VII: Our Demons

Семнадцать лет назад

Академия «Щ.И.Т.»

             SH-01 стояла у большого смотрового окна, ведущего в один из тренировочных залов Академии «Щ.И.Т.».       За стеклом — новая группа агентов в чёрной тактической форме с гербом Орла. Молодые, полные сил. Только поступили. Некоторые — со способностями. Некоторые — просто хорошо обученные. Все — «способные», как говорил Виктор.       SH-01 смотрела. Без мыслей. Без эмоций. Просто наблюдала, как велено.       Её сюда привели. Виктор сказал:       — Ты обязана присутствовать. Сегодня идёт подборка будущих оперативных агентов. Смотри и запоминай. Это важно.       Она кивнула.       Рядом стоял кто-то новый. Высокий барсук в строгом сером костюме. Тоже с гербом орла. Холодный взгляд янтарных глаз, руки за спиной.       Виктор сказал:       — Это Генеральный директор. Эверет Барсук. Больше тебе знать не нужно.       SH-01 кивнула снова. Она ничего не спрашивала.       Время шло. Агенты за стеклом выполняли упражнения, стреляли, сражались друг с другом в спаррингах. Всё как положено.       И вдруг…       Странный звук. Издалека. Не из зала. Не отсюда.       SH-01 повернула голову.       Где-то в конце стерильного, пустого коридора…       Лёгкий звук. Тонкий. Протяжный. Чуждый стерильной тишине базы.       Мелодия.       Она не знала, что это. Не шаги. Не команды. Не тренировка.       Что-то иное. Мягкое. Странно… живое.       SH-01 медленно сделала шаг к двери, будто подчиняясь чему-то новому, неосознанному.       За спиной раздался голос:       — Куда ты?       Она обернулась. Барсук смотрел на неё своими янтарными глазами, в которых сейчас была едва заметная озадаченность.       SH-01 чуть замялась — почти незаметно. Она опустила глаза на пол.       — Странный… звук. — Глухо ответила она.       Барсук хмыкнул, едва заметно кивнул.       — Иди, — он вновь обернулся к тренирующимся, скрестив руки за спиной. — Смотри, раз услышала.       Это был не приказ. Но SH-01 подчинилась.       Шаг. Второй. Чем ближе — тем яснее становилась мелодия.       Она… текла по воздуху. Волнами. Тонкими нитями.       Что это? Почему от этого звука… странное ощущение внутри?       Она свернула за угол.       И замерла.       В дальнем углу технического блока сидел один из инструкторов Академии. Немолодой белый кролик. На коленях — странный предмет.       Деревянный. С изогнутыми формами.       И в его руках — длинная палочка. Он вёл ею по натянутым струнам…       Скрипка. SH-01 никогда не видела такого.       Никогда не слышала такого звука.       В груди — непонятный отклик. Будто что-то отозвалось глубоко внутри, за гранью протоколов.       Шаг.       Шаг.       Инструктор поднял голову и чуть улыбнулся.       — Ты новенькая из Проекта, да? SH-01. Хочешь… послушать поближе?       Она не ответила. Просто смотрела.       И вдруг поняла: она хочет.       Не потому что велели. Не потому что приказ. Не потому что обязана. Просто… хочет.       Что это за чувство? Она не знала.       Но шагнула ближе. Медленно, осторожно, будто боясь разрушить звук.       Струны вибрировали под смычком, изливая мягкие, глубокие ноты. Звук не был похож ни на один, что SH-01 слышала прежде.       Не механический, не сигнальный, не часть боевой тревоги. Он… жил. Это было странно.       Обычно всё, что она знала, имело чёткое назначение: оружие — для стрельбы, тренировка — для подготовки, приказы — для выполнения.       А этот предмет… создавал что-то простое и нетипичное её миру.       Мелодия лилась в пустой коридор. Звук был ровный, чуть печальный, что в груди SH-01… что-то дрогнуло.       Чувство, которому она не знала названия.       Она стояла, затаив дыхание, глядя, как инструктор водил смычком по струнам. Инструктор — мобиан с сединой в висках — взглянул на неё и снова чуть улыбнулся:       — Нравится?       SH-01 замерла. В программе не было алгоритма ответа на такое. Никто раньше не спрашивал, нравится ли ей что-то. Это не был приказ. Не было правильного ответа.       Она немного замялась, прежде чем медленно кивнуть. Очень медленно. Инструктор тоже мягко кивнул.       — Звук скрипки. Тепло дерева и струн. Он отличается от машинного звука, да? Живой.       Живой.       SH-01 не знала, что это значит. Но почему-то… поняла. Внутренне. Без слов.       А кролик продолжал играть.       SH-01 стояла, заворожённо слушая. Время исчезло. Минуты — или вечность — тонули в этой странной, тихой мелодии. И вдруг… в уголке её сознания мелькнула мысль:       «А что, если бы я могла делать так же?»       Мысль не по протоколу. Запрещённая. Но она была.       И уже не исчезала.       А скрипка продолжала петь.       Впервые — без приказа, без задания — SH-01 хотела остаться.       Чтобы слушать. Чтобы понять. Чтобы — хотя бы на мгновение — быть не щитом. А просто… кем-то.

