Russo-Japanese War

      Утром следующего дня Джой проснулась весьма поздно, но отдохнувшей она себя совсем не чувствовала: в глаза как будто кто-то насыпал песка, а на ноги будто навесили пару гирь – до того тяжело было вставать с кровати. Но когда девушка пересилила себя и попыталась встать – ещё около двух минут бесцельно пялилась в стену.         Коричневые пряди волос были растрёпаны после длительной дрёмы и всё лезли в лицо, пытаясь помешать разглядыванию пустоты. Кнопка запуска на чёрном системном блоке щёлкнула, запустив вентиляторы внутри с небольшим гулом. Японка пододвинула игровое кресло поближе к себе, перемещая его по рельсам с небольшим металлическим призвуком, после чего поудобнее уселась, ощущая бёдрами мягкое замшевое покрытие и уже потянулась к подставке для наушников, но их там не оказалось. Встряхнув головой, Джой ещё раз осмотрелась, думая, не оставила ли она их просто, лежащими на столе, ведь из-за вчерашней ситуации такое вполне могло произойти, но они как будто сквозь землю провалились.         Джой пригнулась, чтобы залезть под стол и осмотреть системный блок, явно не радуясь такой утренней зарядке, отчего на и без того бледном лице отображалось удивление вперемешку с раздражением. По её мнению, CrimeNet не была ещё полностью защищена в мере её возможностей, а такие мелочи сильно тормозили процесс: без музыки не придёт вдохновение, без вдохновения не будет написан сильный код, без сильного кода преступная сеть останется без защиты, без защиты они все попадут под удар, а потом и в тюрьму на пожизненное, а может и на смертную казнь.         Провод от наушников не был воткнут в разъём. Вернее, провода там просто не было. Японка уже даже начала реконструировать события в своей голове и твёрдо была уверена, что никуда наушники не убирала, да и зачем? Но для убедительности своих доводов на всякий случай проверила коробки в углу фургона: несколько из них были заполнены одеждой, то есть были нетронуты. В верхних коробках всё лежало точно также, как Джой и оставила. Единственное было непонятно, в чём заключалась мотивация девушки, когда она поставила коробку с принадлежностями для плотских утех на самый верх, если пользуется ею реже всего?         И тут до японки дошло, что боковая дверь фургона не была закрыта до конца, отчего по стене полз небольшой лучик света, пробираясь в салон. Хакерша нахмурилась, уперев руки в бока, осознавая чьих рук или же крыльев это дело.         — Ну, Соколиная морда, не я начала эту войну. –раздался женский игривый голос с нотками злости.         Девушка вновь уселась в кресло, но не ради того, чтобы продолжить написание кода, а для того, чтобы привести себя в порядок, ведь желание отплатить той же монетой переполняло разум. Чёрная расчёска, как и всегда, уложила пряди в привычной манере, а легкий крем с лёгкой отдушкой убрал следы усталости от тяжёлого сна. Футболка для сна сменилась на ту, что была со свободным кроем, а лёгкие велосипедки оказались на ногах, изящно обтягивая формы.         В комнате Сокола, которая находилась в подвальном помещении, никого не было, чему и обрадовалась Джой, которая сюда наведалась с хитрой улыбкой на губах. Спальня пернатого сходу приветствовала знакомыми нотками парфюма, который взбудоражил воспоминания об Аукционе Шаклторн. На минималистичной кровати с железным каркасом находилось постельное бельё тёмно-синего цвета, которое было свежим, явно поменянным с утра, в ногах лежало одеяло, сложенное в несколько раз. В комнате также находился небольшой шкаф, в котором, очевидно, лежали вещи спортсмена. По бокам от кровати стояли прикроватные тумбочки – на левой лежал хоккейный шлем красного цвета, защитный щиток которого был с заметными трещинами. Видимо, тот самый.         Недолго думая, Джой взяла шлем и покинула помещение, ведь хозяин комнаты мог вернуться в любой момент, после чего без особых препятствий добралась до фургона, радуясь тому, что мало кто из банды был на своих местах. Проходя по гаражу, девушка увидела часть своих товарищей в гостиной за просмотром фильма.         Закрыв дверь за собой, японка облегчённо выдохнула и оставила шлем на столе. В голову всё никак не шло вдохновение, даже на секунду, поэтому было принято решение разложить диван и заняться чем-то отвлекающим, вдруг это поможет избежать полного выгорания. Раскладывающий механизм скрипнул, и вторая половинка дивана была опущена, создавая огромное спальное место, даже для двоих.         