69. Шокирующая правда

Дом Гарри Поттера был тошнотворно уютным. Драко чувствовал себя не в своей тарелке, стоя в комнате, которая, как он предполагал, была оформлена в точности как общая гостиная Гриффиндора. Мягкая мебель, обитая кричащим красным и золотым, стояла перед большим камином, над которым висели фотографии со свадьбы и статьи в рамочках, подробно описывающие различные недавние победы Холихедских Гарпий. Джинни спросила, не хотят ли они выпить чаю, пока ждут возвращения Поттера домой, и Гермиона согласилась, а Драко рассеянно кивнул, занятый разработкой плана побега. Последняя неделя, в течение которой он каждую секунду наслаждался обществом Гермионы, была, пожалуй, лучшей в его жизни. Но сейчас, когда он сидел в душном доме Поттеров и принимал чашку чая от слишком внимательного домовика, его в очередной раз осенило, что быть парнем Гермионы Грейнджер подразумевает гораздо больше обязанностей, чем просто забота о самой Гермионе. — Ты знаешь, в чем дело, Драко? — спросила его Джинни. — Гарри отказался мне что-либо рассказывать. — Ничего, — сказал Драко с явным раздражением. Хитрая улыбка Гермионы сводила его с ума с тех пор, как несколько дней назад она вернулась с какой-то встречи в Министерстве. Он пробовал все более дьявольские способы выудить из нее информацию, но ей всегда удавалось найти изобретательный способ отвлечь его. — Сахар, Мастер Малфой? — прохрипел Кикимер с кривой улыбкой, держа щипцы для сахара на весу. — Эм. Нет, спасибо, — неловко ответил Драко. — Но два куска для Гермионы. И добавь молока. Гермиона бросила на него забавный взгляд, когда эльф молча подошел к ней поближе и положил два кубика сахара в ее чашку. Прежде чем Драко успел спросить, о чем она думает, в комнату вошел Поттер. — Привет, Джин. Извини, я опоздал. — Он вошел в комнату в красной мантии аврора и коротко улыбнулся Гермионе, проходя через всю комнату, чтобы чмокнуть Джинни в щеку. — Привет, Гермиона. Малфой, — добавил он с жестким кивком. — Ну, разве ты не выглядишь шикарно, Поттер? — Драко отпил из своей чашки, преувеличенно внимательно глядя на него. — Не хочешь поделиться, почему мы здесь, красавчик? Драко потягивал чай, наслаждаясь смущением Поттера и весельем Джинни. Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, но вред был нанесен. Флирт с Поттером стал его новым любимым способом раздражать его. Если он все сделает правильно, то, возможно, это даже заставит Гермиону ревновать. Внезапно вечерняя посиделка с Поттерами показалась ему гораздо более увлекательной. — Уже почти время, — сказала Гермиона, глядя на часы над его плечом. — Джинни, у тебя здесь есть радио? Озадаченная, Джинни вызвала из другой комнаты маленький радиоприемник, ловко поймала его и поставила на низкий столик посреди комнаты. — Настрой его на FM 103.4, — проинструктировала Гермиона, с волнующим нетерпением устраиваясь на диване. Была среда. Часы показывали семь. Драко был сбит с толку как никогда. — Гермиона, я сомневаюсь, что Джоанна сможет транслировать свое шоу из Азкабана, — заметил он. — Я уверен, что записывающее оборудование будет считаться контрабандой. Гермиона лишь озорно улыбнулась ему. Джинни включила радио, увеличив громкость, когда нашла нужный канал. Маленький хор гоблинов пропел мелодию канала, сигнализируя о начале новой программы. — Привет всем и с возвращением на шоу Шокирующая правда! — раздался знакомый голос из приемника. Знакомый голос, который определенно не принадлежал Джоанне. Драко резко повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону, которая едва сдерживала смех. — На этой неделе произошли некоторые изменения, поэтому позвольте представиться. Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я буду вашей ведущей в этом выпуске. Джинни в шоке пролила чай на ковер. Поттер только улыбался. — Уверена, вам всем интересно знать, где же ваша постоянная ведущая, Джоанна Вулкрофт, и я рада сообщить, что она здесь, со мной. Однако на этой неделе все будет немного по-другому. Джоанна, не хотите ли вы объяснить, почему сегодня вы будете гостьей на своем собственном шоу? В радиоприемнике возникла тяжелая пауза, а затем прорычал отчетливый голос Джоанны. — Нет. Не хочу — Голос ее звучал просто убийственно. — Ничего страшного! — радостно ответила Гермиона. — Я сама расскажу им. В обмен на более короткий срок заключения в Азкабане Джоанна согласилась дать интервью на ее собственном шоу — под воздействием Веритасерума! Именно так, друзья! Впервые в истории Шокирующая правда, будет действительно сообщать правду! — Когда я выйду, я порву… — Ну-ну, Джоанна. Следи за тем, что говоришь в эфире, а то нам придется закончить выпуск пораньше, — сказала Гермиона. Драко не мог поверить своим ушам. Он смотрел на Гермиону с открытой ухмылкой, наслаждаясь самодовольным весельеи в ее глазах, пока они слушали. — Начнем, пожалуй, с твоей лжи обо мне в Пророке, если ты не против. Теперь объясни всем, почему ты выбрала меня в качестве цели и попыталась разрушить мою репутацию. Наступила еще одна пауза, вероятно, пока Джоанна боролась с влиянием Веритасерума. — Ты, чертова защитница прав эльфов, не так ли? — сказала Джоанна, горькая ярость перекрыла монотонную силу сыворотки правды в ее голосе. — Ты собиралась все испортить своим дурацким законом об эльфах! Освободить их вот так просто? Это позор! Я должна была показать всему миру, насколько глупой была эта идея, и да, я начала с тебя. Я рассказывала всем, что ты продажная, изменяешь своему парню-идиоту и все, что только можно придумать, чтобы дискредитировать тебя. И это сработало, на какое-то время. Люди перестали тебе доверять. Они начали сомневаться, следует ли отменить закон Н.О.С.О.К. Даже после того, как вы уволили меня из Пророка, люди все равно слушали меня. Они хотели верить, что ты не так идеальна, как притворяешься. — Значит, ты лгала обо мне, чтобы заставить людей выступить против моего законопроекта о правах эльфов? По этой же причине ты врала и про Драко Малфоя? — спросила Гермиона. — Нет, — ответила Джоанна. — Это была идея Рональда Уизли на самом деле. Когда Малфой решил спрятать тебя от посторонних глаз, Уизли почувствовал угрозу и захотел, чтобы я помогла ему забрать тебя от него. Он не знал, что у меня были скрытые мотивы. Я раскопала подозрительные факты о Малфое и сделала так, чтобы они казались более зловещими, чем были на самом деле, чтобы ты покинула свое маленькое убежище и пошла спрашивать Уизли, что происходит. А потом, как только ты оказалась вне защиты Малфоя, мои коллеги отправились похитить тебя. Драко наблюдал за лицом Гермионы, удивляясь её сообразительности. Он уже был поражен ее гениальностью, когда она рассказала ему, как именно она манипулировала воспоминаниями Уизли, чтобы заставить его чувствовать себя более ответственным за ее похищение. И это было не менее хитроумно. Каким-то образом она заставила Джоанну рассказать правду общественности, не опровергая ложные воспоминания Уизли. Если бы он где-то слушал это, то не смог бы найти несоответствия. Радио-Гермиона начала расспрашивать Джоанну о том, с кем она работает и почему. Джоанна, голос которой звучал довольно заторможено, пытаясь удержаться от того, чтобы не выболтать правду, продолжила рассказывать о Селвине, Амбридж и Флинте. Драко внимательно слушал, впитывая детали, которые наконец-то сложили кусочки пазла воедино. Мотивы Амбридж были в основном финансовыми, поскольку она поняла, что ей понадобится небольшое состояние, чтобы ходатайствовать о своем освобождении. С помощью Малсибера она разработала свой бизнес-план в тюрьме, подкупив охранника, чтобы тот помог им отправить сообщения инвесторам и сотрудникам. Первым шагом было привлечение ее дальнего кузена Селвина, целителя эльфов, чья практика была затруднена из-за того, что эльфы теперь могли свободно обращаться за более гуманной помощью, а не вынуждены были посещать его. Она попросила его разработать продукт, основанный на эльфийской магии, зная, что его производство будет недорогим, если они смогут найти способ незаметно поработить несколько свободных эльфов для производства этого продукта. Амбридж впервые связалась с Джоанной после прочтения ее статьи в Пророке о законе Н.