Глава 1

— Мамочка! — Лиза бросилась к ней, обнимая крепко-крепко. Ольга чувствовала, как дрожат руки дочери, и это усиливало её собственный, нарастающий ужас. Андрей, поддерживая её под руку, чтобы та не упала, молча наблюдал. — Лиза… — Ольга судорожно вдыхала воздух, стараясь сдержать рыдания, которые рвались из груди. Слёзы жгли глаза, застилая всё вокруг пеленой боли и страха. Она обняла дочь ещё крепче, словно пытаясь уберечь её от всего ужаса, который наполнял её до краёв. — Мам, а где Вадим Юрьевич? — невинный вопрос пронзил её насквозь. Ольга не могла ответить, слова застряли в горле, сдавлены ужасом. Внезапный, резкий выстрел разорвал тишину. Звук прокатился эхом, отразившись от стен университета, и вонзился в сердце Ольги острой, нестерпимой болью. Она вздрогнула всем телом, инстинктивно прижимая Лизу к себе ещё сильнее. Мысль о том, что Вадим находится там, внутри, пронзила её, словно раскалённое железо. — Вадим! — крик вырвался из её груди, разорванный, полный отчаяния и ужаса. Этот крик утонул в пустоте, в бездне её страха. Страшно. Мир сузился до этой одной, ледяной, пронзительной мысли. Только страх. Только ужас. Только безграничная, раздирающая душу неизвестность о судьбе любимого человека.

***

За день до этого. — Вадим Юрьевич, я думал, мы с вами договорились… — голос Константина Львовича был полон сдавленного негодования. — Константин Львович, я пытался договориться, но у вашего сына слишком много долгов и пропусков, — Вадим Юрьевич развёл руками, стараясь сохранить спокойствие. — Подобными вещами в нашем заведении руководит Москвина Ольга Сергеевна, я бессилен, да и она тоже в таком случае. Константин Львович Федоров был крупной шишкой в их городе, влиятельным человеком, чьи связи тянулись в самые тёмные уголки. Его сын, воспитанный в атмосфере безнаказанности, считал, что ему всё дозволено. Вадим всегда чувствовал себя некомфортно рядом с Федоровым. В его внешне безупречной манерах, в тщательно подобранных словах, скрывалась пугающая пустота. Его глаза, холодные и безжизненные, отражали не просто злость, а что-то гораздо более глубокое и опасное — бесчувственное удовлетворение от чужого страдания. Казанцев интуитивно понимал, что перед ним человек, лишённый эмпатии, способный на жестокость, прикрывающуюся маской благопристойности. — Нехорошо, Вадим Юрьевич, нехорошо! — Константин Львович практически выплюнул эти слова, лицо его исказилось от ярости. Он резко развернулся и вышел из кабинета, оставляя после себя шлейф гнева и угрозы.

***

— Добрый день, можно? — Константин Львович вошёл в кабинет Ольги Сергеевны. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах, холодных и блестящих, как у хищника, горел скрытый, ледяной огонь. Ольга Сергеевна, опытный преподаватель, привыкший к капризам и выходкам родителей, даже не подняла взгляда от бумаг. Она знала, что это будет очередная просьба о заступничестве за нерадивого отпрыска, и уже мысленно готовила отказ. — Да, здравствуйте, по какому вы вопросу? — её голос был ровным, чуть усталым, но профессиональным. — Ох, Ольга Сергеевна, дело в том, что возникло чудовищное недоразумение, моего сына хотят отчислить, — начал Константин Львович, стараясь сдержать гнев, который, однако, просачивался в его тщательно контролируемый голос. Ольга Сергеевна отметила, что голос его слишком тихий, словно он сдерживает зверя внутри себя. Но она привыкла к подобным спектаклям. — Уже отчислили. Я не думаю, что нам нужно продолжать этот разговор, — Ольга Сергеевна была непреклонна. Её голос был спокоен, но твёрд, как сталь. — Я думаю, что вы не совсем понимаете, кого вы отчисляете, — Константин Львович повысил голос, угроза проскользнула в его словах, но Ольга Сергеевна просто записала это в графу «стандартная реакция». — Я как раз таки понимаю. Мы отчисляем безответственного ученика, который занимает место человека, который действительно хочет учиться, — Москвина не дрогнула, её взгляд был спокоен, чуть высокомерен, выражая абсолютную уверенность в своей правоте. — Значит так? — Константин Львович сжал кулаки, его голос стал тише, но опасность от него исходила не меньшая. Ольга Сергеевна почувствовала что-то неладное, но не смогла определить что именно. — Так, да, покиньте мой кабинет, — Ольга Сергеевна откинулась на спинку кресла, её спокойствие выглядело вызывающе. — Ох, пожалеете, Ольга Сергеевна, о сказанном, как пожалеете! —Константин Львович выдал угрозу, не скрывая её. Но Ольга Сергеевна восприняла это как очередной эмоциональный выпад, свойственный разгневанным родителям. Она не увидела в его словах ничего необычного, ничего, что могло бы сигнализировать об истинной природе человека, сидящего перед ней. — Вы мне угрозами кидаться тут решили? — Ольга Сергеевна подняла на него взгляд, в её глазах читалось презрение, смешанное с привычной усталостью от подобных разговоров. — Пока да. У вас есть время до завтрашнего дня, — Константин Львович не отступал, его угроза витала в воздухе, но Ольга Сергеевна не осознавала всю глубину опасности. Ей казалось, что он просто нервничает и пытается надавить на неё. — Покиньте кабинет! — Ольга, хоть и чувствовала лёгкое беспокойство, сохраняла уверенность опытного преподавателя, уже привыкшего к подобным разговорам. Она не понимала, что перед ней сидит не просто разгневанный родитель, а человек, лишённый эмпатии, чьи «угрозы» были не просто словами, а предвестниками жестокого, тщательно спланированного акта мести. Дверь громко захлопнулась. Ольга тяжело вздохнула, вновь погружаясь в бумажную работу.

