Первая часть. Угрызения совести.

      Кирпичные черные, как смола, стены отражали блики огня и свечей, разрывая полотно мрака и становясь багровыми. Смертный внутренне поблагодарил их за источающее ими тепло, ведь, как оказалось, стены и пол пентхауса были наощупь как лед. Одного кратковременного нахождения в этом помещении уже было достаточно для лишения рассудка у любого здравомыслящего человека. К счастью, и в то же время несчастью, Стэнфорд Пайнс не относился к их числу.        Каждый глоток воздуха был пропитан горьковатым, едким запахом свеч, изредка перебивающимся ароматом какого-то остающимся во рту в виде неприятного привкуса спиртного. Экстравагантные канделябры были заставлены десятками свеч, служа одним из основных источников освещения гостевой комнаты. Бледный воск скапливался внизу конструкций, бесшумными каплями падая с верхних ярусов. Камин в центре комнаты объединял весь интерьер в один сплошной кошмар художника, рисующего только красно-черными цветами. Кровавый цвет сопутствовал каждому предмету, каждой вещице в этой комнате, при прикосновении оставляя на пальцах дотронувшегося неощутимые капли крови не то человека, не то немыслимого зверя. На самом деле оба варианта были неверны, а эта кровь вполне себе могла быть остатками живого создания, своеобразного бога, покровительствующего всеми монстрами, живущими внутри него. Тогда уж стены были его оболочкой, острые шипы алых роз, стоящих в высокой вазе в углу комнаты, зубами, а острые подсвечники — протянутыми руками.        От постоянства рубиновых оттенков рябило глаза, но, вопреки чрезмерно эксцентричным предпочтениям хозяина, помещение не было безвкусным. Расстановка декораций и общий стиль можно было сравнить с эпохой винтажа, изящных зеркал в полный рост, картин в вычурных рамах и ковров с необычайной красоты вышивками. Здравый смысл тут был заживо похоронен под слоями черных кирпичей, уходя глубоко под пол, в самое основание пирамиды. Попытка сотворить нечто элегантное и изысканное привели к диссонансу с хаосом, живущем в душе хозяина. Тревожная атмосфера притворно пыталась убедить вошедших в своем роскошном происхождении. Пайнс не собирался вестись на эту ложь. Ему уже не впервые доводилось попасть в золотую клетку, даже если раньше размер этой клетки не мог вместить в себя больше его разума.        Циановые цепи, удерживающие конечности обессиленного человека, сильно выбивались из общей картины, но Билла Сайфера это ничуть не волновало. На данный момент ничто не могло побеспокоить его, кроме учёного, висящего в цепях. Стэнфорд был заложником, своевольным пленником, его новым источником интереса и любопытства… Но «новый» — не то слово, которое подходило Пайнсу.       Тишина, воцарившаяся между ними, продолжалось целую вечность, лишь слегка не дотягивая до длительности тридцатилетней разлуки. Это не ощущалось как что-то реальное, происходящее в действительности, а как что-то неестественное, выдуманное в виде искаженной сказки какого-то психопата. Так не должно было случиться, и оба это понимали, соглашаясь друг с другом без слов. После столь многолетнего отрешения одного от существования другого наконец получить возможность высказать поочередно всё вертевшееся все эти годы на языке поначалу казалось освобождением от тягостной ноши, но исключительно до наступления ключевого момента. Молчание тянулось как натянутая струна, с каждой секундой становясь всё туже. Оба осознали невысказанное вслух : один из них изменился до неузнаваемости, другой остался неизменным. Пешка возросла до уровня ферзя, затем облачившись игроком, тогда как противник остался на прежнем месте в ожидании прихода оппонента.       В первые минуты в обществе заклятого врага Стэнфорд паниковал и был напуган, потом настигла стадия смирения, а следом за ней и привычная храбрость перед лицом опасности. Судя по сузившемуся глазу перед ним, демон о чем-то размышлял, но Форду было это безразлично. Он с бесстрашием ожидал собственной участи, впившись взглядом в фигуру треугольника.        — Так и будешь пялиться? — процедил Пайнс, сжав руки в кулаки. Он не должен был показывать страх, однако со временем неизвестность и ожидание становились куда хуже любых пыток и ужасов. Форд больше не мог ждать.        Словно опомнившись, огромный глаз несколько раз моргнул, как бы возвращаясь под контроль владельца. Билл откинул бокал с сомнительным содержимым себе за спину, не обращая внимания на его исчезновение.       — Тс-тс-тс!