Эпилог

Шесть месяцев спустя

В последнее время у Драко всё чаще случалось то, что он называл Мгновениями Озарения. Они обычно возникали в странные, ничем не примечательные моменты. Когда он наливал себе чашку чая. Когда вставал, чтобы помочь Гермионе найти нужную ей книгу в их библиотеке. Когда ворчал из-за слоя рыжей шерсти, который никак не хотел исчезать с его чёрной одежды. Когда давал пять Джинни после особенно удачного приёма на поле. Когда спорил с Игномой о том, нужно ли ему действительно столько есть (три приёма пищи в день казались излишеством, особенно учитывая, сколько еды она всегда готовила). И вдруг это накатывало. Он моргал, оглядывался вокруг, сдерживая желание ущипнуть себя. Потому что это не могло быть его жизнью. Его жизнь должна была быть холодной и формальной, где важны были власть, превосходство и чистота крови. Его губы должны были быть в постоянной презрительной ухмылке, нос — вечно сморщен от отвращения. Он должен был посещать светские приемы, душные мероприятия, устраиваемые богатыми придурками, которых заботил только престиж его семьи, а не сам Драко. У него должна была быть жена, которую он едва терпит, и дети, которых он наказывает болью, одиночеством и режущим разочарованием. Эти моменты озарения не были неожиданными, не совсем. Драко всё время присутствовал в своей жизни, был сознательным и мыслящим наперёд. Его вряд ли могло удивить, что выбор, который он сделал, всегда стремясь создать для себя хорошую жизнь, в итоге действительно привел к хорошей жизни. И всё же, порой у него случались эти короткие, почти вне-телесные ощущения. Потому что его юное «я», мальчик, который считал, что у него нет иного пути, кроме как стать точной копией своего отца, всё ещё жил внутри него. И этот мальчик часто был потрясён, видя, каким человеком он стал на самом деле. Вот, например, сегодня, когда он вошел в лифт в Министерстве, улыбнулся, нажав кнопку четвертого уровня, и сделал глубокий, успокаивающий вдох, сжимая ручку своего портфеля. Сегодняшнего дня не должно было быть. Шестнадцатилетний Драко не смог бы представить себе такого дня, как этот. И хотя Драко готовился к нему очень долго, работал, учился и строил сегодняшний день кирпичик за кирпичиком, он все равно был поражен тем, что он наступил. Юный Драко в его сознании боялся. Боялся, что все это ненастоящее, что однажды он проснется, и все исчезнет, а его жизнь вернется в прежнее русло. Возможно, стоит ему моргнуть, и все исчезнет. Поэтому, чтобы проверить это, он так и сделал. Моргнуть и ждать, пока реальность не раздавит его. Драко моргнул. Ничего не произошло. Двери лифта открылись, и он направился по знакомому коридору к кабинету Гермионы. Придав своему лицу менее дурацкое выражение, Драко постучал в дверь. — Да? — прозвучал приглушённый ответ. Вместо того чтобы говорить, он направил свою палочку на пол, молча наколдовав несколько сортов ее любимых цветов, чтобы они проросли через щель под дверью. Когда она заговорила, в ее голосе прозвучала улыбка. — Входи, Драко. Толкнув дверь и перешагнув через цветы, он вошел в ее кабинет. Драко задавался вопросом, устанет ли он когда-нибудь от ее вида, почти скрытого высокими стопками пергамента на столе, с нахмуренными бровями, когда ее глаза бегали туда-сюда над тем, что она читала. Он сомневался в этом. Драко никогда не считал себя особенно терпеливым человеком, но ждать, пока она оторвется от своей работы, ему было несложно. Наблюдать за ней никогда не было утомительно. Он внимательно разглядывал ее, обращая внимание на строгую блузку и чернильные пятна на пальцах. Волосы, очевидно, начали ей мешать, так как она собрала их в причудливый пучок на макушке, просунув в середину палочку, чтобы закрепить. Однако несколько непослушных локонов все же вырвались из своей тюрьмы, упав ей на лицо