1. Солас

Взрыв на Конклаве застал меня в Тени.       Я прибыл вслед за своей сферой — мои агенты проследили за магистром, что прибрал её к рукам, — и ждал дальнейшего развития событий. Как я понимал, главное должно было случиться здесь, на Конклаве этой новой человеческой Церкви, и совсем скоро. Ожидание я коротал в Тени. В Тени же меня застал тот взрыв.       Я наблюдал жизнь небольшого посёлка, что был тут прежде, чем пришли люди. Прежде, чем по своей неизменной привычке они вытеснили эльфов, не преминув, однако, перенять у них название отобранного места. Убежище. Для элвен это был Darethan, пристанище охотников, пастухов и ремесленников кожи и руды. Тень заботливо хранила память об их мастерстве, об их размеренном, наполненном смыслом труде. И о шёпотом передаваемых слухах о поднимающемся сопротивлении с Волком во главе. Обо мне.       Я наблюдал их жизнь, предаваясь светлым воспоминаниям — когда внезапно, гулко и раскатисто, потрясая саму ткань бытия — прогремел взрыв.       Сначала протяжный утробный стон из-под вздрогнувшей земли заставил меня буквально пошатнуться на ходу. Я задержался, оглянулся: воспоминание-сон вокруг меня не прекращалось, но происходящее затянуло маревом, крупная рябь исказила видение Тени будто отражение в пруду. А затем пелену пруда разорвало на куски. Видение разбилось, рассыпалось и я оказался посреди чистейшего хаоса, без верха и низа, без света и тьмы. Лишь инстинктивно образованный из моего же посоха якорь удержал меня в сознании. Я видел-ощущал напуганных духов, встрепенувшихся от неожиданности, взвившихся и круживших вокруг меня в растерянности. Мысленно я попытался обратиться к ним — бестолку. Никогда прежде они подобного не видели. Они понимали, что происходит, не больше моего. Меньше — ведь не они создавали Завесу. Тогда, преодолевая телесный рефлекс собраться и припасть к своему островку твёрдой земли, я расслабился и отдался на волю Тени. Проникнуться ей глубже. Услышать.       И я услышал. Вой ужаса выбрасываемых в мир яви душ. Завывания вырываемых из дремоты кошмаров. Алая вспышка десятков, нет, сотен смертей в один миг — где-то там, в реальности, где-то выше в горах. А в эпицентре всего…       В лицо ударила удушающая волна чистой первобытной энергии. Меня сшибло с ног, клубящаяся Тень вокруг меня закружилась. Но духовным взором я не мог не видеть, как там, на месте Храма Священного Праха в мире людей разверзлось слепящее, болезненно-пронзительное око.        Завеса была разорвана.       Рывком я вернулся в реальность. Возможно вскрикнул — не слышал ничего за гулом в ушах. Глаза всё ещё слепило вспышкой из видения, а тело трясло, так что я невольно скатился с сеновала, где выпросил ночлег накануне, и упал на дощатый поддон амбара. Тяжело поднялся на четвереньки и тогда понял: не меня трясло — тряслось всё вокруг. Земля ходила ходуном, снаружи доносились крики, топот, какой-то шум. В щели между створок дверей мелькали тени. Хватаясь для устойчивости то за углы, то за балки, я подхватил откатившийся посох и заплечный мешок, поспешил наружу.       В деревне царила паника. Улицы замело снегом и обломками сорванных ставень и ошмётков кровель, инструментами, корзинами, потерянной утварью — будто по ущелью пронеслась буря. Мастерские брошены, прилавки опрокинуты, рассыпанное, разбросанное добро втаптывалось в зимний грунт метущимися людьми. Кто-то бежал прочь, кто-то бежал внутрь, захлопывая за собой двери. Кричали дети, женщины. Немногие сохранившие рассудок пытались унять панику или хотя бы понять, что делать. К одному такому, молодому пикинёру с яком Церкви поверх кольчуги, я как раз решил направиться, чтобы спросить, что происходит — как вдруг взгляд мой притянуло вверх.       К мрачному, светящемуся неестественно зелёным светом небу.       Тяжёлые, подсвечиваемые вспышками молний из глубин облака закручивались по всему пространству небосвода, сколько хватало глаз, уходя центром вихря куда-то, за угол соседней крыши. Ноги понесли меня вдоль улочки, всё быстрее, мимо сталкивающихся со мной паникующих жителей; глаза завороженно отслеживали завихрение зелёного неба, стремясь увидеть — но я уже знал. Уже предчувствовал, что увижу. А выбежав наконец на открытое пространство рыночной площади, я узрел. Огромный, поистине исполинский смерч, поднимавшийся из клубов дыма — и ввысь, к самому небу, раскинув воронку над всем Убежищем. Пульсирующий собственным магическим зелёным светом разрыв в Завесе — но больше, чем какой-либо, виденный мной прежде. У подножья воронки, там, где ещё вчера гордо возвышался Храм Священного Праха, в дыму и всполохах пожара угадывались покорёженные чёрные скелеты руин, а вокруг них — разрушение, сколько хватало глаз. Порушенные дымящиеся постройки, поваленные деревья. Самый лес на склонах вокруг пригнуло ударной волной, замело поднявшимся снегом и пеплом.       Мой разум ещё силился осознать, охватить произошедшее — когда из пульсирующего чрева разрыва полетели снаряды, окутанные зелёным пламенем. Из Тени начали рваться демоны.       — О, проклятье, — вырвалось у меня со вздохом. Рука непроизвольно стиснулась на древке посоха. Когда-то парочка-другая демонов не представила бы мне даже минутной заминки. Теперь же я не был уверен, что доберусь до места катастрофы в целости. Я оглянулся вокруг себя. Люди видели то же, что и я. Только понимали ещё не всё.       — Кто может, хватайте оружие и готовьтесь защищаться! — крикнул я собравшимся, — Это демоны! Завеса порвана и скоро тут будут демоны!       — Что?       — Он сказал, демоны?       — Прячьте детей! И защищайтесь! — бросил я, рванув вперёд, — А лучше — бегите!       Мир вокруг окрасился в зелёный и чёрный. Цвета магии и разрушения. Цвета катастрофы. Моей катастрофы. Моей очередной ошибки.       И я должен был её исправить.

