56. Зелья и трюки

Еще недавно Гермиона могла бы сказать, что полностью доверяет Драко. Иначе она не стала бы трахать его до потери сознания. Но теперь она сомневалась в нем, послушав радиопередачу, которую вел наименее достойный доверия человек из всех, кого она знала. Это должно быть был план Джоанны: заставить Игному солгать на радио, чтобы Гермиона засомневалась в Драко. Конечно, она знала, что сама Гермиона никогда не поверит Джоанне, но если бы информация исходила непосредственно от Игномы… Гермиона не смогла бы проигнорировать это. Как ей удалось заставить Игному говорить такие вещи — загадка для другого раза. А вот почему… это было уже загадкой сейчас. Гермиона глубоко вздохнула, принимая решение. Драко, скорее всего, еще не слышал о сегодняшнем эпизоде. Если Люциус действительно в критическом состоянии, то его не будет дома еще какое-то время. У нее было время все разузнать. Выхватив палочку, Гермиона подошла к двери в кабинет Драко. Она, конечно, была заперта, но чары оказались довольно простыми. Либо он не очень хорошо разбирался в запирающих чарах, либо, что более вероятно, просто верил, что она не взломает дверь. От этой мысли у Гермионы перехватило дыхание, и сердце сжалось. Она понимала, что поступает неправильно, но другого способа убедиться в этом не было. Когда она сняла заклинания, Гермиона взяла паузу, чтобы успокоиться. Войти в кабинет Драко что-то значило. Это было разрушением их с трудом заработанного доверия. Оставалось надеяться, что если Драко был таким, каким она его считала, то он простит ее. Она повернула ручку. В кабинете Драко было чисто, в дальнем конце стоял большой письменный стол из красного дерева, который стоял напротив двери, в стороне от окна. Комната оказалась больше, чем предполагала Гермиона, вдоль стен располагалось множество книжных полок и шкафов. У стены рядом с письменным столом было оборудовано рабочее место, на котором стояло несколько прозрачных сосудов для работы с реактивами, чистых и готовых к следующему использованию. Взяв в руки палочку, она принялась отпирать шкафы и рыться в них. На полках стояли химикаты, странные упаковки темных веществ и различные ингредиенты для зелий. Большинство из них были четко и безобидно промаркированы, но некоторые были для нее загадочными. В шкафу, ближайшем к столу Драко, она обнаружила эксперимент с множеством склянок со странными веществами, расставленными в ряд и обозначенными цифрами и алхимическими символами. Значит, здесь должен быть журнал. Где-то поблизости должна быть книга, в которой объясняется, что все это значит. Повернувшись к столу, она принялась его осматривать. Ящики, разумеется, были заперты. Она заметила, что под столом лежит изящный черный портфель. Взяв его в руки, она попыталась открыть его, направив палочку на серебряный замок под ручкой. Как только она это сделала, то сразу же пожалела об этом. Чары на замке портфеля были головокружительно сложными. Одна только фаза идентификации вызывала тошноту и дрожь. Бросить портфель не составило труда: он едва не выпал из ее рук, как только она решила положить его на пол. Если книга и была там, то сегодня она ее не прочтет. Вместо этого Гермиона вернулась к столу, моргая и тряся головой, чтобы избавиться от затянувшегося эффекта, после попытки открыть портфельный замок. Один за другим она отпирала и открывала все ящики, перебирая их содержимое. Она говорила себе, что ищет объяснение химикатам, но когда она добралась до нижнего ящика справа и увидела, что скрывается в толстой папке, спрятанной под рулоном фотоплёнки, подтвердился её более глубокий страх. На рабочий стол высыпались цветные фотографии ее и Рона на свадьбе. Вот она отталкивает его на танцполе. Вот он заглядывается на проходящую мимо девушку. Таких фотографий было довольно много, как и других, на которых Рон насмехался над Гермионой или хмурился при виде того, как она танцует с кем-то другим. Большинство из этих моментов Гермиона либо не видела, либо не знала, что они были запечатлены на пленке. Однако была одна фотография, которая, как она помнила, была сделана: та, на которой Рон в порыве гнева схватил её за руку. Эта фотография отсутствовала. Воздух в кабинете вдруг стал ужасно тяжелым. Легкие Гермионы болели, когда она отчаянно