30. Потанцуй со мной

— Ой! Гермиона вздрогнула, когда ботинок Рона ненадолго придавил ей пальцы ног. — Прости! — вздохнул он. — Наверное, у меня нет практики. Если бы он хоть раз в жизни практиковался в танцах, для нее это было бы шоком. Но если бы она сказала об этом, то начала бы ссору, а этого ей сегодня не хотелось. Она пыталась найти способ отказаться, но Рон ждал у края танцпола и ринулся на них с Крамом, как только закончилась последняя песня. Это всего лишь один танец, сказала она себе. После этого она найдет предлог, чтобы уйти, и, надеясь избежать его до конца вечера. Смущаясь, она заметила, как фотограф снимает ее, пока они танцуют. Она надеялась, что об этом не напишут в газете. Меньше всего ей хотелось, чтобы весь мир подумал, что она снова сошлась с Роном. Неподалеку от них кто-то в ярко-зеленом платье привлек ее внимание. Луна с её длинными распущенными светлыми волосами грациозно кружилась вместе со своим партнёром по танцу. Вздрогнув, Гермиона увидела лицо её партнёра. Она споткнулась и чуть не сбила Рона с ног, когда сделала неверный шаг. Им потребовалось несколько тактов, чтобы исправиться. Гермиона почувствовала, как на ее щеках вспыхнул смущенный румянец. Они оказались неожиданно привлекательной парой, Драко и Луна. Гермиона украдкой наблюдала за ними, пока Рон водил ее по кругу. Драко не сводил глаз со своей партнёрши, ловко маневрируя по танцполу, кружась и наклоняя её с лёгкостью. Луна была удивительно грациозна в его руках. Гермиона заставила себя отвести от них взгляд. В ее груди было пусто. — Зачем Джинни вообще его пригласила? — ворчал Рон. Значит, он тоже заметил их. — Понятия не имею, — ответила Гермиона. — Он сказал, что оказал ей услугу, — хмуро сказал Рон. — Наверное это ложь. Гермиона подняла брови. — О! Тогда, полагаю, я знаю. Он устроил ей встречу с ведьмой, которая создала ее платье, — сказала она. Они оба посмотрели туда, где Джинни танцевала со своим отцом. Ее платье было несомненно изысканным. — О, — сказал Рон. — Я этого не знал. Гермиона не думала, что сейчас самое подходящее время упоминать о том, что ее платье от того же дизайнера. Рон взглянул на Драко снова. — Его все равно не стоило приглашать, — пробормотал он. — Это должно было быть только для семьи и друзей. Гермиона раздраженно хмыкнула. — Просто не обращай на него внимания, Рон. Он не имеет к тебе никакого отношения, — сказала она. Рон уставился на нее. — Почему ты всегда защищаешь его? — сказал он сдавленным шепотом. — Ты что, забыла, какой он? Клянусь, Гермиона, иногда мне кажется, что ты случайно наложила на себя конфундус. Он был первым, кто назвал тебя грязнокровкой! Или ты этого не помнишь? Гермиона поджала губы. У нее не было ответа. Даже если бы она смогла объяснить странное влечение Драко к ней, Рон никогда бы этого не понял. Неподалеку от них Драко вел Луну и опустил её в эффектном прогибе, настолько низком, что ее волосы касались пола. Несколько зрителей присвистнули. — Я только беспокоюсь о тебе, Гермиона, — сказал Рон, бросив полный отвращения взгляд на Драко и Луну. — Я все еще забочусь о тебе. — Спасибо, я сама могу о себе позаботиться, — коротко ответила она. Ноздри Рона вспыхнули от ярости. — Тогда ладно. Он внезапно оттолкнулся от нее, оставив ее одну на танцполе, а сам направился в сторону бара. Сдерживая слезы ярости, Гермиона глубоко вдохнула, когда сошла с танцплощадки и пошла прочь. Как раз когда зазвучали последние ноты музыки, кто-то перехватил ее руку. По обжигающему ощущению, проникающему в кожу, она сразу поняла, кто это. Она не обернулась. Если бы она посмотрела на него, то могла бы запаниковать. В последний раз она прикасалась к нему в темной комнате в глубине библиотеки. Вернее, в последний раз он прикасался к ней. Она была вынуждена держать свои руки при себе. — Гермиона, — раздался низкий голос Драко у самого ее уха. Она задрожала. — Потанцуй со мной. — Она ненавидела, как соблазнительно прозвучало это предложение. Возможно, ей следовало бы сказать, что она хочет выпить. Но тогда ей пришлось