Чувствуя себя как дома.

            — Шэнь-шиди, мне нужно больше чернил, — крикнул Му Цинфан, не отрывая взгляда от нефритовой пластинки в своих руках. Тяжелый нефритовый сундук древнего алхимика стоял рядом со столом для каллиграфии в библиотеке пика Куан Цао. Лист за листом, исписанные аккуратным почерком, скапливались, пока главный ученик переписывал содержимое нефритовых пластинок.       — Когда именно я согласился быть твоим слугой? — саркастически спросил Шэнь Цзю и плеснул еще воды на камень для растирания чернил. Он тщательно перетирал чернильный камень с водой, пока чернила не достигли нужной консистенции. Работая, он чувствовал взгляд другого юноши.       — Я вижу, как ты смотришь на мое кольцо, — прорычал Шэнь Цзю, не поднимая глаз. От этого интереса к его вещам у него волосы встали дыбом, когда он вспомнил, как ему приходилось бороться за каждую вещь на улице. — Оно мое. Ты не можешь его забрать.       Пойманный на месте преступления, Му Цинфан спрятал лицо за рукавом и прочистил горло.       — Извини, шиди, — сказал он в своей раздражающей уговаривающей манере. — Просто я никогда не видел ни одного из них вживую.       — Это просто предмет цянькунь, они не такие уж редкие, — отклонился Шэнь Цзю, театрально закатив глаза, и отложил чернильный камень. Он стянул с запястья защитный браслет, который ему пришлось свернуть, чтобы сделать чернила, и снова закрепил его, чтобы скрыть кольцо. — Перестань смотреть на мои вещи и сделай то, что обещал.       — Как пожелаешь, — уступил Му Цинфан. Он нанес последние штрихи на рукопись перед собой и подул на чернила, чтобы они высохли, прежде чем передать их Шэнь Цзю. Затем он снял с пояса нефритовый аксессуар, обозначающий его ранг, и также передал его. — Это ингредиенты для пилюли стабилизации души. У нас есть некоторые из этих трав здесь, на пике Цянь Цао, но не все. Ты должен попытаться купить остальное внизу горы. Используй мою печать, чтобы получить деньги с пика Ань Дин.       Шэнь Цзю прочитал названия и количество трав на листе бумаги. Их было много, но ничего не звучало особенно редким. Конечно, были магазины трав, продающие то, что ему было нужно. Зная, как близко он был к новой встрече со своим братом, его руки дрожали в предвкушении. Его пальцы невольно провели по гладкому нефриту жетона главного ученика Му Цинфана. Он почувствовал укол ревности, но на мгновение отбросил эту мысль.       По одной проблеме за раз.       — Спасибо, Му-шисюн. — Он склонил голову, сложив ладони лодочкой, прежде чем выйти. Голова у него кружилась, и он хотел бежать как можно быстрее, но он заставил себя поддерживать размеренный и сдержанный темп. Даже если он все еще иногда ошибался и вел себя как уличный хулиган, теперь он был учеником пика Цин Цзин. Как один из избранных Хэ Шаньжу, он должен был поддерживать образ, и надлежащее поведение было неотъемлемой частью этого.       Пик Ань Дин был муравейником. Это был лучший способ описать эффективность, с которой ученики в бирюзовых одеждах передвигались. Неся с собой свитки или посылки, они никогда не двигались рядом друг с другом. Каждая группа выстраивалась в одну шеренгу за произвольным лидером. Шэнь Цзю с увлечением наблюдал за великим природным явлением, направляясь к одному из павильонов. На табличке над его дверями была аккуратная каллиграфия, в которой использовалось слишком много слов, чтобы сказать «ваши документы здесь».       Шэнь Цзю отодвинул занавеску на двери и вошел в тускло освещенный павильон. Полки и полки, заполненные свитками, выстроились вдоль стен. Коробки загромождали пол. И все же, казалось, в их расположении была скрытая логика. Все было размещено на определенном расстоянии вокруг тяжелого стола посередине в соответствии с секретным приказом.       