***

      — Доложите обстановку! — грозного вида женщина в полном доспехе влетела в притвор, пронеслась мимо, неся с собой морозный сквозняк и шлейф мелкого снега. При виде неё даже уставшие за день битв солдаты мгновенно собрались, вытянулись по струнке.       — Последние демоны в деревне выгнаны или уничтожены, — отрапортовал один из храмовников, отсалютовав, — Посланы бригады для возведения укреплений. Пожелавшим эвакуироваться жителям выделено сопровождение.       — Хорошо. — женщина, та самая Искательница Пентагаст, как я понял, задержалась в дверях в церковь, оглянулась в мою сторону. Точнее в нашу, ибо с моего появления в лагере меня не покидало кольцо конвоя из храмовников. — А это кто?       Из теней бокового неба выступила глава шпионской разведки Лелиана. И если при появлении Искательницы солдаты гордо выпрямлялись и собирались с духом, то эта тихая женщина заставляла окружающих прятать глаза в пол или тревожно оглядываться через плечо. Обманчиво кроткая, опасно проницательная. С первой минуты знакомства я разглядел в ней серьёзную угрозу не только для врагов Церкви, но и для себя лично и каждый миг держался с ней максимальной осторожности.       — Я писала тебе о нём, Кассандра. — жестом она подозвала меня ближе, — Это Солас, маг-отступник, выразивший желание помочь с Брешью. И уже сделавший немало для восстановления порядка, позволю себе добавить.       Кассандра Пентагаст нахмурилась сильнее, что казалось невозможным, всем телом развернулась ко мне. Рука на навершии клинка, губы сжаты в линию.       — Отступник, — отчеканила она рубленным неваррским акцентом. — Но добровольно явившийся в лагерь Церкви. После всего, что случилось на Конклаве, при всём, что происходит сейчас?       — Я не мог стоять в стороне, леди-Искательница. — я примирительно развёл руки, подмечая, как дрогнула бровь Кассандры Пентагаст при слове «леди», — Угроза Бреши касается нас всех.       Какое-то мгновение она изучала меня в мрачном молчании. Усталость дня заложила тени под её глазами, но не лишила их решительности. Сила этой женщины читалась во всём её существе.       — Его познания всего, что касается Тени и её проявлений не имеют равных, — мягко нарушила тишину Лелиана. — Мне сообщили, что вчера, сразу после взрыва, он помог отбить атаку первой волны демонов ещё внизу, в деревне. А затем оказал немалую поддержку здесь. — она одарила меня цепким взглядом искоса, — И теперь просит разрешения осмотреть выжившую.       — Подозреваемую, — поправила Кассандра. Лелиана не ответила. — За неимением иных. А уж учитывая метку… — она оборвала себя, обратилась к храмовникам. — Его посох?       — Отобрали сразу, как пришёл. — отозвался один из моих конвоиров.       — Точнее приняли, когда он сдал его добровольно. — в голосе Лелианы прозвучала сталь. Храмовник шаркнул на полшага назад.       — Я лишь хочу составить полную картину происходящего, — поспешил я перейти к насущному. — Более того, у меня есть основания полагать, что метка вашей выжившей может быть не просто следом произошедшего — но непосредственным ключом к пониманию.       — Не нашей выжившей, — вдруг добавила Кассандра, вперив в меня тяжёлый взгляд, — Вашей. Это долийская эльфийка. Как мы поняли, на Конклаве была в качестве посла от клана Лавеллан.       Мне потребовалось время чтобы осознать: меня поставили в ряд с долийцами, ибо увидели во мне эльфа. Вопреки напряжению своего положения, я не сдержал ироничной ухмылки. Поспешил скрыть её: меня могли неправильно понять.       — Кроме того, соприкосновение с подобным… проявлением Тени потенциально опасно. Она без сознания, как я понимаю?       — Так и есть. И судя по её виду, метка вредит ей. — взгляд Искательницы потупился, видно было, что она ещё не до конца сложила своё мнение о выжившей. Но это длилось лишь мгновение, довольно быстро Искательница снова собралась, — И если тебе удастся привести её в чувство, это будет кстати. У меня к ней есть пара… вопросов. — она поманила меня и храмовников за собой, повернулась и, звеня перевязью, зашагала вглубь Церкви. — За мной.       — Я пока займусь разведкой перевала, — позвала Лелиана нам вслед. — Нам нужен безопасный путь к Храму.       — Да, займись. — ответила Кассандра, не поворачиваясь. — А затем присоединяйся к нам в подземелье.       Казематы освещали чадащие факелы, разливавшие оранжевый свет по поверхности дощатого стола и каменной кладке стен, зажёгшие блики в кованных решетках камер. В моргающем свете тускло поблескивали доспехами двое храмовников, замерших у двери одной из них, и третий воин, судя по знакам отличия — рыцарь — белобрысый и миловидный, даже не смотря на болезненную усталость на молодом лице. При виде нас он поднял задумчиво опущенную голову, выпрямился, повернулся к Кассандре, отдав честь по храмовничьему образцу.       — Командующий, какие успехи? — обратилась она к нему.       — Скудные. — виновато покачал головой рыцарь. — Мои храмовники уже осмотрели её и доложили о результатах, — он глянул в сторону охраняемой камеры, — Точнее об их отсутствии. Но я решил спуститься и убедиться лично. Это… — он снова покачал головой, на этот раз задумчиво, — не похоже ни на что, виденное мной. Природа магии этой метки мне совершенно незнакома. Кроме очевидной связи с Брешью, я ничего не понимаю.       — Спасибо, Каллен. Дальше мы сами.       — Конечно, Искательница. Мне всё равно пора назад в долину. Недавно сообщили о новом разрыве ниже по реке, необходимо заняться обороной. Я пришлю отчёт, как только стабилизируем ситуацию.       — Поняла. Храни тебя Создатель.       — И вас, Искательница.       — И да, Каллен, Лелиане может понадобится подкрепление на перевале, переговори с ней перед уходом. И не забудь обеспечить хотя бы какой-то резерв здесь, на случай если…       Я их уже не слушал. Игнорируя грозные фигуры храмовников на страже, я подошёл к охраняемой камере вплотную, опустился у решёток на корточки. Там она лежала. На соломенном матраце, брошенном на каменный пол. Миниатюрная, даже в этой тесной каморке, запачканная сажей и пылью. Изорванная и опалённая одежда ещё являла характерные черты долийского одеяния ученика Хранителя. Стало быть, молодая волшебница. Судя по богато изукрашенному ремню и наручам — Первая. Я повёл кистью, вызывая магическое пламя в ладони. Голубоватый свет выхватил из темноты болезненно бледное, почти полупрозрачное лицо. Бесцветные губы, запавшие глаза, глубокие складки под веками. И конечно, витиеватый, кричаще ясный валласлин, покрывавший весь лоб, нос и скулы. Клеймо раба, ошибочно почитаемое за знак уважения. Судя по узору, это была печать Митал, не самое худший выбор «божества», но меня всё равно проняло отвращение. Не к этой девчонке — ко всей той огромной лжи и извращенному культу, в которые обратилась культура эльфов за прошедшие века. Далеко не впервой уже я сталкивался с долийцами, но каждый раз их воинствующее горделивое невежество, выбитое на лицах рабскими метками, ощущалось как удар под дых. Как плевок в лицо. Брошенный мне в глаза результат моих же ошибок — очередное напоминание, того, как слепа гордыня к…       — На её левой ладони. — голос Кассандры Пентагаст прямо надо мной едва не заставил меня вздрогнуть. — Метка, которая тебе интересна. Она на левой ладони.       Я поднялся на ноги. — Могу я…?       Искательница молча протянула руку мимо моего лица и толкнула решётку. Камера оказалась не заперта. Я вопросительно приподнял брови.       — Она без сознания. — пояснила Кассандра. — Да и эти ребята, — она кивнула на храмовников, — знают своё дело.       — О, не сомневаюсь. — не сдержал я язвительной желчи.       На моё счастье, леди-Искательница была не из мелочных, скорых на обиду клерикалов. Молча она прошла мимо меня в камеру. — Приступай к работе, отступник. — она заняла наблюдательный пост в углу. — Но помни: я лично и ещё восемь храмовничьих глаз видим каждое твоё движение.

***

      Сомнений быть не могло: это была отметина фокусирующей сферы. Моей сферы. Да и какой ещё артефакт был способен спровоцировать подобный катаклизм, подобное разрушение Завесы — как не тот же самый, с помощью которого она была создана? Должно быть эта эльфийка оказалась неподалёку, когда сферу активировали и частица высвободившейся магии засела в ней.       — Проклятье. — зло цедил я сквозь зубы, склонившись над бесчувственной и водя пальцами по её магическим меридианам. — Проклятье на мою голову.       Храмовники и Искательница никак не комментировали мои ругательства, возможно посчитав их какими-нибудь древне-эльфийскими заклинаниями. Я не обращал на них внимания. Пытался совладать с магией метки на руке пострадавшей — одновременно перестраивая фигуры на мысленной доске моего плана.       Плана, который летел в Бездну.       По всему выходило, что магистр всё-таки совладал с моей сферой. Пробудил её и активировал на Конклаве, что вызвало взрыв. Почему именно там, было ясно: редкий момент сосредоточения огромного количества магически одарённых существ в месте древнего культа. Жертвенные овечки, добровольно сбежавшиеся к алтарю. Но какова была его цель? И каковы будут следующие действия? Этого я не понимал. Не теперь, когда выяснил, что недооценил этого магистра и не смог предугадать катастрофу.       Я горько усмехнулся, — Dirthara-ma, Fen’Harel*.       Хорош Ужасный Волк. Перехитрив когда-то самих эванурис — не прозрел последствия собственной гордыни. Ma solas ena mir din*. Да будет моё имя мне уроком. Митал была права, когда окрестила меня им.       Рука эльфийки дрогнула, дёрнулась в моей хватке, сквозь пальцы ударила яркая зелёная вспышка. Невидимым порывом колыхнуло церковные знамёна на стенах, подняло в воздух пыль по углам. Волна чудовищной — но такой знакомой — энергии прокатилась по моим костям, пронзила голову, почти ослепив на мгновение. Я пошатнулся, упал бы, если б и так не сидел на сыром полу камеры. Едва успел сфокусироваться и выставить защиту, дабы сырая магия не выжгла нервы и мне, и девчонке. Заглушил её, затянул удавку. Ветер в подземелье утих, вспышка потухла. Я выдохнул.       — Что это такое? — Кассандра Пентагаст сделала шаг к нам, ощутимо собираясь с собственными силами. Рефлексы её храмовничьих тренировок сработали безотказно. — Я почувствовала какую-то магию, но не поняла её.       — Как вы уже правильно отмечали, Искательница, — прохрипел я севшим голосом, закатывая рукав на эльфийке, — Метка вредит вашей пленнице. Я бы даже сказал, серьёзно угрожает её здоровью. А только что она едва не открыла ещё один разрыв прямо здесь, в камере. Я пытаюсь изолировать от неё эту магию, но делать это необходимо с максимально возможной осторожностью, ибо…       Я осёкся, увидев открывшуюся руку под рукавом эльфийки. Кассандра за моей спиной издала тихий вздох. Даже безучастные до того храмовники шевельнулись, звякнув доспехами, пытаясь разглядеть происходящее.       