2. Архивы Инквизиции

Из записок аптекаря

      Не один эльф, так другой.       Едва закончились мои мытарства с пленной девицей эльфкой, мне немедленно поручили этого отступника Соласа. «Он выложился на пределе сил на благо нашего дела, помоги ему» Во имя Пламенного меча Андрасте, он отступник! Еретик! Искательница совсем голову потеряла, если поручает своим подчинённым выхаживать таких. Ещё и эльфов. Благо, с этим Соласом долго возиться не пришлось, очнулся наутро и первым делом спросил «как там Лавеллан». Только узнав, что она пошла на поправку, успокоился и попросил кипятку. Я пытался объяснить, что такое истощение, какое буквально свалило его накануне, заваркой не вылечить — но он разве слушал? Вежливо поблагодарил меня за помощь и моментально словно оглох и ослеп в мою сторону. Ну и пожалуйста. Я давно заслужил отдых.

Из мемуаров Варрика Тетраса

      На следующее утро Смеюн воспользовался вновь обретённой свободой и отправился на передовую чуть свет. Вскоре после пленная эльфийка проснулась. Назвалась Элланой Лавеллан и подтвердила, что на Конклав явилась по наказу своей Хранительницы в качестве посла и наблюдателя. Но сверх того — не могла рассказать ничего. И не потому, что скрывала, она просто-напросто ничего не помнила. Удобное объяснение, сказала бы Искательница (и, если мне не изменяет память, это она и сказала. Точнее, пробурчала, смерив эльфийку грозным взглядом), но на лице у девушки была написана такая потерянность и непонимание, что Кассандра сдалась. Вдвоём с Соловушкой они подвергали свою пленницу перекрёстным допросам ещё несколько часов к ряду, чтобы поймать её на лжи или выяснить хотя бы что-то ещё о произошедшем на Конклаве — но успеха не имели.       А тем временем, одновременно с Лавеллан пробудилась и Брешь. Защитники деревни — солдаты Церкви, местное ополчения — делали посильное, чтобы отбиться от нескончаемых демонов, лезущих в наш мир. Но ситуация накалялась. Подняли всё, что было, созвали всех, кто мог держать оружие. А я, должен признаться, в тот момент даже не помыслил о побеге. И когда в часовню в очередной раз прискакал адъютант с печальными вестями о том, что потеряно очередное укрепление, а на горном перевале пропал целый отряд — я только и успел, что закинуть на плечо перевязь с амуницией для Бьянки, и присоединился к последнему резерву, выступившему на передовую.       И скажу я вам, было жарко.       Рушащиеся с неба огненные шары, грохот грома и землетрясение, и на фоне всего этого — демоны. Бездумные, жуткие твари, один только вид которых иногда приводил в оторопь. Смерть по всюду, разрушение и страх. Сказал бы, что, пережив свою долю ужасов, стал к этому привычен или хотя бы готов — но это было бы враньё. К такому никогда не бываешь готов. До гудения в пальцах и боли в предплечьях я раз за разом взводил Бьянку и стрелял. Взводил и стрелял. Но всё это время — я трясся до самого нутра. Благо, окружающие были слишком заняты, чтобы это заметить.       Разрывы — эти переливающиеся бесформенные дыры в воздухе — пару раз открывались перед самыми нашими носами. Ощущение, скажу я, непередаваемое. Будто в лицо мне дохнул переевший чеснока дракон — мерзко и до онемения страшно. Не забывайте, Тедас подобного ещё не видел. Не в таких масштабах. И тогда, в Морозных горах мы были буквально первыми, кому пришлось иметь с этим дело.       На всей передовой линии обороны только один сохранял хладнокровие. Эльфийский тихоня-маг, Солас. Методично и сосредоточенно, безупречно точными, лаконичными заклинаниями он обезвреживал одного монстра за другим, выкрикивал краткие, но дельные инструкции окружающим солдатам. В моменты передышек снимал остатки порченной магии с рядовых, да делал украдкий глоток из небольшой фляги. Это был не лириум, но явно какое-то схожее средство для поддержания сил.       — Ещё на ногах, мастер-Тетрас? — спросил он меня во время очередного затишья, поймав мой взгляд.       — Чтобы свалить этого гнома, потребуется чуть большее, чем парочка-другая демонов. — решил не отставать я. Браво щелкнул затвором, — А ты, Смеюн? Так и будешь укладывать толпы демонов, или есть какие-то идеи?       Он посерьёзнел. Действительно посерьёзнел, его маска вежливой бесстрастности, которой он прикрывал равно и юмор, и гнев, и презрение, спала на миг, обнажив озабоченность. И это напугало меня тогда едва ли не сильнее, чем все твари Тени вместе взятые. Если этот всезнайка не имеет представления, как закрыть Брешь, подумал я, — то дела наши плохи.       — Сегодня утром, покидая часовню, я изложил леди Пентагаст свои последние заключения касательно Бреши. — наконец заговорил он. — И проинструктировал привести Лавеллан сюда, к разрывам. У меня твёрдое убеждение, что Метка — это единственное, что может справиться с ними. И справиться окончательно. — он устремил задумчивый взгляд на зелёную громаду Бреши. — Надеюсь, Искательница меня услышала.       — Что ж, тогда и я надеюсь. — отозвался я. — Потому что, когда отправлялся я, они с Лелианой всё ещё пытали девчушку расспросами.       Солас издал нечто среднее между вздохом и стоном, но ничего не сказал. Я только согласно кивнул в ответ. Надеяться на благоразумие людей — прерогатива детей и скорбных умом. А ни он, ни я не были ни детьми, ни безумцами.