О.С.О.К., зная, как ценно было бы иметь журналиста в своей команде. Гермиона, конечно же, была главным препятствием на пути этого проекта, и Джоанна с радостью взялась за ее устранение. Отец Драко действительно узнал о планах Джоанны, но Амбридж использовала это в своих интересах. Нападение на него послужило одновременно и способом сохранить их планы в тайне, и отвлечь Драко от Гермионы, сделав её уязвимой для похищения. Малсибер был жесток; Люциус до сих пор не очнулся. Рядом с Драко, не двигаясь, сидела Гермиона и внимательно слушала беседу с Джоанной. Когда женщина рассказала о том, что произошло в лесу, он заметил, как она слегка напряглась, слегка сжав губы. Драко обнял ее за плечи и прижал к себе, слегка поглаживая по волосам. Когда Джоанна объясняла всему миру, почему Драко убил Селвина, она не отводила взгляда. Он не видел страха в ее глазах. Выгонит ли их Поттер, если Драко начнет целоваться с Гермионой в его гостиной? Драко оглянулся и увидел, что Поттер действительно наблюдает за ними со странным выражением лица, вероятно, удивляясь, почему рассказ Джоанны об убийстве Селвина не заставил Гермиону отстраниться от него. Драко послал ему пикантное подмигивание, и Поттер нахмурился, хотя Драко мог бы поклясться, что он стал немного розовым. — Значит, чтобы прояснить ситуацию, ты поставила перед собой цель отменить закон еще до того, как начала работать с Флинтом? Почему? — спросила Гермиона у Джоанны. — Отменить? Я хотела его уничтожить, — прошипела Джоанна. — Этот чертов закон — гибель волшебного общества, каким мы его знаем! В моей семье домовые эльфы живут уже много веков. Наша Трелла служила нам еще до моего рождения! — Трелла, это твой домовой эльф? — Да, и сиделка моей матери. Несколько лет назад мою мать укусил докси, и она не сразу приняла противоядие. После этого она постоянно болела и нуждалась в круглосуточном специализированном уходе. Трелла обеспечивала ее этим. Но когда был принят законопроект Н.О.С.О.К., она просто встала и ушла. Даже не попрощалась! Я пыталась нанять нового эльфа, но Трелла стала порочить мою семью перед всеми, кого только знала! Никто не хотел работать на нас. А моя мать… она так и не оправилась. Ее не стало через неделю. — Она умерла? Твоя мать умерла, потому что твой домовой эльф уволился? — уточнила Гермиона, теперь звучавшая почти мягко по сравнению с ее другими замечаниями. — Именно! — сказала Джоанна. — То, что случилось с моей матерью, идеальный пример того, почему эльфам нельзя давать одежду! Эльфы просто избалованные, эгоистичные существа! Если не заставлять их заботиться о других, они и не будут этого делать. Злобные слова Джоанны застали Драко врасплох. Он вырос, считая, что эльфы с удовольствием служат волшебникам, даже предпочитают это. Он слишком долго считал, что эльфы считают одежду и зарплату унизительными. Неустанная работа Гермионы по защите прав эльфов на протяжении многих лет доказывала ошибочность этого мнения, но большинство аргументов против закона в целом основывались на этом мнении. Для Драко идея о том, что домовые эльфы должны быть порабощены, потому что они эгоистичны и избалованы, была новой. Радио-Гермиона сразу же отреагировала на это. — Я думала, эльфам должно нравиться служить волшебникам? — сказала она резким тоном. — Разве не так все говорили, когда я впервые предложила Закон Н.О.С.О.