Глава VIII

      Негромкий мерный стук медленно вытянул её из сна. Катя поморщилась от недовольства, что вспыхнуло внутри, вздохнула и, сдерживая раздражение после очередного стука, ответила:       — Входи!       Она приоткрыла глаза, реагируя на звук открывшейся двери, и снова закрыла их, раздумывая, отослать ли служанку и еще немного поспать. Тело отвечало тянущей болью на каждое движение, и хотелось просто снова забыться сном.       — Хозяйка, пора вставать, я принес вам завтрак.       Катерина напряглась после первого произнесённого слова. Мозг заработал, и память услужливо подсунула события последних дней. Она не у Стара. Она черт знает где. Она ведь, правда, понятия не имеет, где находится.       Без резких движений она села на кровати, рассматривая Алиса, мальчика, которого к ней приставили. Он аккуратно накрывал на стол.       — Почему хозяйка? — хрипловатым от сна голосом спросила она. Потому что и правда странно. Прислуга в доме Стара называла её госпожой, а тут она каким-то образом оказалась хозяйкой.       — Ваш статус официально пока не указан, как Леди или как-либо ещё, — Алис встал лицом к ней, сложил руки на животе и опустил взгляд в пол, словно провинился. — Поэтому я подумал, что это может быть неуместно. А так как меня приставили к вам служить, то, возможно, вы будете не против такого обращения.       — Можно по имени, — медленно проговорила Волкова, наблюдая за парнем. Тот резко вскинул удивлённый взгляд на неё и, заметив, что она смотрит на него, так же быстро опустил глаза обратно.       — Как можно? — недоверчиво пробормотал тот, словно пытаясь уложить это в голове. Катя чуть не фыркнула вслух.       — Если я разрешаю, значит можно? — легкий вопросительный тон не давил. Катерина сама не знала, что тут можно, а что нельзя, но обращение «хозяйка» ей не нравилось.       — Может наедине? — несмело предложил Алис, неуверенный в собственной идеи, но Катя не собиралась упускать шанс. Хоть наедине она будет нормальным человеком.       — Хорошо, — более уверенно закончила разговор и принялась вставать с кровати.       Поспать ей все равно уже не удастся. В этом мире ей, видимо, не дадут выспаться. Зато завтрак всё ещё приносят в постель.       Проделав утренние процедуры, Катя села за еду. Каша с вареньем, хлеб и чай быстро подняли ей настроение и улучшили самочувствие. Алис параллельно сообщил, что после завтрака её ждёт у себя Саргон для более детального осмотра.       Волкова спокойно восприняла эту информацию. С этим целителем она видимо долго будет сотрудничать.       «Или нет. Сколько длится обучение?»       — Ты знаешь, сколько будет длиться обучение? — Катя не рассчитывала, что мальчик будет знать ответ, но решила попытаться.       — На этот вопрос вам ответит учитель, — не задумываясь сказал Алис. — Пока вам дали пару дней на восстановление и отдых.       Катерина кивнула, всё выглядело логично и приемлемо. Поедая свой завтрак, она более детально осмотрела комнату. Та была не особо большой, но точно больше, чем спальня в доме Стара.       Двуспальная кровать, напротив — дверь в ванную, в стороне — ближе к выходу — камин, рядом с ним небольшой стол, за которым она ест, еще дальше — шкаф для одежды. В третьей стене — дверь в коридор, напротив — окно. Рядом с окном еще один стол, чуть побольше. Между кроватью и дверью — зеркало в полный рост и будуар.       Вся мебель не выглядела современной для Кати, но на вид она не была старой. Жить тут можно было, не жалуясь. И Катя против воли подумала, что это в любом случае лучше, чем темница.       Испытывая любопытство к своему новому месту пребывания, Катерина подошла к окну, пока Алис убирал со стола.       За окном находился обрыв, буквально сразу за стеной. Катя не могла разглядеть его дна, не выглянув из окна. А дальше был лес. Плотный северный лес простирался вперёд, врезаясь в гору, поднимаясь по ней, пока почва не сменилась каменным хребтом.       «Через окно сбежать точно не получится. А дальше лес, по виду которого сразу становится понятно, что туда лучше не соваться» — на несколько секунд этот вид обескуражил Волкову. Пути отхода были отрезаны и она это понимала.       Тихо выдохнула, заставляя себя расслабиться и взять себя в руки. Она уже решила, что побег ей не поможет, поэтому это ничего не меняет. Ей придётся разбираться на месте, а они могут дальше тратить силы на предотвращение того, чего не будет.       — Где мы? — тихо спросила Катя, продолжая рассматривать местность за окном.       — В Учебной Крепости, которая находится под патронажем Тринадцатого кардинала, — на удивление емко ответил Алис. — Крепость находится на севере, ближе всего к Стене.       — Что за Стена?       — Граница королевства, но её предназначение не в этом. Она сдерживает монстров ночи и тварей.       — О ком речь? — Катя обернулась к Алису, с интересом его рассматривая. Она уже не первый раз слышит об монстрах и тварях.       «Это не одно и то же?»       — Вам лучше дождаться уроков истории, чтобы разобраться в этом... — с извиняющейся улыбкой ответил мальчик. — Нам пора собираться к Саргону.       — Можно хотя бы коротко? — настояла Катерина, не двигаясь с места. Алис оценил это.       — Вампиры и чудовища.       Волкова несколько секунд с недоумением рассматривала его, стараясь раньше времени не паниковать, и решила, что лучше, правда, дождаться уроков истории. Вампиры и чудовища звучало слишком фантастически, что хотелось вернуться обратно в богом забытую деревню. Её же не отправят воевать с ними?       — Дождусь длинной истории, — пробормотала себе под нос Катерина, сдвигаясь с места.       Платье для неё подготовили без изысков, серого цвета из плотной ткани. Катя и не думала привередничать, учитывая, что еда и одежда достаются ей бесплатно. Она сменила ночное платье на нижнее, оно отличалось более тонкой тканью и прилегало к телу.       «Условно бесплатно, но об этом позже»       — Сегодня придет портной снять мерки, кардинал велел пошить вам гардероб, — оповестил Алис, помогая одеться. Всё, что требовалось от самой Волковой, — это просто стоять и не мешать.       — Он очень добр, — ответила Катя, потому что надо было что-то ответить. Светиться фальшивым восторгом у неё не было сил и желания, но на словах она могла быть прилежной.       — И справедлив, — добавил мальчик, и Катерина сдержала желание закатить глаза или устало вздохнуть, пока тот приводил её волосы в порядок. Ученик, видимо, решил сильно не выделяться и просто переплёл косу.       Перед выходом Алис накинул Кате сверху шерстяную шаль, та оценила это, оказавшись в коридоре. Там было прохладно в отличие от комнаты.       Путь к кабинету Саргона оказался не таким длинным, каким казался вчера. Волкова рассматривала коридоры, пыталась запомнить путь, но каждый коридор был похож на предыдущий. Голые каменные стены, факелы через каждые несколько метров и ковер на полу, заглушающий шаги, и тишина.       Тишина, которая больше всего напрягала Катю. Она же не единственная здесь, так почему не слышно других людей?       Пристанище Саргона находилось на первом этаже или на уровне подвала, из-за отсутствия окон Катерина не смогла точно определить, а высокие потолки делали помещение просторным, ещё больше сбивая с толку. Пока Алис отчитывался перед мужчиной, Катерина немного осмотрелась. Стол всё так же был завален бумагами, книгами, пергаментом, какими-то непонятными устройствами.       Левая стена комнаты уходила вглубь, образуя прямоугольный закуток. От пола до потолка стоял шкаф, протянувшийся на все три стены. Полки шкафа были забиты книгами и свитками. Посередине мини-библиотеки стоял квадратный стол, так же заваленный книгами, свитками и, кажется, было несколько карт. Катя едва сдержала желание подойти поближе.       Над столом с потолка свисала небесная сфера. Катерина замерла, рассматривая её: она не ожидала, что встретит в этом мире что-то подобное. Это напомнило ей о доме: у неё когда-то была цепочка и кулон, который складывался из кольца в небесную сферу. Он успокаивал её при приступах тревоги.       «Как давно это было…»       Целитель отослал Алиса ждать за дверью, а саму Катю пригласил в дальнюю комнату, которая выглядела, как кабинет врача, а не лаборатория химика.       Деревянный стол с бумагами, стулья с двух сторон. Около стены напротив — кушетка, накрытая белой простынёй; рядом ширма в человеческий рост.       — Присаживайтесь, — вежливо предложил мужчина, направив руку в сторону стула. — Мне нужно немного узнать о вас.       Волкова села на стул, закинув ногу на ногу и поплотнее кутаясь в шаль, скрещивая руки на груди. Саргон осмотрел её позу, но ничего не сказал.       Отвечать на вопросы целителя оказалось сложно и просто одновременно. Сложно, потому что она практически ничего не знала, просто по той же причине. Саргон пытался скрыть явное замешательство, когда узнал, что Катя очнулась в доме какого-то барона после отравления.       — Какой был яд?       — Я не знаю, мне не сказали.       — Никого не смутило, что их госпожа стала другим человеком?       — Они решили, что она потеряла память из-за яда.       — И все в это поверили?       — Не знаю, я пробыла там недолго, — что-то внутри Волковой было против, чтобы она рассказала всё, как было на самом деле. Наверное, им лучше не знать, сколько вранья она вылила на чужие головы.       Целитель делал пометки, а Катя рассматривала его, не испытывая интереса. Никакого. Внутри стало подозрительно тихо и пусто. Безразличие заполняло разум, словно психика устала что-либо испытывать и решила отдохнуть.       После вопросов Саргон сообщил, что ему нужно осмотреть тело. Волкова только кивнула и прошла вместе с мужчиной за ширму к кушетке.       Целитель помог Кате раздеться. Сначала аккуратно забрал шаль, потом принялся за завязки на спине, которые были на каждом платье в этом мире, вследствие чего Волкова не представляла, как женщины могли бы сами справиться с платьем в случае чего. Она бы не смогла.       «Нормальные платья Иисус не мог придумать?»       Когда платье отправилось составлять компанию шале, настала очередь нижнего платья, заменяющего бельё. Саргон бросил на девушку сомневающийся взгляд, но она сохраняла спокойствие.       «Кажется, ему больше неловко, чем мне. Врач существо бесполое, милый, вы ещё не в курсе?»       Долго целитель не мешкался и вскоре снял нижнее платье. В другой ситуации она бы оценила, что мужчина снимает с неё одежду, а так оставалось радоваться, что Саргон был вежлив и тактичен.       Когда на Кате остались только чулки и обувь, на секунду она нахмурилась, испытывая дискомфорт, но быстро взяла себя в руки и успокоилась. По телу пробежали мурашки из-за прохладного воздуха, но температура была вполне комфортная.       «В конце концов это даже не моё тело» — на этой коже не было её родинок, не было её шрамов, которые она заработала в течение жизни, не было её татуировок. Ничего, что делало бы её ею.       Целитель внимательно осматривал тело, прикасался, прощупывая. Горячие пальцы были осторожными, но уверенными. Ощупали уши, провели по шее, подняли руки и проверили каждый палец, каждую косточку. Вскоре Катерина так привыкла к рукам Саргона, что даже не дернулась, когда тот приподнял грудь, обвёл и внимательно осмотрел соски.       «Интересно, для чего такой детальный осмотр?»       Дальше осмотру подверглись ребра и живот. Саргон опустился на колени и мельком проверил ноги. Когда он поднялся, пропустив лобок и промежность, Катя решила, что на этом всё, но целитель зашёл спину, перекинул её косу на плечо и продолжил. Он провёл пальцами по позвоночнику, отчего Катерина непроизвольно выгнулась, это никто не стал комментировать. Осмотр ягодиц и ног закончился быстро.       