Том 2. Глава 10: Мигаль.

"У всякой истории есть своя предыстория, и единственный способ отыскать начало – ткнуть пальцем в любую хронологическую отметку и сказать «наша история начинается здесь". - Сергей Лазерко "Цитадель Дангоу" 3:05 утра. Город, укрытый томной дымкой утреннего тумана, старался забыться в удушающую летнюю жару. Епет Шун, немолодой владелец книжного магазина "Липсец", решил сегодня устроить себе выходной. В ближайшие несколько дней в Колизее снова пройдëт представление, и посетителей точно не будет. В горле вновь пересохло, и старик покинул мокрую от испарины постель, открыл окно и спустился на кухню. Чайник, к огорчению хозяина, прекрасно выполнил свою работу, кипяток был также горяч, как и несколько часов назад. Пить хотелось до зарезу, и пришлось хозяину отхлебнуть из припрятанной на крайний случай бутылки с вином. Вернувшись в спальню, Епет с грустью обнаружил, что ветер, видимо, решил прогуляться по другой улице и отказался навещать его комнату. Облегчившись в ночной горшок, хозяин спальни внезапно услышал посторонние шорохи где-то за окном. Глаза предательски слипались, ночная рубашка была вся в поту, а теперь очередной пьяница решил шляться под окнами. С досады старик схватил в охапку горшок и выплеснул его содержимое прямо на улицу, надеясь отпугнуть незадачливого прохожего. Положив посуду, Епет было снова лëг в постель, однако странный плеск заставил старика резко развернуться. Горшок был снова наполнен тем же, что хозяин дома только что в него исторг, и содержимое плескалось так живо, будто бы ничего и не произошло. - Фу-у-у, - приложил ладонь ко лбу старик и смахнул испарину, - жарища такая, что иной раз мысль от яви не отличишь! Будучи интеллигентным человеком, Епет даже в какой-то степени обрадовался, что такая проказа явилась ему лишь в воображении, ведь как он смог бы смотреть в глаза соседям? Однако, неожиданно для самого себя, хозяин спальни вдруг почувствовал прилив какого-то необъяснимого озорства. Осознание, что на него, такого образцового горожанина, никто не подумает, создавало какое-то приятное ощущение тайны, и, не долго думая, мужчина с радостью повторил своë шутовство с горшком. Направившись к кровати, Епет как-бы невзначай резко оглянулся. Горшок на этот раз был пуст. Улегшись в кровать, старик вновь сомкнул глаза и только приготовился ко сну, как вновь услышал шорох, только уже не на улице... а прямо в комнате. - Да что за наваждение такое? - проворчал он. - Совершенно солидарна! - неожиданно ласково произнес женский голос откуда-то у подножия кровати. Старик поднялся на локтях... и обомлел. Женщина в атласном, мягко-молочного цвета официальном костюме сидела на табурете, грузно откинувшись на комод. Еë шею обволакивал приятного красного цвета галстук. Небольшой хвост шатеновых волос покоился на левом плече. Но старик не мог оторвать взгляд от лица визитëрши. Шëлковая кожа и общие мягкие черты лица выдавали в гостье ухаживающую за собой женщину, а еë необычайно живые, налитого вишнëвого цвета добрые-добрые глаза, казалось, вобрали в себя всю человеческую грусть, и та переливалась в них, как в винном бокале. Рукой, облачëнной в кожанную перчатку под цвет костюма, женщина достала резную таблетницу и, взяв белую полукруглую пастилку, что характерно, аккуратно положила еë под язык. - Не переживайте, мистер Шун, - уложив таблетницу во внутренний карман пиджака уточнила женщина, - если поделитесь со мной, - она подняла палец, словно подчëркивая важность того, что собирается сказать, - совершенно ничем не обременяющими вас сведениями, - женщина подпëрла щëку кулаком, - вам не потребуется принимать эту пилюлю. - Позвольте! - возмутился старик, - барышня! Как вы... - Через дверь. - также мягко улыбаясь, словно наевшаяся сметаны кошка, сказала женщина, указывая пальцем на окно. - Но там же окно! - пытался уловить подвох в словах гостьи Епет... и неожиданно весь его гнев на незванную гостью испарился. Женщина совершенно не походила на обычную воровку. Костюм был явно пошит на заказ, да и цвет явно не женский, слишком официальный, слишком нетипичный. Гостья совершенно не боялась, наоборот, она специально обозначилась перед ним, но как ей удалось войти в спальню?.. ...