и слегка подпрыгивая, когда она двигала головой. Драко подавил желание протянуть руку и запутаться в них пальцами. Он всегда заходил к ней в дни своей работы в Министерстве, независимо от того, насколько они были заняты. Иногда он просто сидел здесь, пока она работала, и наслаждался ее обществом, как особым полуденным удовольствием. В другие дни он привлекал ее внимание, направляя свою палочку на дверь, чтобы мягкий щелчок закрывающегося замка возвестил о его намерениях. Она всегда раздражалась, когда он так поступал, заявляя, что слишком занята, чтобы делать перерыв. Тогда он улыбался ей и называл это блефом, говоря что-нибудь развратное и шокирующее, вызывая на ее щеках прекрасный румянец. И тогда она накладывала на дверь заглушающие чары, а затем убирала со стола. Этому бедному столу пришлось многое пережить за последние месяцы. Однако прежде чем он успел запереть дверь, она заговорила. — Боюсь, ты не вовремя. — Она собрала страницы, которые читала, и убрала их в толстую папку, когда наконец посмотрела на него. — Через минуту у меня встреча с Гарри. Мы обсудим мои планы относительно нового законопроекта. — Ах да. Точно. Я забыл, — соврал Драко. Гермиона рассеянно кивнула, глядя в маленькое зеркальце на стене, когда вынимала палочку из своего пучка, и недовольно поморщилась, когда вьющаяся копна волос рассыпалась по ее плечам. Драко сдержал улыбку. Она могла бы попытаться скрыть, как волнуется из-за этой встречи, но волосы всегда выдавали ее, как будто они каким-то образом синхронизировались с ее эмоциями. Отчаянно пытаясь пригладить их, она встретила его взгляд в зеркале. — Почему ты выглядишь таким довольным? — спросила она. — Обычно ты так выглядишь только после того, как мы… э-э… — пролепетала она, слегка покраснев. У него возникло сильное искушение закончить ее фразу самым непристойным образом, но он устоял. Он не хотел еще больше действовать ей на нервы. — О, это пустяки, — сказал он. — Моя работа хорошо продвигается, вот и все. Он скрыл свой восторг, когда она посмотрела на него с жгучим любопытством. С видимым усилием она сжала губы и кивнула. Она знала, что он не может говорить о своей работе. Департамент Тайн крайне осторожно относился к обнародованию своих исследований. Проводимые эксперименты держались под полным секретом, и даже когда их знания были готовы к применению, ими делились только с теми, кому они были нужны. Бедная, бесконечно любопытная Гермиона часто старалась не лезть в работу Драко, что, конечно же, его очень забавляло. — Почему бы мне не проводить тебя на встречу? Поздороваюсь с Поттером заодно, — предложил он. Гермиона пожала плечами, отказавшись от попытки уложить волосы и собираясь взять несколько свертков пергамента со своего стола. — Думаю, это было бы прекрасно, — сказала она, и он последовал за ней к лифту. — Кстати, Игнома тоже должна там быть. Нам нужен представитель ассоциации, помимо меня. — Отлично. Когда они пришли, Поттер был единственным, кто сидел во главе большого стола в главном зале заседаний Департамента Магического Правопорядка. Он был занят раскладыванием каких-то записей, когда Гермиона радостно поприветствовала его, заставив поднять глаза. — Гарри, посмотри, кто пришел! — сказала она. Сквозь очки Поттер безучастно смотрел на Драко, когда тот вошёл в комнату. — Поттер. Решил заглянуть и поздороваться, раз уж я здесь, — сказал Драко, подмигнув. Поттер моргнул. — Эм… — невнятно произнес Поттер, пытаясь понять, что задумал Драко. Драко никогда раньше не приходил к нему на работу. Их игры в квиддич, которые превратились в еженедельную традицию с того первого матча, который они устроили несколько месяцев назад, обычно были единственными, когда Поттер видел его. И даже тогда Драко больше общался с Джинни. Прежде чем Поттер успел ответить, в зал заседаний вошли