Из рапортов леди Искательницы Пентагаст

      14-е Плуитаниса 9:41 Дракона       Долийская эльфийка Эллана Лавеллан, 26 лет, маг, ученица Хранителя, по долийскому обычаю в клане занимала место Первой.       Данные собраны по показаниям свидетелей, косвенно или прямо подтвердивших личность: пекарь Теренс из Убежища, торговец Сеггрит, Нариэль Лавеллан, долийский охотник, сопровождал Эллану в пути на Конклав. Последний допрошен, отпущен за неимением подозрений.       16-е Плуитаниса 9:41 Дракона       Магу-отступнику Соласу (см. соотв. рапорт сестры Лелианы) удалось пробудить выжившую, но допросы не дали результатов. Девушка утверждает, что о событиях на Конклаве ничего не может вспомнить. Сестра Лелиана склоняется верить этим заявлениям. Лично у меня пока сохраняются некоторые сомнения.       (Добавленно позже другими чернилами, почерк неровный, торопливый)       Ситуация на передовой линии обороны ухудшается (донесения прилагаю). Сестра Лелиана направилась в головной лагерь организовывать возможные пути отступления. Я, в сопровождении одного храмовника и двух солдат, намерена доставить Лавеллан туда же. Необходимо проверить теорию отступника на практике.       Оставляю этот промежуточный рапорт на тот случай, если не вернусь. Мои полномочия считаю необходимым разделить между сестрой Лелианой и рыцарем-командиром Калленом. Главное для нас сейчас — защита мирного населения. При расследовании же самой ситуации с Брешью настойчиво рекомендую привлечь Соласа. Уже оказанная им помощь неоценима, его знания неоспоримы.       Храни нас Андрасте.

Из мемуаров Варрика Тетраса

      Ну а потом пришли они. Кассандра с этой эльфийкой. Живая и здоровая, девчушка даже вступила в битву наравне с Искательницей. Швырялась заклинаниями она не так изящно как Смеюн, конечно, но зато выглядела эффектно, а я умею такое оценить. Тем более, что она выручила меня, разгваздав молнией одного страшилу, что прокрался со спины. Меня окатило с ног до головы зловонной демонической кровью, но я не жаловался.       А потом произошло то, что полностью переменило ход событий последних дней. Разожгло скромный, но стойкий огонёк надежды, я бы даже сказал. Солас с ещё пышущим после битвы магией посохом в руке вдруг подскочил к Лавеллан, схватил за руку и направил её меченую ладонь на разрыв. Раздался грохот, вспышка ослепила всех присутствующих. А когда мы снова открыли глаза — разрыва как не бывало. Вот так просто.       Кассандра потрясена. Лавеллан потрясена и растеряна. Окружающие солдаты потрясены и усталы. И только я украдкой хмыкнул, заметив, как Солас, едва опасность миновала, вмиг преображается из неуловимой магической боевой машины — обратно в скромного-тихоню. Изменилась даже его постать, ей богу! Непривычно высокий, он вновь ссутулился и слегка так склонил голову, чтобы больше походить на современных эльфов. Ох непрост был мой новый знакомый, только подумал я тогда.       Однако всерьёз поразмыслить над природой его преображений времени у меня тогда не достало. Были задачи понасущней. И впоследствии, в наших с ним дальнейших путешествиях и сражениях я уже воспринимал эту странность как часть его натуры. А ведь многие намёки были с самого начала. С того самого дня в Морозных горах.       Вы, возможно, спросите меня, неужели я совсем ничего не заподозрил, видя каков он в бою. Каков он на самом деле. А я отвечу, конечно заподозрил. По его стилю боя, я понял наверняка, что сражений на своём веку он повидал гораздо больше, чем могло показаться, суди мы его возраст по его внешности. По его манерам и речи, я понял, что, не смотря на диковатый, бродяжнический вид, он был не чужд самых высоких социальных кругов. Да, это я понял.       Но кто бы в здравом уме заключил из этого, что мой приятель Смеюн — на самом деле древний эльфийский бог? Вы в своём уме, в самом деле? Я-то до сих пор пытаюсь уложить это в голове.       Но я отвлёкся.       Переведя дух, наш импровизированный отряд двинул к руинам Храма. Пора было разделаться с самой Брешью. Лавеллан окрылил её первый успех, Искательницу переполняла решимость даже большая чем доселе, и даже я заразился неким подобием осторожного оптимизма.       А перед нами, словно птицы перед бурей, уже неслась весть что хрупкая эльфийская девушка несёт странное благословение на левой ладони. Ибо она умеет изгонять демонов и восстанавливать саму Завесу одним лишь взмахом руки. Мы одолели ещё несколько групп демонов на пути, залатали несколько разрывов. Отчаявшиеся было солдаты Церкви воспрядали духом при виде этого, преисполнялись новой надеждой. Уже тогда будущая Вестница Андрасте вела и вдохновляла. Маленькая отважная эльфка.