… Я всегда подозревал, что у тебя не все в порядке с тараканами в голове, но чего ты ждешь от меня? — тон был насквозь пропитан снисхождением, Форд насилу удержался от внезапного желания съязвить Сайферу, поэтому лишь крепче стиснул зубы.        Риторический это был вопрос или нет — знал только один в этой комнате и это был точно не Стэнфорд. Ученый было хотел открыть рот, но его прервали.        — Ха-ха! Не переживай, я просто шучу! Конечно, как я могу заставлять гостя ждать? Тебе ведь наверняка так тягостно висеть тут без дела, — Билл поправил на себе бабочку, принимая презентабельный вид, как будто до этого она сдвинулась хоть на дюйм.        «Не поверишь, я был бы рад ещё здесь повисеть. Без тебя», — подумал Форд, но высказывание оставил при себе. Последнее, что ему сейчас хотелось делать, это выводить непредсказуемого демона из себя. По крайней мере, в его положении это могло окончиться довольно плачевно.        — Не молчи, старина, — подбодрил его Билл, — я дам тебе фору! Ты даже можешь выбрать себе первую пытку по старой дружбе!        — Пытку… Вот оно как… — невольно вырвалось у Форда, — А какова вероятность, что этот выбор устроит тебя?        — Не неси чепухи. Кроме того, все не так-то просто! — Билл снял со своего верхнего угла цилиндр, подбрасывая его в воздух. Перед человеком тут же образовалось колесо фортуны с разноцветными ячейками, на каждой из которых можно было наблюдать либо название пытки, либо же ее демонстрацию. Цилиндр в центре колеса играл роль стрелки, указывающей вверх.        Форд, глядя на эту конструкцию, долго и упорно молчал. Он знал, что грядет, и внимательно оценивал возможные варианты, пытаясь запомнить самые худшие из возможных. Его обдерут до мяса и костей о, судя по виду, наждачную поверхность — Форд воспрянул, поморщившись от картины в своей голове; сдавят конечности в макароны — тоже не самое приятное; электрические импульсы, проносящиеся по телу, и вовсе заставили его передернуться.        — Как ты себе это представляешь? — спустя минуту раздумий выдавил Стэнфорд и выразительно дернул запястьями в металлических оковах. Благодаря Сайферу его руки теперь были подняты над головой. Даже при большом желании Форд не смог бы раскрутить колесо. Билл ничуть этому не смутился.       — Раз уж ты просишь…        Черная ручка метнулась к колесу, схватила за край и дернула вниз. Форд напрягся, впившись взглядом в крутящийся барабан. Ячейки пробегали мимо импровизированной стрелки слишком быстро, не позволяя определить собственное содержимое. Ожидание было мучительно долгим, учитывая то, что Билл явно не пожалел силы, чтобы раскрутить колесо. Это почти заставило Форда забыть о ненавистной обстановке, в которой он оказался.       Когда колесо стало наворачивать свои последние круги, учёный зациклился на выражении перед ним. Его глаза вызывающе впились во врага, не сводясь ни на миг. Будь у Форда способность испепелить любого своим взглядом, она бы точно проявила себя сейчас, но реальность была более разочаровывающей.        Форд продолжал наблюдать за Биллом. Это было полезно, он понял это ещё тридцать лет назад и с того момента не позволил себе забыть. Нужно было улавливать каждую кроху, каждую миллисекунду смены эмоций и реакции.        Билл парил возле барабана, с обманчиво незаинтересованным видом подсматривая из-под прикрытого глаза. Безмятежное спокойствие было очевидны, а о резкой перемене в настроении не могло идти и речи. Точно вопреки, это не остановило внезапную смену в поведении демона:       Билл взбрыкнул в воздухе, удивленно уставившись на запястье, где за секунду до этого образовались странно большие наручные часы. Он схватился за свой верхний угол, ахнув.        — Надо же! Сейчас мне срочно нужно к своим маньяко-монстрам! Они такие недотепы, понимаешь? — он нервно махнул рукой. — Я придумаю для тебя что-нибудь позже. Не скучай!        Форд пребывал в замешательстве, но всё же успел обернуться к колесу фортуны и разглядеть, на какой ячейке остановилась макушка цилиндра — ток. В его глазах мелькнула настороженность, однако уже в следующий миг шляпа вновь оказалась в руках владельца. Форд хотел что-то сказать, возможно, возразить… но не сумел: Билл небрежно хлопнул его по голове, а затем щелкнул пальцами. Смертный тотчас остолбенел, до краёв налившись золотом. Вскоре вместо живого украшения в пентхаусе красовалась статуя, сверкающая под светом огня и свечей.       Билл скривился от досады, окинув учёного перед собой взглядом, который мог бы расплавить металл, и скрестил руки на груди. Камин потрескивал в центре комнаты, Билл оставался в напряженном молчании, как будто ожидая, что неподвижное изваяние заговорит с ним. С холодным видом он заложил руки за спину и нетерпеливо развернулся, без оглядки проходя сквозь появившейся проход в стене.