еще несколько человек. Драко не знал их всех. Он заметил нескольких авроров, представителя, как ему показалось, из офиса пресс-секретаря и Джона из Отдела Тайн. Он обменялся кивком с Джоном, когда тот проходил мимо. Гермиона не обратила на это внимания, так как была занята тем, что смотрела на дверь, в которую вошел тот, кого она не ожидала увидеть. — Мисс Грейнджер! — воскликнул Тилло, протягивая ей руку для пожатия. Она приняла ее, с гордостью глядя на его красную мантию. Драко подумал, что Гермиона не должна была так уж сильно удивиться, увидев здесь Тилло. Учитывая тот факт, что собрание было посвящено принятию мер по предотвращению торговли эльфами, его появление было вполне логичным. В конце концов, он был первым эльфом в истории, нанятым на должность аврора. Поттер был по-настоящему впечатлен героизмом Тилло в Анобейском лесу. Он сам выступал за обучение Тилло в Аврорате, часто сравнивая его с Добби, к удивлению Тилло. О новой должности эльфа знали немногие, и Поттер предпочитал, чтобы так и было. Драко полагал, что иметь в команде авроров маленького шпиона, способного легко проскользнуть мимо антиаппарационных барьеров, было бы очень полезно, и, конечно, гораздо лучше, если бы никто из темных волшебников не знал, что им нужно ставить специальные защитные барьеры, чтобы не пускать эльфов. Драко и Гермиона знали об этом только потому, что Игнома сама рассказала им об этом. Драко знал, что она очень гордится своим женихом. В этот момент вошла и сама Игнома, небрежно сверкнув кольцом с бриллиантом, она помахала рукой Гермионе и Драко, а затем выбрала место рядом с Тилло. Они оба трансфигурировали свои стулья, подняв их повыше, и, хотя они всё ещё были намного ниже, чем все остальные в комнате, они, по крайней мере, могли видеть поверх стола. Как ни забавно было удивление Гермионы, увидевшей Тилло, ее шок, когда Драко выбрал место у входа в комнату, положив портфель на стол, был настолько ощутимым, что Драко чуть не разразился хохотом прямо на глазах у всех. Она посмотрела на Поттера, который, казалось, ничуть не удивился тому, что Драко усаживается за стол на их встрече, и ее недоумение усилилось. — Отлично, думаю, все здесь, — объявил Поттер, направив палочку на дверь, чтобы закрыть ее, и произнес несколько защитных заклинаний, чтобы предотвратить подслушивание. Вздрогнув от неожиданности, Гермиона села на последнее свободное место, почти в противоположном конце стола от места Драко. — Итак, мы собрались здесь, чтобы обсудить различные превентивные меры, которые мы планируем принять, чтобы остановить торговлю эльфами — проблему, которая постоянно обостряется в течение последних нескольких месяцев, как я уверен, вы все знаете, — сказал Поттер. В центре стола заколдованное перо фиксировало все его слова. — Я пригласил сюда Гермиону Грейнджер из Департамента по Регулированию и Контролю Магических Существ, она проинформирует нас о нескольких предложенных законопроектах. Но сперва Драко Малфой из Отдела Тайн сделает для нас небольшую презентацию. Драко кивнул в сторону стола, подавив смешок при виде ошарашенного выражения лица Гермионы. Поттер сел за стол и с интересом посмотрел на Драко. — Приветствую всех, — сказал Драко, вставая. — Я здесь, чтобы рассказать вам о небольшом проекте, над которым работаю. Теперь ему приходилось полностью избегать взгляда Гермионы. Если бы он увидел ее реакцию на эту новость, то впал бы в истерику. Вместо этого он посмотрел на всех остальных, особенно на Игному, которая с улыбкой смотрела на него со своего места рядом с Тилло. — Как мы все знаем, Закон Н.О.С.О.