пыталась вдохнуть кислород, но это было бесполезно. Ее колени стали похожи на желе, а руки вцепились в гладкую поверхность стола Драко в поисках опоры, она отчаянно тряслась, дыхание сбивалось. Нет. нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Задыхаясь, Гермиона заставила себя подняться на ноги и, спотыкаясь, вышла из кабинета. Он сохранил копии. И он использовал по крайней мере одну из них. Драко знал, что она уничтожит пленку в тот вечер, когда он показал ей ее, он сказал ей об этом прямо в лицо! Должно быть, он сделал копию пленки, прежде чем отдать ей. У него было столько возможностей рассказать ей. Бесконечное количество шансов признаться. Возможно, она бы даже не очень рассердилась на него, если бы он был честен. Вместо этого он спрятал все под замком и иллюзией доверия. И воспользовался ими. И все это не сказав ей ни слова. Если он сделал это, то что еще он скрывал от нее? Был ли он действительно чист? Может быть, эти склянки и химикаты действительно предназначены для разработки наркотиков? Или, что ещё хуже, яда, который Гарри обнаружил в её чае? Нет, это не имело смысла! Какой мотив мог быть у Драко, чтобы причинить ей боль? Разве что он просто хотел создать видимость, что за ней кто-то охотится. В конце концов, именно он обратил внимание на перевернутые горшки на ее кухне. Возможно, у него была какая-то другая причина, чтобы заставить ее покинуть квартиру. Как и говорил Рон. Простонав от досады, Гермиона направилась в гостевую комнату и закрылась там. Она натянула первые попавшиеся джинсы и сменила рубашку Драко на свою. Из тумбочки она достала свою бисерную сумочку и принялась размахивать палочкой по комнате, собирая все свои вещи и отправляя их бессистемно в ее глубины. Она не верила во все это ни на секунду, но у Джоанны был дар смешивать правду и ложь так, что они становились неотличимы друг от друга. То, что она только что нашла в кабинете Драко, не доказывало и не опровергало ничего из этого, как бы подозрительно это ни выглядело. У Гермионы просто не было достаточно информации, чтобы понять, какие из сегодняшних заявлений Джоанны были ложью. Вполне вероятно, что Джоанна черпала сведения из какого-то источника, чтобы сделать их правдоподобными. Но Драко не мог быть замешан в каком-то ужасном плане, чтобы заставить ее находиться под его влиянием, пока он тайно торгует наркотиками! В этом не было никакого смысла. В то же время она не могла просто оставаться здесь, игнорируя предупреждающие знаки и ожидая, что потенциально опасный мужчина вернется домой к ней. Ей нужно было уехать, по крайней мере до тех пор, пока она не узнает больше о том, что происходит на самом деле. Она должна была дать ему время побыть с родителями, не мешая им. А тем временем она выяснит, что, черт возьми, происходит. Просто подумай обо мне. Это все, о чем я прошу. Подумай обо мне, прежде чем что-то сделать. Так же, как я думаю о тебе. Гермиона замерла при воспоминании о его словах и задумалась. У Драко должен быть шанс все объяснить. Когда он вернется из больницы, она выслушает его до конца. У всего должна быть причина. Но объяснять ему придется в другом месте, при свидетелях и мерах предосторожности, принятых для ее безопасности. Кроме того, разве не об этом он просил ее в тот момент — поставить свою безопасность на первое место? Быстро разбудив задремавшего Живоглота, она уложила его в переносную корзину. Он недовольно ворчал на нее сквозь отверстия корзины. Взяв блокнот, она быстро набросала записку. Драко, Прости, что уезжаю вот так. Надеюсь, с твоими родителями все в порядке. Если ты еще не слышал, Игнома появилась сегодня на шоу Джоанны. Игнома сказала, что ушла от тебя по собственной воле, и что ты занимаешься разработкой наркотиков и ядов, а также шантажируешь Рона. Я хочу, чтобы ты знал, что я в это не верю. Я знаю, что она лгала — просто не знаю, насколько сильно. Я не знаю, как она заставила Игному говорить эти вещи, и действительно ли это была Игнома. Мы это выясним, обещаю тебе. Однако ради своей безопасности я не могу остаться здесь на ночь. Надеюсь, ты понимаешь, почему. Это нужно прояснить прежде, чем я вернусь. Я буду у Гарри, когда ты будешь готов к разговору. Гермиона Записка лежала на журнальном столике, когда Гермиона уходила.