Джой то и дело пыталась посмотреть какое-нибудь развлекательное видео на одном из своих мониторов, но хоккейный шлем словно смотрел в самую душу, напоминая о каждом прикосновении со стороны спортсмена, о хвойном парфюме, о теплоте рук, о той озорной улыбке и пляшущему огоньку в серых глазах.         Не в силах больше смотреть на вещь, принадлежащему русскому медведю, хакерша сначала замахнулась взломотроном, чтобы выместить обиду, но в итоге убрала шлем в один из ящиков под диваном, после чего вышла на свежий воздух, вдохнув его несколько раз. Тучи совсем заволокли небо, закрыв солнце, словно одеялом. Продолговатое ближнее оружие девушки осталось лежать на столе.         В гостиной на диване расположилось около пяти человек, что-то бурно обсуждая за просмотром фильма. Слышались шипения газировки, шуршание пачек от чипсов, хруст попкорна, периодический громкий смех, но Джой совсем не хотела быть частью всего этого и думала спокойно выпить чай или кофе за барной стойкой, насладившись не тишиной, но хотя бы спокойствием. Стук кроссовок чёрного цвета раздавался о бетонный пол, а затем и о ступеньки. В целом на втором этаже было тихо, за исключением игры на рояле из комнаты Лица со шрамом и плеском воды в ванной по соседству.         На барной стойке стояла белая керамическая кружка с красной хоккейной клюшкой – той же, которую Джой пару дней держала назад и надписью «Sokol», параллельно спортивному инвентарю, в которой стоял недопитый кофе с молоком. Видимо, это был подарком от кого-то из банды, или у спортсмена было такое огромное самомнение, чтобы дарить такое самому себе. У многих из банды не были написаны клички на их предметах, а всего лишь пару букв или же особый рисунок, при котором все понимали чьё это. Кружка Сидни, например, была ярко-синего цвета, а кружка Кловер – с четырёхлистным клевером.         Японка взяла перманентный маркер, который лежал на столе с артефактами – им Дюк делал записи в своём блокноте. На белом фоне кружки появились дописанные буквы, что уже было больше похоже на правду. Настроение как будто было омрачено ещё больше, поэтому никакой чай или кофе, или даже сладкое не могло спасти ситуацию – нужно было пострелять как следует.         Едва ли дверь в белоснежную ванну открылась, оттуда повалили лёгкие клубы пара, а следом за ними вышел Сокол. От горячей воды щёки и скулы покрылись здоровым румянцем, а с русых волос то и дело падали капли воды. После такой импровизированной бани хотелось допить кофе, который был оставлен на столе как раз для этих целей, но кружка оказалась пуста, так ещё и с надписью: «Sokolиная морда». Из-за того, что среди двадцати двух человек в банде лишь один так его называет, так они ещё и в ссоре, сомнений по поводу личности писаря возникнуть не должно было. Сергей мог бы злиться и заставить отмывать кружку, но обстоятельства были не те: он ведь ей наговорил всякого, обидел, ещё и наушники спёр, чтобы первая пришла мириться, но она, судя по всему, не из таких. И эта кружка – полноправное объявление войны.         Дверь в фургон вновь была не заперта, как и утром, когда девушка спала. Глядя на неё спящую, у хоккеиста даже случился очередной укол совести – в его глазах она была словно ангел, который спустился с небес пару дней назад. Будь бы она всегда такой, упал бы на колени и начал бы молить прощения всеми возможными и невозможными способами. Но как результат – украденные наушники.         Сейчас же Сокол пришёл вновь по её душу, а вернее – за её вещами. За исключением небольшой перестановки, теперь диван был разложен, непонятно зачем, всё оставалось на своих местах. На столе графитового цвета покоился взломотрон, который парень уже видел в действии. Ни секунды, не тратя на раздумья, оружие оказалось в сложенном виде, а затем – в кармане тренировочных серых штанов.         Оставшийся день спортсмен решил провести в своей комнате, которую он как раз убрал. Вот настолько ему хотелось избавиться от навязчивых мыслей о том, чтобы подойти и извиниться, как нормальный мужчина. А по итогу её салатовые наушники покоились у него в прикроватной тумбочке.         На этот раз телефон Сокола был заряжен – об этом он на этот раз позаботился. Осталось дождаться матча, который начнётся через пару минут. Его любимая и родная команда, пусть и без него, вышла в полуфинал, как он узнал позднее из новостных сводок.         