К. сыграл важную роль в освобождении эльфов от порабощения. Но проблема освобождения эльфов заключается в том, что, как только эльф освобождается от Связей Мастера, на его место могут прийти другие связи. И поскольку мы все хотим, чтобы эльфы получили свободу, которую они заслуживают, эта уязвимость стала проблемой. — Почти все члены группы нахмурились и кивнули, но их внимание было неизменно. — Так получилось, что я начал этот проект еще до принятия закона. Признаться, я не ожидал, что мисс Грейнджер так быстро добьется успеха со своей инициативой по изменению умов. Поэтому я взялся за создание альтернативного решения, которое, как мне кажется, может помочь нам в нашем нынешнем затруднительном положении. Он открыл дипломат, что заняло несколько секунд, так как замочный механизм был довольно сложным изобретением Джона, предназначенным для защиты от посторонних глаз. Изнутри Драко достал крошечный пузырек с фиолетовой жидкостью и протянул его на всеобщее обозрение. — Изначально моей целью было создать способ, с помощью которого эльфы могли бы самостоятельно разорвать Связи Мастера. Альтернатива получению одежды, если хотите. Однако, когда в начале этого года возникла проблема торговли эльфами, я решил сместить акцент на более превентивные меры. И несколько месяцев назад мне удалось совершить прорыв. — Драко больше не мог сдерживать улыбку. — Я рад сообщить, что мне удалось разработать сыворотку, делающую эльфов невосприимчивыми к магии Связи Мастера. Это заявление заставило несколько пар глаз расшириться. Он больше не мог сдерживать себя. Глаза Драко нашли Гермиону. Она смотрела на него с отвисшей челюстью, широко раскрыв глаза и потеряв дар речи. Его губы дрогнули. — Одна доза может освободить эльфа навсегда, даже если он уже привязан к хозяину. Ее можно принимать внутрь или делать инъекции, и ее производство не требует больших затрат, — продолжил Драко. — Я не буду вдаваться в подробности о ее магии, но уверен, что эффект будет постоянным. К тому же она совершенно безопасна, я успел протестировать ее на нескольких добровольцах. Не так ли, Игнома? — Сыворотка мистера Малфоя работает идеально! — радостно объявила Игнома. Гермиона посмотрела на эльфийку так, словно никогда не видела ее раньше. Игнома подмигнула ей. Драко знал, что ей очень хотелось рассказать об этом Гермионе с тех пор, как Игнома присоединилась к его команде подопытных. — Очевидно, возникнут некоторые проблемы с ее распространением, — согласился Драко. — Не каждый эльф захочет ее принимать. И наверняка найдутся эльфы, чьи работодатели или торговцы, не дадут им доступа к ней. К тому же, даже если она будет постоянной, потребуется время, чтобы доказать это. Так что законодательные меры мисс Грейнджер по-прежнему важны для безопасности всего эльфийского населения. Есть вопросы? — Как вы собираетесь ее распространять? — спросила женщина из офиса пресс-секретаря. — Вообще-то я надеялся на помощь ассоциации в этом деле, — сказал Драко. — Пока еще не все вопросы решены, но я подумал, что для начала мы могли бы организовать место, возможно, на Косой аллее или в Хогсмиде, куда эльфы могли бы приходить, чтобы получить дозу. — И как долго вы над этим работаете? — неожиданно спросила Гермиона. Их взгляды были слишком напряженными для такой официальной встречи, но ничего не поделаешь. Он твердо встретил ее взгляд, отвечая: — Мне потребовалось время, чтобы понять, как работает магия Связи. В общей сложности это заняло в районе… четырех лет или около того. Он наблюдал за тем, как его слова укладываются в ее голове. Прошёл год с тех пор, как они случайно встретились в маггловском пабе. Она совершенно не знала, что Драко, которого она видела в тот день, который угостил ее выпивкой и принес извинения, не только анонимно жертвовал деньги на ее дело, но и работал над созданием своего собственного метода освобождения эльфов. Тогда он говорил себе, что это ради Игномы, или Добби, или просто потому, что хочет проводить время с пользой для мира, менять его к лучшему, а не поддерживать