***

— Ольга Сергеевна, не засиделись случайно, — Вадим тихонько вошёл в кабинет женщины, садясь на стул, его голос был тихим, мягким. — Немножко, — Ольга подняла на него глаза, и в них отразилось мгновенное облегчение, улыбка расцвела на её лице. Казалось, что его голубые глаза были лекарством от всего. — Устала? — его взгляд был полон сочувствия и нежности. — Очень, но ты пришёл и стало полегче, — слова, простые и искренние, проникли в самое сердце Вадима. Он увидел, как усталость, сжавшая её плечи, немного ослабла, как в её глазах заиграли тёплые отблески благодарности. Эта хрупкая, но такая сильная женщина, с её неутомимой энергией и бесконечной добротой, была для него всем. Её присутствие наполняло его жизнь смыслом, радостью, теплотой, которую он не мог найти нигде больше. — Я рад, — он кивнул. —…поехали, отвезу тебя домой? — А можно я сегодня к тебе поеду? — её слова прозвучали немного робко, и Вадим понял, что для неё, несмотря на пять месяцев отношений, это всё ещё нечто волнующее, интимное. Его сердце затрепетало от этой нежной неуверенности. Он видел, как её щеки чуть порозовели, как она слегка опустила глаза. Эта её романтическая смущённость была для него невероятно милой. Казалось бы, взрослые люди, а ведут себя как их же студенты. — Конечно, можно, Оль, что за вопросы, — он улыбнулся, в его глазах зажглись искорки радости, такие яркие и тёплые, что могли бы растопить ледник. Мысль о том, что она проведёт с ним вечер, ночь, будет рядом, наполняла его безусловным счастьем. Он безумно любил эти моменты — утренние объятия, совместные завтраки, вечера, проведённые вместе. Было в этом что-то невероятно тёплое и счастливое, что-то такое, чего он лишён был до их встречи. В эти моменты мир казался совершенным, и он понимал, что это именно тот человек, которого он всегда ждал. В последнее время ему часто приходила в голову мысль о том, что пора бы уже съехаться, но он не хотел пугать Ольгу своими быстрыми планами. Он знал, что для неё это может быть слишком большим шагом, и не хотел давить на неё. Вместо этого он предпочитал наслаждаться каждым мгновением, проведённым с ней, и строить их отношения постепенно, как красивую мозаичную картину, где каждая деталь имеет значение. С ней вообще все было как-то по-особенному. — Тогда поехали, — сказала Ольга, вырывая Вадима из раздумий. Поднимаясь, она почувствовала, как Вадим приближается, его руки, тёплые и сильные, обнимают её талию. Это не было просто прикосновением — это было обещание защиты, заботы, и спокойствия. Его пальцы, легко скользившие по её коже, вызывали не только физические ощущения, но и волну нежности, разливавшуюся по всему телу. Усталость, сжимавшая её плечи тяжестью целого дня, испарялась окончательно. Этот нежный контакт, неспешный, полный уважения, был для неё словно долгожданный прилив спокойствия после бушующего моря ежедневных забот. Внутри всё смягчалось, наполнялось приятным теплом, и невольным трепетом. — Всё в порядке? — его голос, тихий и ласковый, был ещё одним нежным прикосновением, на этот раз к её душе. — Да, просто соскучилась и устала, — она провела рукой по его скуле, чувствуя шероховатость его щетины, и её сердце затрепетало от этой близости. — Хорошо, — он быстро чмокнул её в губы, не дожидаясь ответа на поцелуй. Слишком она притягательная. — Вадим, ну дверь же не закрыта, — смущённо произнесла она, хотя её сердце переполняло радостное волнение, его внезапные порывы были ей безумны приятны. — Представь, кто-то заходит, а тут стоят и «обжимаются» два проректора. — Никто не зайдёт, — уверил её Вадим, его голос был полон уверенности. — Почти все уехали по домам. Да и вообще, знаете, Ольга Сергеевна, у нас такая проректорша по учебной работе, с ней грех не, как вы выразились, «пообжиматься». Она засмеялась, кладя голову на его плечо. — Минутку постоим так и поехали. — Как скажешь, — целуя в макушку, ответил ей Казанцев.