Навыки! - пронеслось в голове у старика, и он буквально почувствовал, как на его и без того плешивой голове окончательно выпали все волосы. Женщина, казалось, решила окончательно добить хозяина спальни и, вальяжно повернувшись вполоборота, сообщила: - Для меня везде дороги открыты! - и, предвещая вопрос старика, уточнила: - Меня не зовут... Я сама прихожу. Гостья аккуратно оттянула галстук и показала старику то, отчего он облысел окончательно и бесповоротно. При всей обворожительной мягкости черт лица женщины, кожа на еë шее была изуверски изранена. Многочисленные ожоги, плохо сросшиеся лоскутики кожи, как пластинки, накладывались друг на дружку, порезы... настолько глубокие, будто женщине пытались отрезать голову, причëм не самым качественным инструментом и не по одному разу. Сама шея представляла из себя огромный синяк, будто бы еë обладательницу с завидной регулярностью душат или избивают до беспамятства. Хоть как-то скрыть это безобразие тщетно пыталась шëлковая ленточка, обрамляющая шею женщины помимо галстука. В ленточку была вшита цепочка, на которой болтался... крестик Фратэ с чëрной инкрустацией, символ церкви "святой Эны". Епета ужаснул именно крестик. Простолюдинам было предписано носить обычные деревянные или бронзовые украшения. Знати дозволялось носить золотые. Церковные служительницы носили красивые фиолетовые крестики с серебряной окантовкой, роскошный красный принадлежал Верховной жрице... а вот.....чëрные. - Г-г-госпожа инквизитор! - взмолился старик, остатки сна вмиг покинули его. - И век бы ещë не видется, верно? - неожиданно погрустнела женщина и убрала крестик за пиджак. - Но уж извини, Епет, - она поднялась с табуретки и подошла к старику вплотную, - Ваши бесчинства переходят уже все границы. - Н-но к-как в-вы у-у... - старик прекрасно понимал глупость задаваемого вопроса, но уже было слишком поздно. - Меньше знаешь, дольше живëшь! - отрезала женщина и взглянула на старика из-подлобья... уже совершенно недобрыми глазами. - Возвращаясь к вопросу. - женщина филигранно развернулась на каблуках мужских туфель чëрного цвета и облокотилась на косяк двери. - Ты же служишь призывателем при Верховной жрице, верно? - С-с-служил! Г-госпожа, - с содроганием ответил тот. Епет знал, что в инквизиторы берут людей со специфическими навыками, а сведения о них стирались, будто бы их и вовсе не существует. Противостоять инквизитору в здравом уме никто бы не решился, не только потому, что они могли вмешаться в деятельность любой организации и им не смели отказать, а главным образом из-за серьëзно сдвинутой ментальной составляющей, которую приходилось сдерживать специальными препаратами, дабы терзающая их изнутри боль не вырвалась в физический мир. Инквизитора Атараксию Мигаль, Епет знал не понаслышке. Собственно, о еë существовании кроме него никто и не знал, по крайней мере о еë физической форме. Будучи призывателем на службе Верховной жрицы, он как-то раз увидел в своей сумке странную бумажку. Раскрыв еë, он увидел лишь чернильное пятно в виде крестика и надпись "Не дыши в комнате". Как бумажка попала к нему в карман, он решительно не понимал, ровно как и момента, когда она бесследно исчезла. Каждый месяц бумажка появлялась и, побывав в руках старика, также бесследно исчезала. Рассказывать кому-либо об этом Епет не решался. Если инквизиторий выбрал тебя "поверенным", ты никому не расскажешь, если не хочешь исчезнуть. Так и случилось. Потому и про многочисленные провалы Верховной жрицы Зайд, инквизитор Мигаль также узнала из первых рук и в кратчайшие сроки прибыла из столицы в Цитадель Дангоу тайным визитом. - Про воздух совсем позабыл, верно? - ласковым голосом напомнила женщина, не сводя глаз с Епета. - И про магазин, который я на тебя оформила после твоего... увольнения? Мужчина понимал, что полностью зависит от настроения этой женщины и любое неосторожное слово может плачевно для него закончиться. - Я на всë готов, госпожа! - уняв дрожь в голосе, просипел старик. Довольная результатом Мигаль томно прикрыла глаза: - Мне нужен приток свежей крови! Епета словно ударила молнией: - Верховная жрица... не позволит. - Верховная жрица... - Атараксия не меняла довольного выражения лица, - никто......и звать никак, когда я здесь! Упрочнив свои позиции в диалоге, женщина продолжила: - Мне нужен определëнный человек. Сможешь организовать призыв, вернëшься на работу. - Но для такого нужен особый предмет! Магические камни не подойдут! Атараксия не удивилась: - Особый предмет есть. Ты готов сделать всë сейчас? Старик поëжился и неохотно кивнул. Выходили из дома уже двое. Одетый в белую рясу Епет Шун, больше похожий на священника, и Инквизитор Мигаль в молочного цвета костюме. Однако во дворе их уже ждали. Высокий человек в чëрной накидке сидел неподвижно и мрачно оглядел присутствующих. - Мигаль, - обратился он, - Я думала ты там завалилась и ногу подвернула. - Ты сама доброта! - протянула инквизитор и бойко подтолкнула Епета. - Вперëд, боец, мы за тобой. - Один момент! - обозначилась незнакомка в накидке и кивком показала наверх. Старик поднял глаза и увидел содержимое своего ночного горшка. Оно надвисало над ним в каких то фиолетовых всполохах. Епет бросил озадаченый взгляд на инквизитора, но та сохраняла добродушного выражение лица, как будто происходящее еë никак не касалось. - Чуешь, чем пахнет? - угрожающе спросила женщина в накидке и выбросила "шедевр" в ближайшую клумбу. - Я заколеблась твои ссаки на лету ловить. В следующий раз, — женщина, обогнув Мигаль, придвинулась к старику, — «гравитационный колокол» будет звонить однозначно по тебе... Понял?! Епет тут же уссался повторно.