Глава 2

Тот самый день. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь щель в шторах, коснулись лица Вадима. Он медленно открыл глаза, наслаждаясь ещё несколькими мгновениями безмятежности. Его взгляд, ещё мутный от сна, постепенно фокусировался, и он увидел Ольгу, спящую на его груди. Её волосы, рассыпавшиеся по подушке, казались шелковистыми нитями, играющими на свету. Тёплое женское тело, прижатое к нему, излучало такой уют и спокойствие, что хотелось замереть навсегда в этом моменте. Улыбка тронула уголки его губ. Он провёл пальцем по её щеке, чувствуя нежную, бархатистую кожу, и, залюбовавшись её спокойным лицом, лёгким движением провёл пальцем по её губам. Его взгляд зацепился за едва заметную родинку под её глазом, маленькое сокровище, которое он открыл для себя давно и которое до сих пор вызывало у него трепетное чувство нежности. Казанцев продолжал рассматривать её лицо, замечая мелкие детали, которые вызывали особый трепет в душе: изгиб брови, длинные ресницы, нежный румянец на щеках. Все в ней касалось таким родным. Взгляд задержался на её приоткрытых губах, и он невольно подался вперед и прикоснулся к ним, задерживаясь чуть дольше, чем нужно, отстранившись, упавший взгляд на часы прервал этот сладкий момент — он понял, что пора вставать на работу, нужно вставать и готовить завтрак… Хотя… Вместо этого, пальцы Вадима, словно сами по себе, скользнули под край её ночной рубашки — той самой, подаренной им еще в первую их ночевку. Как же ей идет его рубашка… Тонкая ткань скользила по её коже, оставляя лёгкое покалывание. Нежное прикосновение к её коже вызвало у Ольги тихий стон, она инстинктивно прижалась к нему ещё крепче. Вадим наслаждался её реакцией, медленно проводя рукой по её спине, спускаясь всё ниже. Он чувствовал, как напрягается её тело, как учащается дыхание, как под его рукой выступает тонкий слой влаги. Его рука скользнула по её ягодице, вызывая едва слышный вздох, наполненный предвкушением. Он ощутил упругость её кожи под ладонью, её тепло, её готовность. Поцелуи, сначала нежные, словно шёпот, стали смелее, страстнее. Ольга, пробуждаясь от полусна, отвечала ему, её руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе. Ночная рубашка Москвиной быстро оказалась где-то на полу, в то время как мужчина продолжал исследовать каждую клеточку её тела, его прикосновения становились всё увереннее. Он целовал её шею, оставляя лёгкие, едва заметные следы своих губ на нежной коже. Его губы опустились к изгибу её груди, лаская соски, вызывая волны удовольствия, которые пробегали по её телу. Он то нежно касался, то слегка кусал, вызывая стоны наслаждения. Его пальцы скользили по её животу, рисуя круги, заставляя её тело извиваться от наслаждения. Казанцев провел языком по её ключицам, оставляя за собой тропу мурашек. Он ласкал её бедра, чувствуя, как напрягается её тело в предвкушении, его рука скользила по внутренней стороне бедер, вызывая в ней все более сильное возбуждение. Вадим нежно раздвинул её ноги, любуясь её красотой, её изгибами, её готовностью. «Слишком прекрасна.» — пронеслось в его голове. Его пальцы нашли влажное тепло её тела, исследуя его, готовя к воссоединению. Он наклонился, чтобы поцеловать её живот, прокладывая путь к самому интимному месту. Мужчина поцеловал внутреннюю сторону её бедер, вызывая у Ольги громкий стон. Его пальцы плавно скользили, пробуждая её тело и готовя. Каждое его прикосновение было пропитано нежностью и страстью, готовностью к полному слиянию. Наконец, напряженный член нашел вход. Вадим вошел в неё медленно, чувствуя тепло, влагу, внимательно следя за её реакцией, наслаждаясь каждым мгновением этого интимного слияния. Он чувствовал, как её тело отвечает ему, прижимается, волной наслаждения отвечая на каждое его движение. Их движения были плавными, чувственными, все более страстными. Продолжительное время в тишине комнаты слышались только их вздохи, стоны и шепот, сливающиеся в единый ритм. Они двигались вместе, достигая вершины наслаждения. До боли приятно.