застой, следуя традициям, которым его учили с детства. Технически все это по-прежнему было правдой. Но сейчас, наблюдая за тем, как в уголке глаза Гермионы блеснула слеза, он не мог больше лгать себе. Это было ради нее. Всё это. Все, что он делал, было сделано с ее именем, тихо звучащим в глубине его сознания. Единственное, что пошло не по плану, это то, что он никогда не хотел, чтобы она узнала. Он намеревался остаться неизвестным, чтобы об этой формуле объявил кто-то другой. Она не должна была узнать, потому что тогда она могла бы подумать, что она ему небезразлична. В то время это было бы ужасно. В прошлом году они едва знали друг друга. То, что она снилась ему, и он читал все новости о ней, и думал о том, чтобы написать ей, и даже рассказал о ней своему целителю… Драко умер бы, прежде чем признать это вслух, но он явно был очарован ею задолго до того, как они встретились в том пабе. Тайный поклонник, так он называл себя, когда завалил её кабинет цветами. Слишком рано, чтобы назвать это влюбленностью, но слишком поздно, чтобы держать себя подальше от нее. Похоже, вопросов больше ни у кого не было. Драко немного подождал, затем захлопнул портфель и занял свое место. Гермиона выглядела крайне взволнованной, когда встала, чтобы выступить. Прочистив горло, она с помощью палочки сделала копии составленного ею отчета и передала их по кругу, не встречаясь с ним взглядом. Драко придется извиниться перед ней сегодня вечером. Его выходка вывела ее из равновесия, нарушив сосредоточенность на презентации, которую она с таким нетерпением ждала. Её работа была блестящей, как обычно. В основном всё было очень аккуратно оформлено — такого рода предложения мог бы выдвинуть политик. Ограничения на продажу важного ингредиента зелья Связи Мастера, обязательные часы отдыха каждую неделю, чтобы эльфы могли проводить собрания общины и заботиться друг о друге. Именно этот момент, социальная сторона жизни эльфов, казался основным акцентом Гермионы. Даже если людям всё равно на эльфов и они не хотят обеспечить им безопасность, сами эльфы всегда будут заботиться друг о друге. Драко был заинтригован и почти встревожен её находчивостью, когда она предложила ещё одну меру — тайную инициативу по срыву злых умыслов. В то время как другие меры, о которых она говорила сегодня, должны были широко освещаться в прессе, эту последнюю предстояло держать в секрете. Гермиона придумала альтернативные инструкции по приготовлению зелья Связи Мастера — очень похожие на оригинальные, но с несколькими незначительными изменениями, которые при следовании им делали зелье бесполезным. Она планировала заручиться поддержкой Аврората, чтобы выследить каждую книгу, содержащую инструкции по приготовлению зелья — от библиотек и книжных магазинов до отдельных волшебников и их домов — и изменить текст в этих книгах, использовать свою версию рецепта. Таким образом, любой, кто попытается следовать инструкциям, чтобы наложить Связи Мастера на свободного эльфа, потерпит неудачу. Тот факт, что она, Гермиона Грейнджер, предложила план по постоянному изменению книг, ее самых любимых и священных предметов на земле, говорил Драко о том, насколько серьезно она настроена. Тилло немедленно и с энтузиазмом вызвался помочь в этом проекте, утверждая, что он легко сможет проникать в дома людей и находить их книжные коллекции. Когда Поттер согласился, началось обсуждение логистики и законности операции, и Гермиона тихонько села на свое место, вновь устремив взгляд на Драко. Под его кожей разливалось тепло. Незаметно для остальных в комнате между ними произошел целый безмолвный разговор. Она явно горела вопросами, и он начал готовить ответы. Потом кто-то спросил Гермиону о чем-то, отвлекая ее внимание. Это было нормально. Он знал этот ее взгляд. Их разговор не был окончен.

