Вторая часть. Потеря бдительности.

      Изнутри шляпа демона была куда обширнее, в ней властвовала тьма, завлекая в себя и захватывая жертв, подобно хищнику. Стэнфорд не сомневался в том, что монстр не отпустит его без позволения хозяина свыше. Жар охватил каждый миллиметр его тела, липким воздухом оставляя на нем влажный слой, от которого мурашки шли по коже.       Стэнфорд Пайнс рухнул на что-то скользкое и упругое, застонав больше от дискомфорта, чем от боли. Место было пропитано запахом Билла насквозь, стены из плоти и органов источали гниль. Зрение быстро привыкло к тусклому свету, идущему со стороны. Моргнув, Пайнс застыл. Вокруг простирались десятки органов, которые куда больше смахивали на отдельные живые организмы. Почки пульсировали снизу, печени передвигались по стенам шляпы сами по себе, а сердца бились в бешеном ритме — их было несколько, как у осьминогов.       Застонал ли он от безысходности или это стонали стены — было неясно. Форд предполагал, почувствует ли Билл, если повредить что-то изнутри его головного убора, или тому лишь бы что. А может, он прямо сейчас ощущал каждый вдох Стэнфорда. Может, дышал с ним в унисон.       С трудом поднявшись на ноги, Стэнфорд постарался удержать равновесие. Ноги предательски скользили, вязли во влажной плоти, а почва под ногами дрожала, как желе. Смертный просто старался не думать о том, что это за место и что происходит с ним. Факт был ясен как день: его переваривали.       Каждый шаг отзывался противным чавканьем. Взгляд был устремлен вперед, откуда шел свет маленькой звезды, привлекшей внимание ученого. Разве могло быть в теле Билла что-то ещё? Кто-то ещё?       Словно мотылек, он все ближе подбирался к свету, и чем больше расстояние между ними сокращалось, тем больше он осознавал неудачу. Белая бусина не была звездой. Скорее она походила на пульсар — выглядящий незначительно, но держащий в себе целую историю. Историю, возможно, старше Пайнса в десятки миллиардов раз. Форд долго глядел на белую сферу, гадая, что будет, если коснуться её. Она рябила, мерцала и медленно кружилась, будто соблазняя.       Минуты наблюдения шли, пока вдруг что-то не всколыхнулось в истлевших воспоминаниях тридцатилетней давности. Вид бусины внезапно приобрел узнаваемость. Стэнфорд принялся ворошить прошлое, надеясь отыскать в нем ответ. Многие беседы с Биллом Сайфером укоренились в его голове, когда они ещё были партнерами, а эти маленькие откровения — частью общего секрета. Пайнс вспоминал слово за словом, выуживал из памяти моменты прошлого, которые запомнил чересчур хорошо. Парадоксально, но минуты, проведенные тогда с своей «Музой», куда крепче держались в памяти, чем последние три десятилетия.       Стэнфорд тряхнул головой, одумавшись. После отрадных, приятных воспоминаний следом приходили жуткие, мучительные, заставляющие кровь кипеть в жилах. Форд не мог позволить этому повторится. Вспомнив, где находится, он вновь посмотрел на белую частицу.       Она была молекулой другого измерения, крохой того мира, что породил Сайфера и им же был обращен в прах. Билл Сайфер рассказывал о ней, глядя на Форда, но будто насквозь. Билл Сайфер показывал ее, пряча в руках, но боясь коснуться. И если демон чем-то дорожил кроме себя, своего эго и власти, то это была она. Стэнфорд задал себе вопрос: сильно ли Билл горевал, если бы узнал о её уничтожении или пропаже? Вероятно, узнав о виновнике, Билл бы отправил Форда сразу вслед за ней, не раздумывая.       В моменте Стэнфорд ощутил такую необузданную ярость к частице, что сам удивился. Руки горели от желания разбить её вдребезги, размозжить об органы её же хозяина, выбросить её, лишь бы доставить Биллу нестерпимую боль. Хотя даже этого не будет достаточно, чтобы Билл ощутил все те муки, что заставил почувствовать Форда.       