Ближайшие несколько часов должны были пройти просто идеально: телефон заряжен, настроение тоже было на высоте, и Сергей готов болеть за своих. Когда STP Bombers вышли на лёд, напряжение понемногу начало нарастать, что было частым явлением не только у игроков, но и у болельщиков, отчего спортсмен задумчиво потёр переносицу. Каждый бросок шайбы вызывал у него резкий вздох, а каждая атака — непроизвольное подёргивание плеч. Иногда пальцы так сильно сжимали телефон или простыню, на которой он лежал, что белели костяшки.         Когда матч завершился на счёте 2:1 в пользу любимчиков Сокола, он радостно перевернулся на правый бок, отложив телефон. На прикроватной тумбочке из коричневого дерева не было его хоккейного шлема. Радость пропала, словно её и не было. Украсть у Сергея что-то связанное с хоккеем, тем более, с любимой командой, было сродни греху за которое можно и убить, и сжечь, и утопить.         Сокол вскочил с кровати, как ошпаренный, понимая, что как только увидит – не знает, что с ней сделает. Шаги в тренировочных кроссовках отдавались стуком по бетонному полу, а металлическая круговая лестница едва ли не развалилась, издавая скрежещущие звуки от каждого движения спортсмена. В гостиной, мимо которой он проходил, уже было пусто: свет выключен, телевизор погашен, даже на столике не осталось пустых пачек и стаканов, в гараже тоже стоял полумрак – Раста и Хьюстона уже не было, а Сидни, как и всегда, спала за своими работами. Одна из створок ворот была закрыта, знаменуя о том, что уже стемнело. Вторую всегда оставляли для тех, кто выходил на перекур перед сном. Едва ли Сергей оказался на улице, то закрыл за собой створку, чтобы не привлечь к перепалке лишних людей. Всё-таки, это их разборки, двух человек и никого более.         Стоя около чёрного фургона с разноцветными пикселями со всех сторон, спортсмен сначала замялся, думая о своих намерениях, но затем дёрнул дверную ручку. Закрыто. Дёрнул ещё несколько раз. Всё ещё закрыто.         Сергей сжал руку в кулак и постучал несколько раз, достаточно громко, чтобы разбудить даже мёртвого, но когда спустя пару секунд дверь не открылась, постучал ещё – более настойчиво.         — Открой немедленно! Джой! – сквозь зубы процедил русский, зная, что в это время она ещё не спит.         Едва ли японка показалась в дверном проёме, Сергей схватил девушку за ворот чёрной футболки и вытащил наружу, прижав к прохладной металлической двери и, будто по привычке, пригнувшись к ней.         — Какого хрена ты берёшь чужие вещи? – спросил хоккеист, держа девушку за ворот футболки двумя руками.         — А, то есть, по-твоему, я первая эта начала? – задала вопрос хакерша чуть ли не шёпотом, то ли от того, что была напугана, то ли от того, что была расстроена.         — Отдай немедленно то, что ты взяла! – почти переходя на крик ответил Сокол, всё сильнее сжимая кулаки с футболкой. Шлем был единственным, что делало его Сергеем, а не Соколом, поэтому это было столь для него важно.         — Хорошо, в любое время суток, только сначала верни мои наушники и взломотрон! – повысила голос девушка, немного поддавшись вперёд.         — Боже, какая же ты не... – на несколько тонов ниже продолжил хоккеист, оборвав свою фразу, глядя в её карие глаза, в которых сейчас словно отражалось звёздное небо. Под холодным светом уличного фонаря он смог заметить, как скапливаются слезы в уголках        — Невыносимая? Да, пожалуйста, скажи это ещё раз, как будто я с первого раза не поняла! – первая слезинка потекла из правого глаза, оставляя за собой влажный и жгучий след.       — Нет, невероятная. – ответил Сокол, разжав обе кисти и отпустив футболку, после чего смахнув слезинку указательным пальцем.         Сергей стоял так, словно его окунули в бассейн с ледяной водой, искренне не понимая, зачем он так поступал, ведь можно было просто подойти и извиниться, но нет, ему было важно, чтобы она подошла первая. И к чему это всё привело? К тому, что довёл её до слез.         