***

Шэдоу

Вселенная 727

Координаты: Остров Теодора Рузвельта. Трискелион, Главная штаб-квартира Щ.И.Т.

      Осень пришла к Восточному побережью в своём излюбленном облике: влажная, гордая, щемяще прекрасная. Словно забыла, что была летом, и теперь беззвучно стелила по улицам шорох опадающей листвы и аромат мокрых каштанов.       Трискелион возвышался над островом как молчаливый гигант. Серо-стальное здание в форме спирали сияло под переменчивым светом, словно маяк среди политических бурь и тайных войн. Его стеклянные фасады отражали хмурое небо и голые кроны деревьев, будто мир не хотел казаться радостным.       Шэдоу стоял на главной лестнице, в стороне от входа, руки в карманах длинного, плотного пальто с высоким воротом. Чёрная водолазка плотно облегала его шею, но даже она не спасала от пронизывающего ветра, пробегающего по затылку. Его иглы всё ещё были влажны после недавнего дежурства на крыше.       Тишина вокруг была зыбкой — едва ли не единственной вещью, что он ценил в этом месте.       Из дверей выбегали агенты, кто с кофе, кто с планшетами, все куда-то спешили, никто не смотрел друг на друга. Суета буднего дня. У всех своя война.       Он взглянул на экран коммуникатора — тонкий, почти невесомый прибор, встроенный в перчатку. Виброотклик: уведомление.       @queenemerald: Я задержусь. Забери её сам.       — Конечно, — прошептал он, пряча устройство обратно. — Почему бы и нет?       Сарказм, не свойственный ему в слух, сорвался беззвучно. Он не привык к подобному. Не привык ждать. Не привык… Становиться «няней».       Ёж всё ещё был недоволен тем, что проводил в штабе Щ.И.Т. большую часть своего времени. Столько времени он не проводил даже в базе G.U.N..       Он всё ещё задавался вопросом — зачем.       Зачем ему поручили следить за гостьей из другой Вселенной? Почему не обычному агенту? Почему ему, кому чужда любая форма привязанности? Ответы были даны, конечно — «классификация Омега», «контроль за нестабильной аномалией», «высокий риск».       А на деле?       — Просто девчонка, — пробормотал он себе под нос, глядя на облака.       Нет. Не просто. Шэдоу не был глуп. Он помнил ту ночь — смотровая площадка Трискелиона, лунный свет, отражающийся в её лазурных глазах, и голос, дрожащий за маской наглости:       «Иногда, когда мне больно, я делаю вид, что всё это — просто звёздная симфония. Что мы — всего лишь ноты. Несовершенные. Сломанные. Но всё равно часть чего-то большого.»       Он не знал, что на него нашло. Почему тогда он не ушёл. Не сказал что-нибудь колкое. Не пресёк разговор. Просто стоял рядом. Молчал. Слушал.       Слишком похоже. Слишком знакомо.       Проклятье.       Он вновь взглянул на двери холла — они не открывались.       — Десять дней, и каждый день она опаздывает. Это что, ритуал?       Он нахмурился. Слишком долго. Если она проспала — он вломится в её комнату и сам вытащит её за шкирку.       Шэдоу стоял у самых ступеней. Над ним — нависающий козырёк из стали и стекла, под ним — идеальные полосы светло-серого мрамора, вылизанные до блеска. Воздух казался натянутой струной: влажный от дождя, прохладный, терпкий. Ветер гонял листву по аллеям, и деревья вдоль подъезда к Трискелиону, казалось, специально сговорились шептаться о чём-то за его спиной. Он сделал шаг к входу. Автоматические двери скользнули в стороны, впуская в стерильное нутро штаб-квартиры.       Про себя он подумал, не слишком ли потакают они этой Сиерре Шайн. Она может быть забавной, даже… обаятельной, но она — не отсюда. Она не принадлежит этому миру. Ни его городу. Ни ему.       …И всё же, стоило признать, что дни с ней были менее пустыми.       Он резко мотнул головой. Довольно. Хватит.       Пора вытаскивать девчонку из постели, надевать на неё браслеты подавления и идти смотреть, как она мучает кассира в “Бургер Кинге”.       Если Руж думает, что он будет делать это один — он ей это ещё припомнит.       Он вновь глянул на двери, и словно по щелчку судьбы — они открылись.       Шэдоу рефлекторно шагнул назад.       На пороге, окутанная светом, будто вышедшая с экрана затянутого дымкой нео-нуара, появилась Сиерра Шайн.       Но не в форме. Не в сдержанном чёрном кожаном костюме «Щ.И.Т.».       Светлые джинсы — свободные, ниспадающие на белые кеды. Белоснежный лонгслив, чуть великоват, задорно свисающий с плеча. А сверху — лёгкий, струящийся плащ цвета утреннего пепла, будто с чужого подиума. Он развевался за ней, как шлейф. На запястьях — никаких браслетов. На лице — самодовольная полуулыбка. Иглы, сверкающие в солнечном свете, были завязаны в высокий, слегка небрежный хвост, из которого выскальзывала пара упрямых прядей.       — Тебя что, на спецоперацию отправили, что ты такой мрачный? — бросила она как ни в чём не бывало, проходя мимо него, совершенно не обращая внимания на его недовольный взгляд. Ветер тут же поймал край её плаща и расправил его, будто крылья за спиной.       Она уже ступила на третью ступеньку, но не успела сделать и шага вниз.       Резким, точным движением Шэдоу схватил её за локоть, не слишком грубо, но достаточно, чтобы остановить.       Сиерра обернулась, брови тут же изогнулись в ироничном удивлении.       — Эй, ты чего? Пропустил утренний кофе?       Он молча достал из кармана маленькую коробочку. Хлопок. Щелчок. Браслеты-ограничители.       Металл сверкнул на солнце, и прежде чем она успела выдать свою реплику, он аккуратно, но твёрдо застегнул их на её запястьях.       — Ну всё, романтика началась, — пробормотала она, уставившись на них с видом «фу, опять». — Прямо как в кино. — Она приподняла руки, демонстративно повертела ими. — Мило. Контрол-фрик в чистом виде. Мне аж стало жаль твою девушку.       Шэдоу, не отпуская её локоть, произнёс сухо, глядя ей в глаза:       — У меня нет девушки.       Сиерра, коварно прищурившись, усмехнулась:       — Ну, тогда всё понятно. Эта холодная строгость — от неудовлетворённости.       Он не ответил. Только развернулся, отпуская её руку и двинулся к парковке.       Сиерра, всё ещё не убирая лукавой улыбки, фыркнула:       — Ну ты и весельчак, Шэдоу. С тобой любой день — как лекция по ядерной физике. Тоже вроде интересно, но так… сухо.       — Ты будешь идти или мне тебя нести? — не оборачиваясь, произнёс он.       Она шумно вздохнула, двигаясь за ним.       — Угроза физического контакта? Ого. Мы и правда уже как семья.       Тот всё так же молчал, но уголок его губ едва заметно дёрнулся в лёгком раздражении.       Они шли к парковке.       Осень шумела над ними ветвями. А впереди был город — шумный, настоящий, полный запахов и голосов, и в нём — чашка кофе, которую она так хотела.       — Щ.И.Т. зажмотились на машину и водителя? — лениво протянула Сиерра, ступая каблуками кромки по асфальту стоянки, зевнула и облокотилась на ближайшую бронемашину, будто это был не ультрасекретный объект, а лавочка во дворе.       Шэдоу молча скрестил руки на груди. Его плащ чуть шелестел от порывов ветра, а взгляд остался всё таким же каменным. Он не собирался вступать в очередной раунд словесного фехтования. Ему бы продержаться этот день без желания скинуть её в какой-нибудь портал в другую вселенную. Оптимально — с меткой «без возврата».       Она тем временем подошла ближе, склонив голову к плечу, с игриво-хищной ухмылкой:       — Или ты лично собрался везти меня на свидание?       — Дай руку. — Сухо произнёс он.       Тон был сдержанным, ровным, но каждый оттенок в голосе резал воздух как лезвие — ни просьбы, ни предложения. Приказ.       Сиерра приподняла бровь, будто не поняла.       — О, у нас что, уже третий акт мелодрамы? Хочешь потрогать?       Он даже не моргнул.       — Дай руку, Шайн. — повторил ёж.       Она медленно, подчеркнуто фальшиво вздохнула.       — Ну хорошо. Но если это признание в любви — предупреждай заранее, я не люблю сюрпризы.       Она подала руку — лёгкую, миниатюрную, ладонь с тонкими пальцами, на которых не хватало лишь татуировки «проблема». Её кожа была холодной, почти ледяной, и на долю секунды Шэдоу будто почувствовал, что держит снежинку, которая умудряется хамить.       Прежде чем она успела что-то вякнуть, он накрыл её ладонь своей, сильной и тёплой, и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:       — Хаос Контроль.       Мир взорвался.       Сиерра взвизгнула — пронзительно, резко, почти истерично:       — Что за… Блядь!       Вспышка энергии, и они исчезли.       Они появились на парковке у торгового центра в Вашингтоне, прямо между двумя дорогущими электрокарами. Воздух был наполнен шумом улиц, запахами кофе, бензина и карамельного попкорна, а осеннее солнце билось в витринах.       Сиерра с ужасом вырвала руку и на секунду даже пошатнулась, схватившись за ближайший багажник, пока ноги вновь не вспомнили, как это — стоять на твёрдой поверхности.       — Ты чего, охренел?! — она смотрела на него с лицом оскорблённой принцессы, иголки в хвосте растрепались и начали искриться от статического электричества. — Я могла материализоваться в багажнике! Или в стене! Или… ААА!       Шэдоу чуть склонил голову, наслаждаясь зрелищем.       — Ты ж хотела кофе и бургер? Вот, ты в городе. Быстро, эффективно. Без пробок. Благодари.       Она открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла. Наконец, возмущенная до предела, выдала:       — Ты… ты даже не сказал “держись крепче”! Где безопасность?!       — Думай об этом как об уроке доверия. — Отозвался он, уже направляясь к ближайшему переходу.       — Я тебе сейчас такую доверительность устрою, что у тебя твой Хаос испугается, ясно?!       — Веди себя прилично — и я телепортирую тебя обратно, когда мы закончим.       — А если нет?       Он посмотрел на неё через плечо, с тем ледяным спокойствием, что заставляло даже агентов первого класса ходить по струнке:       — Придётся добираться пешком.       Сиерра открыла рот, потом снова его закрыла.       — Урод. — Прошипела ёжиха, бегло догоняя его.       — Заноза.       — Псих.       — Катастрофа.       — …шёл бы ты.       Шэдоу слегка усмехнулся и кивнул на «Старбакс» через дорогу.       — Вперёд, Шайн. Только давай без фокусов.       — Я — само очарование и законопослушность, — протянула она, уже доставая свой коммуникатор. — Но если ты снова телепортнешь без предупреждения — я укушу.       Он ничего не ответил. Только хмыкнул. И пошёл рядом. В конце концов, день только начинался.