Когда Саргон встал перед ней, его взгляд был напряжённым и Волкова нахмурилась, не ожидая ничего хорошего.       — Мне нужно, чтобы вы легли и дали мне осмотреть промежность.       Первые несколько секунд Катя просто пыталась осмыслить сказанное. Ничего странного, по сути, если не учитывать, что целитель явно не гинеколог.       «У них нет тут гинекологов, да?»       Брови нахмурились, делая взгляд более мрачным и тяжелым, а челюсти сжались. Мужчина стоял перед ней, ничего не делая и смотря только в глаза.       — Руки помойте, пожалуйста, — сдержанно произнесла Катерина, просто принимая ситуацию. Она по глазам Саргона поняла, что тот удивился просьбе, но кивнул, соглашаясь.       Расположившись на кушетке, Катя оценила жесткость простыни и понадеялась, что осмотр не займёт много времени. Только вместо того, чтобы заняться вагиной, Саргон уделил внимание ногам.       Теми же аккуратными движениями снял обувь с чулками и осмотрел каждую ногу. Руками прошелся по бёдрам, оценил гибкость коленного сустава, прощупал голень, покрутил стопу, уделил внимание каждому пальчику на ноге.       Закончив с ногами, мужчина выпрямил их. Медленно провел ладонью вдоль всего тела. Волкова чувствовала тепло, что пронзало тело там, где нависла ладонь и предположила, что дело в магии.       Катя успела за это время расслабиться и заскучать немного, рассматривая каменный потолок, поэтому, когда целитель вернулся после того, как вымыл руки, она без напряжения раздвинула согнутые колени под легким давлением чужих рук.       — Я постараюсь быть максимально осторожным, — уверенными тоном пообещал целитель. — Если будет больно, скажите.       — Вы часто осматриваете женщин? — не удержала вопроса Волкова и так зная ответ.       — Если вас это успокоит, я освежу свои знания в этой области, — не меняя тона ушел от ответа Саргон.       «Значит, нет» — с глубоким выдохом подтвердила свои догадки, стараясь не обращать внимание на мягкие прикосновения. Мужчина начал с внешних половых губ, мягко раздвинул их пальцами, осмотрел, надавил, чтобы убедиться в отсутствии опухолей.       Когда Саргон прикоснулся к клитору, Катя слегка напряглась, сдерживая желание вздрогнуть и отстраниться.       — Немного облегчу вам работу, — пробормотала Катерина, желая больше отвлечься от касаний, которые не оставляли безразличной. Круговые движения большого пальца на клиторе Волкова могла определить не глядя, в то время, как остальная ладонь легла на лобок и часть живота, а вторая рука двинулась ниже. — Зуда нет, выделений лишних нет, запаха тоже, если вовремя купаться. Жалоб тоже нет, по крайней мере сейчас. На холодном старалась не сидеть в меру своих возможностей.       — Вы довольно хорошо осведомлены, — голос Саргона был спокойным, успокаивая подозрения, что под видом осмотра он решил просто поиметь её.       — Плюсы моего времени, — сквозь зубы процедила Катя. Не прекращающаяся стимуляция клитора действовала на неё соответствующей, она чувствовала нарастающие возбуждение.       — Мне нужно убедиться, что ваш организм производит смазку и так внутренний осмотр будет менее болезненным, — неожиданно объяснил целитель. Катерина была благодарна за это, но едкого комментария не смогла сдержать:       — У вас тут традиция возбуждать женщин и не доводить их до оргазма? — тихий смешок со стороны мужчины вызвал улыбку и у Волковой.       — Церковью порицается открытое наслаждение соитием, — более теплым тоном ответил Саргон. — Прелюбодеяние нужно только для продолжение рода. Это отличает людей от монстров ночи, которые грешат ради удовольствия.       Катя приподнялась на локтях, чтобы увидеть лицо мужчины, пока он это говорил и продолжал стимулировать клитор. Она была уверена, что её лицо не скрывало скептицизм, который она чувствовала по поводу этого бреда. Целитель стоял на коленях между её разведенных ног, будучи практически на одном уровне. Лицо же Саргона было скучающим. Он будто зачитывал то, что выучил.       Заметив движение со стороны девушки, Саргон поднял глаза. Катерина видела, как его взгляд упал на голую грудь и быстро поднялся вверх. Видела, как его кадык дёрнулся при сглатывании. Он всё ещё оставался мужчиной перед обнажённой женщиной.       — Мужчине нужно кончить, чтобы оплодотворить, — отметила Волкова светским тоном и уголок губ целителя приподнялся в усмешке, он кивнул. — Очень удобно, да? — с издёвкой добавила, выгибая бровь.       «Господи, заткнись, сказано же церковь запрещает» — Катя легла обратно, устремляя взгляд в потолок. Она почувствовала как в неё входит один палец и глубоко выдохнула. Благодаря стимуляции клитора, она выделила достаточно смазки, чтобы палец вошёл безболезненно. — «И на этом спасибо»       — В вашем мире не так?       — В моём мире тот, кто не может довести партнёра до оргазма, считается плохим любовником.       Поняв, что один палец не приносит девушке болезненных ощущений, Саргон добавил второй и услышал, как пилигрим резко втягивает воздух сквозь зубы.       — Больно? — осведомился, останавливая движение внутри, но не на комке нервов.       «Да ты издеваешься что ли?!»       — Нет, — честно выдохнула Катерина, глубоко дыша.       — У вас было с соитие с мужем?       — Мужем этого тела, — напряженно поправила Катя. — У меня нет мужа. И да, было.       — Когда? — продолжил задавать вопросы Саргон, одновременно начиная продавливать внутренние стенки влагалища, когда убедился, что девушка не нуждается в растяжке. Дыхание Катерины изменилось, постоянно сбиваясь как бы она не пыталась дышать ровно и спокойно.       — Четыре, пять или шесть дней назад, — выпалила Волкова, стараясь сосредоточиться на разговоре, а не на том, что делают руки мужчины. Ладонь сжала край кушетки, в попытке заземления, но очередное мягкое давление внутри выгнуло её спину от удовольствия, что прошило тело.       — Давать отвар от беременности уже поздно, будем наблюдать, — будто ничего не произошло, произнёс Саргон, продолжая свои действия.       Катю хватило только на то, чтобы кивнуть. Удовольствие медленно волнами расходилось по всему телу подчиняясь движениям мужских рук. Целитель больше ничего не говорил, поэтому отвлекаться было не на что.       Когда очередная волна наслаждения едва снова не выгнула её, заставляя сдержать стон, Катерина поняла, что долго так не продержится. Удовольствие и неловкость давили на неё.       — Прошу прощения, — хрипло сказала и прочистила голос, чтобы звучать более спокойно. — Но ещё долго? Немного неловко получать удовольствие, пока врач осматривает.       Ироничная усмешка исказила губы Кати от понимания нелепости её положения, но в следующую секунду она исчезла под волной удовольствия.       — Возможно, это продлится достаточно долго, чтобы вы смогли достичь оргазма, — голос Саргона стал ниже, в нем проступили бархатные нотки. Палец на клиторе, продолжающий описывать круги резко сменил направление на противоположное. В этот момент Катерина не удержала короткого стона, который быстро задавила. Её тело дрожало от усилий не двигаться навстречу ласкающим пальцам. — Расслабьтесь.       — Разве церковь не порицает удовольствие? — врожденная вредность не дала ей промолчать.       — Я не принадлежу церкви, — просто ответил Саргон без сомнений, такого ответа Катя не ожидала. — Вы пока тоже. Мне нужно проверить вкус.       Катерина нахмурилась, не понимая всего сказанного, но это вылетело из её головы. Палец на клиторе сменил горячий, влажный язык. Она выгнулась, на выдохе испуская длинный стон наплевав на всё. Теперь хотя бы стало ясно о каком вкусе шла речь.       Первые несколько касаний были неуверенными, короткими, язык провёл дорожку вдоль, а после целитель словно отбросил сомнения. Губы накрыли клитор, пока язык кружил по нему с твердым нажимом, выбивая из девушки новые стоны. Пальцы во влагалище больше не прощупывали стенки, они двигались в поступательных фрикциях. Пальцы и губы Саргоны из-за количества смазки и слюны издавали пошлые влажные звуки, от которых Катя жмурилась, возбуждаясь сильней.       Она выгибалась от удовольствия, растворяясь в моменте, отбросив все мысли. Мужчина свободной рукой закинул ноги девушки себе на плечи, отчего та довольно выдохнула. Большая ладонь легла на одно из полушарий и уверенно, но жестко сжала его.       Тяжелое дыхание сбивалось сильнее из-за стонов, которые не сдерживались в нахлынувшем удовольствие. Тело горело, произвольно двигаясь в такт заданному темпу.       Катерина не заметила, как запустила ладонь в волосы Саргона, сжимая их и притягивает того ближе, чувствуя, как подступает оргазм. Саргон усилил напор, понимая состояние девушки и вскоре та забилась в легких судорогах, оглашая комнату последним длинным стоном.       Целитель аккуратно снял с плеч женские ноги, наблюдая, как пилигрим медленно приходит в себя. Пока она восстанавливала дыхание и возвращалась в реальность, он успел смочить чистую ткань в теплой воде и вернуться, чтобы очистить промежность девушки.       Катерина из-под прикрытых век наблюдала, как Саргон сосредоточено и осторожно протирает её. Ни одно его движение не доставило ей дискомфорта. Удивительно в самом деле.       — Спасибо, — тихо поблагодарила Волкова, решив не уточнять, за что именно. Она окинула взглядом целителя и решила, что если он не настаивает на ответном жесте, то она об этом не заикнётся. В конце концов, сделать ей приятно было его выбором.       «И это я говорила, что партнёр должен довести до оргазма? Сама тупо сливаюсь»       Саргон протянул Кате ладонь и секунду подумав, та вложила в чужую свою. Целитель потянул на себя, вынуждая сесть.       — Помогу вам одеться, — тихим мягким голосом сказал мужчина. Катерина ответила ему смущенной благодарной улыбкой и взглядом из-под ресниц, хоть и не испытывала смущения.       — Что вы имели ввиду, когда сказали, что не принадлежите церкви, как и я? — Волкова решила не упускать шанс и попробовать разговорить целителя, пока он в хорошем настроение.       Саргон встал на колени перед Катей и наклонился, оставляя нежный поцелуй на стопе, прежде чем одеть чулок:       — Я, как и тело, которое вы заняли принадлежит к рассе галлов, а мы отлучены от церкви, — ответил на вопрос целитель без негативных эмоций. Катерина понаблюдала за тем, как Саргон оставляет поцелуй на второй стопе и задала следующий вопрос:       — Галлы не люди? Чем-то отличаются?       — Иисус создал нас более выносливыми, крепкими и расположенными к магии.       — Иисус? — с непониманием переспросила Катя, начиная хмурится.       — Он с помощью экспериментов вывел новую расу, которая должна была защищать людей от нападения вампиров, — Саргон отметил, что пилигрим не удивилась упоминанию вампиров и надел на неё обувь.       — Тогда почему галлов отлучили от церкви?       «Если отлучили, значит, сначала были под её контролем?» — тема резко заинтересовала. — «И как в этих условиях можно проводить эксперименты по созданию новой расы?»       Саргон встал, чтобы взять нижнее платье:       — Потому что галлы бежали за Стену и попросили убежище у вампиров, — целитель вернулся с одеждой, и Катя сама встала, не дожидаясь жеста. — Они предали Иисуса, поэтому нас отлучили. На уроках истории вам подробнее расскажут об этом.       Вопросов от Катерины больше не последовало, а формировать её мнение о чем-то Саргон остерегся. Неизвестно, что решит ей рассказать кардинал, ему лучше в это не лезть.       Зашнуровав платье на спине, Саргон встал перед пилигримом. Поднес её ладонь к губам и нежно поцеловал тыльную сторону, проникновенно смотря в глаза:       — Никто не должен знать, что здесь произошло.       Катя наивно хлопнула ресницами и неуверенно кивнула.       «Кому ты сдался, чтобы я об этом ещё трепалась? В бордель ещё сдадут как блудницу, вот весело будет»       Саргон, удовлетворившись молчаливым ответом, укутал девушку в шаль и повёл обратно:       — Если что-нибудь заболит приходите, не стесняйтесь, — на секунду замолчал, словно раздумывая, говорить или нет. Катерина незаметно за ним наблюдала. — Всего доброго.       «Все равно припрусь, может что получится» — решила Волкова. Она не знала пригодится ли ей тот, кто не имеет отношения к церкви, но лишним точно не будет, тем более мужчина явно скучает по женскому обществу.       — Взаимно и спасибо, — мягко ответила Катя, бросая взгляд на Саргона, тот на секунду замер, но этого хватило, чтобы Катерина убедилась в своих предположениях. К Алису в коридоре она вышла со спокойным лицом.       Тот проводил её обратно до комнаты и оставил одну до прихода портного. Катерина оставшись одна, облегченно выдохнула. Постоянное нахождение кого-то рядом, напрягало её, а теперь у неё есть возможность подумать и не контролировать выражение лица.       «Вампиры и чудовища. Надеюсь, это не станет моей проблемой. Надо будет уточнить, я не хочу становиться героем, который помрёт на поле боя» — нервно размышляла Волкова, ходя по комнате, не в силах усидеть на месте. — «Никогда не любила спорт. Помру в первом же бою. С Иисусом бы ещё разобраться. Как он вывел новую расу? Тем более в этом средневековье. Повезло мне поселиться в теле изгнанного народа. Их наверняка все ненавидят. Уверена, о толерантности тут не слышали» — Катя резко остановилась, её глаза расширились от страха, а сердце быстро забилось. — «Я назвалась предком Иисуса в теле народа, который его предал…»       — Господи, блять, что я натворила, — прохрипела Катерина, смотря пустым взглядом в пространство.       «Все равно, что поставить рядом с Гитлером еврея и сказать, что еврей новый фюрер или Гитлер новый раввин»       — Мне конец, — обреченно выдохнула она, и истеричный смешок сорвался с губ. Едва переставляя ноги, Катя дошла до кровати и тяжело опустилась на неё, пытаясь взять себя под контроль.       «Почему меня сразу не прибили? Скандал, наверное, будет… Или не будет. Не понимаю, что тут происходит»       Катя начала медленно и глубоко дышать, чтобы успокоить сердцебиение. Мысли решительно отложила в сторону. Она вернётся к этому, когда у неё будет больше информации. Вон, Саргон живёт себе среди служителей церкви и ничего, значит, всё не так плохо, как она надумала.       Успокоившись, Волкова переместилась к столу, поставив кресло так, чтобы можно было смотреть в окно, где сгущались тучи. Забравшись в кресло с ногами, она листала дневник Иисуса, больше для сохранения спокойствия, чем для информации. Ни слова из написанного она не понимала, но ей нравилось держать его в руках, это успокаивало.       После обеда пришел портной — старый серьёзный мужчина. Катя приготовилась отвечать на сотни вопросов и рассказывать, что ей нравится, но ей не задали ни единого вопроса. Старик измерил всё, что можно было, записал и ушёл. Алис всё это время присутствовал в комнате и следил за портным. После его ухода Катерина осталась в растерянности, но Алис объяснил, что тот уже знает, что надо шить, и нужны были только мерки.       Катя промолчала, решив не возмущаться, её и так одевают бесплатно, так что лучше пока не искать проблем, где их и нет.       До ужина она вновь была предоставлена сама себе и отвлекалась от мыслей тем, что выглядывала в окно, за которым начиналась гроза.       — Тот, кто погас, будет ярче светить, — тихо напевала, сжимая в руках дневник. — Чем кометы, пролетающие над планетой. Из пустоты, из твоей красоты не родится юности вольная птица.       Мысли Катерины упорно возвращались к её семье, и она изо всех сил старалась не думать. Не думать, что они её похоронили, что она больше никогда их не увидит, что она лишилась своей семьи навсегда.       — Тот, кто терял, будет снова любить. За рассветом, близится вечное лето. Ночь до зари, ты в душе сбереги свою птицу. Не дай ей разбиться.       За ужином Катерина не могла не отметить, что у Стара кормили лучше. Мяса, по крайней мере, давали больше.       «Может, у них дефицит?»       Собираясь купаться, Катя думала, что у неё наконец будет спокойная ночь. Без мужа под боком, не на коне под ночным небом, не в темнице и не после темницы. Можно будет попробовать отодвинуть мысли в сторону и постараться отдохнуть, а то легкую усталость она все равно чувствовала.       — Я вам помогу, — обыденно произнёс Алис, вырывая Волкову из мыслей.       — Что?       — Принять ванну, — спокойно пояснил парень, не собираясь покидать ванную.       — Спасибо, я справлюсь сама, — мягко отказала Катя, ожидая, что слуга подчиниться.       — Так нельзя, хозяйка, — твёрдо ответил Алис, опуская взгляд в смирение. Учитывая, что он отказался выполнять приказ, показное смирение вызвало у Катерины усмешку. — Вы не можете справляться одна. Пока вы тут, я буду вам помогать. Это для вашего же блага. Вам будет сложно хорошо промыть столь густые волосы и вы не должны утруждаться.       — Вчера я справилась сама, — вкрадчиво напомнила Катя.       «Он же мальчик! Ладно ещё девушки были бы»       — Вчера решено было вас не волновать.       «Интересно, кто такой добрый? Твою мать»       — Сколько тебе лет? — задала Катерина последний вопрос. Если он несовершеннолетний, а скорее всего так и есть, она устроит скандал, но не разденется перед ребёнком.       — Девятнадцать.       Катя поджала губы, чтобы не сматериться вслух. На вид парню было шестнадцать-семнадцать. Скорее всего из-за местной еды, решила Волкова, она тоже рискует оставаться полуголодной на этих кашах и супах.       — Ладно, — смирившись, выдохнуда Катерина, понимая, что спорить смысла не было. Её медленно приучают к новым порядкам.       Алис, услышав согласие, принялся помогать избавиться от одежды.       — Ты женщину голой видел до этого? — уточнила Катя, пока парень расшнуровывал платье. Стоило ей умереть, как её теперь раздевают парни, если не учитывать нюансы, то звучит не плохо.       — Конечно, — ответил Алис и Катерина закатила глаза, пока тот не видел. По дрогнувшему голосу было понятно, что мальчишка лжёт.       «Ну хоть потом в обморок не упадёт перед девушкой. Главное, чтобы сейчас выдержал»       От одежды избавились быстро и Катя скосила взгляд на Алиса, пока тот вёл её к ванне. Красное лицо и взгляд, который упрямо не смотрит на неё. Волкова сжала губы, чтобы не засмеяться и ничего не сказать. Не хватало только добить парня. Сбежит от неё, а она уже почти привыкла к нему.       Вода в ванной была горячей, но комфортной температуры. Катя с удовольствием устроилась в деревянной ванне, обнимая колени, позволяя Алису помыть волосы.       — Кто такие пилигримы? — не громко спросила Катерина, прикрывая глаза, пока Алис лил на волосы воду.       — Пилигримы приходят к нам из других миров, чтобы поддержать и направить нас, — несколько скомкано ответил парень, но по голосу Волкова поняла, что тот был больше сосредоточен, чем взволнован. Алис уже приступил к шампуню и теперь приятно массировал кожу головы.       — Много было пилигримов?       — Вы четвертая, хозяйка.       — Расскажи мне о них, вкратце.       — Первым был святой Иисус, он пришёл к нам, как спаситель. Он вырвал нас из рабства монстров ночи и помог обрести новый дом, — восхищение в голосе Алиса нельзя было не услышать, но Катя решила только слушать, а не комментировать. Парень в это время начал смывать пену, продолжая рассказывать:       — Второй была святая Антуанетта, она стала женой короля и возвысила светское общество. Третьим был святой Микаэль, он долго не прожил. Поехал к эльфам и там умер от болезни, не успев ничего сделать.       Алис закончил с волосами и занялся телом, пока Волкова обдумывала сказанное. Конечно, более подробно она узнаёт всё позже, но теперь она хотя бы примерно понимает о чём речь.       — А как пилигримы попадают в этот мир? — спросила, повернув голову к парню, что водил мочалкой по руке и плечу, не доставляя дискомфорта.       — Никто не знает, это тайна, — ответил Алис, не отвлекаясь от своего дела и не показывая своего любопытства в этом вопросе.       «А меня предупредить, что это тайна не надо?» — с недовольством подумала Катя. — «Я же могла проболтаться тому же Саргону»       Впрочем, Алис недовольства не заметил, занимаясь делом. Катерина откинулась на стенку ванны, чтобы было удобнее. Алис перешёл к ногам: вытянутую ногу аккуратно придерживал за стопу и держал над водой, насколько это было возможно.       «Значит, вся заварушка досталась Иисусу. Интересно. Вторая вышла замуж, третий и вовсе помер. Сам помер? Или помогли? Поехал в гости к эльфам и всё. Стоп. Что?»       — Эльфы? — ровным голосом спросила Волкова, скрывая свои эмоции.       «Вампиры, чудовища, эльфы. Дальше что? Галлы вообще какой-то эксперимент»       — Их государство находится за морем, — сразу же пояснил Алис, намыливая вторую ногу. — Они долгожители, прекрасны, мудры и искусны в любом деле. Благодаря им у нас есть порталы. Мы в дружественных отношениях с ними.       «С одной вампиры с рабством, с другой эльфы вечные и мудрые. Как у Иисуса получилось свободу отвоевать для людей?»       — И часто их можно встретить?       — Только в портовых городках, они привозят нам товары, и в Риме.       «Чего, блять?» — Катя сжала губы, чтобы не издать случайного звука, но обескураженный взгляд, направленный на парня не скрыла. Алис ничего не заметил, занятый делом и собственными переживаниями.       — Рим? — хрипло переспросила.       — Столица Терры, там находится Колизей — дворец короля и Доминион — главная церковь.       «Иисус тот ещё шутник. Назвать дворец Колизеем» — с истеричными нотками подумала Катерина и решила пока прекратить задавать вопросы. Полученной информации достаточно, чтобы было над чем задуматься.       Чтобы немного отвлечься, Катя перевела внимание на Алиса, который закончил с ногами и замешкался, явно не зная, как закончить. Ему осталась грудь и живот, гениталии ему Волкова точно не собиралась доверять.       — Дальше я сама, — сказала Катя, не собираясь мучить парня и потянула руку за мочалкой.       — Нет, я справлюсь, — упрямо ответил Алис и прижал мочалку к ключице.       — Алис, — устало выдохнула Волкова, желая избавиться от этой неловкой атмосферы.       — Доверьтесь мне, хозяйка, — молящим тоном перебил парень, и Катя мысленно прокляла свою доброту. Алис выглядел так, словно если его отошлют, у него мир рухнет.       — Развлекайся, — плюнула на всё Волкова, прикрывая глаза, ощущая, как мочалка начала своё движение. — Хоть узнаешь как устроена женщина.       — Я знаю, — с нотками обиды произнёс Алис. — Просто вы красивая.       Волкова слегка нахмурилась, несколько раз хлопнула ресницами, раздумывая, как ответить. Перевела взгляд на парня и увидела, как тот поджал губы, выражая обиду. Катя умилилась этому и заставила себя сдержать улыбку, чтобы не обидеть ещё больше.       — Спасибо, мне приятно.       Катерина расслабилась, пока Алис не перешёл на грудь, едва ощутима проходясь по ней. Катя сдержала усталый вздох: она оценила тактичность Алиса, но ей нужно помыться.       — Она, конечно, чувствительная, — спокойно произнесла Катя, кладя свою ладонь поверх руки парня, отчего тот застыл. — Но не настолько, так что не бойся немного надавить.       Контролируя чужую руку с мочалкой, Волкова обтерла свою грудь с большим нажимом и пройдясь везде, а не только у зоны декольте.       — Дыши, — напомнила Катя Алису, который боялся дышать, пока она использовала его руку. Решив закончить самой, Катерина так же прошлась по животу и аккуратно убрала от себя руку. — А вот дальше я точно сама и на сегодня закончим.       В этот раз Алис не стал спорить и пошёл готовить полотенце, пока Волкова домывалась. Парень на каком-то автопилоте обтёр её полотенцем, уже даже не краснея, помог надеть ночное платье и заплёл волосы. Катя не подавала виду, но ждала момента, когда останется одна, и что-то ей подсказывало, что Алис тоже не жаждет задерживаться.       Убедившись, что пожеланий больше нет, парень покинул комнату, а Катерина облегченно выдохнула, откидываясь на кровать.       «Боже, дай мне терпения»