Из рапортов леди Искательницы Пентагаст

      До Храма Священного Праха мы добрались в количестве сорока семи. В их числе: Эллана Лавеллан (далее Вестница), Солас, Варрик Тетрас, сестра Лелиана с отрядом разведчиков, рыцарь-командир Каллен с остатками сил храмовников, солдаты и ополчение (полный список прилагаю).       Брешь «спала». По наказу мага Соласа Вестница должна была применить Метку, чтобы заново отворить её, чтобы затем запечатать окончательно. Мной было решено последовать этим указаниям.       Битва была не из лёгких. Едва отворившись, Брешь начала исторгать демонов — крупнее и сильнее всех виденных до того. Присутствовавшие храмовник Парис и храмовник Уолтер приложили перечень встреченных существ и подробное описание их поведения для дальнейших исследований (см. приложение 3.а и 3.б).       Потеряно: пять человек ополчения, один рядовой, один храмовник в тяжёлом состоянии.       Каждый сражавшийся в той битве показал себя с наилучшей стороны, выполнив свой долг перед Церковью и всеми разумными расами Тедаса. Их подвиг служит примером отваги и чести и достоин наивысшей похвалы. Настоятельно рекомендую обеспечить вознаграждение пережившим тот день и неменьшие репарации семьям погибших.       Да оберегает Создатель их покой.