***

Вашингтон, округ Колумбия. Starbucks на углу 6-й улицы и Конституции-авеню.

      Толчок двери, лёгкий звон колокольчика — и в лицо Шэдоу хлынул тёплый поток ароматов: свежемолотый кофе, карамель, чуть горьковатая ваниль и терпкий коричный соус. Запах был густым, мягким, окутывал словно невидимый шарф.       Сиерра, переступив порог, сделала паузу, вдохнув полной грудью — медленно, театрально, с блаженной полуулыбкой, будто только что ступила в храм собственного культа.       — Вот оно… счастье, — с наслаждением выдохнула она, чуть прикрыв глаза. — Если рай существует, он пахнет именно так.       — Или так пахнет твоя хроническая сахарная зависимость, — мрачно пробормотал Шэдоу, закрывая за ней дверь и оглядываясь по сторонам. Обычный «Старбакс». Деревянные панели, приглушённый свет, по углам — ноутбуки, книги, разговоры. Всё минималистичное, простое. Ничего, что могло бы его заинтересовать.       Но Шайн выглядела так, словно попала на Венеру.       Очередь была короткой — молодой хорёк с рюкзаком и ноутбуком, пожилая крольчиха с пухлым томом Агаты Кристи, хмурый офисный клерк.       Сиерра не колебалась — уверенной направилась к стойке. За ней — пухлый енот с розовыми прядями под чёрной кепкой с логотипом кафе. И в ту же секунду енот округлил глаза, явно не ожидая такого колоритного посетителя.       — Д-добрый день! Что будете заказывать?       Сиерра изогнула губы в почти королевской полуулыбке, склонила голову: — О, дитя, принеси мне своё лучшее творение, — произнесла она с почти аристократической интонацией. — Двойной латте на овсяном молоке с карамельным сиропом… со взбитыми сливками… с посыпкой из звёздной пыли… и щепоткой… отчаяния, — она наклонилась чуть ближе, шёпотом добавив: — …если оно у тебя осталось.       Енот моргнул, потом с трудом выдавил:       — У… у нас есть маршмеллоу…       — Сойдёт, — с великодушной улыбкой кивнула Сиерра. — И шоколадный маффин. Нет — два. Я заказывала наслаждаться, но с калориями — приятней.       Шэдоу тем временем встал рядом, упёршись руками в стойку:       — Чёрный кофе. Без сахара.       Оператор оторвался от экрана, мельком глянув на него:       — Х-хотите двойной эспрессо?..       — Без сахара, — спокойно повторил ёж.       Сиерра, отступив чуть в сторону, скрестила руки на груди и, облокотившись на стойку, с лукавой полуулыбкой глянула на него:       — Когда-нибудь ты научишься наслаждаться жизнью, Шэдоу.       Он даже не повернул головы:       — Когда-нибудь ты научишься слушать, Шайн.       — А я тебя слушаю, — с искристым взглядом подмигнула она. — Просто не принимаю всерьёз.       Шэдоу чуть склонил голову, уголок губ невольно дёрнулся:       — Тогда не удивляйся, если в следующий раз я телепортирую тебя прямиком в ангар… к боевым дронам.       Сиерра весело фыркнула, глядя на дисплей кофемашины, где уже бурлило молоко:       — Ну, по крайней мере, будет весело. Ставлю, что продержусь дольше, чем твои агенты на экзамене.       Шэдоу молча смотрел на неё пару секунд. Её глаза искрились, голос звучал задорно, и в этой позе — с чашкой кофе, вольной и вызывающей — она напоминала не пришелицу из другой вселенной, а обычную… слишком яркую часть этого мира.       Может быть, чуть опасную. Но… живую.       Он только качнул головой и забрал свой эспрессо, когда бариста поставил чашку на стойку.       — Пошли за стол. Хватит театра.       — Но как же моя слава?! — наигранно всплеснула руками Сиерра, но подхватила свой латте и оба маффина. — Пошли, “Контрол-фрик”. Вдруг на улице я кого-нибудь смущу.       Шэдоу направился к свободному столику у окна. И только подумал:       «Интересно… кто из нас двоих смущает этот город больше?»       Столик у окна, чуть в стороне от шумной стойки и загруженной улицы, оказался удачным выбором — полумрак, тень от каштана за стеклом, и никакого лишнего внимания.       Шэдоу уселся первым, привычно выбрав стул спиной к стене. Всегда держать обзор. Всегда видеть выход. Паранойя? Нет. Привычка.       Сиерра же, небрежно пружиня шагом, устроилась напротив — с видом победившей мир. В одной руке — увесистый латте в картонном стакане, в другой — маффины, один из которых она тут же развернула.       — Ну, — с довольной миной откусила кусочек. — Наконец-то нормальная еда. А то эти ваши паёчки в Трискелионе — смерть всему живому.       Шэдоу молча отпил глоток чёрного эспрессо. Горький. Чистый. Такой, каким он любил.       — Никто не заставлял тебя устраивать цирк на совете безопасности, — бросил он. — Могла бы тихо сидеть.       Сиерра, театрально приподняв бровь, сощурила свои лазурные глаза.       — Тихо сидеть? Я? Ты не представляешь, Шэдоу, что такое скука после пары десятков миссий на другом конце Вселенной, — её пальцы чуть постучали по стакану. — Хотя нет. Ты представляешь. Просто скрываешь это за своей вечно каменной мордой.       На это он не ответил. Только коротко глянул. Она была права. В глубине души он и сам ненавидел это подвешенное состояние. Дни, когда ничто не зовёт в бой. Когда ты не нужен.       Шэдоу перевёл взгляд за окно. За стеклом — шумный город, пробегающие фигуры, машины, люди, и… чужой мир, в котором он всё равно всегда был другим. В этом Сиерра была чем-то похожа на него. Вне своего мира. Вне привычной зоны. Но она, в отличие от него, не пыталась прятать это. Она почти играла этим.       Вдруг на телефон Шэдоу пришло уведомление:       @queenemerald: Вас вижу. Заняла лучшее место в G.U.N. ложе для ставок. Пожалуйста, продолжайте это шоу.       Шэдоу вздохнул. Конечно. Руж.       Он повернулся к Сиерре, которая как раз с довольным лицом отхлебнула из своего латте:       — У тебя есть подозрение, что за нами следят?       Сиерра наклонилась вперёд, опершись локтями о стол.       — Ещё бы. Этот город дышит паранойей. Плюс я почти уверена, что твоя дорогая напарница прильнула к мониторам и сейчас делает ставки — сколько минут ты выдержишь со мной в одном пространстве.       Шэдоу качнул головой.       — Скорее, сколько минут ты не вляпаешься в какую-нибудь глупость.       — Слушай, — с лукавой искоркой сказала Сиерра, делая глоток. — Вот когда я на шестидесятом этаже играла в пейнтбол с охраной — это была глупость. А кофе — это искусство.       Шэдоу недоверчиво прищурился:       — Ты действительно устроила пейнтбол на шестидесятом?       — Хм… секретная информация, — с невинной миной промурлыкала Шайн. — В любом случае, никто не пострадал. Почти.       Она снова укусила маффин, хмыкнула и с довольным видом облокотилась о спинку стула.       Шэдоу отпил ещё глоток. И подумал — каким образом… эта девчонка успела стать ему… почти привычной.       Только привычка — не значит доверие.