***

      Смертный был слеп в первые секунды, как пришел в себя. Странное давление чего-то большого, толстого и двигающегося вверх-вниз по спине смутило его ничуть не меньше, чем неспособность видеть. Конечности свело судорогой от неудобного положения на чем-то твердом и неровном, когда ему удалось почувствовать себя живым человеком. Это больше напоминало изнеможение, как будто он не ел и не пил долгое время, а вдобавок к этому ещё и пробежал целый марафон без остановок. Руки рефлекторно скользнули по лицу, ощупывая твердый сплав вместо привычной кожи. Страх не успел заполнить его грудь до конца, как золотая пелена перед глазами рассеялась и Форд панически вобрал в легкие побольше воздуха.       Представшая перед Фордом картина была ничуть не лучше головокружительного неведения. Его глаза расширились от ужаса при виде перекошенных агонией каменных лиц людей прямо у него перед носом. Грудь сдавило от отвращения, руки и ноги онемели, но Форд все же смог немного приподняться, чтобы осмотреться.       За всю жизнь ученый не видел сцены омерзительнее и ужаснее той, что сейчас открылась его взору: огромное багровое пространство приняло его как своего, окутывая уши странной музыкой и гамом нечеловеческих голосов. Это нельзя было назвать залом. Уж слишком гигантским было это помещение, в котором Форд себя обнаружил.       Крохотное по сравнению со всем окружающим миром тельце смертного покоилось на подлокотнике массивного сооружения. Стэнфорд не смог сдержать испуганный вздох, уставившись на то, что послужило материалом для постройки. Во рту пересохло. Трон был соткан из сотен окаменевших граждан городка, где каждый лик был изуродован выражением горя и отчаяния. Каждая фигура полностью соответствовала виду выбранного человека, даже зрачки были похожи на живые, только вот был один нюанс…       Все они, скорее всего, давно были мертвы.       Форд резво вскочил и сел, прерывисто дыша от одного осознания реальности. Он сидел на десятках трупах, которые погибли по его вине. Все они пострадали из-за его ошибки.       Форду пришлось приложить усилия, чтобы вернуть вменяемость рассудка и способность оценивать происходящие на трезвую голову. Лишь тогда до него дошло, что, мало того, что он сидит на мертвецах, так возле него ещё и вальяжно развалилась причина этих самых многочисленных жертв.       Билл, не забыв изменить собственный размер под трон, невозмутимо сидел с видом самовлюбленного царя, следя за идущим хороводом снизу. Стэнфорд собирался встать, чтобы увидеть, на что уставился демон, но огромный палец на спине заставил его остановиться, боясь пошевелиться.       — Искренне рекомендую тебе не высовываться, — посоветовал Билл, хотя больше это походило на приказ. Он только сейчас удосужился наделить Пайнса своим мимолетным вниманием. Форд повернулся к нему, оттолкнул палец и возмутился:       — Почему я всё ещё жив?!… — вопрос был до того смешон, что Стэнфорд тут же прочистил горло, собираясь объяснить этот выпад, однако больше сказать ему не позволили.        Огромная рука пригвоздила тело к подлокотнику, Форд поморщился при ощущении впивающихся в спину каменных выступов, которые были руками и ногами бывших людей. Вывернувшись из-под ладони, учёный с презрением уставился на огромное око, следящее за ним.       — Я ещё не придумал для тебя подходящую игру. Считай, что у тебя есть сутки на переосмысление своего решения, прежде чем я приступлю к делу.       Единственное чего сейчас хотел ученый — это закатить глаза на наивность кого-то столь могущественного и бессмертного, как Билл. Однако мысли окунулись в беспокойство против воли Форда. Он начал представлять развитие дальнейших событий и варианты своей участи, чувствуя, как учащается сердцебиение. Никакие рациональные убеждения не спасали от того панического, почти инстинктивного страха, который Стэнфорд ощущал в компании своего бывшего друга и злейшего врага.       — Как видишь, я пока не рвусь покончить жизнь самоубийством, так что… — Форд многозначительно отшвырнул руку от себя подальше, приподнявшись. — И ты тоже убивать меня не планируешь, ведь так?       