Зелёные нити вен, светящиеся собственным светом, разбегались от ладони вверх по тонкому предплечью почти до самого локтя. Магия ощутимо пульсировала и рвалась изнутри. У самой же Метки средоточие её было так велико, что сама кожа исходила паром и была невыносимо горячей на ощупь. Я понимал: будь эльфийка в сознании, она бы сейчас кричала и корчилась от боли. Очевидно даже потомку элвен было не совладать с фокальной сферой. Слишком смертными стали эти эльфы. Слишком далеки от моего народа.       Но далёк также был и я в своём нынешнем состоянии. Прежде, я бы без труда и лишних страданий для окружающих отделило бы эту магию от девчонки и впитал в себя, законного её владельца. Прежде, мне бы не понадобилось строить сложных манипулятивных схем по активации собственной сферы, привлекая к делу самых сомнительных личностей, которых только носила земля Тедаса. Прежде… Прежде я был тем, кого прозвали богом — но тот бог пал. Теперь же моих сил едва хватало, чтобы унять беснующуюся стихию и стабилизировать Метку. Чтобы хотя бы не бояться, что девица просто скончается прямо тут, забрав с собой важную часть моей же магии. Мне нужно было время. Разобраться. Разрешить неотложную угрозу Бреши.       Откорректировать свой план в соответствии с новыми фигурами.       Взрыв. Провалившийся Конклав. Масса жертв и как следствие — новая вспышка ненависти к магам. Новый виток войны. Нестабильный тевинтерский магистр и теперь ещё — я бросил быстрый взгляд на лицо эльфийки — и теперь ещё она. Тёмная лошадка, непредвиденная, непонятная, непредсказуемая. Как бы ни повернулось течение событий дальше, отныне эта девчонка была неразрывно связана с Брешью. А значит, и со мной.       Зелёное свечение поутихло, пульсирование прекратилось. Не отпуская поражённой кисти эльфийки одной рукой, другой я для верности провёл вдоль её тела, считывая состояние. Шок, но это пройдёт. Главное успокоить сердце. Дыхание — прерывистое. Температура — низкая, нехорошо. Лёгкая контузия, должно быть ещё от взрыва, и целая коллекция ушибов и ссадин.       — Есть… — я прочистил горло, — Есть ли в лагере целитель?       — Я распоряжусь найти кого-нибудь. — Кассандра Пентагаст не теряла делового настроя. Я был искренне благодарен.       — Хорошо. — я отёр пот со лба, опираясь в колени, тяжело поднялся. Отшатнулся, упёрся спиной в решетки. — Узницу необходимо будет поддерживать в тепле, помочь справиться с последствиями воздействия. Метку я успокоил, но до тех пор, пока пленница не очнётся мало, что можно сделать. А пока, — я неторопливо повернулся, сознавая, что ослаб настолько, что резкий поворот рисковал свалить меня с ног. — Я был бы рад горячей еде и сухому спальнику. Я не спал и не ел больше двух дней. Кассандра Пентагаст какое-то мгновение смотрела на меня в растерянности. Затем вдруг смягчилась. — Конечно. Солас. Я распоряжусь, чтобы…       Её перебил голос сверху. — Искательница! Вы здесь?       Грохоча доспехами в узкой шахте лестницы, в казематы бегом спустился один из рядовых солдат Церкви. Окинул нас суетливым взглядом. Узнав Кассандру, бросился к ней, только что не сталкивая меня с пути.       — Искательница. Дозорный Хэдвиг, сэр. — представился он, вытянувшись. — Сестра Лелиана просит вашего присутствия в лагере. Брешь закрылась.       — Что? Как?       — Ну, то есть, она всё ещё висит в небе, но она как-то изменилась. — дальнейшее солдат тараторил уже вслед Кассандре, бросившейся прочь из подземелья наружу. — Перестала вспыхивать и пыхать демонами без остановки. С минуты на минуту ожидаем рапорта с передовой, но и отсюда видно, что…       Кассандра в сопровождении солдата, нескольких храмовников и просто увязавшихся следом выбежали из часовни в морозную темноту. Я, не желая путаться под ногами — следом.       Убежище звучало сотнями голосов, бытовым гулом и металлическим звоном. Горело многочисленными ночными огнями и кострами в ночи. Типичная деревня, превращённая в военный лагерь. Нетипичным было постоянное, вездесущее зелёное зарево Бреши, придававшее всему призрачный, зловещий оттенок.       Однако солдат был прав. Брешь явно изменилась. Притихла, почти замерла. Её угрожающая громада всё также довлела над деревушкой, но будто замедлившись. Будто задремав. Стихийные эманации, рвущиеся из неё, стали менее хаотичны, в них почти угадывались отдельные образы. Видения и голоса, просачивающиеся из Тени. Сегодня меня наверняка ждали насыщенные сны.       — Как давно это случилось? — вопрошала Кассандра дозорных. — Кто-нибудь может сказать?       — Да только что, миледи Искательница. Мы и не замечали ничего, пока демоны вдруг не перестали валить.       — Полчаса, я бы сказал. Более-менее.       — Полчаса? — Кассандра оглянулась, нашла взглядом меня. – Примерно, когда ты… сделал что-то с Меткой? Когда ты успокоил её. — она нахмурилась, — Что это значит? То, что от случайной долийской эльфийки теперь зависит благополучие Завесы, а значит и моей миссии. Зависит судьба всего Тедаса.       — Однозначно заявлять пока не берусь, Искательница. — произнёс я вслух, — Но предполагаю, Метка выжившей может стать нашим неиллюзорным спасением.

