Глава 6: …Да несчастье помогло

      Вдвоём выбраться было бы намного проще, Мирко уверен, что Лана с этим полностью согласна. С учётом их ситуации, неразумно тащить за собой груз в лице двух людей, малоспособных даже просто помочь в борьбе с эфириалами в случае чего. Возможно, будь это кто-либо другой, абсолютно незнакомый или максимально безразличный, как оставленные за спиной соседи, которых Мирко за непродолжительное время житья на новом месте даже по именам не запомнил, ни Лана, ни, тем более, Мирко и не подумали бы даже предлагать помощь, не то что соглашаться её оказывать, если бы попросили.       Мирко помнит Миото Масару ещё по научным сводкам в старом Эриду. Ни за что не скажет, что полез в протезную механику из-за его вдохновляющего примера, но на то время, как и многие, отслеживал новости и даже записывал на кассеты выпуски телепередач с его участием… А потом довольно быстро остыл к тому, что начало уходить из сферы повседневной жизни в сторону узкоспециализированного или военного производства.       — Я по Вашим книгам училась и была на всех ваших открытых лекциях, — сообщает Лана. Просто чтобы обозначить причину узнавания и заодно чуть снизить градус подозрения из-за не самого удачного заявления Мирко.       Она перекладывает пожарный топор из руки в руку и лишний раз сжимает и разжимает кулак правой руки, проверяя работоспособность. Притворяться, что всё в порядке, она не пытается, и это можно назвать своеобразным показателем: просьбой между делом следить за ней, потому что сама не в полной мере здраво оценивает своё состояние. Оно и неудивительно.       — А я об этом слушал день изо дня вплоть до её выпуска, — фыркает Мирко, не разоряясь на лишние объяснения.       Он с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Ладно, он может признать, что выразился грубовато, обычно он себе такого не позволяет… Но не то чтобы ситуация и собственное ухудшившееся состояние сейчас располагали к разыгрыванию любезности.       — Ты не нашёл себе ничего? — интересуется Лана, выходя к Мирко в коридор.       — Не дошёл, услышал эфириалов и решил вернуться. Если повезёт, сбегаю до пожарной точки этажом выше.       Лана хмурится и смотрит в ту сторону, куда он ходил. Прищуривается, но, судя по дёрганию ушей, полагается всё-таки больше на слух.       А после резко поворачивает голову в сторону профессора Миото и его спутника. Роберт как раз подставляет профессору Миото руку, чтобы поддержать при ходьбе, если нужно — того всё ещё слегка клонит в сторону, голова, видимо, кружится.       — Отойди. — Лана поднимает руку с топором и тычет им в грудь Роберта, вроде бы осторожно, не угрожая всерьёз, но всё-таки заставляя нервно дёрнуться и резко отступить назад.       — Сдурела? — тут же ощетинивается Роберт.       — Твоё дыхание и сердцебиение… Ты заражён.       Роберт награждает её уничтожающим взглядом, однако почти моментально теряет весь настрой возмущаться необоснованным обвинением после попытки профессор Миото встать на его защиту. Совесть это или проснувшаяся ответственность, но Роберт сам делает ещё один шаг назад, увеличивая расстояние, и оттягивает ворот. На шее виднеется россыпь мелких тёмных пятен.       Лана неприязненно морщится. Мирко уверен, что у неё перед глазами, как наяву, встают картины из поглощённого каверной студенческого общежития…       Мирко почти говорит, что всё выглядит не так плохо, как могло бы. Если парень выйдет из каверны в ближайшее время и получит дозу антиэфирной сыворотки — или как там правильно называется тот новый препарат, инъекции с которым сейчас выдают Собезу и отрядам спасателей из АИК — и у него будет шанс дотянуть до больницы и, возможно, выкарабкаться.       — Пойдёшь позади, — холодно произносит Лана. — Приблизишься больше чем на три шага, я за себя не ручаюсь.       Роберт на удивление покорно кивает. Если ещё недавно он с нескрываемой неприязнью смотрел на Мирко и с подозрением косился на задетый эфиром протез Ланы, то теперь почти полностью растерял весь запал.       Как бы не кинулся со спины после такой резкой перемены. А то бывали похожие инциденты со слишком сговорчивыми и податливыми рейдерами. Как ни крути, а люди — часто одинаковые, при равных условиях угроз или загнанности в угол.       — Извините, профессор, — глухо роняет Роберт.       Профессор Миото со вздохом качает головой:       — Просто… иди за нами, Роб. Разберёмся снаружи.       Тусклое аварийное освещение в коридорах — единственное, наверное, везение, уготованное им в этой каверне, им не приходится идти в темноте на ощупь. Хотя и оно есть не везде. И лучше бы успеть убраться отсюда прежде, чем эфир окончательно заразит независимый источник его питания, чем бы оно там ни было, множеством аккумуляторных батарей или изолированным от центральной сети мощным генератором… Вот уж в чём Мирко не разбирается абсолютно, может прикидывать лишь по книгам или фильмам.       Лана сбивает нарастающие поверх протеза эфирные иглы ещё раз, после чего, скрипнув зубами, позволяет им взяться намертво, прямо поверх зажатого в руке топора. «Зато точно не выроню», с кривой улыбкой говорит она и обещает, что снимет протез сразу же, как иглы поднимутся больше чем наполовину вверх к локтевому суставу. Но лучше бы не пришлось этого делать, пока они не покинут электростанцию. А лучше — вплоть до выхода из каверны вообще.       — Сильно мешает? — Профессор Миото, в отличие от Мирко, свою обеспокоенность не проглатывает, просто потому что прямо сейчас та бесполезна. Хотя, как на мгновение кажется, сюда примешивается ещё и какой-то оценочный интерес.       — В правом ухе из-за этой дряни немного звенит, и зрение слегка рябит на периферии, — немного сухо отмахивается Лана.       Мирко как-то так же ощущает себя и без эфирного нароста на собственном теле. У Роберта, на которого он невольно оглядывается, надеясь на глаз определить, не стало ли ему хуже, наверное, тоже перед глазами уже плывёт.       На пути к лестнице Лана то и дело смотрит на потолок. Этажом выше, по её оценке, кто-то точно есть: из-за толстых стен промышленного здания простые шаги нормально не услышишь, но что-то периодически скребёт по полу, словно что-то тяжёлое волочат туда-сюда.       При выходе на лестничную площадку звук становится слышен отчётливо.       — Сможем прокрасться наверх незамеченными? — на грани слышимости выдыхает Мирко.       Вопрос, есть ли эфириалы ещё этажом выше, он даже смысла задавать не видит. Точно есть.       Лана жестом указывает им не идти за ней, после чего медленно и осторожно, будто боясь, что лестница под ней вдруг провалится, начинает подъём. Под ногами хрустит мелкая крошка, посыпавшаяся со стен и потолка…       И что-то громыхает где-то над ними. Мирко вздрагивает и на автомате кидается прочь от условного источника звука, к лестнице, дёргая за собой зачем-то обернувшегося профессора Миото. Роберт мешкает, замедленная паршивым состоянием реакция подводит, но, к счастью, обходится. Не полностью, но обходится.       Потолок проламывается у них за спинами, на достаточно большом расстоянии, чтобы никого не задеть. Зато вот провалившийся вместе с полом большой, тучный эфириал представляет уже реальную опасность. И он сразу же начинает неестественно дёргаться, собирая над собой переливающийся и искажающий пространство вокруг себя эфирный шар.       — Поднимаемся, быстро! — Голос Мирко сливается с голосом Ланы, и они все кидаются вверх по лестнице.       Если не успеют подняться за те секунды, что собирается заряд, путь наверх, скорее все, будет отрезан. Эфириал их заметил и швырнёт свою «бомбу» прямо в их сторону, лестнице придёт конец.       А обойти эту тушу — и прочих эфириалов поменьше, уже спрыгивающих следом за подрывником — будет почти невозможно. Но стоит, наверное, сказать этой в прямом смысле свалившейся им чуть ли не на голову твари «Спасибо», эфириалы на этажах выше сместились в его направлении, шанс наткнуться на них прямо у двери резко снизился…       Но не стал равен нулю. И Лана, распахивая дверь с лестницы в коридор, чуть не впечатывается лицом в спину раскачивающегося на месте эфириала с куском оторванной от стены трубы.       — Свали с дороги! — Ничего лучше, чем попытаться протаранить неожиданное препятствие, в голову ей не приходит, и Мирко со всей силы толкает его вместе с ней.       