бы подойти к бару, рядом с Роном. — Хорошо, — услышала она свой ответ. Это всего лишь один танец, пообещала она себе уже во второй раз за этот вечер. Его серебряные глаза сверкнули триумфом, а затем он повел ее обратно на танцпол. Шелковистая текстура ее платья делала медленное скольжение его руки по ее спине мучительно эротичным. Гермиона не отводила глаз от его галстука, избегая его взгляда. Другая его рука обхватила её, обжигая своим прикосновением. В отличие от показательного танца с Луной, с ней он был прост в движениях, мягко покачиваясь и медленно кружа её по полу. Ее снова поразила его твердость, уверенность. Его уверенные движения успокаивали ее, позволяя расслабиться, когда он брал все в свои руки. Она вспомнила недавний сон, в котором Драко контролировал ее совсем по-другому. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить нарастающее чувство в нижней части живота. Он был выше Рона на порядок. Ей пришлось слегка откинуть голову назад, когда он заговорил. — Кстати, ты выглядишь восхитительно, — тихо сказал он, окинув ее серебристым взглядом. — Напомни мне послать мадам Леру букет за ее работу над твоим декольте. Мне кажется, она создала это специально для меня. Гермиона густо покраснела от его слов. — Свинья, — вздохнула она, хотя за этим оскорблением не было никакого гнева. Драко мрачно усмехнулся и отступил от нее. На ужасный миг Гермиона подумала, что он собирается оттолкнуть ее, как это сделал Рон, но тут его рука пронеслась над ее головой и медленно закружила ее. Они плавно вернулись друг к другу. Он был достаточно близко, чтобы она могла почувствовать запах его одеколона. Бергамот и лаванда. Возможно, сандаловое дерево. Она не обратила внимания на это раньше, когда думала, что находится в нескольких секундах от того, чтобы превратиться в кровавые брызги на камнях у подножия скалы. — Я все еще злюсь на тебя, — напомнила она ему. — Ты знал, что мне не понравится эта штука с зонтиком. Он снова рассмеялся. Она возненавидела свое глупое сердце за то, что оно подпрыгнуло при этом звуке. — Добавь это к списку причин, по которым ты меня ненавидишь, — мягко сказал он. — Уверен, он уже длинный. — Я не помню времени, когда он не был длинным, — проворчала она. Рука, обхватившая ее спину, медленно опустилась вниз, поглаживая изгиб талии, и остановилась чуть выше той области, к которой ему было бы совсем не положено прикасаться. У нее перехватило дыхание. Его голос был опасно близок к ее уху, когда он пообещал: — Я все исправлю. Все до единого. В десять раз больше, если пожелаешь. Для другого эти слова могли бы показаться невинными. Но из его уст они звучали волнующе, заставляя дьявольские и развратные идеи проноситься в ее голове, как будто она листала страницы запрещенной книги. Слабость в коленях заставила ее слегка пошатнуться. Он крепче обхватил ее, прижимая к своему телу, когда они покачивались. Тесные объятия явно были призваны поддержать ее, но от этого у нее только сильнее кружилась голова. Гермиона положила голову ему на грудь, пытаясь сосредоточиться на дыхании и удержаться в вертикальном положении. Когда песня закончилась, Драко осторожно высвободился из её объятий и поклонился, в его глазах появился дерзкий блеск. Выпрямившись, он спросил: — Хочешь выпить? — Да! — тут же воскликнула она. Улыбаясь, он протянул руку, чтобы проводить ее с танцпола. Он позволил ей идти медленно, пока она собиралась с мыслями. Небо над ними было цвета сумрачного индиго, в нем мерцало несколько звезд. Под их ногами песок начал светиться ярким золотым светом, освещая их маленькую укромную бухту неземным теплом. Когда они проходили мимо, Гермиона заметила Тедди Люпина, который сидел под столом и играл со сверкающим песком. Драко вежливо кивнул Теду и Андромеде, которая, как поняла Гермиона, на самом деле была тетей Драко. Его тетя, которая была вычеркнута из его семейного древа. За то, что она вышла замуж за маглорожденного. Внезапно изумленные выражения бабушки и дедушки Тедди при виде Гермионы и Драко вместе обрели