Однако Пайнс так и не коснулся её. Действовать на эмоциях было нельзя.       Рука бережно протянулась к частице, энергия сама скользнула в неё, мягко устроившись. Форд сомкнул на ней пальцы. Свет сыпался сквозь щели в самодельном коконе, накалял руки и подсвечивал их блеклым красным светом.       Времени не оставалось. У него не хватало смелости покончить с ними обоими сразу, поэтому Стэнфорд принял другое решение. Наспех скинув с ноги сапог, он отогнул стельку и аккуратно поместил под неё частицу. Нога, пристроившись поудобнее, легла обратно в сапог. Под пятой затаилась тайна — единственная уязвимость всемогущего монстра.       В поступи его ничего не изменилось, даже свет умудрился потонуть в толстой подошве, но Форд все равно шел острожно, переваливаясь своим весом на носок.       Теперь у него был свой секрет. Живя в пентхаусе, в плену у чудовища, каждый спрятанный козырь мог стать преимуществом — хоть какой-то долей контроля в его руке. Главное сохранять бдительность, главное всегда быть настороже, главное не забывать, с кем он находится рядом… И, в конце концов, Билл, существо сиюминутных капризов, просто устанет возиться с ним и хлопотами, которые он создает. А Форд выиграет себе время и сбежит.       Пространство сотряслось, накренилось, заставив ученого покачнуться. Шляпа перевернулась, пол стал потолком, а цилиндр — низом; портал в реальный мир снова был открыт. Не успел Стэнфорд опомниться, как уже летел вниз — туда, где уже поджидал старый враг.       Его подхватила рука Сайфера, менее мягкая, чем органы шляпы. Свет, исходящий от желтой фигуры, сжигал глаза после мрака. Стэнфорд обратил внимание на огромный коридор из черного кирпича, в котором они остановились. Стены, сходящиеся в форме треугольной призмы, уходили далеко вдаль. Прорези между кирпичами в них напоминали края ран, сочащиеся кровью Страхоромиды. Из них выскребали себе путь наружу шипы — клыки живого создания, маскирующегося под пирамиду.       Стэнфорд больше ничему не удивлялся. Он вздернул голову, встречаясь с монстром взглядом.       — Что, переварить не удалось? — он не удержался от сарказма. — Куда ты меня притащил?       Он ссутулился, сидя на ладони, по-кошачьему напрягая спину и расправляя плечи. Уж не решил ли Билл продемонстрировать ему апартаменты в своей резиденции?       — Расслабься! Я подумал, что запахи в зале плохо влияют на твой большой мозг. Не напрягайся. Просто посиди в плену, как положено порядочному заложнику, — беспечно предложил Билл.       — Я не собираюсь сидеть в твоем пентхаусе как дрессированный пудель.        — А то и видно, вон, как шерсть вздыбил! Хочешь вернуться в зал?       — Видеть не могу твоих друзей и их «игры», — Форд не колебался ни секунды, чтобы плюнуть Биллу прямо в глаз. Тот даже не моргнул.        — Как безрассудно и предсказуемо, — длинный язык показался из-под нижнего века, легким движением слизав мутную каплю. — С твоим упрямством мы не придем ни к какому соглашению. Придется пойти на крайние методы…        Форд только потом осознал, как рефлекторно вжал голову в плечи, а кулаки сжались до побеления костяшек. «Ну всё, сейчас точно набросится,» подумал он, не сводя глаз с опасности.       Однако у демона были на него другие планы.       Свобода — то, что когда-то грело мысли, теперь звучало пусто и безнадежно. Форд мечтал о ней в первые минуты заточения, но стоило взглянуть на небо — и мечта рушилась. Красные облака орошали весь город кровавым дождем. С горы можно было увидеть Гравити Фолз во всей красе: разрушенный, попавший под власть природы и хаоса, весь в ошметках и лужах крови.       