***

      Последующие дни прошли в тягостных, выматывающих попытках привести эльфийку в чувство. Последующие ночи — в попытках найти какие-то ответы в посылаемых Брешью сновидениях. Всё бестолку.       В Тени творился хаос и безумие. Разорванные лохмотья Завесы вносили разлад в и без того неоднозначные обрывки. Знакомые мне духи не отвечали, очевидно напуганные бежали прочь, вглубь Тени. Духи местные, потерянные, потревоженные, в лучшем случае непонимающе метались вокруг. В худшем — предавшись ужасу разрушения, притянутые физическим миром, искажались, развращались в своей сути, обращаясь в демонов. Рвались в физический мир в новых местах, открывая новые мелкие разрывы вокруг деревни.       В физическом же мире Эллана Лавеллан, как мне её представили, с момента моего первого магического вмешательства впала в глубокое беспамятство. Никакие мои магические тесты не имели эффекта. Эльфийка не реагировала — ни на физическом плане, ни на духовном — не выказывала даже малейших признаков сознания. Её сердце едва трепыхалось, дыхание подводило. Будь она из тех, прежних — моих — элвен, я бы решил, что, отрезав её от Метки, загнал её в утенеру. Но нынешние эльфы были неспособны на такое.       Местный аптекарь делал всё посильное, чтобы хотя бы поддерживать в ней жизнь, но он не знал истинной сути происходящего — а я не собирался рассказывать больше необходимого, тем более людям. Оставалось экспериментировать с Меткой. Ослабляя хватку своего заклинания на ней, я провоцировал неконтролируемые выбросы энергии. Завеса натягивалась и трещала по швам, а Лавеллан начинала дрожать и бормотать в бреду. Затягивая же поводок по-новой, я вгонял эльфийку всё глубже в кому. Принцип этого странного симбиоза начинал проясняться — но это прояснение лишь открыло то, в каком тупике я оказался.       Несколько раз я спускался в долину, к державшим оборону у разрывов. Солдаты не были уверены в том, воспринимать ли странного эльфийского мага как подкрепление, или как очередную угрозу. Я не мог их в этом винить. Хоть я и помог одолеть нескольких особо настырных демонов — с самими разрывами не смог поделать ровным счётом ничего. Я может и был способным магом по человеческим меркам, но всё же в сравнение не шёл с собой прежним. С Фен’Харелом. Да и у него в то время было подспорье. Теперь же я был один. И медленно, но неумолимо я начал впадать в отчаяние.       А леди-Искательница Пентагаст тем временем начала терять терпение.       — С сегодняшнего дня ты не покидаешь часовню. — заявила она вечером третьего дня, перекрыв мне путь в дверях. — Чтобы я всегда знала, где ты и что делаешь.       Я оглядел подземелье, выразительно задержал взгляд на соседней с Лавеллан камере. — Должен ли я понимать, что отныне я такой же пленник?       — Это полностью зависит от тебя. — она выдержала задумчивую паузу. — Ты можешь восстановить моё доверие, вернув в чувство эльфийку. А можешь — она угрожающе придвинула своё лицо к моему. — Можешь пойти на плаху, как и положено отступнику. Выбор за тобой.        Не шевелясь я провожал её взглядом. К моменту, когда она скрылась за дверью, в моей голове уже было три примерных плана побега, один из которых даже не требовал убийств. Главным было узнать, где держали мой посох. По сути это была первая крепкая палка для ходьбы, которую я подобрал вскоре после своего пробуждения. Но за прошедшие года странствий и волшбы в ней накопилось много моей энергии, которая уже работала сама по себе и была немалым подспорьем. Хорошо было бы это вернуть. — Не принимай близко к сердцу. — раздался голос где-то у моего локтя. Я оглянулся, обнаружил рядом гнома. Он держался серьёзно, но в его прищуренных глазах и вкрадчивом голосе таилась хитрая ухмылка. — Доблестная леди-Искательница горазда бросаться угрозами — и нередко обоснованными. Но на деле она не так сурова, как желает казаться.       — Надо полагать, вы судите по своему опыту?       — В том числе. — он беззаботно пожал плечами, — Знаешь, как говорят: Андрасте была женщиной, и с Церковными клириками надо обращаться также. Если обиделась — дай ей время подуться и приходи с цветами. Желательно, проделать весь путь на коленях.       Я невесело усмехнулся, — А ещё говорят: Андрасте была женщиной, а значит ты не просто попадёшь в Бездну, но даже не узнаешь, за что.       — Туше, — хохотнул гном. Затем полным небрежной грации жестом приветственно склонил голову. — Варрик Тетрас, к твоим услугам.       Невольно улыбаясь, я повторил жест. — Солас.       — Наслышан. — кивнул он, — О тебе и твоей подопечной слухами вся деревня полнится. — он вернулся к заваленному бумагами столу, забрался на стул. — Ну, больше о ней, конечно.       — Она не моя подопечная.       — Нет? — гном театрально приподнял брови. — Ты не даёшь метке на её руке убить её. Коршуном стережёшь её благополучие и самочувствие. Почти никого не подпускаешь. Как по мне, это называется опекой.       — Так говорят в деревне?       — Отнюдь. Так говорю я. Что же до слухов в деревне, там всё прозаичнее. Ну знаешь. — он нашёл глиняный кувшинчик, привычным движением плеснул из него в пару глиняных же кружек. Одну протянул мне. — «Эльфские магики взорвали нашу Верховную Жрицу» «Всё это заговор ушастых против правоверных андрастианцев» «Плоскоухие пытаются захватить мир, они хуже даже кунари» Ничего нового. Твоё здоровье.       