смысл. — Шампанское? Или ты предпочитаешь что-нибудь другое? — спросил Драко. — Огневиски, — пробормотала Гермиона. Драко поднял бровь, но не стал комментировать. Он заказал у бармена два стакана огневиски и протянул один ей. — Подожди, я думала… — начала было Гермиона, но Драко достал свою палочку и взмахнул ею над бокалом. Янтарная жидкость внутри слегка зашипела, и из бокала вырвалась струйка пара. — Заклинание испарения алкоголя, — сказал Драко. — Вкус немного меняется, но обычно мне удается обмануть себя и заставить думать, что все осталось по-прежнему. — Это очень умно, — сказала Гермиона, пока они шли в поисках свободного столика. Кто-то поставил свой зонтик на песок слишком близко к воде, возможно, бросив его после того, как набежавшая волна залила их обувь. Но Гермиона не возражала против воды. На самом деле шум волн успокаивал ее нервы почти так же, как и жжение виски в горле. Усевшись в кресло, Драко смерил ее странным взглядом. — Когда ты в последний раз что-нибудь ела? — спросил он. — Эм, я не уверена, — ответила Гермиона. Это был долгий день. С помощью своей палочки Драко призвал к их столику поднос с закусками. Он пододвинул к ней блюдо с креветками и ананасами, приготовленными на шампурах на гриле. — Ешь. Это напомнило ей о том, как он пригласил ее на ужин в ту ночь, когда она рассталась с Роном. Как он всегда не забывал накормить ее, когда ее мысли были слишком заняты, чтобы сделать это самой, поразило ее. Не обращая внимания на его холодный, приказной тон, она взяла шампур и отправила в рот кусочек креветки. Он наблюдал за ее едой, его глаза были напряжены. — Ты не возражаешь, если я задам тебе очень личный вопрос? — сказала Гермиона. Драко слегка ухмыльнулся. — Выкладывай, — сказал он, и Гермиона подумала, а не сарказм ли это. Но она все равно подалась вперед. — Это был… это был только алкоголь? Или… больше чем он? Другие вещества? — тихо спросила она. Лицо Драко было закрытым. Он смотрел на океан, отвечая на ее вопрос. — Больше, — просто сказал он. Гермиона подумала, не собирается ли он продолжить, но он выглядел таким напряженным, что она оставила этот вопрос. — На днях Луна что-то говорила о тебе. На девичнике, — сказала она. Драко ухмыльнулся. — Сплетничаешь обо мне со своими подружками, Грейнджер? Я не знал, что ты так одержима мной. Гермиона покраснела. Прочистив горло, она попыталась продолжить мысль. — Она сказала, что ты был добр к ней. Пока она была пленницей в вашем доме, — сказала она. Драко откинул голову назад и застонал, глядя на звезды. — Грейнджер, я бывший алкоголик, которого сейчас окружает бесконечный запас спиртного. Не могла бы ты постараться не говорить о вещах, которые вызывают у меня еще большее желание выпить? — сказал он. — О, извини. — Она смущенно опустила голову. Драко вздохнул. — Все в порядке, — тихо сказал он. — Просто это было… плохое время для меня. Я бы предпочел не говорить об этом сейчас. — Я понимаю, — сказала она, не глядя ему в глаза. Они некоторое время смотрели на волны. — Я знаю. — Драко потягивал свой напиток. — Тогда поговорим о том, что тебя смущает, раз уж ты единственная, кто может сегодня пить. Гермиона насторожилась. — О чем? — спросила она. Драко лукаво улыбнулся. — Например, о нашем последнем телефонном разговоре, — тихо проговорил он. Гермиона снова отвернулась от него, сделав большой глоток огневиски вместо ответа. Он рассмеялся. — Неужели все было так плохо? Мне показалось, что ты наслаждалась в тот момент, — поддразнил он. Но в его голосе было что-то еще, что-то серьезное. Она поняла, что он обижен. — Я… я не знаю, как к этому относиться, — сказала она. Веселье исчезало с лица Драко так же медленно, как волна, уходящая от них по сверкающему песку. Ей было неприятно это видеть. — И я тоже, — признался он. По правде говоря, она прекрасно знала, что чувствует по отношению к нему. Но для того чтобы признаться в этом открыто, требовалась такая смелость, которая не появится еще как минимум пять бокалов. Она не могла встретиться с ним взглядом. Вместо этого она увидела