Часть 10

— Ривен всегда был придурком, но подобного никогда себе не позволял, — начала Блум. Было видно, что она задумалась. Если бы не Муза, Стелла бы просто послала их всех и закрылась в комнате, но лицо феи разума было таким обеспокоенным, что Стелла решила всё же послушать теории тёмных фей о том, почему Ривен сделал то, что сделал. Тем более слова Беатрикс о том, что он не прикасается к светлым по доброй воле, посеяли в ней некоторые сомнения. Тут дверь в апартаменты открылась, и на пороге возникли Флора с Террой. Стелла готова была истерически рассмеяться. Ну вот, все в сборе. Терра сразу поменялась в лице, увидев соседок, сидящих на диванах всех вместе. — Что случилось? — запричитала она. В этот момент с дивана подорвалась Беатрикс: — Ну сейчас начнётся. Ничего масштабного не произошло, Ривен схватил вашу Стеллу за руку и наставил пару синяков. — Потом она обратилась к подругам: — Я не пойму, что за консилиум у нас назревает? Блум укоризненно посмотрела на подругу: — Если ты считаешь, что подобное поведение Ривена в порядке вещей, то меня это начинает беспокоить. Терра и Флора тоже сели на диван, молча наблюдая за перепалкой Блум и Беатрикс, что явно назревала. — Ой, хватит из себя строить непонятно что, — вскипела фея воздуха. — Ты не любишь Ривена, мы все это знаем, считаешь, что он плохо влияет на Ская, вот почему ты зацепилась за этот случай. — Случай? — тоже подскочила Блум. — Би, ты реально не видишь проблемы? Это может повлиять на здешний уклад, на порядок, и это ты относишься предвзято к ситуации и защищаешь его только потому, что запала... Тут с дивана встала Аиша: — Так хватит, Ривен не стоит того, чтобы мы ссорились из-за него. — О, мисс Рассудительность выступила, — выпалила Беатрикс в сторону Аиши, но та не собиралась поддаваться на провокации феи воздуха. Стелла даже восхитилась Аишей: всем бы такую выдержку. — Тебе, Беатрикс, тоже бы не мешало включать мозг иногда, — ответила спокойно она. — Ой, всё, — махнула рукой Беатрикс и направилась к выходу. — Ты куда? — крикнула ей в догонку Муза. — Подальше отсюда, хочу включить мозг, — съязвила Беатрикс и, окинув презрительным взглядом Аишу, вылетела за дверь. Блум вздохнула и поднесла палец к виску: — Я понять не могу, как она с такой неуровновешенной психикой попала в школу. — В смысле? — удивилась Стелла. Блум внимательно посмотрела на неё. Пожалуй, это было впервые, когда её взгляд выражал не раздражение, не злость, а беспокойство. — Понимаешь, Стелла, — начала она вполне спокойно. — Критерии отбора в Алфею очень строгие. Опыт, который мы получаем здесь, очень ценится в Нижнем мире, и попасть сюда не так-то и легко. Мы проходим проверку, сдаём тесты. Один из самых главных критериев — это стрессоустойчивость. Чёрная кровь — это не золотая. Вы вечно улыбаетесь, всегда у вас всё хорошо и замечательно. — Ну, Блум, — обратилась к ней Флора, — не забывай: нас питают положительные эмоции Парадигмы, а вас — наоборот. — И я не пойму, почему так, — вступила в разговор Муза. — Почему Верхнему достаётся добро, а нам — зло? Даже тот факт, что мы сейчас находимся в Верхнем, этого не изменяет. Почему нельзя делить всё поровну? В комнате повисла тишина. А ведь правда. Стелла никогда об этом не задумывалась, живя в Парадигме. — Кто мы такие, чтобы изменять порядки? — первой нарушила тишину Аиша. — Если такой уклад существует, значит, так было нужно. Не зря же золотая и чёрная кровь не смешивается. — Это как? — осторожно спросила Стелла, и все феи уставились на неё. — Это как вода и масло, понимаешь, у них разная плотность, — ответила ей Терра. — Да, но может это вина эмоций? Возможно, если добавить в Верхний мир немного негатива, а в Нижний — любви, например, плотность крови изменится? — продолжила Стелла. — Неужели всех всё устраивает? Ты, Блум, — обратилась девушка к фее огня. — Неужели ты не хочешь, чтобы Скай спешил к тебе не потому, что ты так сказала, а потому что сам хочет? Почему не добивать Оскуридад эмоциями? Мы что, в состоянии войны? Зачем Трёхмирью такие воины? Почему нельзя дружить, любить друг друга только потому, что кровь разная? Что в этом такого? Кто вообще придумал эти дурацкие правила? А Парадигма? Неужели они созданы только для того, чтобы ими кормились? Ведь там тоже жизнь, да, без магии, но от этого они не будут хуже. Почему мы не можем жить в мире, именно в мире, убрав эти дурацкие правила и законы, которые только всё портят? Может быть, Ривен и Беатрикс не были бы такими? И может, таких ситуаций бы не возникало? Я не пойму, почему никто об этом не задумался за столько лет? Девочки молчали. Каждая из них, наверняка, размышляла над услышанным. Сейчас их объединила не школа, не общая гостиная, а сомнения — сомнения в том, а правильно ли они живут? Нравится ли им такой уклад? Ведь никто и никогда об этом их не спрашивал. — Знаете, — начала осторожно Терра, — я очень люблю историю Трёхмирья и изучила её от и до. Там очень много