Потеряв равновесие из-за слишком резкого рывка с последующей потерей опоры, Мирко валится на пол и инстинктивно сгибается пополам, закрывая голову руками. Чья именно тень зловеще замирает над ним с однозначным замахом, он заметить не успевает, слышит только бесполезное «Осторожнее!», вроде бы от Роберта, если судить по голосу.       И всё вокруг начинает трястись. Пол ходуном ходит, стены с пугающим грохотом проламываются и обваливаются. Чёртов эфириал…       Они едва успели подняться, но не успели отойти от лестницы.       — Эй, ты как, можешь подняться? — Мирко чувствует, как его тащат по полу, в четыре руки. Судя по ботинкам, профессор Миото с Робертом на пару.       — Могу, — сдавленно произносит Мирко и, будучи отпущенным, поспешно пытается встать, цепляясь и опираясь на своих помощников.       Голова тут же идёт кругом, к горлу подкатывает тошнотворный ком. Колени подгибаются, но Мирко не чувствует боли от повторного падения на них.       — Мирко, вставай и уводи их! — пробивается к сознанию голос Ланы.       Что-то мерзко звенит совсем рядом. Похоже на звук, с которым Лана недавно разбивала эфирные наросты на своём протезе…       Рядом с Мирко на пол падает и покрывается мерцающей рябью тело эфириала, и испуг заставляет его рывком вскочить и отпрянуть в сторону, даже если ещё мгновение назад он даже просто голову с трудом мог заставить себя полностью поднять.       …Напротив Ланы, стоящей к ним полубоком, слегка раскачивается вправо-влево худощавая фигура эфириала с длинными тонкими руками. Какое-то подобие оружия в виде большого шипа, которое эфириалы имитируют, подражая людям, сломлено и словно бы пульсирует на месте скола. Под тонкими ногами лежит треснувшее лезвие пожарного топора.       — Лана… — слабо зовёт Мирко, силясь нормально рассмотреть её.       — Идите! — не поворачиваясь, отзывается Лана.       Обломки топорища деревянными ошмётками валяются на полу вокруг… А протез её почти до самого локтя покрыт эфирными наростами: часть пластины предплечья не то оторвалась, не то проелась эфиром, и тот наконец вцепился в электрический усилитель, пульсируя в такт имитации мышечных импульсов.       Эфириал заваливается на бок, рука с обломанным шипом отводится чуть назад – и его фигура, моргнув, исчезает из виду. Лана, выругавшись, резко разворачивается, выставляя перед собой правую руку, и удар материализовавшегося прямо перед ней — без поворота вышло бы, что прямо у неё за спиной — эфириала приходится прямо в пульсирующие эфирные наросты на протезе.       Мерзкий звенящий звук повторяется, заставляя зажмуриться. Подпитываемый электрическим аккумулятором эфирный кристалл выдерживает натиск, хоть и покрывается трещинами и сыпется, как хрупкое стекло. Эфириал издаёт странный клокочущий звук и медленно отступает назад, словно бы для разгона. Хотя, скорее уж, он снова рывком перенесётся с места на место через эфирное искажение пространства.       — Мирко! — сквозь зубы цедит Лана. — Они сами к трещине не дойдут, они не знаю, где она!       Мирко почти говорит «Да и плевать», всё-таки тащить чужаков к выходу — явно второстепенное в его глазах, особенно ценой бросания Ланы один на один с эфириалом, но формулировать вроде бы простое отрицание он не успевает.       — Вытолкни их наружу и возвращайся, я одна с этой тварью не справлюсь! Максимум, отвлеку и задержу на пару минут!                     Лане кажется, что она провела в каверне добрые полдня, а не какие-то полтора часа. Голова у неё кружится, в правом ухе до сих пор тихо звенит, но хоть зрение полностью вернулось в норму, расплывающиеся пятна на периферии исчезли, двоиться перед глазами от резких движений тоже перестало.       А ещё она всё никак не может вспомнить лицо Собезовца, который встретил их почти сразу, когда они наконец-то убрались с территории электростанции через пространственную трещину. Служивый не только тащил едва остававшегося в сознании Роберта на себе до самого выхода из каверны, но и вообще рванул к ним вопреки окрикам спасательного отряда АИК, которые сначала усомнились, что он действительно услышал голоса выживших, а потом не решились подходить слишком близко. Что ж, оно и немудрено, наверное, с учётом уже наплывших на левую щёку Роберта мелких пятен заражения и выглядящей почти монструозно из-за эфирных игл правой руки Ланы. Чудо, что не назвали их уже потерянными и не решили если не сразу устранить, то просто бросить.       «Брингер, не дури, защитное снаряжение — не стопроцентная гарантия, что ты не заразишься от них!».       Стоило только наконец-то оказаться вне каверны, как их растащили в разные стороны, и Лана, сидя в развёрнутой медицинской палатке, из раза в раз повторяла вопрос, куда увели тех, кто был с ней, каждому новому заходящему к ней человеку, проверяющему её состояние. Вопросы оставались без ответа.       Насколько Лана знала, по собственному опыту, людей с сильным эфирным заражением или просто с тяжёлыми ранениями, полученными в каверне, увозили сразу, в разные больницы в зависимости от «полученного ущерба». На месте оставались в основном те, кого проще было после всех опросов и тестов отправить по домам или в специальные общежития, если дом был как раз внутри открывшейся каверны.       — Вам очень повезло, мисс Мейз, что у Вас такой высокий уровень устойчивости заражению. — Кажется, Лана слышит это уже в четвёртый раз.       — Я — тирен, у меня устойчивость выше, чем у людей, просто по факту, — огрызается она.       Это научно доказанный факт, к нему труднее придраться, чем к любым другим словам. Если, конечно, можно назвать «научным» то, как собиралась статистика в первые годы после падения старой столицы.       — Но и заражение у тиренов часто протекает куда быстрее, чем у людей, особенно при почти прямом контакте с концентрированным эфиром, — со знанием дела констатируют ей в ответ. — А Вы держитесь молодцом.       Лана невольно скашивает глаза вправо.       Без протеза она чувствует себя неприятно уязвимой, даже несмотря на вроде бы отсутствие опасности в непосредственной близости.       Она стоически терпит все осмотры, с огромным нежеланием сдаёт кровь и сразу следом чёртов тест на эфирное сопротивление, после чего зло скалится в ответ на очередное повторяющееся «Пождите немного, пожалуйста». Лана хорошо понимает, что несчастный медбрат ни в чём не виноват, он просто выполняет свою работу, но вся эта ситуация, с полным отсутствием информации о Мирко, уже стоит у неё поперёк горла.       — Выглядите на удивление бодрой, мисс Мейз. — Лана поворачивает голову на новый голос и не без удивления обнаруживает вошедшего в медицинскую палатку Миото Масару. Выглядит он помятым и чертовски усталым, под глазами виднеются чёрные круги, но одежда на нём уже другая, быстро подогнали новую чистую, даже лично ехать для смены никуда не пришлось.       — Профессор Миото! — Лана неконтролируемо вскакивает на ноги, из-за чего стоящий рядом медбрат вздрагивает от неожиданности и отшатывается назад. — Вы не знаете, где сейчас Мирко? Не видели случайно, куда?..       — Его увезли в больницу, — на удивление спокойным и ровным голосом отвечает профессор Миото. — Он вырубился почти сразу на осмотре, но его жизни ничего не угрожает.       — В какую больницу? — затаив дыхание, уточняет Лана.       Хоть бы не в подконтрольную АИК, туда почти невозможно попасть для встречи с пациентом. Уж Лана знает, она в ней лежала, и Мирко написал далеко не одно заявление на посещение, прежде чем со всей серьёзностью пойти на консультацию к адвокату с вопросом, может ли подать официальную жалобу на то, что ему не позволяют увидеться с почти что приёмной дочерью.       — В не самую плохую частную, полежит по соседству с Робом. Вместе с ним, возможно, и выпнут сразу, как начнёт слишком громко заявлять, что уже полностью здоров.       Лана замирает и невольно задерживает дыхание, осмысливая услышанное. И с облегчённым вздохом чувствует, как всё накопленное напряжение отступает… и вместе с собой словно бы утаскивает последние силы, которые позволяли ей упрямо держаться.       — Спасибо, — на грани слышимости выдыхает она и усаживается обратно, на радость медбрату, уже приготовившемуся пытаться ловить её при попытке побега.       — Это минимум, которым я могу отблагодарить вас обоих за то, что не оставили нас с Робом на самих себя в каверне.       Миото Масару, как ни странно, уходить не спешит, наоборот, даже проходит дальше внутрь и подходит ближе. Причина оказывается проста и предсказуема, стоит только о ней задуматься: он хочет увидеть результат оценочного теста.       — Так это были Вы!.. — Медбрат впервые смотрит на Лану не как на проблемного пациента, не ценящего его и без лишних сопротивлений и грубостей непростую работу. И из-за этого упускает момент, когда профессор Миото берёт тест устойчивости заражению.       Лана только сейчас сама обращает внимание, что тот не обычный гражданский, какие продаются в аптеках, а скорее из тех, что можно найти в магазинах исследователей каверн, подобный попадал ей в руки только во время учёбы.       — Красная отметка на 80, — сообщает профессор Миото, когда медбрат, спохватившись, кидается проверять результат и не обнаруживает тест.       — Ого. С таким показателем можно ведь даже в АИК устроиться работать.       Лана смотрит на профессора Миото с подозрением. Ей очень хочется просить, почему он решил соврать, там совершенно точно другой результат, но она успевает прикусить себе язык.       Показатель в 80 из 100 — это результат Мирко, которым он когда-то не без причин гордился, но никогда вслух не хвастался…       — Красная отметка на шкале, 80 баллов, — сухо повторяет профессор Миото, когда медбрат тянет руку с просьбой отдать ему тест, и убирает тот в карман.       Недоумённый взгляд он терпит с завидной невозмутимостью целые полминуты, после чего медбрат с непонятным вздохом и косым взглядом, кинутым в сторону Ланы, сдаётся и просто вписывает названный ему результат в отчёт. И, подхватив заполненные бумаги, прощается и выходит из палатки с кратким «Вы можете быть свободны, мисс Мейз».       Миото Масару выдерживает несколько секунд, после чего вытаскивает из кармана дурацкий тест.       — Завидный показатель устойчивости к эфиру, — хмыкает он, постукивая пальцем по белой отметке на шкале.       — Никакой это не показатель, — криво улыбается Лана. — Я знаю человека с цифрой скромнее, но способного провести в каверне больше времени, чем я, с меньшими последствиями.       — Думаю, здесь дело уже не столько в устойчивости к эфиру, сколько в адаптивности к нему.       — Скорее уж просто протез всегда притягивает и накапливает лишний эфир. Но я к этому привыкла.       Лана как можно невозмутимее пожимает плечами.       Она всё ещё хочет спросить, зачем было обманывать просто выполняющего свою работу парня, но решает оставить это просто на совести профессора Миото. Всё-таки он, как никто другой, должен понимать, что подобные тесты Лана сдавала не раз, и результат всегда был один и тот же. По сути, он не менялся со времён Нулевой.       Повисшее было молчание прерывается заглянувшей в палатку девочкой: она приглаживает к голове немного растрёпанные рыжие волосы и обводит пространство внимательным взглядом.       — Дедушка! — даже слишком громко и радостно восклицает она, подбегая к профессору Миото и заглядывая ему в глаза снизу вверх. — Ликаон приехал нас забрать.       — Хорошо, — кратко кивают ей в ответ. — Идём.       Девочка направляется было обратно к выходу, но всё-таки с любопытством поворачивает голову в сторону Ланы, просто чтобы посмотреть напоследок, с кем её дедушка разговаривал… И Лана не без удивления понимает, что девочка ей знакома. Ну или, скорее, ей знаком протез кисти у её правой руки — именно такой привлёк внимание в кафе, где они с Мирко сидели до того, как пойти к нему домой и загреметь прямиком каверну. А уж его хозяйка… Ну, да, вроде бы она тоже была рыжеволосой, не то чтобы Лана придала особое значение внешности, когда у неё перед глазами был VI-limb 14-ой серии.       — О, я Вас помню! — Девочка поворачивается к Лане полностью и даже делает пару шагов в её сторону. — Ваша… рука… — Она наконец рассматривает Лану более внимательно и замолкает, прикусывая губу. — Вы её потеряли?       — Не страшно, — как можно более беззаботно улыбается в ответ Лана. — Рука — не голова, новую поставлю.       Думать о том, в какую сумму это обойдётся, не хочется, сейчас не до этого. На первое время вообще придётся либо довольствоваться старым протезом, либо купить самый дешёвый косметический. А дальше — видно будет.       