его колено под столом. Она представила, как положит на него руку, чтобы молча дать понять, что не ненавидит его, не совсем. Он толкал ее за грань, которой она смертельно боялась, и она не могла отрицать, что отвлечься было более чем приятно. В данный момент сдерживать себя — это, скорее, щадить его чувства, чем свои. Я передаю тебе бразды правления, Гермиона. Именно так он и сказал. Гермиона оценила его уважение, но, честно говоря, она не была уверена, что ей нужны эти бразды правления. Ей казалось, что это большая ответственность. Ей наполовину хотелось, чтобы он просто снова положил ее руки на полку и занялся ею. Тогда ей не пришлось бы делать этот первый, невозможно гигантский шаг в одиночку. Драко, казалось, был полон решимости заставить ее оставить двусмысленность позади них. И это было то, к чему Гермиона не была уверена, что когда-нибудь будет готова. — Почему вы двое так мрачно выглядите на моей свадьбе? — крикнула им Джинни. Она шла босиком по песку, держа в одной руке свое платье, а в другой — бутылку шампанского. Она опустилась на свободное место за их столом и сделала глоток из бутылки. — Это должен быть праздник, знаешь ли, — сказала она Гермионе с лукавой улыбкой. — Ты могла бы постараться выглядеть радостной. — Я очень рада за тебя, — сказала Гермиона, чувствуя, как в ее натянутая улыбка становится резкой. — Но я хотела спросить тебя — ты пригласила Кормака МакЛаггена сегодня вечером? Похоже, что ты полна решимости заставить всех, с кем я когда-либо встречалась, оказаться рядом со мной одновременно. Драко фыркнул, а Джинни разразилась смехом. — Ты не единственная, Гермиона! Все мои бывшие тоже здесь. Разница лишь в том, что у них все гораздо лучше, чем у тебя, — сказала Джинни. Она указала подбородком на танцпол, и Гермиона, проследив за ее взглядом, увидела Дина Томаса и Майкла Корнера, которые танцевали медленный танец вместе и выглядели очень мило. У Гермионы отпала челюсть. Джинни хихикнула. — Я всегда думала, что у этих двоих много общего, — размышляла Джинни. Они сидели втроем, с интересом наблюдая за гостями на свадьбе. Странно было видеть, как сталкиваются сразу столько миров. Дадли Дурсль разговаривал с Парварти Патил, рядом с которой стояла Лаванда Браун, пытаясь, казалось, поймать взгляд Флоренца. К ее огорчению, кентавр, казалось, был поглощен глубокой беседой с Хагридом. На одном из ближайших к бару столиков Джордж и Анджелина затеяли игру во взрывающиеся карты, в которой участвовали Габриэль Делакур, Ли Джордан, Кэти Белл, Реджи Кроткотт, Чарли Уизли и две Холихедские гарпии. Кикимер и Винки были вместе на танцполе, а также Билл и Флёр, Виктор Крам с Валмаей Морган, Рон с мамой и миссис Фигг с Аберфортом. Луна танцевала с Тедди Люпином, стоявшем на носочках. Кингсли Шеклболт курил сигару, болтая с Гарри, Артуром и профессором Слизнортом. В воздухе витали довольные разговоры, смех, музыка, резкие щелчки взрывающихся карт и бесконечный шум океана. Крошечные пузырьки из фонтана шампанского плавали на легком ветерке, ловя отблески песка под собой и мерцая, как светлячки. Гермиона взглянула на Драко, который стоял рядом с ней, и увидела, что его серебристые глаза уже смотрят на нее. На мгновение, пока они смотрели друг на друга, в них что-то вспыхнуло, но затем он отвел взгляд, и выражение его лица снова стало замкнутым. — Флер усердно работает с этим фотографом, — язвительно заметила Джинни. Гермиона снова оглянулась на танцпол и увидела Флёр, кружащуюся на носочках перед фотографом, который, похоже, был настолько очарован её красотой, что, казалось, забывал делать снимки. — Кстати, она была просто ошарашена моим платьем, — сказала Джинни, адресовав свой комментарий Драко. — Видимо, она уже несколько лет безуспешно пытается попасть на встречу с мадам Леру. Она ужасно завидовала. Джинни, казалось, ликовала по этому поводу. Драко шкодливо улыбнулся и сделал глоток своего напитка, после чего сказал: — Дельфина написала мне вчера. Ей так понравилось твое платье, что она решила добавить «Платье Джиневры» в