилит нравилось участвовать в подобных мероприятиях. Благодаря образованию сценографа она с удовольствием помогала продумывать оформление, сочетание цветов и каждую, даже самую незначительную, деталь декора. Для неё это был способ вдохнуть жизнь в пустое пространство, превратив его в маленькую историю. Но не в этот раз. Теперь ей было тяжело даже просто находиться среди людей. Каждый вдох приносил с собой десятки чужих запахов, среди которых особенно отчётливо ощущался сладковатый аромат человеческой крови. Мышцы невольно напрягались, пальцы сильнее сжимали ремешок сумки, а глубоко внутри поднималось почти нестерпимое желание поддаться инстинктам. С каждым днём бороться с ним становилось всё труднее. Закончив собирать учебники, Лилит аккуратно убрала последний в сумку и застыла, не торопясь застёгивать молнию. Мысли вновь вернулись к разговору с Джаспером, состоявшемуся накануне. И воспоминания вызвали на ее губах улыбку. Проводив Лилит до самой квартиры, Джаспер не спешил прощаться. Вместо этого он небрежно прислонился плечом к дверному косяку, не позволяя ей закрыть дверь. Лилит вопросительно подняла на него взгляд. В уголках её губ появилась едва заметная улыбка — она уже успела понять, что такой взгляд у него редко предвещал обычное прощание. Джаспер выдержал короткую паузу, затем убрал одну руку за спину и с безупречной галантностью слегка поклонился, протягивая другую. — Позволите сопровождать вас на выпускном балу, мэм? В её глазах мелькнуло искреннее удивление, которое почти сразу сменилось мягкой улыбкой. — Буду рада, майор. Она вложила свою ладонь в его. Джаспер бережно сомкнул пальцы вокруг её руки и, не отрывая взгляда от лица Лилит, медленно поднёс её ладонь к губам. Его поцелуй оказался почти невесомым — лёгкое прикосновение к костяшкам пальцев, больше похожее на обещание, чем на прощальный жест. На мгновение сердце Лилит словно пропустило удар. Он едва заметно улыбнулся, отпустил её руку и, пожелав спокойной ночи, направился к лестнице, оставляя девушку стоять в дверях с едва уловимым теплом на ладони и совершенно новым чувством, медленно расцветавшим где-то глубоко внутри. Яркое полуденное солнце заливало Бухарест ослепительным светом, поэтому Каллены, как обычно, были вынуждены пропустить занятия. Лилит настолько погрузилась в собственные мысли, что не сразу заметила, как аудитория почти опустела. Последние студенты уже покинули кабинет, и теперь, кроме неё, внутри оставались лишь три девушки. Поправив ремень сумки на плече, Вальмонт направилась к выходу. Не успела она сделать и нескольких шагов, как чья-то рука сомкнулась на её запястье. Лилит резко остановилась. Раздражённо взглянув на Каталину, она одним движением высвободила руку. Не рассчитав собственной силы, девушка невольно дёрнула запястье так резко, что пальцы Каталины соскользнули с её непривычно прохладной кожи. Та невольно отступила на шаг, и в её глазах промелькнули растерянность и испуг. — Совсем жить надоело? — холодно спросила Лилит. Её голос прозвучал так спокойно, что от него становилось лишь страшнее. Элеонора переглянулась с подругами и, собравшись с духом, сделала шаг вперёд. — Лилит... я недавно наткнулась на одну очень интересную статью. О вампирах. Вальмонт едва заметно напряглась, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь тихо усмехнулась и уже потянулась к дверной ручке, собираясь закончить этот бессмысленный разговор. Но Нора оказалась быстрее. Пока Мируна незаметно держала телефон, направив камеру