***

— Гарри? — позвала Гермиона в пустой прихожей дома на Площади Гриммо. Ответа не последовало. Гермиона закрыла за собой дверь, радуясь, что не находится на холодном ночном воздухе. Оставив пальто на стойке рядом с дверью, она побрела вперёд, ища хоть какие-то признаки своих друзей. Живоглот раздраженно мяукнул из своей корзины. Он терпеть не мог аппарацию. Со стороны кухни появился Кикимер. Он слегка поклонился. — Мисс Грейнджер, — произнес он своим низким, скрипучим голосом. — Мистера и миссис Поттер сейчас нет дома. Мистер Поттер выполняет свои обязанности аврора, а миссис Поттер сейчас на вечеринке. Точно. Гермионе было интересно, как долго они там пробудут. Очевидно, они оба пропустили передачу Джоанны. Вряд ли они будут спешить домой. Гермиона кивнула, слегка вздохнув. Ей нужно было поговорить с Гарри. Она хотела спросить его, не упоминал ли Рон о том, что получал фотографии от Драко. Кроме того, если у него есть какие-то сведения о том, где находится Джоанна, то, возможно, они наконец-то смогут разыскать Игному. Возможно, именно там он и находился. Она надеялась на это. Гермиона ненадолго закрыла глаза, представив, как Гарри возвращается домой с задания с Джоанной в наручниках и Игномой в целости и сохранности, с вполне разумным объяснением всего, что было сказано во время сегодняшнего эфира. Потом она, Драко и Игнома отправятся домой и будут спать самым лучшим сном в своей жизни. Когда она открыла глаза, на нее смотрел Кикимер. Она слегка вздрогнула. — Э-э, я побуду здесь некоторое время, Кикимер. Если ты не против, — сказала она. Кикимер, у которого не было полномочий ни просить ее уйти, ни разрешать остаться, просто продолжал смотреть на нее. — Эм… тогда я пойду поищу себе комнату, — сказала Гермиона. Оставив Живоглота самостоятельно исследовать дом, Гермиона направилась в старую комнату Регулуса, которая была переоборудована в уютную гостевую. Она жила здесь некоторое время после разрыва с Роном, пока искала новую квартиру. Хотя комната была знакомой, она не успокаивала её. Что-то во всем этом было не так. Какой мотив может быть у Джоанны, чтобы заставить Гермиону отвернуться от Драко? Ведь она наверняка хотела именно этого. Гермиона не могла вспомнить ни одного человека, против которого могла быть направлена передача. Как бы она ни заставила Игному сказать эти слова в эфире, Гермиона была уверена, что это была игра Джоанны. Именно поэтому она не хотела соглашаться и верить в это. Она надеялась, что с Драко все в порядке. Было бы ужасно, если бы его отец умер, а он вернулся домой в пустую квартиру. Эта мысль едва не заставила ее бежать туда. Глубоко дыша, Гермиона попыталась подумать. Было что-то, чего ей не хватало. Какой-то кусочек правды, который она ещё не раскрыла и который мог бы всё распутать. Как бы ни презирала она идею разговора с ним, единственным человеком, у которого могла быть информация о происходящем, был Рон. Если Драко действительно шантажировал его, возможно, он сможет пролить свет на причину. Вдруг она вспомнила, что утром в День Святого Валентина Кикимер сказал что-то странное о Роне. Он назвал Рона «воришкой Уизли с его зельями и трюками». Гермиона вспомнила об этом после инцидента и предположила, что Кикимер должен был что-то знать о бутылке Амортенции Рона или, возможно, о его Веритасеруме. Но что же украл Рон? Эта мысль заставила её выбежать из комнаты и позвать эльфа по имени. Она встретила его у подножия лестницы, не обращая внимания на хмурый взгляд эльфа, когда он попытался встретиться с ней взглядом. — В чем дело, мисс Грейнджер? — спросил Кикимер. — Ты назвал Рона вором, — вздохнула Гермиона. — Что ты имел в виду? Кикимер зашаркал ногами, откладывая ответ. — Кикимер не уверен в том, что он имел в виду, — сказал он. Гермиона была в полном замешательстве. — Объясни, пожалуйста, — попросила она. Кикимер оглянулся, словно надеясь, что кто-нибудь позовет его куда-то, чтобы заняться чем-то еще, кроме разговора с ней. Неохотно он заговорил. — Кикимер