Он вслушивался в удары капель о землю и ловил себя на том, что ни ужаса, ни отвращения не испытывает. Происходящее на улице едва вызывало у него больше чувств, чем один нечаянный взгляд, брошенный на Билла. В ненависти к нему Форд не сомневался ни на секунду, но за её пределами был уже не уверен, хочет ли он чего-то ещё. Хочет ли он вообще вернуть спокойное, голубое небо над головой?       Билл парил рядом — в уже более привычном для ученого размере. Ему не нужно было показывать влияние, смотря сверху вниз — Стэнфорд сам напоминал себе об этом каждую минуту.       — Холод страхоромиды плохо влияет на твои мысли, тебе следует подышать свежим воздухом! Вдохни поглубже этот прекрасный аромат ржавчины и озона, — Билл перекинул через его плечо руку, указывая рукой вдаль, где скот поедало черное облако огромного гнуса. — Ты всегда такой угрюмый! Давай же, не порть нам обоим веселье. Разве это не повод провести время вдвоем, наедине? Так давно не виделись, небось соскучился по мне?        — Ты правда считаешь, что дело в составе воздуха, что я вдыхаю? Ты либо слишком тупой, либо слишком гордый, чтобы не понять, что дело в тебе! — он ткнул в центр тела демона, вырвав у него обиженное «Уф!».       Стэнфорд твердо стоял, сверля глазами демона над собой. Он не позволял словам демона пробиться дальше в голову и заставить его задуматься над ними, ведь это означало поражение. Больше Форд не поведется на роль в лживом спектакле, которую Билл выбрал себе сам. Сайфер называл себя освободителем, его личным «спасителем». Но это спасение было не более чем кичливое позерство. Он хотел его унизить. Прими Стэнфорд помощь, и это послужит доказательством, что без Билла он ни на что не способен. От одной этой мысли ногти вонзались в ладони, оставляя после себя полумесяцы, а дыхание тяжелело. Так что учёный проглотил бы меч быстрее, чем пошел бы навстречу самомнению этого ублюдка.       Демон поднес к его лицу странный цветок с белыми лепестками. Случайно вдохнув, Стэнфорд почувствовал, будто его огрели по голове. Резкий запах впился в ноздри, пьяня и оглушая. Он отшатнулся от растения:        — Что ты мне подсунул?! — голос тяжелел от тревоги.       — Я же сказал тебе: вдохни поглубже! — Билл отмахнулся от него и направился вниз по склону горы. — Ты как напряжен, будто тебя закрыли в клетке со львом. Тебе напомнить, что ты уже на свободе?       — Зачем ты привел меня сюда? — негодовал Форд, ускоряя шаг, чтобы поспеть за демоном.       Иссохшие деревья ломались от малейшего давления, хватало даже взмаха крыла воробья. Стэнфорд шагал по выжженной земле, пытаясь не вдыхать остаточный запах дурмана, который нес демон.        — Я хочу чтобы ты понял: мы не враги, — Форд подавился кашлем, однако Билл проигнорировал и это. — Ты так отважно толкаешь камни в гору, возомнив себя Геркулесом. Сколько жизней ты уже спас? Достаточно, чтобы остановиться! Ты нес эту ношу на плечах так долго… разве ты не устал? — Билл развернулся, отбросив уже увядший цветок прочь. — Твоё геройство ни к чему. Ты знаешь, я его не одобряю.       Губы Стэнфорда скривились в усмешке. Когда-то, давным-давно, молодой ученый взаправду был послушен и прилежен для своей Музы. Билл привык к тому Пайнсу, кто не смел перечить. Было почти жалко наблюдать, как Сайфер пытается отыскать в нем остатки той части — жаждущей одобрения и боящейся упреков. Тот Стэнфорд был жив в прошлой жизни, в прошлом столетии и тысячелетии.       — Мне безразличны твои слова.       — Но ты не можешь опровергнуть их! Ты выиграл всему человечеству больше тридцати лет, хотя они и этого не заслуживали. И сколько благодарностей ты получил? Ноль! — Билл всплеснул руками. Навряд ли его это заботило на самом деле.       — Мне не нужны их благодарности и подарки. Я делаю это не ради од, которые мне будут воспевать, или легенд, которые обо мне будут слагать. Я даю им то, чего они заслуживают: покой, жизнь и мирное небо над головой!       — Неужели? — он издал дерзкий смешок. — А то, как тебя попирали ногами все твои школьные годы, ты забыл? И изломанную братом жизнь ты тоже таинственным образом выбросил из головы?       — Некогда было думать об этом.       Форд попытался ускорить шаг, надеясь отдалиться от Билла и больше не слушать его болтовню. Ноги сами несли его вниз с горы, по истлевшей пустоши. К сожалению, демон считал себя обязанным договорить.       — Этот мир все равно обречен, твой отказ ничего не изменит, — парировал Билл, жестикулируя руками. Все живые существа разбегались при виде него. Никто не понимал, отчего Билл Сайфер вдруг спустился с небес на землю и прогуливался по городу. Форд твердо отчеканил:       — Даже не надейся. Ты можешь крутить словами сколько хочешь, но это ничего не изменит. Тогда я принципиально не пойду тебе навстречу.       Впервые раздосадованный вздох Сайфера был ему отраден. Ему не хотелось даже представлять, каково это: отдаться в руки врага с потрохами. В это и поверить было сложно.       Глаза напротив сканировали его, надеясь найти слабое место и ухватиться за него, но Стэнфорд был несокрушим. Шаг его не замедлялся, довольствуясь предоставленной возможности.       — Это — не то, что сказал бы герой, — сказал Билл, отводя глаз в сторону. Герои боролись за мир, имели четкие принципы, шли по давно вытоптанному пути, не сворачивая. Они все боролись за мир ради мира. Стэнфорд не боролся за него. Стэнфорд боролся против Билла Сайфера. — Скажи мне, Форд, ты злишься на меня за то, что я сделал с этим миром, или за то, как я поступил с тобой?       Шаг смертного замедлился — вот оно, подумал Билл. Они вдвоем задумались над одним вопросом, однако ни через минуту, ни через пять Пайнс ответа не дал.       — Тебе не кажется, что ты заслужил отдых? — вновь заладил Билл. Он, казалось, и не слышал Форда вовсе. А может, считал, что таким образом ослабит его бдительность и проломит скорлупу.       — Тебе просто нужно наконец принять помощь! Я избавлю тебя от забот и проблем, ты знаешь, тебе они уже не под силу. Ты же старик!       — Не решай за меня, — пробормотал Форд, но от прикосновения к спине не уклонился.       Билл жонглировал соблазном, подобно змею искусителю, размахивающему перед лицом запретным плодом. Заверения звучали заманчиво, но зная о том, кто перед ним, Форд даже не рассматривал возможность согласия. Пусть Билл и утверждал, что все решит, что поможет и возьмет на себя все невзгоды — цена за свободу от ответственности слишком велика. Форд, согласившись, обрек бы все человечество на погибель.       Билл заметил, как смертный ненароком отдалился, почти переходя на бег и будто спеша. Он проследил взглядом за исчезающей в лесу фигурой и медленно побрел следом.       Стэнфорд скрылся в чаще горящего леса. Он ни на миг не сомневался, что Билл сможет его найти везде, в независимости от того, на какой глубине или высоте он пребывает. С каждой минутой он все больше задумывался: на сколько времени его хватит противостоять бессмертному демону? Присутствие Билла, его вечное нахождение поблизости было хуже любых пыток. Его беспечность, словно они всё ещё друзья, его дружелюбие… выматывало Форда эмоционально. Но просить Сайфера об одиночестве он не позволит себе сам. Тот все равно его не покинет.       Карие глаза искали привычные пейзажи, вечно встречающиеся ему на пути в старых экспедициях: дупло в роли домика гномов, столетний дуб с развилкой к реке и городу, валун в форме человеческой головы и газетный столик из гигантского зуба. Однако все они затерялись среди обезличенных копий высохших деревьев, которые постепенно разрушались повсеместным безумием. Форд присматривался к оставшимся соснам, смотрел на причудливые ветки и пытался отыскать тропинки, но ничего не находил. Билл нарочно избавился от того, что могло послужить ориентиром для ученого в лесу. Но даже так Пайнс мог догадываться, где идет и что его ждет впереди.       