К., что эльфы счастливы быть рабами, что они предпочитают работать без остановки и без оплаты? Так что же тогда — эльфы счастливы работать до смерти на волшебников или они эгоистичны и избалованы? Джоанна зашипела, не в силах увязать свои противоречивые мнения по этому вопросу. — Я… я… я не могу… я не… — Почему ты не поместила свою мать в больницу Святого Мунго? — спросила Гермиона на радио, прервав Джоанну прежде, чем у нее начнется приступ истерики. — Я уверена, что у них есть программы лечения для таких, как она. — Она бы не пошла. Она ненавидила больницы. — Голос Джоанны стал тише, но немного спокойнее. — И… Трелла обеспечивала уход, которого не было в больнице Святого Мунго. Она… она варила для нее запрещенное зелье, Алтервита. Если бы моя мать попала в больницу, она была бы прикована к постели. Алтервита помогла ей встать на ноги и продолжать жить, как будто она и не болела. Провести остаток дней на больничной койке было для моей мамы хуже смерти. Все взгляды были прикованы к радио, и все молча слушали. Драко слышал о Алтервите. Это было мощное целебное зелье, способное отсрочить действие многих ядов и болезней, но оно было запрещено по той причине, что для его изготовления требовалась очень темная магия. Для этого требовалось редкое растение, которое выращивалось с использованием крови магических существ, и, услышав, как Трелла стремится покинуть своих хозяев, Драко был уверен, что сможет догадаться, откуда берется эта кровь. — Значит, — сказала радио-Гермиона, — ты обвинила меня и мой законопроект в смерти своей матери? — Ты и есть виновата! — взорвалась Джоанна. — Ты должна была умереть, а не она! Ты должна была захлебнуться тем грёбаным ядом, который я подсыпала тебе в чай! Ты и твой тупой, парень, предатель крови! — Драко не был уверен, кого именно она имела в виду, Уизли или его самого, но Джоанна, похоже, не собиралась это уточнять. Казалось, что сыворотка правды начинала терять силу, её признания и угрозы становились всё более дикими и злобными. Драко заметил, что голос Джоанны начал затихать, как будто кто-то силой оттаскивал ее от записывающего устройства. В эфир включилась Гермиона. — Извините, дорогие слушатели, что интервью с Джоанной закончилось так скоро. Джоанну сейчас ведут обратно в тюремную камеру. Прежде чем закончить эфир, я хотела бы прояснить еще несколько моментов, если вы уделите мне немного времени. — Закон Н.О.С.О.К. не идеален, как доказали Джоанна и ее сообщники. Эльфы по-прежнему уязвимы для посягательств волшебников, поэтому мы все должны работать вместе, чтобы не допустить повторения подобных вещей. Я вместе с остальными членами ассоциации буду работать над тем, чтобы как можно скорее предложить новый законопроект в попытке укрепить защиту уже имеющегося закона и создать более безопасный мир для эльфов и всех магических существ. — Но, как мы все знаем, законы не совершенны, и на их принятие требуется время. Вот почему я хочу призвать всех слушателей — эльфов, людей и остальных — заботиться друг о друге. Эльфы, вы — умное, заботливое и находчивое сообщество. Ваш лучший шанс остаться в безопасности, это помогать друг другу. Держитесь вместе, когда можете, создавайте группы и места встреч и навещайте друг друга. Если кто-то из вас исчезнет, пожалуйста, сообщите об этом нашей ассоциации, чтобы мы могли помочь. А если вы в безопасности и у вас есть возможность, присоединяйтесь к нашему делу — освобождению эльфов. — Надеюсь, что это прояснило для всех некоторые вопросы, поскольку это будет последний эпизод Шокирующей правды, по очевидным причинам. Спасибо всем за внимание и хорошего вечера. Гермиона выключила радио и покраснела, когда Джинни и Драко зааплодировали ей. — Это было великолепно, Гермиона! — сказала Джинни. — Надеюсь, это сработает, — скромно ответила Гермиона. — Конечно, это сработает, — сказал Драко, притягивая ее к себе и быстро целуя в щеку. — Это было превосходно сделано. Как тебе удалось заставить ее молчать о вашей фиктивной помолвке? — Она согласилась дать Обет Молчания по этому поводу, — объяснила Гермиона. — Она никому и никогда не сможет рассказать об этом. За последнюю неделю они все продумали. Гермиона спокойно объявит, что они с Роном разорвали помолвку, и в течение нескольких месяцев будет избегать появления с Драко на людях. Это не было идеальным вариантом, но Драко согласился, что так будет лучше. По крайней мере, она не будет продолжать носить кольцо Уизли. Поттер встал и размялся, устало вздохнув. — Я буду счастлив, когда все это закончится, — сказал он. — Полироль Флинта стала настоящим кошмаром. Люди используют её для