***

Терпение Гермионы лопнуло в тот момент, когда они вместе вышли из атриума Министерства. — Я не могу поверить, что ты это сделал! И скрыл это от меня! Почему ты не мог мне сказать? Я бы… подожди, где мы? Она остановилась, оглядываясь по сторонам. Они находились в темном безлюдном переулке, из-за угла доносились звуки ночной жизни маггловского Лондона. Драко стянул с себя мантию, открывая темную, приемлемую для магглов одежду, которая была на нем. Строгая блузка и юбка Гермионы были немного чопорными для такого случая, но никто не догадался бы, что она ведьма. Избавившись от мантии, Драко взял ее за руку и повел в сторону улицы. — Мы отмечаем. И я хочу выпить, — просто сказал он. — Хочешь выпить? — встревоженно повторила она. В последнее время он очень хорошо справлялся со своей трезвостью. Было одно или два небольших промаха, но ничего разрушительного, и ему удавалось держать себя в руках. Он загадочно улыбнулся ей, ведя ее по улице, ожидая, когда она поймет, где они находятся. Ей потребовалась секунда или две, но он увидел момент, когда она поняла это. — Почему мы здесь? — спросила она. Они стояли перед небольшим пабом, не слишком переполненным людьми, учитывая, что это был вечер вторника. Драко пожал плечами и повел ее внутрь. По правде говоря, он планировал это уже несколько недель. Ровно год назад он зашёл сюда в поисках выпивки и столкнулся с ней. В некотором роде, это была годовщина. Он не знал, имеет ли это значение для неё, но для него сегодняшний день был важным, и он хотел как-то отметить его. Он заказал в баре мартини для нее и воду для себя, а затем провел ее к столику в дальнем углу. Чувство дежавю было почти осязаемым. — Ладно, — сказал он, садясь напротив неё. — У нас есть свидетели. Можешь начинать ругать меня. Но, похоже, у Гермионы уже прошла злость. Она внимательно смотрела на него, не отрывая взгляда от его лица через край бокала, и на губах её играла лёгкая улыбка. Возможно, она тоже поддалась воспоминаниям. — Я не понимаю, почему ты не мог сказать мне об этом. Наверняка они разрешили бы мне консультировать по проекту, если бы ты попросил, — сказала она. Драко заглянул в свой бокал, медленно вращая лед, пока размышлял. — Вероятно, я мог бы попросить, — признал он. — Но мне потребовались бы веские аргументы, чтобы они согласились. Они ведь не просто так секретные. Это было правдой. И, как он полагал, проще, чем признаться, что все это было подарком для нее с самого начала. По многим причинам это было гораздо сложнее сказать. — Как тебе это удалось? — спросила она, наклонившись вперед, в ее глазах сверкали вопросы. — По сути, это противоядие или скорее что-то вроде защиты? Он любил ее такой. Такая любопытная, умная, страстная и восторженная — совсем как ее Патронус выдра. Он не мог удержаться от того, чтобы не наклониться и не поцеловать ее через стол. Нежно, коротко. Просто попробовать, чтобы утолить свою потребность в ней, пока они разговаривают. Она удивленно моргнула, когда он отстранился. Улыбаясь, Драко незаметно наложил на стол заглушающие чары и наконец начал отвечать на ее вопросы. Теперь, когда она могла узнать о его сыворотке, ей хотелось понять каждый кусочек этой головоломки, какой бы запутанной и сложной она ни была. Ее внимание к его ответам согревало его внутренности, приятным жжением заменяя алкоголь, который он не пил. К тому времени, как напитки закончились, Гермиона начала задавать ему настолько конкретные и подробные вопросы, что он уже не мог отвечать на них, не обращаясь к своим исследовательским материалам. Он спросил ее, не хочет ли она прогуляться с ним. Она улыбнулась, взяла его за руку, и ноги сами понесли их по улице, прочь от толпы маглов в тихий, знакомый переулок. Драко моргнул. В последний раз, когда они были здесь вместе, он был алкоголиком на грани срыва, а она убегала от своего парня после ссоры. В таком виде это не звучало так уж волшебно. Это не было похоже на судьбу. Драко в принципе не верил в судьбу. Истинные пророчества случались редко и только в отношении таких особенных людей, как Поттер. Драко был не настолько важен, чтобы иметь судьбу. Его будущее полностью зависело от его выбора. Верить в это было гораздо лучше, чем