Сам стол был большим и значительно затмевал человека, сидевшего за ним. Это был Шан Цинхуа. Его неряшливый конский хвост и растрепанные волосы упали на лицо, когда он наклонился над свитком перед собой, но Шэнь Цзю узнал робкую фигуру главного ученика пика Ань Дин.       Шэнь Цзю беззвучно подошел к столу и поместил сигил Му Цинфана перед носом Шан Цинхуа.       — Приветствую тебя, Шан-шиди, — сказал он ледяным тоном.       Ученик Ань Дина поморщился. Он поднял глаза от свитка, темные круги под глазами выделялись даже на его загорелой коже. Его глаза расширились от шока. Его губы несколько раз дрогнули, когда его взгляд метнулся между сигилом и мальчиком.       — Уже? Как? Еще слишком рано! — наконец пробормотал Шан Цинхуа.       Шэнь Цзю выгнул бровь, не сводя ледяного взгляда с молодого человека.       — Ты что-то хочешь мне сказать?       Шан Цинхуа откинулся на спинку стула и уперся ногами в пол, отталкиваясь еще дальше.       — Нет?       — Нет? Тогда я скажу.— Шэнь Цзю оперся руками на стол и приблизил лицо к собеседнику. —Сколько тебе заплатили за победу Лю Юна на показательном выступлении по фехтованию?       Шан Цинхуа сглотнул и оттолкнулся еще сильнее, но тяжелый стул не сдвинулся с места так легко. Его глаза метались влево и вправо, явно ища выход, но каждый путь был одинаково близок к младшему парню перед ним. Несмотря на разницу в габаритах, он дрожал, как лист в бурю.       Шэнь Цзю постучал пальцами по поверхности стола.       — Не скажешь?       Шан Цинхуа быстро покачал головой, разметав растрепанные пряди волос во все стороны.       — Мне не заплатили!       — Потому что он проиграл?       — Да! Подождите, нет! Это… — Губы Шан Цинхуа двигались, как будто он разговаривал с кем-то, хотя в павильоне с ними больше никого не было.       Шэнь Цзю несколько мгновений наблюдал за ним, прежде чем продолжить, еще тише:       — Каковы бы ни были ваши с ним отношения, не впутывайте меня снова. Понял?       Глаза Шан Цинхуа грозили вывалиться из глазниц, когда он кивнул.       — Да, да, конечно!       — Хорошо. — Шэнь Цзю указал на нефритовый символ на столе. — Я здесь, чтобы забрать некоторую сумму денег для Му Цинфана.       — Это не…?— Облегчение, охватившее Шан Цинхуа, едва не заставило молодого человека рухнуть на колени. Шэнь Цзю мог поклясться, что слышал, как ученик Ань Дина радостно хихикал, когда спешил наполнить мешочек монетами. Его руки дернулись в желании задушить Шан Цинхуа. Этот человек был назначен главным учеником, в то время как Шэнь Цзю должен был соревноваться со своими ближайшими братьями по боевым искусствам.       Спохватившись, он сделал глубокий вдох и спрятал руки в рукава, прежде чем Шан Цинхуа вернулся с деньгами. Пересчитав и подписав расписку, он сложил руки в знак уважения и покинул пик Ань Дин. Его пальцы продолжали ласкать нефритовый жетон Му Цинфана.       Жаль, что придется его вернуть. ----------------------       Шэнь Цзю даже не пытался торговаться, когда посещал крупные магазины трав, чтобы купить травы самого лучшего качества. Секта горы Цан Цюн была богата, и, по его мнению, они были обязаны Юэ Ци за то, что позволили ему гнить в пещере так долго. Они заслуживали худшего, чем потерять немного денег, но Шэнь Цзю был доволен и небольшой местью, чем вообще отсутствием мести.       Мелочность всегда была частью его характера.       Чуть больше двух недель спустя он вернулся к Му Цинфану на пике Цянь Цао. Главный ученик подготовил для них экранированную и запечатанную камеру для очистки пилюль. Никому не разрешалось приближаться, пока главный ученик пика Цянь Цао работал. На мягком лице Му Цинфана было глубокое хмурое выражение, когда он мыл травы для подготовки.       — Шэнь-шиди, — наконец заговорил Му Цинфан. — Не думаю, что у меня хватит духовной энергии на это.       — Почему ты не сказал этого раньше? — прорычал Шэнь Цзю, прищурив глаза. Костяшки его пальцев мгновенно побелели.       — Я не знал этого раньше. — Му Цинфан глубоко вздохнул и опустил плечи. — В этих травах все еще слишком много примесей, и им потребуется несколько раундов очистки.       Шэнь Цзю нахмурился, разглядывая ароматные стебли, разложенные аккуратными кучками. Его руки дрожали. Он сам собрал эти травы из большого запаса Павильона Тысячи Трав. Чистота была лучшей из тех, что он когда-либо видел.       — Можем ли мы попробовать, если я дам тебе свою энергию?       Му Цинфан покачал головой.       — Твое совершенствование находится только на стадии создания фундамента. Без золотого ядра, которое действовало бы как резерв…       — У меня есть резерв. — Шэнь Цзю пренебрежительно взмахнул рукавом. Послав немного духовной энергии в свое кольцо, он извлек кристаллический артефакт размером с плод помело, который когда-то принадлежал духу лисы. Его резервы восполнились, и он загудел от накопленной энергии. Свет отразился от его кристаллической структуры, посылая радуги по комнате переработки пилюль.       Му Цинфан наклонился поближе, чтобы полюбоваться артефактом.       — Я не собираюсь спрашивать, откуда ты это взял, но перерасход ци опасен. Ты уверен, что хочешь рисковать этим?       — Это меня убьет?       — Нет, но…       — Тогда чего же мы ждем?       — Ты очень смелый человек, шиди. — Му Цинфан вздохнул, признавая поражение, и начал раскладывать пучки трав вокруг котла в центре комнаты. Он был так назван только из-за своей функции, так как внешний вид многокамерного устройства не имел ничего общего с кухонной утварью. У него даже не было традиционных трех ножек.       Шэнь Цзю присел позади Му Цинфана, артефакт был у него на коленях. Он потянул духовную энергию из кристалла и послал небольшую нить ци в плечо Му Цинфана. Сопротивления не было. Сила текла плавно.       — Я думаю, ты меня не понял, Му-шисюн, — сказал он через некоторое время, понизив голос. — Я бы не сделал этого ни для кого, кроме своего брата.       Му Цинфан разложил пучки трав в углублениях котла. Он положил руки на устройство, и его духовная энергия потекла внутрь, начав работу над ингредиентами. Первая горсть стеблей скользнула в котел и исчезла. Внезапно Шэнь Цзю почувствовал значительное падение энергии в меридианах Му Цинфана.       Первая партия трав, и она уже потребовала так много энергии? Шэнь Цзю посмотрел на оставшиеся травы. Их было гораздо больше, чем вошло в котел. Он посмотрел на свой кристалл духа. Эта штука десятилетиями держала духа-зверя среди людей, но будет ли этого достаточно для этого? С безмолвным проклятием он приготовился к процессу.       Создание пилюли заняло много времени, а утечка энергии была просто зверской. Шэнь Цзю вошел в ритм осушения своего кристалла и проталкивания ци в меридианы Му Цинфана. Каждая стадия очищения почти истощала резервы главного ученика, и Шэнь Цзю восполнял их как из своих собственных резервов, так и из артефакта на коленях. Однако пришло время, когда попытка Шэнь Цзю получить больше энергии из кристалла ничего не дала. Он был тусклым и полностью истощенным.       — Черт тебя побери, Юэ Ци. Тебе лучше ценить то, что я делаю для тебя, — пробормотал Шэнь Цзю, вложив остатки своей духовной энергии в меридианы Му Цинфана.       Что-то ослабло на затылке, высвободив напряжение, о котором он не подозревал. Он автоматически проверил тугой пучок, который удерживал его волосы, но он был цел. Странное чувство нахлынуло на него, заставив его плечи дрожать. Было холодно. Его зрение поплыло, но он не осмелился упасть из страха потревожить Му Цинфана. Аккуратно положив руки на бедра, он позволил голове упасть на грудь.       