Спустя пару минут он заметил, что его враг отстал. Чтобы убедиться в этом, он осмотрелся по сторонам, глянул под ноги и на небо. Ни души. Форд не стал медлить и бросился бежать в мнимой надежде. Миновав кусты и колючие заросли, он прятался за голыми, обугленными стволами, надеясь не выйти на открытую местность… Опасностью служил не только демон, но и его прислужники, снующие тут и там. И только приближенные к нему знали, как выглядит Стэнфорд и почему его трогать воспрещается.       На березы он нервно оглядывался, смотрел дикими глазами, видя, как они смотрят в ответ. Билл был везде, повсюду, куда ни смотри. Бежать было бессмысленно.        Найди он сейчас хижину… Укройся там… и всё было бы кончено.        «А если за мной пошлют погоню?» вдруг подумал он, слегка притормозив. Стэнфорд не боялся нарастающей угрозы и опасностей на пути, но себя простить бы не смог, если бы подставил под удар родных. Может, это было ловушкой: дать ему свободу, чтобы посмотреть, куда он направится, и выйти прямиком к семье.       Его плечи поникли, а решимость куда-то испарилась. Как будет смотреть на него брат, когда узнает, кого он привел к их хижине? Выдержать его взгляд было ему не под силу также, как и ликование Билла в этот момент. Вариант с хижиной пришлось неохотно отложить.       Стэнфорд шел по лесу уже по равнине. Он кутался в изношенное пальто, прислушиваясь к грохоту, который становился все громче по мере того, как приближался к городу. Собственные мысли пугали его, когда он представлял, что случится, если он примет сделку Билла. Глаза сами собой закрывались, представляя все самые ужасные последствия, которые последуют за этим. Наводнения, землетрясения, пожары и ниспосланный люду мор и голод. Вся планета сошла бы с ума под его владычеством, законы мироустройства бы исчезли, а мир превратился бы в новое Царство Кошмаров. Билл был беспощаден. Беспощаднее любого Бога, всплывавшего в мифологиях и культурах. А беспощадность его заключалась в том, что преподносил он это как «спасение».       Витая в облаках, он совсем не заметил, как вышел на лесную прогалину. Вскинув голову, он увидел парящую прямо над собой пирамиду и поежился её размерам. Там ему придется провести вечность в компании монстра.       Внезапно его слух уловил тихий, едва различимый шорох над головой. Для побега тут же стало стало слишком поздно. Спохватившись, Стэнфорд разбежался и быстро нырнул в поросль. Он пригнулся, выглядывая из-за куста. Рядом пролетел летающий глаз, выжигая своим лучом последние остатки зелени на земли. Форд оперся на руку, стараясь не шевелиться, и вперился взглядом в существо. Ранее они встречались ему, в пещерах, но тогда казались более безобидными… Ветка под его рукой проломилась. Треск привлек монстра.       Глаз развернулся. И в следующий миг Стэнфорд уже бросился на него, вонзил обломок сука в зрачок и запрыгнул сверху, как на быка. Глаз тут же понесся в воздух, но шестипалые руки обхватили крылья, стараясь их обездвижить. Два тела рухнули вниз, перекатываясь неразборчивой кучей. Стэнфорд раз за разом ударял по живому глазу, пытаясь размозжить его об землю. Обуздать его не получалось. Над деревьями мелькал красный луч, который то обрывался, то загорался снова.       Из последних сил Форд что есть мочи воткнул палку поглубже. Раздался неистовый визг. Трясясь в предсмертных агониях, глаз направил луч в его ногу. Форд почувствовал, как плоть замерзает и немеет, заменяясь бесчувственным, тяжелым камнем. Ещё один удар заставил монстра затихнуть, закатившись.       