***

Сиерра

Вселенная 727

Вашингтон, округ Колумбия. Пенсильвания авеню и 7-я улица.

      Десять дней.       Десять дней в чужом мире, с чужим небом, чужими улицами и чужим воздухом.       И каждый новый день — очередное звено этой цепи.       Снаружи Сиерра держалась так, будто ничего не произошло. Шутки, язвительные реплики, лёгкий шаг. Будто она не потеряна в параллельной Вселенной, не отделена от тех, кого любила.       Но внутри неё упрямо стучала мысль:       «Десять дней. Десять дней назад они, наверное, уже похоронили меня в пустой могиле…»       Она знала своих друзей. Знала Сильвера — он не сдался бы. Знала Блейз — та бы не позволила себе сломаться. Но даже их сила имела предел.       А дни здесь — текли, капали, как ледяные капли с конца кинжала.       Каждая попытка повлиять на ситуацию оборачивалась новыми стенами. Совет Безопасности, доклады, наблюдение… Браслеты-ограничители на запястьях.       Они держали её как бесценный артефакт, который можно изучать, но выпускать за пределы вольности — нет.       Сегодняшняя просьба выбраться в город была почти актом отчаяния.       «Хоть глоток свободы… хоть немного почувствовать шум улиц. Жизнь. Любую.»       И вот теперь — шаг за порог Старбакса. Толчок стеклянной двери — и в лицо ударяет белый, хлесткий свет дня.       Сиерра зажмурилась на мгновение — яркость резанула по глазам после тёплого полумрака кофейни. Ветер Вашингтона — промозглый, осенний, но в чём-то… живой. Настоящий. Он трепал длинный плащ, ворошил выбившиеся из хвоста бирюзовые пряди.       Улицы жили своей жизнью: потоки машин, сигналы, торопливые прохожие. Здесь всё было в движении. И в этом было что-то похожее на её родной город. Чужой — но родной.       Сиерра плотнее запахнула на груди лёгкий плащ, поправляя под ним тонкие браслеты-ограничители. Холод металла казался чужим, но уже почти привычным.       Она перевела взгляд на чёрно-красного ежа, стоявшего рядом.       Шэдоу, в своём неизменном чёрном пальто, с привычно непроницаемым выражением лица, чуть сдвинутыми бровями. Всегда настороже. Всегда будто в тени.       Единственный “напарник” в этом забавном походе, хотя скорее — надзиратель. Но странным образом чуть менее чужой, чем все вокруг.       Сиерра улыбнулась. Та самой улыбкой, которой давно научилась прикрывать одиночество.       — Ну, веди, тёмный рыцарь, — проговорила она с лёгкой насмешкой, но голос дрогнул в самой незаметной глубине.       Шэдоу молча кивнул и, не дожидаясь лишних слов, двинулся вперёд.       А внутри неё снова сжалось.