***

Исчерпав себя, они лежали, обнявшись, всё ещё дрожа от послевкусия страсти. Их тела, тесно прижавшиеся друг к другу, излучали тепло и удовлетворение. Какое приятное утро… Только сейчас, уже уставшие, но наполненные чувственным счастьем, они вспомнили о работе, и о том, что, наверняка, уже сильно опоздали. — Ольга Сергеевна, на работу надо вставать, — прошептал Вадим, его голос был полон любви и лёгкой грусти от необходимости прерывать эту идиллию. Он нежно провёл рукой по её волосам, ощущая их мягкость и шелковистость. — Ох, Вадим, я бы вообще не вставала с тобой с кровати никуда, — прошептала Ольга, её голос был хриплым от недавней страсти и сладкой лени. Она лишь сильнее прижалась к нему, собственнически закидывая свою ногу на его бедро. — Можем нагло прогулять работу, — прошептал он, заправляя выбившуюся прядь волос за её ухо, его пальцы едва касались её кожи. Предложение, безусловно, заманчивое, но, увы… — Не можем, мы же с тобой приличные работники, — ответила она, улыбаясь так, что на губах заиграли обаятельные ямочки. Приличные работники, которые, судя по всему, уже неприлично опоздали… — Говорите за себя, — Вадим улыбнулся, целуя её в шею, наслаждаясь её реакцией. Он явно не собирался брать на себя ответственность за приличие, когда в воздухе витало такое искушение. — Хорошо, но я и из тебя сделаю приличного работника. Перевоспитаю, — ответила она, её взгляд был полон кокетства и любви, а также, возможно, некой игривой угрозы. — Попробуй, приличная работница, которая уже опаздывает на работу, — прошептал он, явно дразня женщину. Вот это аргумент! — Ну ты и нахал! — Ольга хихикнула, это было больше утверждение, чем упрёк. Она легонько шлепнула его рукой по плечу. — Да, я такой, — Вадим с гордостью согласился, как будто это была высшая похвала, и его смех смешался с её. Вадиму казалось, что это было самое счастливое утро в его жизни. Даже опоздание на работу не могло омрачить это чувство. Было настолько правильно, хорошо и спокойно. — Оль, а может переедешь ко мне? — вопрос прозвучал неожиданно, словно шутка, но в тоне слышалось искреннее желание видеть её в своей жизни рядом как можно чаще. — Вадим… — Ольга замялась, явно не ожидая такого поворота событий. — Я тебя не тороплю, но просто знай, что в любой день я готов перевезти тебя с чемоданами сюда. Полный комплект услуг по переезду включен! — Вадим с лучезарной улыбкой добавил, добавляя щепотку юмора в неловкую ситуацию. — Хорошо, я подумаю, — она чмокнула его в губы напоследок. — Все, давай вставать, правда ведь опаздываем уже. Хотя, может ещё пять минуточек?

***

— Привет, мам, — Лиза Москвина вошла в кабинет, лицо её выражало крайнее недовольство. — Привет, Лиза, ты чего такая хмурая? — Ольга Сергеевна оторвалась от бумаг, с беспокойством посмотрев на дочь. — Мам, я, конечно, убедилась за всё это время, что вас с Вадимом Юрьевичем объединяют больше, чем рабочие отношения, — начала Лиза, стараясь сохранять спокойствие, но в её голосе слышалось напряжение, — но когда ты где-то шлындаешься с ним, можешь предупреждать? — Елизавета, что за выражения! Ты с кем вообще разговариваешь? — Ольга Сергеевна резко осадила дочь, её голос стал жёстче. — Я взрослая женщина и не должна отчитываться перед тобой. — Да ты что… — Лиза начала новую тираду, но её слова затерялись в оглушительном хлопке двери. В кабинет ворвался Константин Львович, лицо его было искажено яростью, глаза горели неестественным блеском. Ольга Сергеевна похолодела, вспомнив их последний, накаленный до предела, разговор. От чего-то кровь застыла в жилах. Её сердце замерло, когда он, словно в замедленной съёмке, вытащил из внутреннего кармана пиджака… пистолет. Холодный, угрожающий блеск металла. Ольга вскочила, инстинктивно прикрывая дочь собой. Черт. Это было больше, чем просто гнев. Это было безумие. Константин держал пистолет, направляя его на них. Его голос, прошипел, как яд: — Я вас предупреждал, Ольга Сергеевна. Никаких звонков, никаких попыток сбежать. Замок на двери щелкнул, словно запечатывая их в ловушке. Взгляд Ольги и Лизы встретился. Ужас, чистый, неподдельный, отразился в их глазах. Они заложницы? Ситуация вышла из-под контроля, погрузив их в ледяной ужас непредсказуемого, неадекватного Константина.