Окаменевшая конечность стала обузой. Форд с тревогой косился на полусогнутую ногу, вспоминая, как мигом ранее он прятал в этом сапоге частицу. Он множество раз рисковал потерять руки или ноги, но сейчас риск поднялся до угрозы жизни. Было страшно представить гнев демона, когда он осознает пропажу и то, что она была утеряна безвозвратно.       Его лицо не отразило ни крохи волнения. Форд, тяжело дыша и опираясь на ствол для равновесия, бросил взгляд на истекающий слезами глаз…       Откуда-то сверху в землю ударил луч в десятки раз мощнее. Тело даже не успело окаменеть, как обуглилось и бесследно сгорело. На месте, где раньше корчилось око, остался один кратер.       — Видишь, к чему приводит упрямство? — раздался сверху голос, полный фальшивого укора. Билл задул дымящийся палец — дуло своей «пушки».       Билл спустился ниже, глаза наткнулись на ногу человека. Он фыркнул, с явным раздражением ткнув в нее пальцем:        — Этого бы не произошло, если бы ты…       — Прекрати проповедовать мне «хорошее поведение».       Стэнфорд выдержал его взгляд беспристрастно, скрипя челюстью. Закатив глаз, демон одним щелчком заменил камень на золото. Нога потяжелела, стала неподъемной, утягивая кожу вниз.       — Другое дело!       — Ты это специально? — от негодования Пайнс зарделся, ковыляя до Билла.       — Впредь это будет тебе уроком.       Билл развернулся, скрестив руки за спиной.       Они шли в бок о бок в молчании, нарушаемом лишь скрежетом золота о камни. Их окутал собой застывший мир, не подающийся закону времени. Часы на часовне больше не двигались, а стрелки въелись в циферблат. Стэнфорд сомневался, что время здесь вообще имеет власть. Оно подчинялось воле Сайфера. Теперь все и всё подчинялось ему, только один учёный отказывался уступать новому правителю.       Со временем Стэнфорд понял и стал ориентироваться по количеству насчитанных шагов оставшейся ноги. Это было легче, чем сходит с ума, не зная, где он шел и сколько времени проходит. Каждый раз, когда число достигало двух тысяч, он сбрасывал в уме одну пройденную милю. За всю прогулку он насчитал шесть с половиной.       Стэнфорд вдруг остолбенел. Из-за сплетения мшистых деревьев проступили знакомые, до боли родные очертания стен. Стены хижины — его дома. Ноги сами отказались идти, не могли преследовать демона дальше. Страх вдруг проник в голову, овладевая, проступая наружу мелкой дрожью пальцев.       Окна дома были заколочены, дверь держал тяжелый, ржавый засов. Было удивительно, как хижина все ещё оставалась цела, а не стала частью руин города и завалов. Хлипкие стены каким-то образом выдерживали все аномальные катаклизмы, которые обрушивались на все живое. Словно что-то могущественное защищало дом.       Стэнфорд вдохнул поглубже, задерживая в легких воздух и боясь вдохнуть слишком громко. Он все ждал, когда же дверь приоткроется, приоткроется форточка или за окном мелькнет человеческая тень. Что-то, что означало бы, что в хижине есть жизнь.       Ни звука не раздалось, как бы долго он не ждал. Однако смертный кожей, всей душой своей ощущал присутствие семьи за гниющими стенами. Он вдруг вспомнил и о волосах единорога, о преграде, что они выстроили вокруг хижины. Но даже это не смогло бы остановить Билла, если только он возжелает добраться до семьи Пайнсов. И пусть. Форд сейчас не задумывался об этом. Мысли повторяли как мантру: за этой дверью есть жизнь. Они в порядке.       Осознание ударило наотмашь. Они были так близко. Ближе, чем когда либо. Их разделяли только сантиметры двери, столь хрупкие, что Форд бы мог разломить их голыми руками, лишь бы увидеть близнецов снова. Спасение было на расстоянии вытянутой руки. Достаточно было крикнуть, сорваться с места, бежать, хромая, биться кулаками в дверь, пока не откроют!        Но Стэнфорд так и не сдвинулся, весь побледневший. Если бы не нога, если бы не Билл, давящий на него своим присутствием… может, он бы и рискнул. Кровавые краски сгустились в глазах, представ картиной смерти собственных родных. Он подставит их под опасность, если сорвется. Уж лучше он стерпит это в одиночку. Снова.       — Пойдем. Здесь тебе делать нечего, — Сайфер сжал плечо Стэнфорда, прочитав его мысли. Голос не терпел возражений.        — Хочешь, чтобы они увидели тебя в таком виде? — он надавил, — Кометочка бы тут же побежала тебя спасать…        — Я понял. Кончай уже, — Форд отступил.       Стэнфорд медленно ковылял по тропе, превозмогая желание оборачиваться на хижину каждую минувшую секунду. Он хотел запомнить её на подольше, он хотел разглядеть каждую деталь, чтобы она отложилась в голове навеки. Ведь Форд не знал, когда вновь увидит семью и хижину. Может, это был последний раз, когда его дом предстал перед ним в целостности.       Хижина не могла продержаться долго. Безумие, пытающиеся в неё проникнуть, когда-нибудь проломится внутрь. Огонь доберется до круга из волос единорога и сожжет, а хижина станет грудой обломков и мертвых тел. Знакомых тел.       Мог ли Форд выиграть для своего брата и детей местечко в Странногеддоне, ценой мира? Чем дольше он тянул время, тем больше сгущалась нависшая над головой угроза. Если миру придет конец… сможет ли он спасти семью, прежде чем признает поражение?       Форд дернулся в ужасе от собственных мыслей. Он не имел права даже думать о таком.       Когда хижина полностью исчезла из поля зрения, Билл вдруг заговорил:        — Твой брат не станет искать тебя. Он рад твоей пропаже, — слова прозвучали так, словно это было неоспоримым фактом.       Билл выждал паузу, чтобы убедиться, что Стэнфорд не станет возникать, и продолжил:        — Он нарек себя новым мэром и наслаждается властью, которую имеет, давая другим убежище. Всё ещё думаешь, что ты ему важен?       Стэнфорд с опаской пригнулся, идя вдоль линии, разделяющей лес и город. Криков уже не было — в Гравити Фолз навряд ли осталась хоть одна живая душа.       — Не понимаю, за что ты его любишь. Что, он разок открыл портал, а ты уже проникся к нему любовными братскими чувствами? — Билл не унимался. Его глаз презрительно сужался, когда он говорил о Стэнли. Тот, очевидно, был миловиден ему куда меньше, чем ученый. — Я так разочарован, что ты не сожрал его ещё в утробе… А ведь он бы сделал это, если бы мог. Он всегда все делает тебе назло. Лишь бы только испортить твою судьбу и жизнь.       Форд долго шел, стараясь не слушать Билла, но больше терпеть не мог. Гнев запылал у него под кожей, руки налились свинцом, а лицо было перекошено злобы.       — Ошибаешься, — он понизил голос. — Он никогда не желал мне зла. Всё плохое, что он делал мне, было сделано не нарочно. Я давно перестал его винить, — Форд сглотнул, почувствовав, как слюна вязнет во рту от горечи лжи. — Да даже если не простил… Даже если это всё было сделано специально и спланировано… Как бы ты сам поступил, если бы твой близкий решил сломать твою судьбу?        Смешок демона напоминал треск стекла.       — Хочешь сказать, ты бы проглотил обиду и позволил этому произойти?       — Отвечай, как бы сам поступил, — потребовал Форд и тут же зажмурился. Перед ним возник широко раскрытый горящий глаз. Зрачка было не видно в непроглядной белизне.       — Прикончил бы его, — голос Сайфера эхом прогрохотал и отразился от деревьев, — и я бы не задумался, кто это: мой старый приятель, который усомнился во мне, или мамуля, пытающаяся меня ослепить. А ты бы стерпел.        Руки сомкнулись кольцами на плечах ученого. Прочистив горло, Форд выдавил:        — По крайней мере, я не боюсь признаться в собственных слабостях, страшась, что паду в глазах других!        Билл не сдержался. Его смех был похож на клекот хищной птицы, разрывая тишину и пугая обитателей леса. Он хохотал, пока из его глаза не выкатилась слеза веселья, которую он тут же смахнул.              