      ***

      Саргон откинулся на подушку и расслабленно прикрыл глаза. Этот день закончился, и он может позволить себе немного отдохнуть и отвлечь мысли от вечной работы.       Сегодня было сложно думать о работе. Встреча с пилигримом выбила его из колеи настолько, что он забылся. Позволил себе лишнего. Но он так давно не был с женщиной, а тут женщина его расы, что не смотрела на него с презрением или испугом. И он не удержался.       Саргон почти забыл какого это, когда на тебя смотрят, как на равного. С минуты как он переступил границу Стены на него смотрели враждебно, с ненавистью, с презрением, с испугом, с превосходством, с подозрением. Он ловил много взглядов на людях, как и любой галл, и малая часть из них была приятными.       Саргону повезло оказаться в лаборатории, где кардинал разрешил дальше проводить свои исследования, почти ни в чем ему не отказывая. Поэтому галлиец старался без нужды не покидать лабораторию. Если сначала он хотел изучить эту страну, то после нескольких вылазок ради знаний понял, что это не стоит того, чтобы находится среди тех, кто тебя ненавидит только за твоё существование.       Конечно, не все в Терре плохо относились к галлийцам, официальных гонений не было. Но люди славились предубеждением и долгой памятью. Поэтому Саргон нынче выбирался только за Стену за новыми тварями и иногда передавал донесения, которые велел кардинал, на ту сторону. Вот и вся его жизнь. О семье здесь можно было не мечтать.       Мало какая человеческая женщина согласиться разделить с ним жизнь, а женщины его расы шли в услужение к вампирам, а не людям. Тут им достойной жизни не было.       Саргон особо не печалился по этому поводу, он не был семейным человеком, но иногда хотелось тепла другого тела. Мягкую женщину, чтобы вспомнить, что он всё ещё живой мужчина. И тут, как на беду, появилась пилигрим.       Стоило прикрыть веки, как перед внутренним взором вставала она. Голая, уязвимая, раскрытая перед ним. Она была прекрасна в своём проявлении. Её тихие хрипловатые стоны ласкали его слух, тосковавший по женскому голосу. Его руки изучали её нежную кожу и даже сейчас он фантомно чувствовал шёлк кожи подушечками пальца. Как она держала голову прямо, когда он снял с неё одежду для осмотра. Не смущалась, не закрывалась, это задело что-то в нём. Как она дрожала и выгибалась от его действий он не забудет ещё долго. Она не стеснялась показывать, как ей хорошо и никто никогда не узнает сколько ему понадобилось сил, чтобы не взять её полностью.       Он и так перешёл черту. Дамиан его убьёт, если узнает. Больше он не допустит такой ошибки. Он будет держаться в стороне от пилигрима, жизнь этой девушки обречена и ему лучше подумать о себе. Возможно скоро он вернётся домой и тогда найдёт себе кого-нибудь, и забудет о жизни в этом государстве.       А пока его рука лезла в штаны и обхватывала налившийся кровью член. Об этой слабости никто не узнает и не накажет его. Он может представлять, как накрывает тело пилигрима своим, как входит в неё. Он может представить какого это быть внутри неё. Саргон помнит, что чувствовал пальцами.       Мужчина сжал зубы, тяжело дыша. Рука в ритме двигалась по половому органу.       Он бы брал её сначала медленно, чтобы почувствовать каждое движение, растянуть этот момент, заставить её извиваться под ним и просить большего. Её голос бы изумительно дрожал, пока она умоляла бы его и тогда бы он заставил её кричать от удовольствия. Она бы выгибалась под ним, дрожала и сжимала бы в себе. Он бы излился в неё, как излился в свою руку и она осталась бы довольна.       Саргон открыл глаза, рассматривая потолок и пытался отдышаться после оргазма. Тело наполняла приятная истома, и не хотелось идти и снова мыться, хотелось прижаться к горячему женскому телу. Галлиец тяжело вздохнул и, приподнявшись, через голову снял ночную рубашку. Вытер ею руку и обмякший член. Бросил ткань около кровати, решив, что приберётся и помоется завтра утром, а сейчас его уже медленно одолевал сон.       В другом корпусе, в ученической купальне, в одной из душевых кабинок ученик предавался тому же греху. Алис зубами прикусил ладонь, чтобы не издавать лишнего шума и быстро, даже остервенело, двигал рукой по члену.       Рваное, тяжелое дыхание эхом расходилось по пустому помещению и Алис молился, чтобы сейчас никто не зашёл и не застал его за этим занятием. И не так страшен сам факт рукоблудия, как понимание Алиса из-за кого это.       Словно наваждение накрыло его, когда он снял с пилигрима нижнее платье. Лицо мгновенно загорелось, а внутренности скрутило. Его разум был против, а тело желало познать её ближе.       Грех. Непозволительно. Недопустимо. Святотатство.       Ничто не могло успокоить плоть. Ни мысленная молитва, ни раскаяние не помогали. Перед глазами стояло её тело с каплями воды, что медленно стекали по коже. Он хотел бы стать одной из этих капель. Или слизать эти капли.       С отчаянием застонал, желая выкинуть эти мысли из головы. Крепче сжал член в ладони и задохнулся от нахлынувшего оргазма. Эйфория наполовину с безысходностью затопили молодой разум, и Алис медленно опустился на пол, продолжая зажимать рот ладонью, чтобы заглушить рыдания.       Пусть святой Иисус его простит, он клянётся искупить свой грех, предано служить, он больше никогда не опорочит её лик и станет самым верным слугой, но пусть сегодня святые забудут о его существовании.