на происходящее, Элеонора крепче сжала циркуль и резким движением полоснула остриём по своему предплечью. Тонкая алая полоска мгновенно выступила на коже. Для обычного человека запах свежей крови почти не ощущался. Для Лилит же он ударил в сознание подобно раскату грома. Её рука застыла на дверной ручке. Пальцы медленно сжали холодный металл так сильно, что тот едва слышно скрипнул. Она глубоко вдохнула, затем медленно повернула голову. — Чего ты добиваешься? — устало спросила Лилит, словно происходящее её откровенно утомляло. Только она уже заметила телефон в руках Мируны. Ловушка. Спокойно развернувшись, Лилит неторопливо подошла к Элеоноре. Опустив взгляд на окровавленный циркуль, она без лишних слов выхватила его из её пальцев и небрежным движением отбросила через всю аудиторию. Металл с громким звоном ударился о стену и покатился по полу. Несколько секунд стояла полная тишина. — Бал уже через два дня, — произнесла Лилит, встретившись с Норой взглядом. — Неужели ты настолько отчаялась привлечь к себе внимание, что решила устроить дешёвый спектакль? Она на мгновение перевела взгляд на телефон Мируны и едва заметно усмехнулась. — Сними ещё крупным планом. Может, если не получится стать главной звездой вечера, хотя бы наберёшь пару жалостливых просмотров. Лилит сделала ещё один шаг вперёд, и её голос стал почти шёпотом, от которого по спине пробежал холод. — И на будущее... если собираешься расставлять ловушки, сначала убедись, что добыча действительно глупее охотника. После этих слов она спокойно обошла девушек и вышла из аудитории, хлопнув дверью и оставив за спиной лишь гнетущую тишину и три ошеломлённых взгляда. Всю дорогу домой Лилит не покидало чувство, будто внутри неё медленно рушилось что-то хрупкое и до боли дорогое. Перед глазами снова и снова возникала аудитория, испуганный взгляд Каталины, телефон в руках Мируны и тонкая полоска крови, выступившая на предплечье Элеоноры. Они больше не строили пустых догадок — они искали подтверждение своим подозрениям. Сегодня это была нелепая ловушка с циркулем, завтра они придумают что-то более изощрённое, а однажды правда всё равно выйдет наружу. И тогда пострадает уже не она. Под удар попадут Каллены. Эта мысль не давала Лилит покоя. Она давно привыкла отвечать только за себя, привыкла исчезать прежде, чем успевала к кому-то привязаться, привыкла уходить первой, чтобы никому не пришлось страдать из-за её существования. Но сейчас всё было иначе. В её жизни появились люди, ради которых впервые захотелось остаться. Именно поэтому она понимала, что обязана уйти. Вернувшись домой, Лилит молча остановилась перед старым шкафом. Её взгляд медленно поднялся вверх, туда, где уже несколько месяцев лежал тёмный дорожный чемодан. Когда-то она уже доставала его, собираясь исчезнуть так же тихо, как и появилась, но тогда её остановили. Нашлись слова, нашлись руки, которые не позволили сделать этот шаг. Теперь же рядом никого не было. Да и не должно было быть. Иногда любовь заключается не в том, чтобы остаться рядом, а в том, чтобы уйти раньше, чем твоё присутствие станет для дорогих тебе людей смертельной угрозой. Она почти машинально открыла сайт авиакомпании. Пальцы быстро выбрали рейс, дату, место у окна. Подтверждение покупки пришло через несколько секунд, и от этого стало только больнее. Всё оказалось слишком просто. Всего несколько нажатий — и её жизнь в этом городе уже закончилась. Самолёт вылетал следующей ночью. До исчезновения оставались считанные часы.