просто стоять и ждать, пока жизнь сложится сама. И все же он не мог отрицать этого. Сидеть здесь с Гермионой было похоже на судьбу. Возможно, звезды сошлись именно так, что Драко забыл принять тоник от зависимости, а Уизли захотел обвинить Гермиону в неверности, что и привело их обоих в этот паб. С тех пор как она изменила его память, Уизли их больше не беспокоил — по крайней мере, насколько знал Драко, а он бы знал. Гермиона иногда говорила о нём, обычно тогда, когда Драко замечал что-то странное в её выражении лица и осторожно подталкивал её поделиться своими мыслями. Он понимал, как ей трудно: пытаться примирить в себе воспоминания о счастливых моментах, проведённых с Уизли, с всё более ясным осознанием того, что он также был жестоким. Было очень трудно принять это слово — абьюз. Драко несколько раз использовал его для описания обращения Уизли с ней, но Гермионе часто становилось не по себе. Она сказала ему об этом после первого раза, когда он употребил это слово в разговоре с Поттером. Долгое время она настаивала на том, что все не так уж плохо, что они просто слишком часто не соглашались друг с другом и что она тоже совершила немало ошибок. Но в конце концов правда настигла ее. Теперь она понимала, что в их ситуации абьюз не означает, что она была виновата или беспомощна, и не обязательно, что Уизли был каким-то злым волшебником, который хотел заполучить ее. Даже Драко мог видеть, что Уизли не пытался причинить ей вред. Просто ему было все равно, что она пострадает, лишь бы получить то, что он хочет. Но даже если его намерения не всегда были злыми, то, как Уизли обращался с ней, все равно было неправильно. У нее постоянно возникали моменты, особенно когда Драко обращался с ней, как ему казалось, с обычной вежливостью, и она удивлялась тому, насколько он был добр и терпелив с ней. Драко настаивал на том, что он не особенно добрый и терпеливый человек, даже когда дело касалось ее, и она умолкала, задавая себе вопрос, почему ее так удивляет его отношение к ней. И всегда все сводилось к Уизли. Несколько раз Драко хотелось убить его, особенно когда Гермиона плакала у него на плече по ночам или смотрела в потолок их спальни, застыв в состоянии растерянности или отчаяния, с выражением, которое Драко стал ассоциировать с тем, что она думает об Уизли. Но он знал, что, убив его, ей будет только хуже. Она не хотела его смерти. Она хотела освободиться от него, от того, как он завладел ее восприятием себя. Вместо того чтобы убить Уизли, Драко принял другое решение. — Итак, — сказала Гермиона, когда они шли, ее тон был нерешительным. — Четыре года? Ах. Он ждал, когда она заговорит об этом. Его желудок нервно дернулся. — Плюс-минус, — уклончиво ответил он. Она смотрела на него, пытаясь разобрать выражение его лица в оранжевом свете уличных фонарей. — Интересно, знает ли Игнома, что ты ее так любишь? — сказала Гермиона. Драко сдержал улыбку. Неужели она боялась спросить об этом прямо? Разве это не было забавно, слышать сомнения от женщины, которая храбро спасла его от тысячи дементоров? — Я люблю тебя, — просто ответил Драко. Не сами слова вызвали у нее легкое затруднение дыхания. Он говорил их и раньше, много раз. Нет, она уловила более глубокий смысл. Может, ему это показалось, но воздух вокруг них словно слегка сгустился. — Ты сделал это не для меня, — сказала Гермиона, ее голос был чуть более высоким, чем обычно, выдавая ее неуверенность. — Ты уверена в этом? — Драко бросил на нее насмешливый взгляд. Она остановилась и потянула его за руку, чтобы остановить. Выражение настороженной неуверенности на ее лице было бесценным. Она искала ответы в его глазах. — Я не понимаю, — сказала она. — Четыре года назад? Это было задолго до… всего. Драко мог бы расхохотаться от ее вопиющей растерянности. Она была такой умной во всех вопросах, кроме тех, что касались Драко. Ему это нравилось. Он был единственной вещью в мире, в отношении которой Гермиона Грейнджер была глупа. Это заставляло его чувствовать себя особенным. — Ты ведь читала мое письмо? Доклад по книге? — Да. — Тогда ты, возможно, помнишь: я намекнул, что думал о тебе каждый день, — подсказал он. Неужели она и правда думала, что он говорил о каком-то