белых пятен. Такой порядок существует несколько сотен лет, но до этого буквально ничего не известно. Нам говорят, что всегда было так: Верховный маг и Королева изначально заключили такой мир и придумали правила, чтобы избежать войны. — Да, Терра права, — осторожно добавила Муза. — И вообще создаётся впечатление, что кроме Верховного мага и Королевы Луны не было больше правителей. Точнее, они, конечно, были, но про них не слова. — Это как? — спросила Стелла. Муза пожала плечами: — В Верхнем мире династия, но там никаких имён, а вот с Нижним ещё запутаннее: всегда только Верховный маг. А один он или их было несколько — не понятно. Хотя в Нижнем мире существует теория, что маг перерождается каждые сто лет. Поэтому по сути ему не нужны наследники. Хотя, опять же, это всего лишь теория. — Я тоже об этом читала, — согласилась Терра. — В Верхнем о перерождении ни слова. У Королевы Луны есть брат, значит, кто-то же их родил? Но он ведёт затворнический образ жизни — появляется только на каких-то масштабных мероприятиях, и семьи у него нет. Стелла встала: — Я не пойму, мы живём в неведении всю жизнь, не задаём вопросов, всё принимаем как должное, и всех всё устраивает? Девочки переглянулись между собой. Каждой было что сказать. Каждый хотел поделиться, но страх — страх перед правилами и укладом — всех останавливал. Поэтому Стелла решилась. Да, она ставит на карту всё — свою жизнь, но кто-то должен начать, кто-то должен первым попробовать, пусть даже ценой собственной жизни. Стелла закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы собраться, но тут её как будто молния пронзила прямо в грудь. Она почувствовала жжение, как источник, а потом оно как будто начало равномерно растекаться по всему телу. Она открыла глаза. Прямо сидевшая перед ней Блум в панике отскочила. В её глазах застыло изумление. — Этого не может быть, — пробормотала она, глядя на Стеллу. К ней присоединилась Аиша, которую мало чем можно было удивить, но и её глаза расширились. В конечном итоге все девочки столпились прямо напротив Стеллы, открыв рты. — Ты фея света! — в изумлении прошептала Блум, не сводя с неё глаз. — У тебя жёлтые глаза! — вторила ей Терра. — Разве такое возможно? — произнесла Флора. Ну вот, судьба сама решила за неё, значит, она двигается в нужном направлении. Назад дороги нет. Стелла снова закрыла глаза. Как управлять силой — она не знала, но интуитивно поняла, что нужно успокоиться. Именно волнение, скорее всего, пробудило силу. Именно страх перед выбором — всё или ничего. — Да, — она открыла глаза и уже больше не чувствовала жжения и даже тепла в теле, всё исчезло. — Но как? У вас на юге... — начала Блум. — Я не с юга, — перебила её Стелла. — Я даже не из Верхнего мира. Точнее, конечно, из Верхнего, если учитывать мою золотую кровь, но всю свою жизнь я провела в Парадигме. И всю свою жизнь я думала, что я обычный человек. Ровно до того дня, как мне исполнилось восемнадцать. — В смысле? — спросила с ещё более возрастающим удивлением на лице Терра. Стелла вздохнула и села на диван. Девочки, не сговариваясь, сделали то же самое, не сводя ошарашенных глаз со Стеллы. — Я знаю, что, возможно, многого прошу, и это не по правилам, но если я вам откроюсь до конца, хочу, чтобы это осталось в пределах этой гостиной. Да, Тёмные и Светлые никогда не соединялись, но может, пришло время это изменить? Девочки снова переглянулись. Первой начала Муза: — Я всегда чувствовала, что быть Тёмной не совсем моё. Меня порой просто распирало изнутри, мне хотелось чувствовать всё, познать, что такое жить светлыми эмоциями. Рядом с тобой, Стелла, я в первый раз поняла, что смогу. Я не знаю, как объяснить... — Муза вздохнула. — Я никогда не видела в светлых равных, — подключилась к фее разума Блум. — Всегда расценивала их как блаженных, но с тобой было иначе. Я не скажу, плохо это или хорошо, но это иначе, совсем незнакомое мне ощущение. — Я, я тоже заметила, — тут заговорила Терра. — Там в столовой, когда мы столкнулись с тобой и Скаем, — обратилась она к Блум. — Я в первый раз ощутила прилив злости. Не знаю, так же, как ты, плохо это или хорошо, но это точно совсем незнакомое мне ощущение. — Странно, почему с Ривеном сработало иначе? — вдруг проговорила Муза, и все дружно посмотрели на неё. — Почему он стал злее? — Возможно, он просто безнадёжен, — вздохнула Блум. — О Ривене мы подумаем позже, — вступила в разговор Аиша. — Сейчас я хочу, думаю, мы все хотим услышать рассказ Стеллы, а потом уже подумаем, что делать. Все взоры устремились на пробудившуюся фею света. Теперь она могла так себя называть с полной уверенностью: ни земля, ни животный мир, ни даже технология. Свет — её сила, это свет, а цвет — жёлтый. Теперь она знала, теперь ощущала, теперь чувствовала его. Ещё один шаг к раскрытию тайны её происхождения, и, возможно, сидящие сейчас напротив неё феи помогут раскрыть её. Почему-то Стелла очень сильно в это верила или хотела. Время покажет.