Сокол коснулся правой рукой подбородка Джой, слегка приподняв его, а затем накрыл её губы своими, склонившись над девушкой ещё больше, прикасаясь к ней так нежно и чувственно, насколько он в принципе был способен. Спортсмен отстранился, думая, что на этом можно забыть о всех радостных моментах, которые он с ней пережил, но глядя на то, как в карих глазах отражается шок вперемешку с чем-то новым, даже забыл, как думать. Парень был морально готов к тому, что сейчас ему вдарят пощёчину или куда-нибудь пониже, но никак к тому, что на поцелуй ответят.         Джой притянула Сокола к себе вновь, желая ощутить вкус его губ, зарываясь руками в его русые волосы, касаясь и сжимая спортивные плечи, которые даже и близко не могли поместиться в миниатюрных женских ладонях. Второй поцелуй начинался также, как и первый – нежно и чувственно, но затем сильные руки парни начали скользить по спине девушки, прижимая её ближе к себе. Стоя в объятиях, этот поцелуй начинал казаться каким-то безумием – внезапным, но безумием, которое заставляло полыхать огонь внутри обоих с новой силой и заставляя забыть о произошедшем за последние два дня.         Соприкосновение губ прервалось прерывистым дыханием – чрезвычайно не хватало воздуха в этот августовский душный летний вечер. Джой взяла за руку Сокола с трепетом внутри и зашла в фургон, ведя парня за собой, не забыв плотно закрыть дверь.         Сергей медленно опустил девушку на диван рядом с собой. Первыми из гардероба грабителя улетели нейлоновые перчатки, которые он носил почти ежесекундно, но сейчас хотелось чувствовать этот момент, как нормальный человек. Прикасаясь пальцами к лицу девушки, Сокол словно ощущал под ними электричество, сидя как заворожённый, не в силах найти хоть один изъян.         Следующий поцелуй продолжил безумство, накаляя воздух внутри фургона, делая его таким же горячим, как в финской бане. Спортсмен медленно опустил японку на подушки, не прекращая нежное слияние губ, после чего принялся покрывать шею влажными следами, без желания останавливаться, в особенности после того, как её горячие руки оказались под футболкой, исследуя каждый изгиб, но он всё же прервался, ненадолго отстранившись.         — Скажи, ты хочешь... зайти дальше? – не скрывая смущения спросил хоккеист, нависая над девушкой, которая казалась более хрупкой, чем обычно, в свете её многочисленных мониторов.         — Хочу... – прошептала девушка, указав на одну из картонных коробок, покоившихся в углу. — там всё необходимое...                  Лишь спустя несколько секунд парень смог оторваться от её глаз, в глубине которых можно было утонуть. После лёгкого прикосновения пальцев к упругой женской коже лица, Сокол превозмог себя и встал с дивана, подойдя к картонной коробке бежевого цвета и раскрыв её. Закусив губу, спортсмен глядел на содержимое: пачки презервативов с разными эффектами, лубриканты с ароматами фруктов, влажные и сухие салфетки.         Сергей взял всё необходимое и вернулся на диван, нависнув над Джой, от которой у него раз за разом подкашивались колени, сердце уходило в пятки, а в животе начинали порхать бабочки, в особенности сейчас, когда девушка накрыла его губы своими, для очередного поцелуя.         Джой вновь запустила пальцы под футболку, которая облегала тело спортсмена, как вторая кожа. Горячие руки исследовали каждый изгиб, подчёркивая каждый мускул.         Верхняя часть одежды улетела в дальний угол фургона, просвистев над парой, словно белый флаг в этой войне. В этом полумраке Сокол был освещён мониторами на левой стене, которые подчёркивали рельеф мышц, округлые плечи, выточенный торс, как у античной фигуры, неся в себе силу и смертоносность. Даже несмотря на сбитые костяшки и некоторые синяки по телу, он всё равно оставался красивым.         Губы парня скользнули к шее девушки, оставляя небольшую дорожку из поцелуев, давая понять, что он больше не собирается отступать и не собирается снова причинять ей боль. Слишком много раз он делал близким пакости, думая лишь о себе, но сейчас в душе хоккеиста что-то сломалось и перевернулось.         Чёрная футболка девушки улетела в ту же сторону, что и его. Сокол на секунду опешил, разглядывая её тело. Даже при всей этой волне страсти, он подмечал, как дыхание Джой на секунду остановилось и как расширились зрачки в карих глазах, и как по хрупкому телу пробежала дрожь. И он наслаждался этим, понимая, как тает лёд между ними.         