***

Вашингтон, округ Колумбия. Национальная галерея искусств. Центральный вход.

      Величественные колонны поднимались ввысь. Белый мрамор сверкал в солнечном свете. Каменные ступени вели в прохладу огромного здания, что хранило искусство и забытую красоту многих веков.       Толпа туристов, школьных экскурсий и праздных горожан сновала мимо. И никто не догадывался, что среди них идёт та, чьё тело не принадлежало этой Вселенной. Не здесь её место.       Сиерра шагала рядом с Шэдоу, позволяя себе хоть ненадолго расслабить плечи.       Пальцы в карманах светлых джинсов чуть касались тонких браслетов. Их лёгкий холод был напоминанием о реальности — даже здесь, среди картин и скульптур, она не была по-настоящему свободна.       Шэдоу шёл чуть впереди, молча, словно тень.       Вот уже десять минут они молчали, лишь изредка перекидываясь редкими репликами.       И, что странно, Сиерра не тяготилась этой тишиной. Она устала от слов, от бесконечных объяснений Совету, от пытливых взглядов агентов G.U.N. и Щ.И.Т.а.       Хотя бы здесь — можно просто идти, просто дышать.       Она подняла взгляд на каменные фронтоны.       — Интересно, есть ли здесь хоть одна звёздная картина, — вдруг вслух подумала она.       — Узнаем, — коротко ответил Шэдоу.       Сиерра усмехнулась, чуть скосив на него глаза.       — Ты и картины — совместимы? Или у тебя аллергия на искусство?       Ёж чуть заметно склонил голову вбок.       — Я терплю. Ради миссии.       И по странной, нелепой причине этот ответ вызвал у неё лёгкий, почти искренний смех.       Когда они вошли внутрь, прохлада мраморных залов окутала плечи.       Сиерра задержала шаг, вдыхая этот запах — книги, старое дерево, краски… Здесь всё дышало временем.       Толстые стены скрывали их от грохота машин и суеты снаружи. Хотя бы здесь — можно забыть, что ты чужая.       Они медленно проходили мимо полотен: от классической живописи до модерна. Сиерра останавливалась у каждой картины чуть дольше, чем надо, будто пытаясь впитать в себя эту хрупкую красоту.       Но особенно взгляд зацепился за одно полотно — ночное небо, звёзды над морем, серебро луны. Пейзаж был прост, но пронзительно одинок.       Сиерра замерла. Её губы чуть дрогнули.       — Знаешь… у нас был свой такой зал, — тихо произнесла она. — Я там любила прятаться от всех. Там всегда были только я… и звёзды. — Шэдоу молчал, не перебивая. Он стоял чуть сзади, наблюдая. — Наверное, поэтому я люблю их. Они не судят. Не задают глупых вопросов. Просто есть. — Сиерра слегка тряхнула головой, будто отгоняя мысли. — Ладно, хватит философии. Ты тут ради того, чтобы меня караулить, а не выслушивать мои сентиментальности, да?       Шэдоу даже не моргнул.       — Продолжай, я не против.       Она чуть криво усмехнулась.       Но где-то в груди стало чуть легче. Пусть он и молчит, пусть и скрывает всё за холодной маской. Он не давил. Не торопил.       Тонкий каблук кроссовок Сиерры тихо отстукивал по мраморному полу, когда они свернули в более уединённый зал. Здесь было меньше посетителей — пара влюблённых у окна, женщина средних лет с путеводителем и седой профессор, что пристально изучал полотно кисти Моне.       Стены сияли светлым кремом, полотна висели ровно и величественно. Свет был мягким, с акцентами только на картинах.       Сиерра медленно шла вдоль экспозиции — акварели, масляная живопись, тёплые мазки. На одной — озеро в утренней дымке. На другой — пшеничное поле, по которому ветер катил волны трав. Но её взгляд, как мотылёк, устремился к большому полотну у дальней стены.       «Звёздная ночь над Роной». Репродукция, но мастерская.       Глубокие синие тона, завитки звёзд, отражения на воде. Всё трепетало в темноте, словно жило.       Сиерра остановилась. Вдохнула. — …Как дома. — Выдохнула она едва слышно.       Шэдоу шагнул ближе, скрестив руки на груди.       — Ты не первый раз смотришь на это полотно, — спокойно заметил он.       Сиерра чуть усмехнулась, не отводя взгляда:       — Не первый. В моей Вселенной почти в каждой столице есть репродукция этой картины. Даже у нас в базе Щ.И.Т. — маленькая копия висит в зале аналитиков. Я её туда повесила сама, — она чуть склонила голову, изучая звёздные завитки. — Видишь? — она указала пальцем. — Звёзды почти неестественные, слишком яркие. Но именно это я люблю. Они как мечты. Нереальные, но греющие.       Шэдоу молчал. Он смотрел на Сиерру, на то, как в её голосе прорезалась не обычная бравада, а искренность. И что-то в этом отзывалось в нём самом. Ведь сколько раз он сам смотрел на звёзды, один, не находя себе места среди чуждого ему мира.       Сиерра вздохнула и медленно пошла дальше.       Следующая картина — «Туманное утро в гавани», почти монохромная, серо-голубая, словно дыхание ветра.       — Эта мне тоже нравится, — пробормотала она. — Иногда, знаешь, в жизни так бывает: не белое, не чёрное. Сплошной туман. Ты не видишь пути. Просто идёшь вперёд на ощупь, наугад, — она на секунду замолчала. Потом чуть скосила взгляд на Шэдоу. — Ты ведь понимаешь, о чём я.       Ёж не ответил сразу. Потом негромко:       — Понимаю.       Сиерра искренне улыбнулась краем губ. В углу стояла картина в золотой раме — портрет женщины в длинном тёмном платье, с кольцом в руках и чуть наклонённой головой. В её глазах было столько печали, что полотно будто звенело тишиной.       Сиерра остановилась, глядя на портрет.       — Вот у кого настоящие «демоны», — тихо произнесла она. — Взгляд… как у кого-то, кто слишком много потерял.       Шэдоу, стоя чуть позади, вдруг выдал:       — Такие глаза у всех, кто живёт слишком долго.       Сиерра повернулась к нему. Мгновение — и в бирюзовых глазах ёжихи промелькнула тень. Та, которую она всегда прятала.       — Выходит, у нас с тобой есть кое-что общее, а? — с полуулыбкой произнесла она.       Шэдоу не ответил. Демоны у каждого свои.