Они вышли на пустырь, полный обломков от разрушенных домов. Форд взметал за собой облака пыли золотой ногой.  Тучи сгущались над головами, все больше темнея и принимая бордовый цвет. Животные и большинство обитателей леса были мертвецами, восстающими из мертвых и идущими поражать гноем всё на своем пути своими стальными челюстями.       Форд оторопел, услышав вопрос Сайфера после длительного молчания.       — Чувство зависти не свойственно ни мне, ни тебе. Однако я спрошу: стал бы ты завидовать тому, кому предоставился шанс уничтожить меня? — Билл посмотрел на смертного с любопытством, раскручивая трость в руке.       — Я бы отнял у него этот шанс, — столь же буднично, как высказывая мнение, ответил Форд.         — Уж не допусти ошибки!       — …и последним, что ты увидишь, будет моё лицо, — с уверенностью заявил он, обернувшись и чуть не столкнувшись с Биллом. Он выглядел почти воодушевленно, словно вспомнив, за что борется сам.       Стэнфорд собирался сказать что-то ещё, чтобы подкрепить свою убежденность, но в этот момент Сайфер резко взметнулся в воздух, стрельнув из пальца в его сторону…        Сгусток плазмы пролетел прямо над плечом Пайнса, угодив во что-то живое, что издало протяжный визг и отлетело на землю. Человек быстро обернулся, но не обнаружил на месте кратера ни одного следа чего-то живого — Сайфер разорвал опасность на молекулы прямо в воздухе…       — Звери этих лесов такие ненасытные… — он покачался, имитируя неодобрительное покачивание головы.       Дикое животное, болеющее заразой. Стэнфорд представил, что было бы, если бы зверь успел добраться до него, и ноги чуть не подкосились. Он ведь всегда был осторожен в компании врага, почему же вдруг потерял бдительность сейчас? Один укус живого мертвеца мог вполне обойтись ему жизнью или целой конечностью… Если бы не демон.       — Надо же, — наконец прохрипел Форд, — я ее даже не заметил…       — Тебе и не надо было, — сказал Билл, — Её заметил я.       И наделил Стэнфорда многозначительным взглядом. «Он понял,» подумал Форд. Он заметил, что Форд не шелохнулся, не отреагировал — ибо не успел. Тот потерял осторожность.       Доставив Форда обратно в тошнотворную золотую клетку, у Билла неожиданно возникли какие-то неотложные дела. Поспешно попрощавшись, он собирался тут же исчезнуть, как Стэнфорд отвлек его, указав на свою ногу. Она все ещё состояла из золота.        — Не хочешь избавить меня от этого?        Билл обернулся:        — А почему бы тебе самому это не сделать? — с улыбкой он предложил ему пилу, возникшую прямо в воздухе. — Или ты бы мог попросить меня…        Стэнфорд без промедлений выхватил инструмент.       — Предпочту решить это сам. Ты уйдешь или предпочтешь наблюдать как я истекаю кровью, а из моего тела медленно выходит жизнь?        Билл, кажется, сначала даже не понял, что это была не шутка. Встрепенувшись, он тут же забрал из рук человека острый предмет и заставил его расплавиться на глазах.        — Нет, — Сайфер сказал как отрезал, — Ты просто никудышный в юморе.       Щелчок пальцев вернул все на свои места. Стэнфорд медленно подвигал ногой, надеясь, что конечность не отмерла за время заточения. Он был почти благодарен.       — Ну, пора по делам! — сняв с себя шляпу, Билл подмигнул ему и исчез — или это было моргание?        Пайнс простоял на месте ещё какое-то время. Он надеялся убедиться, что теперь его точно оставили одного, но только он потянулся, чтобы проверить, не исчезла ли частица из сапога, как вдруг глаза его упали на картину. Даже покинув комнату, демон продолжал следить за ним. Зрачок картины с изображенным на ней Биллом, стоящем одной ногой на планете, следовал за Фордом.        И чего смертный ещё мог ожидать, оказавшись в западне у дьявола?