are u mine?

Утро 18 августа 2018 года.                  Грозовые облака лениво ползли по небу, знаменуя новый день. За ограблениями пролетело больше половины августа, из-за чего душная погода сменяла прохладную, затем шёл ливень и так по кругу. О пропаже Бэйна всё ещё не было каких-либо вестей, но Лок усердно работал над этим. Когда все древние артефакты оказались на кухне банды PAYDAY, Дюк почти не спал – то и дело стоял над ними, либо же находился в архиве среди обветшалых книг, практически никого к себе не подпуская, предпочитая разбираться в этом в одиночку. В убежище всё также кипела жизнь и каждый занимался тем, что он умеет лучше всего.         Несмотря не небольшую туманность в будущем банды из-за потери координатора, они все как-то держались и во многом благодаря Локу, который перенял все обязанности товарища на себя.         Джой нехотя проснулась, всё ещё ощущая тепло рядом с собой, но, когда части туманности в голове рассеялись, она поняла, что Сокола рядом уже не было, как и его вещей, которые вчера были разбросаны, хоть и подушка, лежащая рядом, всё ещё источала жар. На столе, который всё ещё освещался мониторами после бурной ночи, покоилась кружка кофе с лёгкой молочной пенкой, от которой вздымался пар, а также наушники и взломотрон. Рядом с ними также лежала записка, написанная на чистом белом листике, стопку которых девушка иногда хранила под рукой.

«Доброе утро! Надеюсь, к моменту твоего пробуждения кофе не остынет :)

А ведь я даже не знаю, какой любишь ты... но я исправлюсь, честно!

Раз уж ты выпила мой вчера – сделал такой же.

Скоро вернусь.

ILU»