Руки сжались в кулаки при виде того, как нижнее веко Билла дернулось вверх, имитируя улыбку. Форд обернулся и прополз немного вперед, не решаясь подняться на ноги: конструкция все еще не выглядела достаточно устойчивой, а оказаться прибитым к трону громадной рукой было не самой приятной альтернативой.       Приблизившись к краю, Форд осторожно взглянул вниз. Высота трона и всего постамента не смутила его так, как вывело из колеи происходящее снизу.       Музыка била по перепонкам, но даже она не могла заглушить гомон голосов, царствующий в помещении без умолку. Пространство играло роль тронного зала, в котором, по видимому, все собирались. Разноликие твари отплясывали нечто, что можно было назвать только осквернением танцев, смеялись в толпе и выпивали в барном уголке поблизости. Отвратительные бесчеловечные лики были украшены острыми оскалами, напоминающие улыбки психов. Большинство существ были знакомы Стэнфорду, но от этого взгляд на них не стал легче, даже наоборот. Никто и близко не обращал внимания на их неприметного посетителя. У ученого с самого начала Странногеддона было негласное приглашение на эту «вечеринку» от хозяина, даже если по собственной воле приходить он не собирался.       — Взгляни на них. Разве ты не хотел бы присоединиться? Уверен, ты бы подружился с этими уродами. От них тоже отказались их миры, но, к твоему сведению, они не побоялись проявить злобу на свой род в ответ, — ненавязчиво намекнул Билл и перевел взгляд на действо снизу. Стэнфорд чувствовал, как плавится мозг в его черепной коробке. Неужели Билл взаправду гордился этой картиной?       Тошнота заняла все внимание ученого, когда он лицезрел, как один из монстров живьем сожрал другого, мерзко причмокивая. К счастью, рвотный позыв удалось подавить.       — С каких пор ты так плох в маркетинге? Это отвратительно, — едко подметил Форд, опираясь руками на камни под собой. Глаза отказывались опускаться ниже локтей, туда, где уже торчали вытянутые конечности изваяний.       — Зачем ты привел меня сюда? Покрасоваться владениями? Впечатлить?       — Ты ведь знаешь, где твое место, не скромничай. Разделять со мной трон Людского Страдания во время конца света — привилегия только для избранных! Дай мне показать, с чем ты борешься, и почему это понравится тебе больше, чем ты думаешь, — Билл поправил пошатнувшийся цилиндр над собой. Ему не нравилось циничное поведение Стэнфорда, адресованное всему «искусству» перед ним. — Разве ты не видишь, что это безупречное и безобидное мероприятие гораздо лучше ограничивающих законов?       — Безобидное? Безобидное? — с ядом огрызнулся Форд, вскочив на ноги и развернувшись к Биллу. Он позволил демону договорить свою мысль, но на этом его терпение кончилось. — Ты истребил сотни мирных жителей, а теперь просто глумишься над ними, довольствуясь властью! И притом тебе мало этого, ты хочешь больше, а ещё ты жаждешь, чтобы я…!       — Молчать! — рявкнул Билл. Он ударил кулаком по подлокотнику трона, заставив каменные тела под собой задрожать. Несколько тварей снизу повернулись на шум, глядя на рассвирепевшего босса, злящегося на… кого-то неизвестного. Суженный зрачок впился в ученого. — Вижу, былое «сострадание» вновь проснулось в тебе, раз уж ты так обеспокоен этим миром… А ведь ты даже не планировал возвращаться, верно? Ты уже свыкся с жизнью вне.       Выражение лица Стэнфорда ожесточилось, зубы болезненно заскрипели от сдерживаемой ярости. Ярости от того, что демон так легко мог его прочитать; ярости от того, что все слова Сайфера были абсолютно правдивы; и, в конце концов, обиды от того, что Форд бы предпочел остаться там, чем вернуться домой и привести по своим следам своего личного палача. Теперь по его вине голова каждого человека была положена на гильотину. Каждого, кроме самого Стэнфорда.       Осознав последствия своей вспышки, Билл утихомирился и прочистил горло. Он облокотился на спинку трона, неудовлетворенно постукивая пальцами по подлокотнику и размышляя о чем-то своем.       Форд, сгорбив плечи и опустив голову, опустился на землю. Вопреки своей нескончаемой тяге к постоянному анализу ситуации и желанию вести конструктивный диалог — это было невозможно. Во всяком случае, до тех пор, пока Билл находится рядом.       — Твоя родня бросила тебя.       Форд поднял горящие глаза к Биллу. Демон, видимо, специально выводил его из себя.       — Не она меня бросила, а ты меня похитил, — выплюнул Пайнс. Прежде чем Сайфер успел бы вставить свою монету, ученый перевел тему: — Где она?       