Одно, в какой-то мере, радует. Из-за задержки доставки электрических приводов типа VI-Evo-12 Лана так и не успела установить их на протез. Было бы вдвойне обидно потерять совсем новые, достаточно дорогие детали через несколько дней после получения. А так сохранилась отличная «запаска» на модификацию новой руки.       — И откуда ты знаешь мисс Мейз, Сая? — потрепав девочку по голове, интересует профессор Миото.       — Мы встречались в кафе. Ей моя рука понравилась. — Сая гордо демонстрирует своё правое запястье,  а после с картинной обидой надувает щёки. — Но тётя её спугнула.       Лана переводит взгляд с девочки на её «дедушку» и обратно.       Сколь много она знала о Миото Масару как о бывшем профессоре протезно-технического профиля, чьи исследования и написанные научные труды внесли немало вклада в развитие самой отрасли, столь же мало она интересовалась о чём-то из его личной жизни вне самых известных карьерных достижений. Ходили слухи, что у него сын погиб в каверне, это Лана слышала просто потому, что трагедию обсуждали в учебных коридорах…  А в остальном, личная жизнь человека — его собственная, нечего в неё лезть. А то, не приведи небо, тот при должном умении или средствах попытается в ответ влезть в твою.       — Вы… тоже попали в каверну, как мой дедушка? — снова обращается Сая к Лане, всё продолжая сверить взглядом пустоту на месте её правой руки. Лана молча кивает в ответ, слишком воодушевлённый голос, чуть громче нужного, не очень приятно бьёт по ушам, но не предъявлять же это ребёнку. Тем более такому. — А мы с тётей успели уехать, — сообщает Сая. — Каверна у нас прямо за спиной остановилась. Было страшно!       Сая взмахивает руками, её лицо вытягивается, а глаза расширяются. Но одновременно совсем не похоже, что прямо сейчас она вспоминает случившееся именно с испугом, скорее как пережитое приключение.       Святая детская отходчивость. Или наивность.       — Сая. Ты говорила, за вами приехали, — дождавшись, пока эмоции девочки поутихнут, произносит Лана. — Вам с дедушкой нужно идти.       Всё-таки Миото Масару уже пару раз украдкой поглядывал себе за спину в сторону выхода. Не стоит их задерживать. Это была действительно неожиданная встреча, при самых невозможных, казалось бы, обстоятельствах, но пора было закругляться.       Вспоминать об этой страшной ночи Лана точно будет с хоть сколько-то позитивной оглядкой.       — Ой. — Сая вздрагивает и закрывает рот ладонями, словно бы резко осознав, что действительно виновата во вроде бы пустяке.       — Профессор Миото, в какую больницу отвезли Мирко? — спохватившись, интересуется Лана. Она собиралась это сделать аккурат перед появлением Саи и из-за неё чуть не забыла, слишком резко сменилась атмосфера и направление разговора. — Я ведь могу его навестить?       — Конечно, мисс Мейз, — кратко кивает профессор Миото. — Вам позвонят из больницы, когда он придёт в себя, и объяснят, куда ехать.       Лана благоразумно проглатывает уточнение, кто куда ей должен позвонить, если она не называла номера телефона… Но, как ни крути, она и фамилию свою не называла, до недавних пор профессору Миото, вместе с Робертом раньше, довольствоваться приходилось только именем, которое при посторонних называл Мирко. И то ведь оно могло быть ненастоящим, мало ли, какое решили использовать при случайно встреченных в каверне людях.       — Дедушка, — вдруг дёргает его за рукав Сая. — А ты можешь для… для мисс Мейз… — неожиданно преуспевает она с припоминанием озвученной при ней фамилии, — собрать новую руку? Как у меня. Она ведь тоже, как я, из-за каверны свою потеряла.       — Собрать руку, как у тебя, для тирена сейчас невозможно, — качает головой профессор Миото.       Сая повержено никнет головой, словно полученный отказ стал самым большим разочарованием в её жизни.       Лана, едва успевшая переварить слишком внезапную и неуместную просьбу, центром которой почему-то стала, повторно зависает при виде этой картины полного уныния буквально из ничего.       — Но, если хочешь, можешь выбрать ей какую-нибудь руку из готовых и подарить при следующей встрече, — неожиданно продолжает профессор Миото, успокаивающе погладив Саю по волосам. — Согласна?       Сая моментально вскидывает голову. От недавней хмурости не остаётся ни следа, её полностью заменяет словно бы бесконечная радость:       — Да, согласна!