      ***

      Черная, выжженная земля с идеально прочерченной границей. Граница между живым и мертвым. От деревни осталось ровное в своём ужасе пепелище. Ничто не уцелело перед этим огнем.       Андреас Атталь стоял в шаге от границы, не ступая на мертвую землю. Он ещё на расстоянии почувствовал ману исходящую от этого места. Отряд Тринадцатого кардинала постарался на славу.       — Капитан, — тихо обратился Гордиан Ларами. — Ничего не нашли.       — Собирайтесь, переночуем в ближайшей деревне, — безэмоциональным тоном отдал приказ Атталь. Его заместитель, Гордиан, сразу ушёл исполнять команду.       Андреас бросил последний взгляд на пепелище и направился к своему коню. Что-то внутри него не давало ему поверить, что в произошедшем виновата чума. Но что ещё могло произойти в забытой всеми деревне?       Он столько лет пытается на чем-то поймать кардинала и безрезультатно. Мужчина отказывается верить, что это его выдумки. Нельзя так высоко подняться и остаться с чистыми руками. В Доминионе такое невозможно.       Андреас накинул капюшон на свои белые короткие волосы и смешался с отрядом, по обыкновению оставляя за главного Гордиана. Капитан хотел подумать.       Его гложила мысль, что очередная зацепка оказалась пустышкой. Даже близость Атталя к королевской семье и звание капитана отряда Апостола не даёт ему столько власти, сколько есть у Тринадцатого кардинала.       Андреас отправился сюда, как только услышал о сожжённой из-за чумы деревни от старшего принца.       — Неожиданная вспышка чумы в одной деревне, — медленно произнёс Рафаэль Август. Его лицо было мрачным, брови хмурились, а взгляд не отрывался от бокала с вином. Андреас видел, что принц не верил и ему не нравилось, что король просто принял объяснения Апостола.       Атталь же был недоволен и уверен, что Апостол просто поверил Тринадцатому на слово.       — Я могу отправиться туда и проверить, Ваше Высочество, — предложил Андреас.       Апостол доложил о деревне только этим вечером, а значит ещё есть возможность что-то найти.       — И как вы это объясните? — с легким волнением спросил Маттео, средний принц. Рафаэль так же заинтересованно глянул на командира. Открытое недоверие к кардиналу может вызвать недовольство Апостола и разжечь конфликт. Конечно, все знали, что Атталь недолюбливает Тринадцатого, но пока оба держали себя в рамках приличий, Апостол закрывал глаза на их вражду.       — Как капитан отряда Апостола я имею право убедиться, что всё закончилось благополучно. Чума это серьёзная проблема, — успокоил Августов Андреас. Монаршьи особы приняли это объяснение и пожелали ему удачи.       Атталь приказал отряду собираться в тот же вечер, чтобы отправляться. Добраться сюда было отдельным испытанием, и паладин никак не мог понять как тут оказались рыцари Дамиана. Что они здесь забыли? Объяснений по этому поводу не было.       Святой огонь выжег всё, что было у него на пути. Андреас отказывался верить в чуму и размышлял, что могло заставить Тридцатого уничтожить деревню. Мыслей по этому поводу не было. Об этой деревне до этого он ни разу не слышал.       За мыслями Атталь не обратил внимания на то, что отряд доехал до деревни. Он не стал вырываться вперёд, доверяя ведения разговора Ларами. Капитан скрывал разочарование очередной неудачей и хотел, скорее остаться один.       — Капитан, — тихо произнёс Гордиан, оказываясь рядом. — Есть новости. Двое из сожжённой деревни выжили.       Андреас мгновенно подобрался, взглядом приказывая заместителю всё рассказать.       — Выжившие сын барона и его друг. Сын барона до происшествия жил здесь несколько недель, у него должна была быть свадьба с дочерью барона этой деревни. А его друг приехал из дома накануне. Ночью оба отправились в свою деревню и застали её горящей. Местный барон, Джимир, утверждает, что оба потеряли разум от горя. Они утверждают, что чумы в деревне не было.       — Я хочу их увидеть.       Внутри мужчины загорелась надежда. Тринадцатый ошибся, он наконец ошибся и Андреас получил шанс открыть глаза Апостолу. Торжество скорой победы разгоралось внутри, но Атталь придержал его. Нельзя действовать в спешке, ему нужно успокоиться и принять решение с холодной головой. Дамиан использует любую возможность, чтобы сохранить себя, ему нужно лишить кардинала любых возможностей.       — Нормальный парень был, хороший жених, а что теперь делать и не знаю, — причитал Джимир ведя Ларами и Атталя к выжившим.       — Не переживайте, всё наладится, — мягко успокоил заместитель, поддерживая разговор. — Ничего странного не замечали?       — Если вы о чуме, то нет, святой Иисус уберег нас. Боялись, что эти двое заразу принесли, но кроме сумасшествия ничего не заметили. Да и этого достаточно, чтобы народ напугать, приходится держать их взаперти.       Закрыли парней в дальней комнате для прислуги, маленькая, но для двух людей достаточная. Как только они увидели гостей в форме паладинов, как один из них попытался кинуться на рыцарей.       — Это вы их убили! — закричал парень, пока его удерживал второй, со страхом рассматривая паладином.       — Рик, не надо! Опомнись!       — Оставьте нас, — приказал Андреас барону и тот бледный поклонился, желая поскорее уйти от намечающегося конфликта. Атталь внимательно осмотрел парня, который застыл в удерживающих руках друга, только сверкая злыми глазами. — Больше не стоит делать таких опрометчивых поступков. Расскажите, что произошло в деревне. И представьтесь.       Несколько секунд напряжённой тишины и заговорил тот, который удерживал агрессивного, поняв, что друг говорить не собирается.       — Это Хенрик Стар, сын барона Ларса Стара, ныне погибшего. Я Алоис, друг и житель деревни Стар. Нашу деревню сожгли, сказав, что там чума.       — Не было там чумы, — прорычал Хенрик, тяжело дыша. Крепко сжатые кулаки, напряженное тело, Атталь видел, что парень сдерживает себя из последних сил, понимая, что если броситься, то его убьют.       — Почему ты так уверен? — ровно спросил Андреас, не показывая своего интереса.       — Алоис был там и заболевших не было, а ночью деревню сожгли паладины. Хотя они уехали утром и ни слова о чуме не было сказано.       — Паладины уехали? А зачем они приезжали?       — Мы не знаем, лорд, — заговорил Алоис, бросив взгляд на Стара. — Они остановились переночевать в доме барона и утром уехали.       — Когда они вернулись?       — Я не знаю. Я уехал к Рику, а вечером когда мы подъехали к деревни, она горела.       — Почему ты уехал из деревни? — продолжал задавать вопросы Андреас, надеясь, понять, что тут произошло, но кажется, эти двое ничего не знали.       — Проведать друга и передать вести. Его мачеха заболела.       — Чума?       — Нет-нет, она захворала и потеряла память, а старшая хозяйка на сносях была.       — Её осматривал целитель паладинов? — спросил Ларами. От чумы не теряют память, от неё умирают это знали все.       — Мне неизвестно.       — За речи, которые вы ведете можно лишиться головы, — напомнил Андреас. Глаза Алоиза расширились от страха, а Хенрик словно разозлился ещё сильней. — Я вас пощажу, но с одним условием.

      «Когда люди хотят что-то защитить, они могут стать невообразимо жестокими.»

— Тендзин