***

Они сидели на бампере машины возле самого края старого леса, куда почти никто не осмеливался приезжать после захода солнца. Ночной ветер лениво перебирал верхушки сосен, где-то вдалеке ухала сова, а ещё дальше раздался протяжный волчий вой, быстро растворившийся в тишине. Перед ними расстилалось звёздное небо — такое бесконечное и спокойное, будто в мире никогда не существовало боли. Лилит не сводила взгляда с созвездий, отчаянно стараясь запомнить каждую мелочь этого вечера. Холодный воздух, запах хвои после дневной жары, приглушённый рокот двигателя, который Джаспер так и не заглушил до конца, и его плечо совсем рядом. Ей казалось, что если она сумеет сохранить всё это в памяти, то переживёт завтрашний день немного легче. Она не заметила, когда именно Джаспер стал для неё домом. Не тем местом, куда возвращаются, а тем человеком, рядом с которым впервые перестаёшь чувствовать себя чужим. Он сумел заполнить ту пустоту, с которой она жила долгие годы, так тихо и незаметно, что Лилит осознала это лишь сейчас, когда собиралась навсегда исчезнуть из его жизни. От этой мысли внутри всё болезненно сжалось. Она изо всех сил старалась удержать слёзы, но предательская влага всё равно защипала глаза. Стоило ей лишь на мгновение прикрыть веки, как горячая капля медленно скользнула по щеке. Джаспер почувствовал это раньше, чем увидел. Он тут же приподнялся, осторожно развернул её к себе и, не задавая лишних вопросов, крепко обнял, словно одним этим объятием хотел укрыть девушку от всего мира. Его ладонь медленно скользнула по её волосам, ласково перебирая тёмные пряди, а подбородок почти невесомо коснулся её макушки. — Что произошло, запретная? — тихо спросил он, чувствуя, как она едва заметно дрожит. — Скажи мне... Кто посмел сделать так, что ты плачешь? Лилит лишь сильнее вцепилась пальцами в ткань его рубашки, пряча лицо у него на груди. Она молчала, потому что стоило ей произнести хотя бы слово, и вся правда вырвалась бы наружу вместе со слезами. Джаспер тяжело вздохнул и, понимая, что сейчас никакие расспросы не помогут, вдруг едва заметно улыбнулся. — Хорошо... — произнёс он с нарочито серьёзным видом. — Тогда будем действовать методом исключения. Если это Эммет... обещаю, в этот раз я его даже предупреждать не буду. Если кто-то из школы — даже обидно, они ведь должны были знать, что связываться с моей девушкой вредно для здоровья. Он осторожно приподнял её подбородок, большим пальцем стирая влажную дорожку на щеке. — А если виноват весь мир... — его улыбка стала совсем тёплой и немного грустной. — Значит, миру сегодня очень не повезло. Потому что я всё равно буду на твоей стороне. На несколько секунд он замолчал, продолжая смотреть ей в глаза так, словно хотел забрать себе всю её боль. — Только не плачь... Пожалуйста. Мне совершенно не идёт роль человека, который не знает, как собрать обратно сердце любимой девушки. Постепенно спокойствие, которым Джаспер окутал её своими объятиями, словно тёплым пледом, начало понемногу усмирять бушевавшую внутри бурю. Лилит сделала несколько глубоких, всё ещё рваных вдохов, стараясь вернуть дрожащему дыханию прежний ритм. Сердце по-прежнему болезненно сжималось, но слёзы наконец перестали душить её. Она понимала, что если останется здесь ещё хоть немного, то непременно сорвётся и расскажет ему всё. А этого нельзя было допустить. Поэтому, заставив себя слабо улыбнуться, Лилит тихо попросила: — Отвези меня домой... Джаспер не стал спорить. Он лишь молча кивнул, завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади тёмный лес, укрытый ночной тишиной. Дорога показалась Лилит до боли короткой. Так всегда бывает, когда всем сердцем хочешь остановить мгновение. Минуты, которые хотелось растянуть в вечность, почему-то исчезали быстрее других, безжалостно отсчитывая последние секунды рядом с человеком, которого меньше всего хотелось отпускать. Она украдкой наблюдала за Джаспером. За тем, как уверенно его пальцы лежали на руле, как