        Гласил текст записки, который был выведен ровным почерком. Некоторые буквы иногда соединялись, что было непривычно для английской письменности, но от этого на душе становилось ярко и солнечно. Сидя в своём геймерском кресле, девушка перечитывала записку, касаясь пальцами выведенных букв на бумаге и выпивая кофе, который отдавался нотками шоколада. Казалось, что ни один бариста мира не смог бы приготовить лучше, ведь когда готовит любимый человек – это всегда вкусно, даже если кофе не той температуры, даже если тост подгорел, даже если он передержал кексы в духовке и чуть не спалил кухню. Главное - внимание.         Джой улыбнулась, приподняв уголки губ, а щечки залились лёгким румянцем, от осознания, что сейчас она сидит в футболке Сокола, а он ушёл. Интересно, как он оправдывался, если его увидел кто-то из товарищей. От этой мысли становилось смешно.         Парень находился неподалёку от озера, к которому он пошёл сразу после того, как принёс ароматный свежеприготовленный кофе в фургон. Большие тучки плыли по небу, грозясь вот-вот упасть вниз, но Сокол до такой степени чувствовал себя окрылённым, что был рад любой погоде. Ещё около года назад он нашёл это место, когда решил прогуляться за водоём. В ветвях зелёных деревьев находилась огромная поляна, укрытая травой, словно ковром, то и дело щекоча щиколотки ног. Маленькие лучики света пробивались сквозь кроны, делая это место просто волшебным. Спортсмен присел на корточки и протянул руку за цветком, чтобы его сорвать. Именно за этим он сюда и пришёл. Стебли ломались с небольшим хрустом, попадая в импровизированный букет, создавая картину из соцветий синего, красного, белого и жёлтого цвета. Когда композиция едва ли умещалась в обе руки, Сокол достал из кармана небольшую верёвочку и перевязал стебли внизу, после чего направился в сторону убежища с счастливой улыбкой на лице.         Боковая дверь чёрного фургона щелкнула и объехала вбок, после чего в дверном проёме показалась голова спортсмена.         — Можно? – спросил парень с улыбкой на лице, по какой-то причине, не заходя в фургон.         Джой повернулась на источник шума, после чего вопросительно склонила голову вбок.         — Почему ты спрашиваешь? Тебе теперь всегда можно. – сказала девушка не без улыбки на губах, но её брови вопросительно приподнялись вверх.         — Тогда присядь на диван, пожалуйста... И закрой глаза. – проговорил Сокол на тон тише, не желая, чтобы это кто-либо слышал или видел. Этот момент должен сохраниться лишь для них двоих.         Повинуясь просьбе, Джой переместилась на диван, прикрыв веки. Футболка хоккеиста всё ещё находилась на ней, делая этот момент ещё более интимным и волнующим, отчего внутри всё начинало трепетать. Послышалось, как дверь закрылась с лёгким щелчком и рядом скрипнули пружины. Воздух вновь начал наполняться знакомым парфюмом.         — Теперь можешь открыть – послышалось у японки над ухом.                Перед взором предстало сначала лицо спортсмена, которое изображало волнение. А затем – большой букет полевых цветов, который он держал в своих руках.         — Скажи, ты... станешь моей девушкой? – прошептал парень, не скрывая смущения, заливаясь краской.         С его финансовым состоянием он бы мог бы купить несколько цветочных магазинов и принести к её ногам все эти цветы, но именно обычные полевые цветы вызвали столько эмоций у Джой, которая сидела, и глядела на них, как заворожённая.         — Да. – по белоснежной коже потекли две слёзы радости, ведь сейчас перед ней сидел не просто парень, а её. Её мужчина.         Японка оказалась заключённая в крепкие объятия, вдыхая аромат цветов, смешанный с хвоей и чувствуя согревающее тепло, которое укрывало её, словно одеяло в самый холодный день.         Букет оказался поставлен в стакан с питьевой водой и расположился в углу стола, радуя глаз хозяйки. Было принято решение провести остаток дня за совместным времяпровождением – можно было бы провести время за сериалом или фильмом, но нужно было узнать друг друга получше, иначе как приносить завтрак в постель, если у кого-то аллергия на шоколад или цитрусовые?         Пара расположилась поудобнее на диване, приняв положение лёжа. На фоне играла музыка, чтобы извне разговоры казались не такими явными и отчётливыми, над спальным местом горела подсветка, даруя дополнительное освещение внутри. Пусть даже в фургоне царил беспорядок, но сейчас мысли были далеко не об уборке, ведь куда важнее было обсудить всё на свете. Такие моменты можно по праву называть самыми интимными – когда ты открываешь человеку душу, иногда даже самые сокровенные уголки. Через отношение к той или иной ситуации можно понять человека лучше, чем по пустым словам.         — Скажи, ты скучаешь по родине? – внезапно спросила Джой, повернув голову к возлюбленному.         — Честно – да. Скучаю. Скучаю по этим серым рожам на улице, скучаю по меняющейся погоде, по настоящей зиме, скучаю по родителям... – он сделал паузу, ненадолго остановившись. — Я, конечно, иногда им звоню, чтобы сообщить, что у меня всё в порядке, но не могу чаще. Становится слишком грустно. А ещё скучаю по родной речи. – Сокол вздохнул, взглянув на девушку, после чего взял её за руку, ощущая приятное тепло от бархатной кожи. — Ладно ты хоть что-то знаешь обо мне, но твоё дело в записях ФБР буквально на две строчки.         Джой приподняла уголки губ, улыбнувшись.         — Ну, ты сам понимаешь, по акценту, что я по национальности японка, но выросла я здесь, в Штатах. Родители – да, чистокровные японцы. На самом деле, я надеюсь, что Джиро найдёт своего сына. – улыбка постепенно спала с лица. — Я тоже со своими родителями иногда созваниваюсь, но боюсь за их безопасность, поэтому отношусь к этому всему аккуратно... – девушка сделала небольшую паузу, задумавшись — Чем ты хочешь заняться, когда всё это закончится?         — Что ты имеешь в виду? – прошептал Сокол, скользя взглядом по её лицу.         — Ты же понимаешь, что рано или поздно Лок найдет Бэйна и, скорее всего, начнётся новая жизнь, более свободная, под другими именами? – прозвучал ответ, смешиваясь со звуками из колонок.         — Я не планировал какого-либо будущего, но знаю, что хотел бы снова оказаться на льду. Может, если получится, в роли игрока. А так, и тренером быть неплохо         — Я хотела бы открыть свой игровой клуб, или создать свою студию, чтобы делать игры. Было бы прикольно. – показалась смущённая улыбка. Было видно, что Джой делится чем-то сокровенным и это было для неё в новинку.         На втором этаже убежища кипела жизнь, ведь Дюк подошёл ближе к разгадке секрета артефактов. Элегия Балдуина, которой многие посвятили жизни, умирая в поисках, сейчас покоилась на кухонном столе банды. Кольца чёрного цвета крутились, нависая над обсидиановой пластиной, что вызывало бурю эмоций у Августа Линдерхёрста.         Самым феноменальным оставалось то, что эта древняя конструкция реагировала на ноты, доносящиеся из рояля Лица со шрамом, вызывая слабое голубое свечение, поэтому Тони и Дюк подбирали ноты вместе, хоть и удалось угадать первые две, и начало казалось Августу знакомым.