свою весеннюю свадебную коллекцию. Возможно, тебе стоит сказать об этом Флер. — Не-а. Я просто дам ей увидеть это, когда коллекция будет выпущена. Так будет гораздо хуже, я думаю, — сказала Джинни с хитрым смешком. — Вы двое вместе еще более чудовищны, — объявила Гермиона. — Я от всей души жалею, что снова представила вас друг другу. — Слишком поздно! Мы теперь лучшие друзья, назад дороги нет! — сказала Джинни, наклоняясь через Гермиону, чтобы выпить вместе с Драко. Он ответил ей тем же, подмигнув и стукнув своим бокалом о ее бутылку. Гермиона покачала головой, не в силах сдержать улыбку. — Уверена, Гарри это понравится, — саркастично сказала Гермиона. — О! Отличная идея, Гермиона! — сказала Джинни, практически вскакивая со своего места. Она обогнула стол и схватила Драко за руку, потянув его за собой. — Хочешь вызвать у Гарри приступ ярости, Малфой? Мне становится скучно, и я хочу устроить какую-нибудь драму. — Для меня будет удовольствием, — сказал Драко, и в его голосе прозвучали нотки благородного превосходства. Он протянул ей руку, как подобает джентльмену, и повел ее на танцпол. Гермиона смотрела им вслед, хихикая про себя. Возможно, это будет не так уж и сложно. На мгновение она позволила себе надеяться. Она думала, что начать что-то с Драко — это значит отдалить себя от людей, которых она любит, и все они сильно его недолюбливают. Но сейчас, когда Драко закружил Джинни в элегантном вихре посреди танцпола, она подумала, что все может быть гораздо менее сложным, чем она думала. — Не возражаешь, если я присяду к тебе? Гермиона оглянулась и увидела, что рядом с ней стоит Рон с бокалом в руке, галстук-бабочка болтается на шее, а на его лице застыл тревожный румянец. Он не стал дожидаться её ответа, а просто сел в кресло, которое только что освободил Драко. Гермиона направила палочку на остатки своего напитка, наблюдая за тем, как стакан пополняется. Она чувствовала приятное теплое удовольствие от выпитого, но для этого разговора ей нужно было нечто большее. — Прости за то, что случилось раньше, — пробормотал Рон. Гермиона покрутила палочкой над своим напитком, чтобы размешать лед, а затем сделала глоток. — Тебе не надоело постоянно извиняться передо мной? — спросила она. Рон пожал плечами, задумчиво нахмурившись. — Не знаю. Я просто не могу держать себя в руках, когда дело касается тебя, — сказал он. — Возможно, тебе стоит обратиться к целителю разума, — мягко предложила она. Рон глотнул свой напиток. Она уже начала думать, что он проигнорирует её предложение, как вдруг он сказал: — Может, и стоит. В последнее время мне кажется, что я схожу с ума. Крошечная, знакомая искра надежды расцвела в ее груди. Но она знала, что вряд ли она разрастётся дальше одного уголька. После многих лет, когда Рон соглашался с её мольбами о переменах и обещал исправиться, а вскоре после этого разворачивался и «забывал» об этих обещаниях, её надежда для них двоих постепенно угасала. Гермиона хотела сказать ему, что уже одно это является отличной причиной для того, чтобы они расстались, но ей не хотелось вступать в спор, который непременно возникнет из-за этого заявления. И именно в этом, подумала Гермиона. Разница между Роном и Драко. По крайней мере, это было одно из многих различий. Гермиона задалась вопросом, догадывается ли Рон, как мало она ему верит. — Может быть, тебе стоит обратиться к целителю разума, — возразил Рон, удивив ее. Она подняла брови. Это не обязательно была плохая идея, но она подозревала, что его рассуждения о том, зачем это нужно, сильно отличались от её. — Почему? — спросила она. — Потому что ты сумасшедшая, если позволяешь ему быть рядом с тобой, — сказал Рон угрюмым тоном. Гермиона почувствовала, как жгучий алкоголь в её желудке превращается в жидкую ярость. — Я не понимаю, — сказал Рон с выражением отвращения на лице, не замечая, что Гермиона начинает пылать от молчаливой ярости рядом с ним. — Раньше ты была умной, Гермиона. Но теперь ты даже не видишь того, что находится прямо перед твоим лицом. — И что же, скажи