Откуда-то в зале раздался звонкий свист. Одно из чудовищ пролетело через ползала, врезавшись в стену и отбившись от неё. Все зааплодировали. Форд поморщился при виде этого и вновь повернулся к Сайферу.       — Твоя семейка уже весьма долго прячется в твоей хижине. Они не придут за тобой, ведь считают, что у тебя есть план. Ты ведь сам уверил их в этом, разве не так? Твое предназначение тут, Фордси! Бок о бок со мной, — палец ткнул ученого в грудь, едва не сбив его с ног.       — Ты не знаешь меня так хорошо, чтобы знать мои мысли!       Око демона сузилось, зрачок вперился в человека на подлокотнике. Билл явно не мог отрицать, что ему нравилось развитие их уединенной постановки. Фигура ученого, контрастирующая с багровым фоном вокруг себя, отлично смотрелась на троне рядом с Сайфером… И все же Форд продолжал противиться.       Стэнфорд определенно позволял себе и своему языку слишком много дозволенного, но Билл совершенно не планировал его останавливать. Он всегда поощрял громкие высказывания этого смертного — в этом был залог успеха правителя! Даже если зачастую Пайнс не пользовался собственными преимуществами…       Форд сморщил нос, запах выпивки с бара дошел до него, показавшись странно знакомым.       — Босс! У нас закончились идеи для игр! Когда уже настанет обещанное веселье? Тот ученый ещё не очнулся?       К трону приблизилось существо, состоящее из восьмидесяти восьми лиц, его белые крылья вздымались в рваных взмахах. От одного вида монстра у Форда возник ком в горле. Встреча с мерзкими существами была для него не в новинку… в том числе и с различными «ангельскими» подобиями: насколько ученый мог видеть, над головой твари парил узнаваемый нимб.       Форд вздрогнул и резко обернулся — прямо на него неслась гигантская рука. Он инстинктивно пригнулся, зажав голову руками и готовясь к неминуемой гибели или, как минимум, к раздроблению всех костей.       Но, к его изумлению, удара не последовало. Вокруг сомкнулся черный кокон, окутав его плотным настилом и оставив для обзора лишь узкую щель между пальцев. Сквозь неё, при желании, можно было разглядеть, как Сайфер беседует с каким-то существом.       — Что ж, я рассчитываю на то, что завтра Шестопал наконец прибудет в чувства и всё нам расскажет… или же мы все хорошенько развлечемся и устроим ему вечность в неустанном веселье! — лукавил одноглазый хитрец, довольно щуря глаз. — Но, раз вам всем так скучно… почему бы вам не провести приятно время с нашим шутом? Эй, Гидеон! Чего так вяло пляшем?! Давай активнее!       Билл щелкнул пальцами, заставив металлическую клетку в противоположном углу зала заискриться и вспыхнуть. По пространству разнесся чей-то писклявый крик. Стэнфорд заерзал под демонической ладонью, пытаясь разглядеть источник звука, но не смог. Хор из гогота заполонил собой весь зал, заглушив любые другие звуки.       — Что, прячешь меня от всех, как похищенную невесту? — проворчал Пайнс, одарив Билла дерзкой усмешкой, когда тварь наконец удалилась, а демон разжал руку.       — Моим друзьям пока не стоит знать о моей сентиментальной благосклонности к тебе, — пояснил Билл с легким прищуром. Он продолжал жечь в Стэнфорде дыру собственным взглядом, ничуть не смущенный.       — Хах… благосклонность? Так ты это теперь называешь?       Форд поднялся на ноги, с вызовом шагнув к растерянному Биллу и пожав плечами.       — Я — просто пленник, который ждет своей участи.       — Я даю тебе шанс передумать, — хмуро напомнил Билл.       — Ты знаешь, что я им не воспользуюсь.       Форд собирался высказать ещё парочку желчных слов, но его перебили. Чужой крик, который Форду приходилось слышать и до этого. Только сейчас ему удалось расслышать, что этот вопль чем-то смахивал на человеческий…       В ту же секунду Стэнфорд, полностью позабыв о теме беседы с одноглазым демоном, обернулся, глядя туда, где проводилась «шоу-программа». Он пожалел о том, что он не обратил на обстановку вокруг достаточно внимания, будучи ослепленным своей ненавистью к Сайферу.       — Это что, живая кукла Чревовещателя? — недоверчиво прищурился Форд, разглядывая фигуру меж прутьев решетки.       — А ты хочешь взглянуть?       Пайнс промолчал, на что Билл покладисто кивнул верхним углом и хлопнул в ладоши. Клетка, висящая на цепи под потолком, внезапно сменила свой маршрут и устремилась к трону. По пути того, кто в ней находился, обстреливали бокалами из-под недопитого спиртного и чьими-то зубами, как семечками.       — Спокойнее, ребята! Мне нужна минута и я верну вам вашего клоуна!       Его слова вызвали шквал недовольных восклицаний, прокатившихся по толпе. Можно было ощутить, как задрожали стены, но Билл ничуть этому не смутился, отмахнувшись.       Клетка приблизилась к трону, раскачиваясь влево-вправо на одной цепи. В ней безостановочно плясал какой-то до нелепости измалеванный мальчик, с начесом больше головы, в синем наряде с огромной пурпурной бабочкой и звонких каблуках. Под глазами выглядывали темные синяки, свидетельствовавшие о как минимум трех бессонных ночах. Уж Форд-то знал, как они выглядят на чьем-то лице…       — Что ж, Гидеон, может поприветствуешь своего «давнего врага» Стэнфорда Пайнса? — предложил Билл, заинтересованно поглядывая за реакцией ученого. Та оказалась более чем удовлетворительной.       — Стэнфорда Пайнса? — задыхаясь от усталости, спросил Гидеон. Глаза Форда шире распахнулись, когда он осознал пугающую правду: перед ним вовсе не кукла, а живой человек!       Обычный десятилетний мальчик, который неведомым образом оказался в лапах такого беспощадного чудовища, как Билл Сайфер. Ком в горле удалось проглотить с большим усилием, и Пайнс выкрикнул:       — Врага?! Да он мне во внуки годится!…       Билл урезонил начавшийся бунт одним движением руки, сосредоточившись на мальчишке в клетке.       — Возможно, тебе он не враг, Шестопал. Но вот ты ему… — задумчиво протянул демон, постукивая по маленькой клетке пальцем и раскачивая её. Гидеон, находящийся за решеткой, спорить не решался из желания сохранить собственную шкуру целой и из-за недоумения, кто перед ним.       Неужели перед ним был Стэнфорд Пайнс? Тот самый, что гнал его с глаз долой метлой? Тот самый, чью хижину он надеялся выкрасть на протяжении всего лета? Гидеон не мог поверить в эту чушь! Человек, стоящий перед ним, был похож на Стэнфорда, но не мог им являться… И, самое главное, что такому, как Стэнфорд, делать рядом на троне с кем-то таким могущественным, как Билл?…       — Это неправда! Я не узнаю его! — испуганно выпалил Гидеон, как только ощутил, что воздух вокруг стал накаляться из-за его молчания.       — Объяснись сейчас же, Билл! Зачем ты держишь здесь ребенка!? — все пытался докричаться до демона ученый. Его уже не волновало то, с кем его спутал мальчик, и почему он ему приходится врагом. — Сайфер!       Билл проигнорировал замешательство Форда точно также, как и все посыпавшиеся далее вопросы, вместо этого решив начать непринужденную беседу. Он сплел пальцы рук и, не замечая смертного на подлокотнике трона, оборвал тишину.       — С другой стороны, ты прав, Гидеон. Это не тот близнец из семейки Пайнс, который тебе нужен.       Стэнфорд молчал, беря во внимание каждое брошенное демоном слово.       — …но на твоем месте я бы предложил тебе переосмыслить свое мнение о том, кто тебе враг, а кто — нет, — загадочным тоном повествовал Билл, рассматривая мальчишку взаперти. Не как человека, думал Форд, а скорее как елочную игрушку или предмет декора.       Взгляд Стэнфорда переместился вниз, на монстров, которые со скуки принялись перескакивать друг через друга, поедая товарищей. В нем зародилось отвращение от осознания, что это считается приемлемым для этого места, и что играющая музыка совершенно не соответствует происходящему. Она была слишком хороша для этих мерзавцев, не имеющих ни чувства собственного достоинства, ни чести, ни вкуса.       Ему пришлось поднять глаза, когда Билл снова подал голос:       — Дитя, разве ты не знало, что Стэнфорд Пайнс — виновник всех твоих бед? Взгляни на руки этого урода! — Билл схватил руку Форда двумя пальцами, показательно дернув её вверх. Форд почувствовал, что, ещё немного потянув, и сустав плеча бы выкрутили, но стерпел боль. На лице Гидеона проскользнуло еле заметное узнавание при взгляде на шесть пальцев. — Видишь? Именно его дневничок ты нашел, малец! А знаешь почему? Ведь этот чудила додумался оставить одну из самых опасных и вредоносных книг в начальной школе! Не спрячь бы он ее там, ты бы не стал жертвой его дурного влияния и не попал бы сюда… А теперь скажи мне, Гидеон, ты хочешь сказать ему спасибо за такой «дар»?       Чем дольше Билл говорил, тем больше возрастала его невидимая улыбка, и тем больше сужался глаз. Он покачивал ногой, закинутой на ногу, и улыбался мыслям, пролетающим в голове мальчишки.       