***

      Словно удар током — лёгкий щелчок каблуков эхом прошёл по залу. Вибрация уверенности, отточенной годами.       Сиерра обернулась первой.       На фоне золотого света и белого мрамора, в проходе между залами появилась она — Руж.       В обтягивающем тёмном комбинезоне, с коротким чёрным плащом, сапогах на каблуке и фирменной полуулыбкой, достойной королевы разведки. На лице — очки с дымчатой оправой, за которыми, однако, прекрасно читалась ирония.       — Вот вы где. Ну конечно, звёзды, драма и живопись, — Руж театрально вздохнула, снимая очки и медленно убирая их в сумочку. — Я отпросилась на один вечер, а вы уже тут как два персонажа французского романа девятнадцатого века.       — Ты задержалась, — Шэдоу даже не повернулся, его голос был спокоен, но в нём проскользнула нота облегчения.       — Пробки, дорогой, пробки. Удивительно, но у цивилизации с кофе на каждом углу всё ещё не работают дороги, — она подошла ближе, оглядывая Сиерру с ног до головы. — Ну, что сказать. Новый стиль тебе идёт. Плащ — просто чудо.       Шайн чуть дернула плечом, поправляя ворот.       — Спасибо. Но вот про обувь я жалею. Никто не предупредил, что в вашем мире искусство требует кроссовки с амортизацией.       — Милая, в любом мире искусство требует жертв. Особенно женских ног, — усмехнулась Руж, подходя к картине, перед которой недавно стояла Сиерра. — «Звёздная ночь», да? Ты определённо романтичнее, чем делаешь вид.       — Это секрет, — отозвалась Шайн, — если проболтаешься кому-то — я скажу, что ты плачешь под баллады Джеймса Бланта.       — Дорогая, я и правда плачу под них. Просто с бокалом вина и в шелковом халате. — Руж подмигнула и повернулась к Шэдоу. — А вот твой отчёт по сопровождению я так и не получила. Неужели был настолько приятный день?       Шэдоу скрестил руки и медленно вдохнул:       — Меньше, чем катастрофа. Больше, чем я хотел.       — В устах Шэдоу — это почти комплимент, — протянула Сиерра, прищурившись.       Руж ухмыльнулась, переводя взгляд с одного на другого. В комнате на секунду воцарилась лёгкая, почти уютная тишина.       Сиерра опустила взгляд. Золотая рама картины всё так же отражала её силуэт.       — Когда я вернусь домой… если вернусь, — выдохнула она, — я хочу найти оригинал этой картины.       — Ты вернёшься, — спокойно сказала летучая мышь. — Мы этого добьёмся. Даже если придётся раскачать пол-Континента и лично дёрнуть Совет за их седые уши.       — И разнести Трискелион на атомы, — добавила Сиерра, фальшиво-весело. Но глаза её не улыбались.       — Кстати, — мышка достала мини-коммуникатор. — Совет объявил очередное совещание по поводу “объекта SH-01”. Завтра утром. Придётся вернуться в штаб пораньше.       — Сколько раз я говорила, — ёжиха натянула язвительную полуулыбку, — не называйте меня объектом. Я может и катастрофа, но как минимум красивая.       — Не спорю, — Руж фыркнула. — Но пока ты у нас как минимум в трёх списках наблюдения.       Шэдоу скосил на неё взгляд:       — Плюс один в моём.       Сиерра резко повернулась к нему, прищурившись.       — Это угроза?       — Констатация.       Тишина. Потом — смех. Сначала Руж, потом, почти не сдерживаясь, сама Сиерра. Шэдоу не смеялся. Но угол его рта дрогнул.