Спортсмен запустил пальцы в коричневые пряди девушки, притянув её голову к себе для ещё одного поцелуя, во время которого руки словно жили своей жизнью, изучая тела друг друга, словно пуская электрический ток от каждого соприкосновения. В порыве страсти парень притянул Джой к себе, продолжив поцелуй, но осознание того, что они соприкоснулись интимными частями тела, пришло далеко не сразу. Рука Сокола скользили по тонкой талии, именно так он её представлял, когда увидел в атласном платье на Аукционе Шаклторн, а затем чёрные миниатюрные велосипедки улетели куда-то назад, вместе с нижним бельём, показав Джой совсем обнажённой, но от того она становилась ещё прекраснее, с каждым соприкосновением губ, с каждым касанием кончиками пальцев, с каждым вздохом. Вскоре и парень остался совсем без одежды, всё ещё не прерывая поцелуй.         Девушка протянула одну руку вниз, накрыв ладонью напряжённый член парня, заставив его на секунду шокировано отпрянуть от губ и тихонько вздохнуть, зажмурив глаза. Внизу живота парня будто сосредоточилась вся кровь, лишая способности мыслить здраво, отчего Сокол ещё раз легонько целует Джой, а затем тянется левой рукой за принадлежностями, разрывая упаковку с презервативом зубами и надевая его.         — Ты точно хочешь? – спросил спортсмен, будучи на грани и едва сдерживаясь.         Вместо ответа Джой притянула Сергея к себе, для очередного поцелуя, что означало «Да».         Одно лишь движение бёдер ознаменовало то, что границ между ними больше нет, и их обоих поглощает сладкая теснота, благодаря которой они становятся единым целым, занимаясь любовью. С её губ то и дело срывались тихие стоны, которые оставались лёгкими царапинами на его спине. Скольжения внутрь и наружу вызывали жар в мышцах, заставляя дышать всё чаще и чаще, создавая жаркое тепло, но до этого им совсем не было дела, ведь сейчас они были друг для друга воздухом. Каждый толчок делал стоны внутри фургона всё громче, пока они не достигли пика, заставляя девушку выгнуться дугой в волнах экстаза, прижимаясь к грудной клетке и сжимая член мышцами, заставляя Сокола последовать за ней.         Он вошёл в неё ещё пару десятков раз, после чего его движения стали хаотичными, а дыхание сбилось ещё сильнее, заставляя сжать простыню в руках, позволяя этому мгновению поглотить его.         Сокол медленно вышел из Джой и опустился рядом, не в силах оторвать взгляда от её лица, проводя кончиками пальцев по скулам и подбородку. Время словно остановилось и в фургоне повисла тишина, которая прерывалась стуком сердец и сбитым дыханием.         — Извини меня. – прошептал парень, отчего на его щеках появился румянец. Иногда принести извинения было намного труднее, чем обнять, поцеловать или заняться сексом – зачастую там не нужно было что-либо говорить, но сейчас он нашёл в себе мужество. — Последние дни я вёл себя, как идиот. Знал, что влюбился и всё равно так поступал, раз за разом. А потом корил себя за это. – Сергей взял кисти рук в свои, после чего прикоснулся губами, показывая сбитые костяшки на правой руке.         — Я не сержусь на тебя – прошептала Джой, прильнув к грудной клетке парня, который лежал на спине, слыша быстрое биение сердца. — Главное, что я люблю тебя.         Уголки губ спортсмена поднялись вверх от осознания, того, что теперь всё будет по-другому. Сильная мужская рука обхватила девушку, прижав к себе. — А я люблю тебя.         Сейчас эти объятия были более интимными, чем то, что произошло ранее – его рука нежно поглаживала её по спине, как в то же время она рисовала узоры пальцем на его груди. В этот момент мир будто остановился, существуя лишь для них двоих.         Джой приподнялась с дивана, чтобы выпить воды и отыскать среди кучи одежды свою футболку, но, когда на её миниатюрной фигуре оказалась его одежда – она ничуть не расстроилась, а с дивана раздался довольный смешок – Сокол привёл себя в порядок и развалился на её диване в своих серых боксёрах, пока та занималась поисками.         Хоккеист обнял японку, прижимая к себе, когда та оказалась рядом с ним на диване – казалось, запах её вишнёвого парфюма был повсюду. Уткнувшись подбородком в её макушку, спортсмен поглаживал Джой по спине, чувствуя себя самым счастливым на этой планете. Спустя пару минут девушка провалилась в дрёму и сердце спортсмена пропустило пару ударов от вида божественной нимфы в его объятиях. Укрыв обоих пушистым пледом, Сокол и сам провалился в царство Морфея.

Сокол проиграл Русско-японскую войну, но получил намного больше.