считает, что мальчишка Уизли использует краденую магию, — сказал Кикимер. — Его палочка содержит магию, которая ему не принадлежит. — Что ты имеешь в виду? — потребовала Гермиона, больше не заботясь о вежливом тоне. — Чья это магия, если не его? — Кикимер не знает. Кикимеру кажется, что это эльфийская магия, но точно сказать он не может, — сказал Кикимер. Мозг Гермионы работал в усиленном режиме. Палочка Рона обладала эльфийской магией? Кикимер продолжил, заговорив своим глубоким бубнящим голосом. — Кикимер чувствует это, он чувствует разницу. Она сопротивляется Уизли, это не его магия. Поэтому Кикимер думает, что Уизли украл ее, но он не смог найти доказательств. — Его палочка содержит эльфийскую магию? — повторила Гермиона. — Украденная эльфийская магия? Как это вообще может работать? Кикимер прервал свой лепет на этом вопросе, его глаза метнулись к ней и так же быстро опустились. — Кикимер не знает, — сказал он. — Он никогда не видел такого раньше. У Гермионы появилось еще больше вопросов, чем когда она пришла сюда. Только один человек мог все объяснить. Оставалось надеяться, что он уже вернулся домой. — Кикимер, если Гарри или Джинни вернутся, скажи им, что я пошла к Рону, — приказала она. Подбежав к двери, Гермиона схватила пальто с крючка и выскользнула на улицу, пробираясь сквозь холодный ночной воздух, не потрудившись надеть его. Когда она появилась у квартиры Рона, свет был выключен, и она позволила себе войти. Значит, его всё ещё не было дома. Хандрит, если Джинни не ошиблась. Но Гермионе казалось, что что-то здесь не так. Она решила осмотреться. Она бродила из комнаты в комнату в поисках чего-нибудь необычного. С тех пор как она уехала, привычка Рона оставлять после себя беспорядок, казалось, стала ещё хуже. Грязное белье, товары из магазина, газеты и всевозможные другие вещи захламляли каждую поверхность. На кухне пахло заплесневелыми объедками, а в ванной было невообразимо грязно. К стенке ванны прилепился большой черный паук. Возможно, это было оно. Рон сбежал, потому что увидел паука и выскочил из дома, не в силах справиться с ним самостоятельно. Она надеялась, что это действительно так. По мере того как она продолжала идти по квартире, Гермиона всё больше сжимала губы. Гарри говорил, что Рон очень переживает из-за их отношений, но она и представить себе не могла, как его депрессия может повлиять на условия жизни. Похоже, он уже несколько месяцев не удосуживался наложить очищающее заклинание. Да и Репаро тоже, судя по дыре в стене, которую она заметила возле двери в его спальню. Впрочем, может быть, это просто связано с ее отсутствием. Внезапно в памяти всплыли ощущения, которые она испытывала, пока жила с ним, когда ее постоянно перегружали рутинной работой по дому. Он так и не научился толком готовить. Она тянула его на себе больше, чем предполагала. Чувство вины за случившееся прошло. Несколько месяцев назад она бы бросилась заботиться о Роне, чувствуя себя виноватой в том, что оставила его на произвол судьбы после того, как разбила ему сердце. Теперь же автоматическая реакция, побуждающая её заботиться о Роне, казалась ей далекой и детской. Чувства всё ещё были, но теперь она видела их такими, какими они были. На смятом покрывале Рона что-то блеснуло, и Гермиона обратила на это внимание. Она подошла ближе и обнаружила маленькую круглую баночку с надписью «Улучшающая чистящая паста Флинта» на крышке. С любопытством Гермиона приподняла крышку. Густая, прозрачная, желтоватая жижа внутри показалась ей незнакомой, пока в ноздри не ударил слабый химический запах. Ужас скользнул по позвоночнику Гермионы. Запах вызвал воспоминания. Она точно знала, где раньше встречала желтую слизь: в лаборатории Селвина. Недостающий кусочек головоломки встал на место в ее сознании. Драко. Она должна была рассказать Драко. На этот раз она даже не стала хватать пальто, выскочив за дверь и бросившись в ночь. Но как только ее ноги коснулись тротуара, в грудь ударила вспышка красного света, и мир померк.