на милость, это? — спросила Гермиона, ее голос звучал угрожающе. Рон повернулся к ней, его глаза остекленели в пьяном унынии. — Он использует тебя. Очевидно. А ты ему позволяешь, — прошипел он. Гермиона набросилась на него. — Возможно, я использую его, Рон! Тебе это никогда не приходило в голову? — Конечно, приходило, это было первое, что я подумал! Но если ты хотела заставить меня ревновать, Гермиона, тебе не нужно было так опускаться. Это унизительно — все так говорят. — О, правда, Рон? Кто именно все? Рон пожал плечами, по-детски нахмурившись. — Моя семья, если не считать некоторых. Гарри думает, что ты спятила. Даже Хагрид приходил ко мне на днях и сказал, что беспокоится о тебе. У нее свело живот. Он лгал. Он должен был лгать. В глубине души она знала, что это не так. В конце концов, она хорошо знала, как звучит его ложь. Это всегда было тихо, противоречило деталям, которые она готова была пропустить только потому, что ей очень хотелось ему верить. Но не это. — Что ж, приятно знать, что я — самая горячая тема для сплетен в семье Уизли, — проворчала Гермиона. — О, не будь такой, Гермиона, — вздохнул Рон. Его подбадривающие слова, такие как «они просто беспокоятся» и «они хотят видеть тебя счастливой», были заглушены порывами ее яростных мыслей. То, что Рон говорил о ней со всеми их друзьями и родственниками за её спиной, было особым предательством. Гермиона никому не рассказывала подробности своих отношений, даже самым близким друзьям. Гарри было бы очень неприятно, если бы его поставили между ними и заставили принять чью-то сторону. Джинни выслушала бы, Гермиона знала, но она, скорее всего, взяла бы дело в свои руки, а не просто поддержала бы Гермиону, как та жаждала. Кроме того, она не думала, что Джинни понравится слушать подробности сексуальной жизни ее брата. Почти все знали, что Гермиона и Рон иногда ссорятся, но никто из них не знал, почему именно эти ссоры происходят. Гермиона часто задавалась вопросом, кого из них она защищает своим молчанием. Обоих, а может, и всех остальных, рассуждала она. Расстраивало то, что она не могла винить никого из них в том, что они поддерживают Рона или стараются сохранять нейтралитет. Они не могли встать на её сторону, если не понимали, почему должны это делать. К тому же объяснить это было практически невозможно. Трещина постепенно отдаляла их друг от друга, подталкиваемая тысячей легкомысленных замечаний наедине, а не сотрясаемая одним катастрофическим событием. Каждый раз, когда она думала о том, чтобы попытаться объяснить это, ей казалось, что она мелочна и ведет себя по-детски. Она представляла себе, как ей предлагают пойти на компромисс. Снова и снова, видя, как она иногда расстраивается, люди советовали ей, что компромисс — это ключ к мирным отношениям. Но Гермиона начинала думать, что почти лишила себя всего, чего хотела от жизни. И по сей день Драко — единственный человек, которому она рассказала о Веритасеруме. Возможно, из-за стыда. В тот день, когда она посмотрела Рону в глаза и спокойно и непреклонно сказала ему «нет», она перестала идти на компромисс. Опускаться. Именно это, по его мнению, она делала сейчас. Невероятно. — Ты вообще меня слушаешь, Гермиона? — проворчал Рон. Она отпила из бокала и встала, повернувшись к нему лицом. Еще один язвительный комментарий уже ничего не изменит. — Единственный раз, когда я опускалась, это когда была с тобой, — холодно сказала Гермиона. Лицо Рона исказилось от ярости. Он встал и бросился к Гермионе, схватив её руку с палочкой в болезненно крепкий захват. Яркая вспышка и хлопок, раздавшийся из-за стола, застали их врасплох. Рука Рона резко отпустила её, и они оба вздрогнули. — Ничего, если я сделаю несколько снимков вас двоих? — спросил фотограф с бодрой улыбкой. — Это не совсем удачный момент, — сказал Рон с раздражением. — О, э… извините, — неловко сказал фотограф, уходя. Эта пауза значительно охладила воздух между ними. Рон выглядел недовольным. Гермиона помассировала запястье, чувствуя холод, несмотря на теплый карибский ветерок.