***

      — Что ж, спасибо за прекрасный вечер, — лениво произнесла Сиерра, выходя на мраморную лестницу галереи. — Я бы поставила пять звёзд, если бы не ваша чёрствость, Шэдоу, и не кеды, которые разъедают мне ноги.       — Ты сама выбрала обувь, — отозвался тот с привычным равнодушием.       — А ты сам выбрал лицо, с которым живёшь?       — Прекратите, дети, — Руж надела очки. — Я только начинаю наслаждаться вечером.       И всё бы продолжалось в этом духе, если бы не… взрыв.       С грохотом и яркой вспышкой на другом конце улицы взлетел в воздух грузовик, взорванный боевым дроном. Раздались крики, визг шин, паника. Люди разбегались кто куда, прятались за машинами и фонарными столбами.       — Ну отлично, — протянула Руж, уже доставая мини-коммуникатор. — Вот почему мы не можем просто выпить без апокалипсиса?       Сиерра замерла. Её глаза расширились, когда из густого дыма вышли они.       Механическая походка. Подпрыгивающие роботы-дроны, с хищными манипуляторами и агрессивным дизайном.       — Добрый вечер, Вашингтон! — прогремел знакомый голос, усиленный динамиками. — Надеюсь, никто не против немного шоу?       Доктор Эггман. Но… не тот.       Сиерра медленно отступила, прищурив глаза. Да, он выглядел почти так же. Красное пальто, усатая ухмылка, нелепые очки. Только…       — Он добрее на лицо, — пробормотала она. — Где его армия дронов с плазменными пушками? Где грёбаный крейсер? Где захват разума через нейросети?       — Всмысле? — спросила Руж, не отрываясь от экрана радара.       — У нас версия пожёстче. Этот выглядит как Дед Мороз на стероидах. Хотя, — она склонила голову, — кто знает. Вдруг у него сейчас вылезет механическая ёлка и он начнёт кричать «Хо-хо-хо, умри».       Шэдоу напрягся. Его уши дёрнулись от всплеска ещё одного звука.       — Нет, — выдохнул он. — Только не они.       И прежде чем Сиерра успела спросить, кто «они»:       — Яйцеголовый! — раздалось, как удар молнии.       С треском ветра, сквозняком скорости и вихрем синего огня на улицу влетел он — синий ёж.       За ним — двухвостый лис в реактивных ботинках, девочка с молотом, красная гора мышц и крошечная летающая крольчиха.       — Яйцеголовый, готовься к фейерверку! — крикнул Соник, становясь в боевую стойку.       — Пожалуйста, не трогай памятники, — простонал Тейлз.       — Наклз, прикрывай правый фланг! — крикнула Эми, уже раскручивая молот.       — Я тоже хочу помочь! Мистер Соник, я помогу вам! — взвизгнула Крим.       Сиерра сделала шаг назад. Потом другой. Потом просто прижалась к стене здания.       — О, космос милосердный, их тут целый цирк.       Руж скрестила руки на груди, ни чуть не удивлённая.       — Привыкай. Это — «Команда Соника». Они как простуда: появляются внезапно, и избавиться невозможно.       — Шэдоу! — прокричал Соник, уже отскакивая от одного из дронов, — Рад тебя видеть! Хочешь устроить дуэт?       Шэдоу медленно повернулся к нему, лицо его не дрогнуло.       — Нет.       — Аааа, как мило, он соскучился, — пропела Сиерра, наблюдая, как Наклз влетает в дрона кулаком, разметая металл. — А вон та с молотом — это у вас кто? Компенсация за размеры?       — Это Эми. Лучше не зли её, — бросила Руж. — Если хочешь жить.       На улице началась полноценная битва. Дроны взрывались, Эггман орал в мегафон, Тейлз посылал команды, Соник крутился волчком по асфальту.       И всё это — на фоне Национальной галереи.       Сиерра вздохнула, прислонилась плечом к стене и, скрестив руки, тихо пробормотала:       — Вот теперь я уверена: я в аду.