редкие огни фонарей скользили по его лицу, на мгновение высвечивая знакомые черты, которые она уже успела выучить почти наизусть. Лилит жадно запоминала каждую мелочь, словно пыталась сохранить её глубоко в памяти, чтобы потом снова и снова возвращаться к этому вечеру, когда между ними останутся лишь тысячи километров. Когда автомобиль остановился возле её дома, никто из них не спешил нарушать тишину. Джаспер заглушил двигатель и привычно повернулся к ней, собираясь пожелать спокойной ночи. Он даже не подозревал, что это их последняя встреча. Лилит опустила взгляд, крепко сжала ремешок сумки, а затем, словно решившись на что-то невозможное, медленно повернулась к нему. — Спасибо... — едва слышно прошептала она. Не дав ему ничего ответить, девушка осторожно потянула его за воротник рубашки к себе. Их губы встретились в тихом, почти невесомом поцелуе. В нём не было привычной страсти или нетерпения. Только бесконечная нежность, благодарность за каждое мгновение, проведённое рядом, и отчаянная попытка запомнить тепло любимого прежде, чем оно навсегда останется лишь воспоминанием. Джаспер ответил не сразу, словно удивившись её внезапному порыву, а затем бережно коснулся её лица ладонью, углубляя поцелуй всего на одно короткое мгновение. На губах Лилит ещё чувствовался едва уловимый солоноватый вкус недавно пролитых слёз. Когда она медленно отстранилась, ей пришлось собрать всю силу воли, чтобы не прижаться к нему снова и не попросить увезти её куда угодно — лишь бы никогда не отпускать. Она лишь слабо улыбнулась, пытаясь спрятать боль за этой хрупкой улыбкой. — До завтра... — произнесла Лилит почти шёпотом. Эти два слова дались ей тяжелее всего. Потому что она уже знала: никакого «завтра» для них не будет.

***

На следующий вечер Лилит уже сидела в зале ожидания аэропорта. Небольшой чемодан давно исчез на багажной ленте, посадочный талон лежал в её руках, а механический голос диспетчера то и дело объявлял вылеты рейсов, смешиваясь с шумом чужих разговоров и торопливых шагов. Вокруг неё жизнь продолжала идти своим чередом. Люди смеялись, обнимали родных, прощались всего на несколько дней или радостно спешили навстречу новым путешествиям. Только для неё этот рейс означал совсем другое. Он должен был перечеркнуть всё, что совсем недавно стало для неё смыслом. Лилит сидела неподвижно, не замечая ничего вокруг. Её пальцы машинально поглаживали край посадочного талона, словно цепляясь за последнюю возможность передумать. Стоило закрыть глаза, как перед ней тут же возникало лицо Джаспера: его тёплая улыбка, спокойный взгляд, ладонь, осторожно убирающая прядь волос с её лица, и тихое: «Только не плачь...» От этого воспоминания внутри стало так больно, что перехватило дыхание. Она сжала веки, пытаясь прогнать подступающие слёзы, но те всё равно медленно наполнили глаза, превращая яркие огни терминала в размытые пятна. «Если бы ты только знал...» — пронеслось в её голове. Она никогда не умела просить о помощи. Всю свою жизнь Лилит уходила первой, убеждая себя, что так будет лучше для всех. Но впервые это решение казалось не проявлением силы, а самым настоящим предательством. Предательством по отношению к человеку, который сумел полюбить её такой, какой она была. Губы дрогнули. — Прости... — едва слышно прошептала она, не замечая, как по щекам одна за другой скатываются слёзы. — Прости меня... пожалуйста... Она знала, что Джаспер никогда не услышит этих слов. И именно поэтому они причиняли такую невыносимую боль. На электронном табло вспыхнула надпись о начале посадки. Лилит подняла голову, глубоко вдохнула, будто собирая остатки сил, и ещё раз посмотрела на телефон. Экран оставался тёмным. Она могла написать ему всего одно сообщение. Всего три слова. «Не отпускай меня.» Но вместо этого медленно заблокировала экран, поднялась со своего места и направилась к выходу на посадку, оставляя позади город, в котором впервые за долгие годы почувствовала, что такое быть счастливой.