У меня снова вырвался невесёлый смешок по-над краем кружки, — Во истину, если не было бы иных рас, люди выдумали бы неменьшее деление между самими собой.       — И с упоением доказывали бы, как одна группа превосходит другую. — подхватил Варрик. Осушил свою порцию, начал по-свойски перебирать бумаги, очевидно, обустраиваясь на рабочем месте. Вдруг одарил меня проницательным, но всё таким же смеющимся взглядом из-под бровей, — А ты тот ещё смеюн, а, маг?       — Что-что, а в оптимизме меня ещё не обвиняли. — я отложил едва пригубленное питьё, присел на противоположный стул, вытягивая уставшие ноги.       — Ирония не водится там, где водится оптимизм, дружище. А в иронии тебе не откажешь.       Он подтянул к себе стопку чистых бумаг, взялся за перо, другой рукой надевая на нос очки в тонкой оправе. Против воли я проникся любопытством. Вот уж где было истинное чудо современного ремесла. В моё время такого не водилось, эльфы не страдали подобными физическими недугами, как слабое зрение. Но даже и теперь подобную роскошь позволить себе могли далеко не все. Этот гном был не так прост.       — Ведёте хронику происходящего, мастер-Тетрас?       — О, ничего такого важного. — он небрежно махнул рукой, — Я писатель. Краснобай. Временами — репей на рукаве у спасающих города героев. — он вздохнул, отложил перо. — На мою беду, сочетание именно таких качеств побудило леди-Искательницу ангажировать меня, скромного гнома, для помощи в её поисках и приволочь сюда аж из самого Киркволла.       — Киркволл? Я много… слышал об этом месте. И что же искала Кассандра Пентагаст?       Гном замялся, но почти мгновенно взял себя в руки. — На самом деле, это уже не так важно. Дыра в небе переменила все планы.       Я невольно перевёл взгляд на дверь в камеру Лавеллан, пробормотал вполголоса, — Вот уж воистину.       Варрик снова коротко вскинул на меня проницательные глаза, но не прокомментировал. Вместо этого кивнул на мою кружку, — Ты бы выпил, Смеюн. С твоей девчонкой сейчас хлопочет этот нервный типик, аптекарь как-его-там.       Я покачал головой, — Не в обиду вам, мастер-Тетрас, но я пас. В скором времени я намерен войти в Тень. А для этого мне необходима ясность ума.       — О как. Ну, — он налил себе по-новой, отхлебнул. — это дело точно вне моей компетенции. Нам, гномам, только и остаётся, что травиться спиртным до отказа сознания. — призадумался. Отставил кружку прочь. — Не постоянно, конечно, я ещё не скатился в откровенное пьянство. Но временами иного не остаётся.       Я примирительно улыбнулся. Такое случалось нечасто, но с этим гномом беседа давалась мне легко. — Технически я тоже травлюсь до отказа сознания.       — Да что ты?       — Да. Не всё время. Но иногда, для полноценного погружения в Тень или напротив для ограждения от неё, я использую контролирующие ум специальные… травяные… — я невольно замолк, новая идея вспыхнула в моей голове быстрее, чем я успел её проговорить. — Вот оно!       Я вскочил на ноги, бросился к своим вещам, начал бесцеремонно потрошить свой дорожный мешок. Найдя кошель с едва ли не самым ценным своим имуществом — травяными сборами для чая — кинулся к чугунке в углу, захлопотал со скудной посудой. Варрик со сдержанным любопытством наблюдал мои метания. — Осенило?       — Метка держит Лавеллан в Тени, мастер-Тетрас. — пояснял я, дозируя воду и погружая котелок в углубление в печи, — Если ввести её в особое состояние сознания, она сможет найти путь обратно в реальность. Должна. Она маг, а значит есть надежда, что… Мне нужен мой посох! — крикнул я солдату на страже.       — Чего? — человек встрепенулся, вырванный из дрёмы, собрал мутный взгляд на мне со своего поста на ступеньках. — Посох? Вам не положено.       — Искательница строжайше наказала мне пробудить заключённую, — я старался сохранять спокойствие, но пальцы беспокойно срывались с пробок разномастных склянок. — Верните мне мой посох, я знаю, как это сделать.       Человек сонно почесал голову, скосив свой металлический шишак набекрень. — Велено не подпускать, эльф.       Я замер, собираясь с терпением, горько усмехнулся. — Может так статься, что завтра утром Искательница Пентагаст найдёт в казематах остывший труп своей заключённой и мой простывший след. — я заговорщицки заглянул стражнику в глаза, — И тогда разъяснять ей, что произошло, останется только вам. Вы хотите разъясняться перед ней?       Это заставило его призадуматься дольше. Я почти видел, как сцеплялись мысли в его голове, будто скрипящие ремни привода между воротов. Затем он вернул шишак на место и покачал головой, — Неможно.       Моя усмешка натянулась в оскал. Я подбирал слова для более действенной манипуляции, которая сработала бы с этим бревном — когда между нами как из ниоткуда вырос Варрик.       — А напомни-ка, Брайн, дружище. — заговорил он полным наивного дружелюбия голосом. — За тобой, кажется, должок оставался после вчерашней партейки, м? Серебряк и дюжина медяков, если правильно помню.       Стражник переменился в лице, на его щеках начал загораться гневный румянец, шишак снова покосился от вскинутых под самые волосы бровей. — Мастер-Тетрас, да как же так-то? Мне прямо велено, чтобы эльфский магик… чтобы он не того-этого. Не умагичил куда-нито, чтобы девку свою разбудил. И дыру в небе залатал. А монет у меня отродясь таких не водилось, я разве же знал, что…       — Ты просто скажи, где искать, и твой долг, считай, забыт. Шепнёшь мне на ушко. — Варрик подмигнул. Глянул на меня через плечо, — Солас и не услышит ничего, а меня ты сторожить не должен.       