Шэнь Цзю проснулся, когда Му Цинфан нежно потряс его за плечо. Он все еще стоял на коленях внутри камеры очистки пилюль. Му Цинфан выглядел измученным. Ручейки пота текли со лба вниз к шее, пачкая воротник его халата. Вопреки его состоянию, на лице его была широкая улыбка.       — Шисюн, мы сделали это. — Му Цинфан сунул нефритовый флакон с одной пилюлей внутри в руки Шэнь Цзю. Круглая пилюля сияла эфирным светом, освещая флакон изнутри.       Шэнь Цзю вернул нефритовый сосуд Му Цинфану.       — Отдай его Юэ Ци, — прохрипел он, — Я не могу пойти в пещеры.       Он все еще был младшим учеником, и это не разрешалось.       — Конечно, — заверил его Му Цинфан и спрятал бутылку в потайной карман своей мантии. — Я первым делом утром попрошу разрешения у своего мастера.       — Спасибо... — Шэнь Цзю боролся, чтобы держать глаза открытыми. Он невнятно произносил слова. Пол, казалось, наклонился вбок и грозил свалить его вниз по склону.       — Иди, иди, — Му Цинфан поднял Шэнь Цзю на ноги. — Ты отдал слишком много своей духовной энергии. Давай отведем тебя в лазарет. Ты не пойдешь по мосту в таком виде.       — Хорошо…        Шэнь Цзю не сопротивлялся. Его ноги двигались механически. Пустота его меридиан ощущалась как темная глубокая дыра внутри него. Он был холоден как лед и не смел смотреть куда-либо, кроме как на молодого человека рядом с ним.       Он не помнил, как добрался до кровати, но помнил кошмар. Были вещи, о которых он не думал годами: крики боли, крики страха, кровь, пропитавшая мостовую, и безумный всплеск его скрытой силы внутри него.       Солнце едва взошло, когда Шэнь Цзю проснулся, хватая ртом воздух. Его нижняя одежда была мокрой от пота. Простыня запуталась вокруг его ног, спеленав его. Подушка лежала на полу рядом со стулом, на котором лежал его небрежно сброшенный верхний халат. Он провел мгновение, моргая, глядя на большой павильон с кроватями, выстроенными в два аккуратных ряда.       Ах да. Он был в лазарете.       Он освободился от спутанных простыней, надел верхнюю одежду и ботинки, а затем вышел, попутно завязывая волосы в хвост. Его духовная сила еще не полностью восстановилась, но ее было достаточно, чтобы двигаться. Он ни с кем не обменялся словом по пути обратно к пику Цинцзин. Спутанные мысли роились в его голове, порождая хаос и тревогу. Его сердце билось о ребра, отдаваясь острыми приступами боли в груди.       Знакомый голос заставил его остановиться на Радужном мосту.       — Эй!        Лю Юн направился к нему с учебным мечом в руке.       —Нет! — рявкнул на него Шэнь Цзю. — Я не буду с тобой драться! Держись от меня подальше!        Он схватился за грудь, где боль достигла пика, но она лишь спустилась ниже, перейдя в тошноту.       Ученик пика Бай Чжань не понял намека и продолжил движение, обнажив оружие на полпути.       Вот и все. Этого было достаточно. Духовная сила Шэнь Цзю устремилась к ногам разъяренного ребенка и отскочила от поверхности зачарованного моста, создав восходящий взрыв. Он отправил Лю Юна кувырком через перила моста. Под мостом было заклинание, которое ловило живых существ, если они падали, и человек оставался в нем, пока его не спасут. В последний момент подхватил Лю Юна и спас его от падения в пропасть, но его мечу повезло меньше. Он рухнул вниз сквозь облака.       Шэнь Цзю побежал. Кровавая пелена накрыла зрение, а его пустой желудок перевернулся, заставив его остановиться и рвать всухую на стебли бамбука. Чувство невыносимого давления душило его маслянистым воздухом и напоминало ему о месте, откуда он пришел. Его реакция бежать перевесила все логические мысли, и он вызвал Сю Я из его стойки для меча в своей комнате.       Стоя на вершине тонкого клинка, он совершил побег с двенадцати вершин.