зачаровывания всевозможных вещей, а теперь ещё и продают на чёрном рынке. Многие из них подделываю этикетку. Нам пришлось выпустить заявление, в котором мы предупредили всех, чтобы в обозримом будущем они не пользовались никакими видами полиролей для палочек. — Не волнуйся, Поттер. Я все равно позволю тебе отполировать мою палочку, если хочешь, — сказал Драко, многозначительно поигрывая бровями. Выражение лица Поттера после этих слов довело Джинни до слёз, она задыхалась от смеха. Даже Гермиона не смогла скрыть весёлую улыбку. — Иди на хрен, Малфой, — проворчал он, покраснев, что только усилило смех Джинни. — Ну, ладно. Мне вообще-то нужно еще вернуться в офис. Извини, Джин, — сказал Поттер, потирая затылок. — Твой отец нашел партию полироли, которая была перефасована для продажи маглам. Это был ужас. Они ждут меня. — О, подожди! — сказала Гермиона, резко встав. — Гарри. Прежде чем ты уйдешь, Драко хотел тебе кое-что сказать. Драко нахмурился. Он думал, что сможет избежать этого еще какое-то время, но Гермионе явно не терпелось поскорее покончить с этим. Нехотя Драко тоже встал, отгоняя от себя неприятные ощущения. Поттер выглядел обескураженным. — Кажется, я уже достаточно наслушался сегодня от Малфоя, спасибо, — сказал Поттер, но сдался, когда Джинни выхватила свою палочку и пригрозила приклеить его ноги к полу. — Точно, — сказал Драко, засунув руки в карманы, слишком хорошо понимая, что к нему прикованы все взгляды. Его желудок судорожно сжался. Внезапно он пожалел о своих пошлых шутках. Они сделали ситуацию еще более неловкой. Поттер выглядел настороженным. — Слушай. Я хотел извиниться за то, как все было в Хогвартсе, — сказал Драко. Удивление Поттера от этих слов, похоже, приковало его к полу сильнее, чем это сделала бы Джинни. — Честно говоря, я никогда… никогда не хотел, чтобы между нами все было так. Но, эм, теперь все по-другому… Я теперь другой. И я надеялся, что мы могли бы стать… ну, может быть, не друзьями, но, может быть, мы могли бы сыграть в квиддич или что-то в этом роде? Ради Гермионы. Поттер выглядел еще более растерянным, чем Драко. Они оба избегали зрительного контакта, пока Поттер подбирал слова для ответа. — Э-э. Я не знаю… — Поттер замялся. — Я не думаю… ай! Джинни пнула мужа в ногу. Она смотрела на него, молча требуя, чтобы он принял извинения Драко. Поттер нахмурился, потирая ногу, и снова повернулся к Драко. — Послушай, дело в том, — сказал Поттер, отстраняясь от Джинни, — что я не могу тебе доверять. Особенно когда речь идет о Гермионе. Драко чувствовал, как все его тело напрягается, а в груди разгорается ярость. Он должен был забыть об этом. Он обещал Гермионе, что не будет… — И где была эта забота, когда дело касалось Уизли, Поттер? — Драко выплюнул, не в силах сдержаться. — Ты, кажется, прекрасно закрывал на это глаза, когда он издевался над ней. Поттер побледнел, глаза за его очками расширились от шока. — Издевался? Я… я не… — Это я защищал Гермиону, если ты не заметил, — перебил Драко, шагнув вперед. — Я доказал, что готов умереть за нее, что готов убить за нее, если понадобится, а что сделал ты? Стоял в стороне и нянчился с Уизли! Драко почувствовал, как Гермиона предупреждающе обхватила его руку, но он еще не закончил. — Рон — мой лучший друг! Я забочусь о них обоих… — начал было говорить Поттер, но Драко не выдержал. — Мне абсолютно насрать, о ком ты заботишься, Поттер! — Ярость Драко казалась ослепительной. Этого давно следовало ожидать. — Твой так называемый «лучший друг» причинял кому-то боль, а ты позволял этому происходить! Тот факт, что он причинил боль тому, кто тебе небезразличен, только усугубляет ситуацию! Так что… — Драко вздохнул, пытаясь успокоить огонь в груди. — Ты можешь либо принять мои извинения и позволить мне любить ее по-настоящему, либо продолжать вести себя как бесхребетный трус под предлогом «не принимать ничью сторону». Выбирай сам. Тяжелая тишина опустилась на четверых, когда Драко закончил говорить. Джинни выглядела нервной, глаза метались между ними. Поттер сжал