Осмысление этой концепции заняло у человека ещё больше времени. Вода в котелке начала тихонько клокотать, закипая. Скрипнула за спиной дверь: очевидно аптекарь Адан вышел на шум.       — Ладно, — сдался стражник наконец, — но, если нарвётесь на неприятности, я умываю руки.       — О чём разговор, — Варрик сверкнул улыбкой и вышел вслед за человеком вон из подземелья.       Я вернулся к своим травам. Отсыпал необходимой смеси в щербатый горшочек, залил его кипятком, взмахом кисти зарядил магией. Запустить нужную реакцию и самую малость ускорить процесс. Бережно прикрыл его, оставил стоять на горячей поверхности чугунки. И только потом повернулся к аптекарю.       — Я применил несколько компрессов на ушибы, заново обработал ожог на плече. — вопреки обыкновению, он держался без свойственной ему заносчивости. Возможно, сказывалась усталость, а возможно, подслушанная перепалка между мной и солдатом. — В остальном эльфка всё также без сознания.       Кивком головы я указал на его арсенал пузырьков и склянок, горделиво развешанных на широком ремне, — Найдётся ли в вашем расположении перегонная трубка?       — Трубка, мастер-Солас?       — У меня есть идея. Для неё нужно напоить Лавеллан отваром. Глотательные рефлексы у неё отсутствуют, следовательно понадобится трубка. Найдётся?       — Отваром? — он с подозрением сощурился мимо моего плеча на горшочек, — Это каким же?       — В людских Кругах Травников такого не используют, — уклонился я, — Это… долийская практика.       — Ну, эльфам эльфье, полагаю. — он втянул носом воздух, пытаясь, очевидно, определить состав моих смесей по запаху. Я не переживал. Облучённый лириумом глубинный гриб не использовали в одобренных Церковью рецептах, и ему было не догадаться.       — Так как? Поможете?       — Я… — он задумался, похлопал себя по бокам, звеня многочисленными принадлежностями в карманах, — Я что-нибудь придумаю.       Я проводил его взглядом прочь. Едва хлопнула дверь наверху, направился в камеру эльфийки.       Уход последних дней сказался на Лавеллан хорошо. Она уже не напоминала бледностью мертвеца, синева век спала, кровоподтёки и ссадины зажили. За исключением зелёного света, струящегося из-под пальцев, она выглядела обычной эльфийкой. Очень юной, особенно в сравнении со мной, маленькой, достаточно миловидной, если быть откровенным, но всё же — обычной.       «Обычной, да не совсем»       Я взял её левую ладонь в обе руки, развернул её пальцы. Взор застило уже привычным зелёным светом Метки. Магия Тени. Моя магия. Застрявшая в смертной в самый момент взрыва.       — Почему ты не погибла, как все на Конклаве? — проговорил я в тишину, — Почему пережила и катаклизм, и путешествие через саму Тень?       Я что-то упускал. Что-то существенное. Возможно, придя в себя, эта девчонка даст какие-то ответы, расскажет, что там произошло. И главное, что сталось со сферой и безумным магистром. Возможно.       А возможно, я держался за эти причины, чтобы не признаваться себе в ином. Не признаваться, что просто не хочу, чтобы эта ни в чём неповинная эльфийка погибла на моих руках. Очередная жертва ошибок эльфийских богов. Моих ошибок.       Дверь в камеру скрипнула, я оглянулся.       — Вот ты где, — Варрик окинул нас взглядом, задержался на ладони Лавеллан в моих руках. — Так это она?       Я поспешил отпустить её, поднялся на ноги — и лишь потом сообразил, что скрывать мне было нечего. Мне и предполагалось заниматься Меткой. Однако тело повело себя, как застигнутый за подглядыванием подросток. Но удивиться своей реакции я не успел, завидел второго пришельца, маячившего позади широкой фигуры Варрика. Это был городской эльф: без валласлина на лице, одетый и стриженный по обычаю людей. Двумя руками он прижимал к себе мой посох, а его глаза, не смотря на присутствие более интересной Лавеллан, не покидали меня. И что-то было в этих глазах. Что-то, что походило почти на восхищение. Граничащий с потрясением трепет. Волнение перед магом?       — Ох, совсем девчушка, а? — вздохнул Варрик, — И не подумаешь, что она проделала такую дыру в Завесе.       — Она этого не делала. — отозвался я, не спуская настороженного взгляда с эльфа. — Ну, будь она совсем непричастна, она бы не уцелела, думается мне.       Я глянул на Варрика, вдруг задумавшись. В таком ключе на произошедшее я ещё не смотрел.       — Ну, как бы там ни было, я раздобыл твою палку, маг, — гном ткнул пальцем за плечо, — Ну почти я. Этот парень помог. Прошмыгнул мимо караула, пока я заговаривал им зубы. Как, говоришь, тебя там?             — Хамин. — парнишка выступил вперёд, протягивая мне посох, добавил тихим дрожащим голосом, — Ar-melana dirthavaren*.       Понимание заставило мою руку дрогнуть, а уголок рта — дёрнуться в непроизвольной улыбке.       Моё кодовое приветствие. Исковерканное тяжелым современным акцентом, но тем не менее: это был агент Фен’Харела. Мой агент. Из тех, очевидно, которых вербовали другие, ибо лично я его не знал.       — Это что? — сощурился на нас Варрик. — Что ты там сказал, парень?       — Я поздоровался. — не моргнув глазом, ответил эльф.       — Да? Странно. — Варрик красиво изогнул бровь, — Я знавал долийцев и уверен, ваше приветствие звучит иначе.       — Это приветствие с особым почтением, — пришёл я на выручку, — Почти божественное благословение. Которое, тем не менее, следует раздавать… — я украдкой качнул эльфу головой, — … с осторожностью.       Он понял моё предостережение. Заметно смутился, отступил. Будет наукой. Рано, слишком рано было подвергать моё инкогнито риску. Варрик Тетрас, однако, не упустил странного обмена взглядами между нами. Как я и чувствовал, он был не так прост. Дверь в подземелья грохнула, и на всю часовню раздался голос аптекаря Адана, который гласно причитал, что раздобыл то, что «этот приблуда эльфийский отступник» просил, и с каким великим трудом ему это удалось. Не смотря на надменный тон, я был рад его возвращению. Ситуация становилась шаткой.       — Самое время, — я встал по центру камеры, перехватил посох поудобней. — Если никто не возражает, я бы попросил присутствующих не шевелиться пару мгновений.       — Не шевелиться? — насмешливо отозвался Варрик, — А дышать-то мы можем?       — И сохранять молчание.       Юнец Хамин открыл было рот сказать что-то, но, к моему удивлению, его остановил Адан, ухватив за плечо и смерив взглядом. Очевидно, брюзга-аптекарь нередко имел дело с магами.       Я затаил дыхание, собрался с мыслями. Обычно охранные чары не требовали больших усилий, но сейчас случай был особенный. Особенно рискованный. Я потянулся к Тени — здесь и сейчас, вблизи Бреши, это было легко — зачерпнул. А затем одним резким движением что было сил бросил энергию в посох — а через него со стуком в пол. Неестественно дрогнула земля, сейсмическая волна прошлась по каменной кладке, выбила пыль из щелей. Где-то наверху хрустнула опорная балка, раздался чей-то испуганный возглас. От основания посоха и по всему полу вспыхнул и разбежался сложный циркулярный узор. Я влил ещё немного сил, и узор отрастил светящие ветвистые усики, которые взбежали вверх по стенам камеры, стремительно, будто ртутные ручейки. Покрыли стены переплетающееся сеткой, закрутились и сошлись в симметричный узор на потолке.       Какое-то мгновение тесная камера часовни была освещена как днём нереальной, рушащей ощущение пространства светящейся паутиной. Фигура бесчувственной Лавеллан в этот миг походила на жертву гигантского паука. «Полагаю, меня это делает пауком, — мелькнула мысль где-то на задворках сознания. Манипулятивным невидимым пауком, в чьи планы впуталась случайная девчонка.»       Мало-помалу свет померк, охранные печати скрылись. Их присутствие теперь выдавал лишь стойкий запах озона, мяты и дёгтя, заменивший затхлый воздух подземелья. Озон, как нормальный признак магии. Мята и дёготь — как моя личная реакция. Какие-то личные забытые фиксации, пробуждаемые Тенью.       — Впечатляет, — наконец нарушил молчание Варрик, — Но эльфийка по-прежнему спит.       — Это были лишь обереги, мастер-Тетрас. Страховка, на случай если что-то пойдёт не так. — на ватных ногах я повернулся и вышел, направился к готовящемуся на печке отвару. — А сейчас начнётся настоящая работа.       Вместе с более подкованным в таком деле аптекарем мы напоили Лавеллан моими травами. Под надзором подоспевших на шум Кассандры и храмовников долго ждали их эффекта. Но ничего не происходило. Совершенно ничего. Эльфийка не выбралась из своего забытья ни на йоту.       — И ради этого ты тряхнул всю часовню, перепугав и нас, и беженцев, и даже канцлера Родерика? — Кассандра запнулась, — За последнее на самом деле спасибо, я не знала как от него отвязаться. Но, серьёзно? Сейчас, когда при одном слове «маг» люди готовы хвататься за вилы?       — Терпение, Искательница. — мягко прервал её Варрик, — Я думаю, наш маг-Смеюн знает, что делает. — он повернулся ко мне. — Ведь знаешь?       Я не ответил. Опустившись на колени у изголовья лежанки, я приковал взгляд к Лавеллан. Внимал её тихое дыхание, чувствовал едва трепыхающееся сердце. Почти нутром ощущал бег крови в её венах, течение магии в её каналах.       Меня затягивало в транс. Я понял это сразу — и решил не сопротивляться. Напротив, я устремился всем существом вперёд, по её следу в Тень. Раздвоившимся сознанием я отслеживал два мира одновременно. Сложный трюк, но я учился у лучших. У духов мудрости и познания.       Немеющими пальцами я нашёл помеченную руку Лавеллан, расправил ладонь в своих руках. Метка мягким пульсирующим светом открылась глазам, приветственным покалыванием отозвалась в нервах. Словно любящий питомец, приветствующий хозяина. Словно старинный приятель-дух, встречающий меня в Тени.       И тогда я увидел его во всей красе. Отчётливо бьющееся собственной магией создание. Самостоятельный конструкт, вырвавшийся из моей фокальной сферы. Якорь.       Этим он и был.       В ужасе я немедленно ухватил узел собственноручно надетого заклинания-удавки и разорвал его, восстанавливая цельность Метки с эльфийкой. Ибо в этом и была причина. В моём заклинании.       Да, оно не позволило неконтролируемой магии разнести Завесу полностью, но оно же изолировало Лавеллан от того, что поддерживало её. Без Якоря, она уходила в Тень. Умирала, как и было положено смертной, оказавшейся посреди магического взрыва. Якорь удержал её тогда. Спас. Якорь же вернёт её и теперь.       Собрав последние крохи своих сил, я дал импульс прямо в центр светящейся ладони. Искру, которая возродит пламя. Песчинку, которая вызовет сход лавины. И почувствовал, как меркнет моё сознание.       — Солас? — как сквозь вату донёсся голос Искательницы, — Ты в порядке? Солас! Он падает, кто-нибудь, ловите его!

***