Стэнфорд весь побледнел, пока слушал слова Билла. На протяжении всего своего монолога Сайфер не сводил взгляда с Гидеона, и все же Форд чувствовал, что каждое слово, с начала и до конца, предназначалось для него. От этой мысли легче не стало — Билл мог радоваться внутри себя сколько угодно, но это не избавит ученого от внезапного чувства вины и позора. Он, великий ученый, гениальный человек и храбрый герой, совершил такую абсурдную ошибку!       Во рту пересохло, дышать стало тяжелее и в ушах зазвенело от тревоги. С каждой минувшей минутой молчание, тянущееся между ними, наваливалось на Форда новой тонной морального груза. Гидеон не знал, что сказать, но мог заметить, что глаза непривычно намокли, а взор стал нечетким. Демон, не смея прерывать представление, с наглым прищуром играл роль наблюдателя, подливая масла в огонь.       Наконец, когда Биллу наскучило угадывать мысли ученого и глядеть на неуклюжего танцора, он уже собирался избавиться от клетки и вернуться к прежнему настрою, как вдруг голос подал Стэнфорд.       — Отпусти его, он этого не заслужил, — с хрипотцой прошептал он. Сайфер не сумел сдержать интереса и замер, вслушиваясь. — Если моё слово имеет хоть какой-то вес, отпусти его.       Пайнс строго для себя решил, во что бы то ни стало, вытащить мальчишку отсюда. Он понимал, что власти в этом вопросе у него нет, что он абсолютно беспомощен и не может что-либо предпринять… но, если была возможность, Форд хотел хотя бы облегчить беззащитному ребенку жизнь. Десятилетний мальчик не мог заслужить такого, и уж лучше Форд сам понесет его ношу, чем будет и дальше терзаться чувством вины, всё думая о том, что все проблемы начались из-за его ошибок. Как угодно, но смертный чувствовал, что обязан вмешаться и помочь, даже если во вред себе.       — Продолжаешь играть в героя, Стэнфорд Пайнс? Похвально! Актеры не должны выходить из роли на сцене, да? — рассмеялся Билл. На лице Форда не двинулся ни один мускул, он явно не был настроен на больной юмор демона.       Стэнфорд прикусил язык и панически пытался придумать, что сказать. Что утихомирит неугомонного властелина и в то же время заинтересует его извращенный вкус?       — …пожалуйста. Ты можешь отпустить его, пожалуйста?… — прошипел он насилу, не разрывая зрительного контакта.       — А у тебя есть, что мне предложить? — провокационно выдвинул Билл, — Ты сам знаешь, что одного «пожалуйста» недостаточно. Я не могу отпустить его просто так! — демон пожал плечами. Он делал вид незаинтересованной в сделке персоны, но то, что он был заинтригован изменениями в поведении Стэнфорда, скрыть было невозможно. Его палец, как бы невзначай, накручивал на себя цепь, ведущую к клетке с Гидеоном. — Или у тебя есть что-то, отчего я никак не смогу отказаться?       — На формулу даже не рассчитывай! — сказал как отрезал Форд, поправив очки на переносице. Он отвел взгляд в сторону и прикусил губу, пытаясь придумать хоть какое-то достойное предложение, которое могло бы пробудить интерес его врага. Вариантов было немного — сейчас Форд сам играл роль пленника, и что он мог предложить всемогущему, всезнающему демону? Вся его значимость держалась только на знании формулы, которая, по случайности, стала необходимой Биллу Сайферу.       — Тогда что ты предлагаешь мне забрать у тебя, Фордси?       Ученый не переставал размышлять над вопросом. Оставить проблему нерешенной было не в его репертуаре, он был обязан что-то придумать.       — Может руку? Или ногу? О! А может твои симпатичные глазные яблоки? Они идеально подойдут для пинг-понга!       — Достаточно! Твои шуточки и испорченные «предпочтения» абсолютно неуместны! — возразил Форд, спотыкаясь об каменный выступ под ногами и хватаясь за голову. В глазах зарябило ярко-красными вспышками, как если бы весь взор заполонило кровью. Форд зажмурился — в ушах раздался оглушительный колокольный звон, заглушая любой посторонний шум. Вся эта атмосфера с натиском давила на него сверху.       По закону подлости, стоило Сайферу начать говорить, как звон тут же утих.       — Сыграй со мной в шахматы, — с прищуром предложил он. — Ты застрял здесь со мной на вечность, Пайнс, и до тех пор, пока ты не сдашься, ни один из нас не покинет ни этот город…       — …ни друг друга, — закончил за него Пайнс, помрачнев всем видом. Он скрестил руки на груди, не доверяя предложению демона. Здесь все было не так просто, понятно и слабоумному.       