Из мемуаров Варрика Тетраса

      Демон Гордыни вообще-то и так один из самых опасных типов. Но тот, что встретился нам тогда под Брешью, был самым крупным сукиным сыном, какого я только видел. Наталкивает на размышления, почему бы Гордыне воплощаться в одном из святейших человеческих храмов, а? Но ладно, все напрашивающиеся здесь шутки слишком предсказуемы, а нам тогда было не до шуток.       Ох и дал он нам попотеть, этот демон. Только Бьянке удавалось пробить его бронированную шкуру, но и того было мало. Потребовались слаженные комбинации храмовников и Соласа с Лавеллан чтобы поймать тварюгу в магический капкан, ослабить и парализовать. Тогда за дело взялись уже мечи и стрелы, а, когда громадина рухнула в перекопанный схваткой грунт, подняв облака пыли, я подошёл и нанёс контрольный в голову.       Миг мы позволили себе торжествующую тишину. Тишину, наполненную тяжелой отдышкой, отиранием залитых потом и кровью лиц, усталыми улыбками товарищам.       Это мимолётное мгновение, этот ни с чем несравнимый опыт пережитой вместе опасности — да ещё и ради доброго дела — это то, что объединило нас тогда в первый раз. То, что затем связало нас навсегда, проследовало дальше.       Уже порядком потрёпанная и вымотанная девчушка Лавеллан тряхнула пыльными волосами, нетвердой походкой направилась к Бреши. Задержалась, оглянулась на Искательницу, затем на Соласа. Никто ничего не сказал, но Лавеллан, очевидно, и так всё поняла. Как она рассказывала позже, ей хотелось какого-то подтверждения, поддержки, но она понимала и то, что никто не хотел давать ей ложных надежд. Ибо гарантии, что она переживет Брешь, не было.       Но знаете, что она сделала? Да, Лавеллан пережила Брешь. С грохотом и в буйстве магии и света она замкнула проклятую дыру ценой последних своих сил, рухнула бесчувственная подле трупов демонов — но выжила.       И тогда все, кто мог двигаться, бросились к ней. К своей спасительнице. К благословенной Лавеллан долийской. Бросились, спотыкаясь, сталкивая с пути и Соласа, и меня. Даже Искательницу попытались потеснить, но та схватилась за свой клинок, гаркнула во весь свой леди-искательский голос — и восторженное безумие поутихло. Уже более осторожно толпа помятых и побитых воинов сгрудилась над недвижной эльфийкой.       — Она дышит, — заключил Каллен, поднеся обнаженную ладонь к её лицу. Затем не глядя всучил ближнему солдату свой меч и словно ребёнка поднял Лавеллан с земли. — Организуйте носилки! И оповестите в лагере. Её необходимо доставить в лазарет! Срочно!       — Выполнять! — гавкнула Искательница.       Это сработало. Оторопевшие защитники Церкви пришли в движение. Началась суета.       — Миледи, позаботьтесь об остальных раненных. — добавил Каллен, уходя. — Я пока лично понесу пленницу… девушку… — он покраснел, кашлянул, — Чтобы не терять время.       — Конечно, командир. Благодарю. — Кассандре не хватило сообразительности заметить тогда его смущение, что вызвало мою улыбку. Которую, впрочем, пришлось немедленно прятать. Кассандра заметила меня. — Ты всё ещё здесь, гном?       — А вы всё ещё образчик чуткости и дружелюбия, Искательница? — я состроил невинную мину, — Нет? Прискорбно.       — Когда-нибудь я пожалею об этом, — Кассандра прикрыла глаза, как будто готовясь проглотить горькую микстуру, — Но спасибо тебе, Варрик. Твоя помощь сегодня была кстати.       — Что-что, Искательница? Я не расслышал.       — Я повторять не буду. — отрезала она. Затем повернулась и зашагала к скромно стоящему в сторонке эльфийскому магу, — Солас. Я думаю, я задолжала тебе извинения.       Тот повернулся, изображая немой вопрос.       — За резкое обращение. — пояснила она, — Без тебя, мы бы не справились. Сегодняшняя победа в немалой степени — твоя заслуга.       Он вежливо улыбнулся, — Вы ничего мне не должны, Искательница. На вашем месте любой был бы вправе питать как минимум настороженность по отношению к отступнику. — он вновь отвернулся, задрав голову вверх. — Кроме того, боюсь, что наша сегодняшняя победа не окончательна.       — Что это значит? — вырвалось у меня.       Он молча указал вверх. На небе, посреди разлившегося над нами заката, висело явно более светлое пятно. Необъятное и круглое, ровно по форме воронки Бреши. Затем Солас взмахнул рукой, в воздухе перед ним колыхнулись прядки призрачного зелёного тумана. Повисли, медленно перетекая, расползаясь и завихряясь. Это была не его волшба. Оно висело там, словно дым в закуренном помещении, постоянно и лишь колыхнулось от движения его руки.       — Не может быть, — насупилась Кассандра, — Позволь я.       Солас отступил. Кассандра встала на его место, сосредоточилась. Медленно поднесла кулак к нагруднику, вполголоса проговаривая краткую молитву. Затем резко бросила руку перед собой, распахнув ладонь, как будто рассыпала невидимый песок. Волна чистого белого света раздалась вовсе стороны, и в его свете мы увидели.        — Сиськами Андрасте, это что такое? — ноги мои против воли попятились на пару шагов, пока я охватывал масштабы. — Это что, Брешь? Но эльфийка ведь только что её закрыла…       — Я не понимаю. — пробормотала Искательница, — Я почти ничего не чувствую, но это явно она. Брешь всё ещё тут.       — Можно и так сказать. — Солас не отрывал глаз от пятна на небе. — Если позволите такую аналогию: я бы сказал, что сейчас мы смотрим на дверь. Брешь была дырой в стене. Слишком великой, чтобы заделать её в одиночку. Лавеллан встроила в эту дыру дверь и заперла её на замки. — Он повернулся к нам, устало опёрся на посох,— Эту дверь всё ещё можно отпереть, взломать или разнести силой. Но пока — она закрыта.       — И что значит это? — заговорила после долгого молчания Кассандра.       — Что наша работа, боюсь, только начинается, Искательница.       — Ох, слава Создателю! — воскликнул я во вновь повисшую тишину. — А то я уж испугался, что становится скучно!