книжном персонаже? Как она могла быть такой слепой? Ему потребовалась каждая унция мужества, чтобы написать это маленькое признание, а потом отправить его, когда она была так зла на него. Именно поэтому он не настаивал, чтобы она прочитала письмо раньше. Он наблюдал, как она собирает пазл воедино, но ей всё ещё было трудно доверять получившейся картине. — Ты… обо мне? — спросила она тоненьким голоском. Он ведь сказал ей, не так ли? Я был твоим дольше, чем хотел бы признать. Драко никогда не считал себя «хорошим человеком». Ему было противно быть Пожирателем смерти, но отвращение к пыткам и убийствам невинных людей не давало ему права на святость. А вот Гермиона… она была хорошим человеком. Она была храброй и доброй, блестящей и талантливой, и все, что есть в мире хорошего, было собрано в маленькую кудрявую голову. Но она не была богатой или социально влиятельной. У нее не было особых связей в волшебном мире, кроме связи с Поттером, которая могла продвинуть ее лишь до определенного момента. К тому же она была магглорожденной, а это, как бы люди ни уверяли их в отсутствии предрассудков, всегда выделяло ее из толпы. По его мнению, все, чего не хватало ей, было в избытке у Драко. Поэтому он решил, что если не может быть хорошим человеком, то может отдать эти привилегии кому-то, кто использует их по назначению. Той, кто сделает мир лучше так, как он не сможет. Когда ему пришла в голову эта идея, он думал только об одном человеке. Так, без ее ведома, он позволил ей самой выбирать, что делать со своей жизнью. Её цели стали его делом. Гермиона давно узнала о пожертвованных им деньгах, но она не знала, что он отдавал ей гораздо больше. Он поддерживал её усилия по принятию закона Н.О.С.О.К, наладив нужные связи и изредка подкупая политиков. Он использовал свой статус как оружие, давая понять чистокровным, что семья Малфой рассматривает падение Темного Лорда как возможность двигаться в будущее и отбросить старые традиции, и что, по его мнению, порабощение эльфов считает дурным вкусом и признаком ограниченности — после чего сопротивление против закона заметно ослабло. Он дал Игноме столько свободного времени, сколько ей было нужно, поощряя её объединять других домовых эльфов и работать на благо ассоциации. Ну и конечно, он использовал свои собственные таланты в зельеварении, чтобы получить доступ к лаборатории алхимии в Отделе тайн, где годами работал над сывороткой. Драко посвятил ей свою жизнь задолго до того, как полюбил её, задолго до того, как в прошлом году зашёл в тот паб. И он не собирался останавливаться. Всё, чего она хотела, всё доброе, что она мечтала видеть в этом мире — он собирался воплотить это в жизнь. Потому что Гермиона была Хорошим Человеком, а он принадлежал ей. Всё просто. Гермиона моргнула, и он задумался, не переживала ли она тоже свой Момент. Он повернулся к ней всем телом, пытаясь найти слова, чтобы объяснить ей всё. — Я люблю Игному, конечно, люблю. И я действительно считаю, что эльфы должны быть свободными, — честно признался Драко. — Но… ну. Я уже говорил. Я думал о тебе каждый день. На ее лице промелькнула тревога. — Драко. Это… это ты все устроил? — спросила она. Он уже собирался ответить «да», но она уточнила — Ты специально нашел меня в том пабе в прошлом году? Это был какой-то план… — Нет, — сказал он твёрдо. — Нет, дорогая. Я не следил за тобой в пабе. Я не знал, что ты будешь там. На самом деле, я не собирался рассказывать тебе, что я вообще делаю. Я просто… Драко замолчал, внезапно разволновавшись. Как он мог теперь это объяснить? Рука Гермионы сжала его, заставив его снова посмотреть на неё. Он не мог понять, о чём она думает. — Ты хочешь сказать, что поддерживал меня не только пожертвованиями? Ещё до того, как мы начали общаться? — спросила она, и он мог бы упасть в обморок от облегчения при виде ее улыбки. Она принимала это. Слова были слишком опасны, поэтому он ответил ей поцелуем, и она ответила ему в ответ — прижалась к нему, щедро одаривая его всей той любовью, благодарностью и добротой, которых он, возможно, не заслуживал, но которых отчаянно желал. Когда она отстранилась, её глаза были широкими и яркими, как луны. Драко моргнул. Гермиона всё ещё была рядом.