Стэнфорд догадывался о тайном посыле «простой игры в шахматы», нутром ощущал прилив дежавю, непроизвольно видел всю мысленную цепочку и каждую задумку Билла, подтолкнувшую его к этой идее. Это было слишком очевидно. Открыто как на ладони, чересчур откровенно… Проще говоря, «шахматы» вовсе не подразумевали под собой настоящую интеллектуальную игру. Они дарили шанс. Надежду на то, чтобы обратить вспять течение и вернуть реку, что давно утекла в море; собрать капли, испарившиеся под палящим солнцем ещё тридцать лет назад.       Стэнфорд ненавидел то, что условия Билла были не оглашены, но были ясны как день. Ненавидел, что ему придется смириться с порочным желанием Сайфера перетащить его на свою сторону. Единственная мысль, утешающая его, была в его вере, что он не поддастся на соблазн лжеца и выстоит. Форд должен это не только миру, но и себе. Тому «себе», что три десятилетия назад поклялся пожертвовать всем, что было дорого, ради смерти Одноглазого зверья.       — Договорились.       Одно слово прозвучало как оглашение пожизненного заключения без суда. Идти было некуда. Упрямясь, Форд даже не удосужился протянуть руку к Биллу для заключения сделки, оставляя без внимания огромный горящий палец.       — Без сделки.       Билл спорить не стал, только наклонился к подлокотнику кресла, чтобы разглядеть человека на нем получше.       — Жизнь за жизнь, око за око, шанс за шанс, Фордси. Малец больше не будет мучиться на твоих глазах, — проскрежетал металлический голос. Форд сглотнул и кивнул. Ему с трудом удалось побороть желание попятиться прочь от огромного ока, впившегося в него. Но он не позволил себе дрогнуть. Ученый упрямо не желал отступать, вместо этого выпятив грудь и расправив плечи. Форд вскинул подбородок вверх, чтобы решительно посмотреть на Билла.       Билл уселся на место и щелкнул пальцами. Клетка пошатнулась, как только пухленькое тельце свалилось на её дно изнеможенным грузом. Гидеон тяжело дышал, сжимая ручки в кулаки и чувствуя всепоглощающее истощение.       — С…спасибо, — прошептал он, еле шевеля губами. Форд промолчал в ответ на благодарность. Он не чувствовал себя лучше, но явно был рад знать, что хоть чем-то смог помочь бедолаге.       Когда Форд перевел взгляд с мальчика на Билла, то осознал, что все это время Сайфер прожигал его глазом с нечитаемым выражением. Возможно, тот ожидал от него каких-то слов, но Стэнфорду было нечего сказать. Язык онемел и неподвижно лежал на нёбе, не поддаваясь указаниям владельца.       В голове было пусто, как после цунами, смывшего все мысли и воспоминания. Стэнфорд должен был винить только себя: он совсем позабыл о том, как легко Сайфер мог превратить всякую их беседу в истощающее истязание разума. Поначалу Форд искренне надеялся, что выдержит любой срок своего плена наедине с Биллом — и неделю, и месяц, и год, и вечность. Как оказалось в действительности, он не переоценил собственные возможности, но недооценил врага. Попросту не взял во внимание то, что, даже если он стал сильнее и стойче, Билл остался всё тем же манипулятивным мудаком. Словно последние остатки героической силы, тот поглощал у учёного его волю, его самообладание, безвозвратно затягивая их в свое бескрайнее эго. Неясно даже, что было хуже: бесконечные пытки или постоянное нахождение Билла где-то неподалеку?       — Гравитация решила тебя дожать, или что? Ты как будто на пару сантиметров ниже стал! — улыбнулся Билл собственной шутке, наслаждаясь результатом собственных действий. Ученый еле стоял на ватных ногах, с поникшими плечами глядя куда-то в сторону. Он выглядел не уставшим, скорее изнуренным и разбитым. — Не твой ли драгоценный мозг там сплюснулся?       Форд вернулся к разговору и быстро помотал головой, ещё раз обернувшись на Гидеона, просто чтобы убедиться, что Билл сдержал слово.       — Я чувствую себя… не очень хорошо… Я хочу уйти отсюда.       Глаз перед ним недоумевающе раскрылся, выискивая в словах Пайнса намек на просьбу. Еще немного подумав, Билл воспрянул и поднялся с кресла.       — Так ты хочешь уединиться! Никаких проблем, мне дважды повторять не нужно, — с энтузиазмом демон повернулся к смертному и подхватил его за ногу под рваный «Эй!». Затем, сняв со своей головы цилиндр, забросил крохотного Форда в свой головной убор.       Тело Стэнфорда Пайнса окутала тьма с головы до ног, пока он летел вниз. Вокруг него простиралось бесчисленное множество… внутренних органов, едва ли соответствующих человеческому организму. Однако его внимание привлекло совсем другое: яркая, маленькая светящаяся бусина в самом низу, излучающая свет, подобно маленькой звезде.