челюсти, его рука была готова выхватить палочку. Драко был бы готов, если бы он это сделал. Первой паузу нарушила Гермиона. К удивлению Драко, она обратилась к Поттеру, а не к нему. — Гарри, — мягко сказала она. Драко почувствовал, как ее рука слегка сжала его руку. — Я знаю, что вы с Роном долгое время были преданы друг другу. Но Драко прав. Триумф, облегчение и новая волна ярости поднялись у Драко в горле. Он бы с удовольствием слушал, как она говорит «Драко прав» снова и снова, до бесконечности. — Мы не просим тебя отказаться от Рона. Он все еще нуждается в тебе, — сказала она. Драко насмешливо фыркнул. Уизли мог бы сгнить в канаве, ему было бы все равно. Но убедить этих троих в этом было невозможно. Гермиона бросила на него предостерегающий взгляд. — Все, что Драко пытается сказать, это то, что он готов оставить прошлое позади, если ты тоже готов, — сказала она. — Никто не ожидает, что это будет легко. Но для меня важно, чтобы ты попытался найти с ним общий язык. Потому что… потому что, если дело дойдет до этого, я… я выберу его. Драко почувствовал, как его глаза расширились. Что-то… что-то было не так с его сердцем. Он думал, что оно может разорваться. Это, как ничто иное из сказанного, казалось, достучалось до Поттера. Он смотрел на Гермиону так, словно никогда не видел ее раньше. Драко показалось, что сквозь оборону пробивается чувство вины. Поттер вздохнул, сделал шаг назад и позволил своим плечам немного опуститься. Его брови нахмурились, когда он посмотрел на Гермиону. — Он действительно причинил тебе боль? Рон? — спросил он. Гермиона опустила глаза, сглотнув. Драко нашел ее руку и переплел свои пальцы с ее. — Ты многого не знаешь, Гарри, — призналась Гермиона. — Любовное зелье, работа с Джоанной… это лишь небольшая часть, на самом деле. Если ты захочешь, мы можем как-нибудь поговорить об этом. Поттер внимательно рассматривал ее, и Драко подумал, что он может отказать ей. Но в конце концов он кивнул. — Хорошо. В другой раз. Драко неохотно отпустил Гермиону, когда она шагнула вперед, чтобы обнять Поттера. Он неловко ответил на объятие, когда она всхлипнула у него на плече. Когда она отстранилась, Поттер повернулся лицом к Драко и протянул руку для рукопожатия. Драко молча взял ее и почувствовал, как между ними что-то закрепилось. Не дружба и даже не уважение. Пока что это было лишь взаимное согласие делать все возможное, чтобы заботиться о Гермионе. — Правильно! — радостно сказала Джинни, пытаясь снять напряжение. — Полагаю, теперь нам осталось решить, кто будет ловцом на поле! Я голосую за себя, разумеется. — Это нечестно — ты же профессионал, — заметил Драко. — Ловцов может быть двое. Но может понадобиться больше людей, чтобы играть, — глухо сказала Гермиона, вытирая слезящиеся глаза. — Хорошая мысль, — сказала Джинни. — Ладно, я и Малфой в одной команде, Гарри и Джордж в другой. Гермиона, ты ведешь счет. — Я полный ноль с квоффлом, — признался Драко. — Тебе придется играть в роли загонщика. — Но кто будет вратарем? — спросил Поттер. Когда разговор перешел в дружеский спор о позициях в квиддиче, Драко начал ощущать странное тепло. Это было не плохое чувство, просто… другое. Гермиона прижалась к его плечу и улыбнулась ему, когда он пошутил, что можно забыть о квоффле и бладжерах и просто устроить игру «Кто первый поймает снитч» (к возмущению Поттера, Драко и Джинни сразу же согласились, что это будет не он, поскольку в последнее время его работа в Аврорате не позволяла ему выходить на поле). Джинни продолжала смотреть на то, как Гермиона прижимается к Драко, и на ее лице играла лукавая улыбка одобрения. Вскоре Поттер взглянул на часы и вспомнил, что ему снова пора уходить на работу. — Простите народ, мне действительно нужно идти, — сказал он, направляясь к двери. — Что, ты просто уйдешь без поцелуя? Но мы же только что помирились! — сказал Драко, демонстрируя свое разочарование. — Ты не должен стыдиться нашей любви, Поттер… Оглядываясь назад, Драко должен был предвидеть, что Поттер запустит в него Летучемышиный сглаз.