Глава VII

      Строение, затерянное среди леса, не отображалось на большинстве карт. Как дорога к нему не заросла, и почему здание ещё стоит — могло бы быть загадкой, но только не для служителей церкви, которые чувствовали остаточные следы маны.       Когда Дамиан обнаружил, что старые карты церкви и королевской канцелярии отличаются, он сразу же решил проверить. Это оказались всего лишь несколько курий без опознавательных знаков, давно заброшенных. Там не было ничего ценного, что расстроило, но то, что кардинал получил в распоряжение несколько никому неизвестных кроме него точек, перевесило досаду.       Кардинал даже не думал, что здание, возможно, времён Иисуса, понадобится ему для призыва пилигрима. Конечно, пришлось раскрыть местоположение и в принципе наличие курии Апостолу и призывателям, но оно должно было того стоить. Деметрий думал, что церквушку Дамиан нашел недавно, по крайней мере так ему сказал кардинал. А Тринадцатый следил за тем, чтобы Глава ему доверял.       Чем здесь занимались до этого — неизвестно, но наличие в подвале темниц наталкивало на мысль, что здесь Иисус мог проводить эксперименты по созданию галлов.       Иронично, что теперь там заперта пилигрим в теле галла, которая представилась потомком Иисуса.       В тишине зала остались только Апостол и Кардинал. Дамиан бесшумно повернулся к Главе, не рискуя говорить первым. Он физически чувствовал, как тот недоволен, и за эти секунды молчания он строил аргументы и планы, которыми можно оперировать.       — Это провал, — голос Деметрия был спокоен, но лишён теплых ноток, и это был еще один признак его недовольства.       — Позвольте оспорить, — тихо, но непреклонно ответил Кардинал, компенсируя свою дерзость опущенными в пол глазами и немного склоненной головой. Апостол резким движением перевёл острый взгляд со входа на Дамиана. На секунду он поразился его словам, но потом вспомнил, кто перед ним, и злость немного утихла. Уголок губ насмешливо дернулся, и тон, пропитанный ядовитой благосклонностью, не позволил Кардиналу расслабиться:       — Позволяю.       — Если девушка не образумится, мы попробуем еще раз…       — Исключено, — хлестко перебил Апостол. — Этого достаточно, я забираю Камень с собой. Твой план провалился, Дамиан.       Только стальная выдержка позволила Тринадцатому Кардиналу не среагировать на последнюю фразу, пока внутри бурлила ярость. Давно он не слышал подобного от Главы и думал, уже никогда не услышит.       — Девушку можно использовать, — не дрогнул Дамиан, все ещё не смея поднять глаза. Достаточно и того, что он открыто спорит с Апостолом, когда тот и так не в настроении.       — Как отреагирует народ, когда ты представишь им пилигрима-галла? — вкрадчивый тон въедался в мозг, навязывая свое мнение, но Кардинал отмахнулся словно от надоедливой мухи. Он уже знал, что сказать.       — Мы представим это как знак того, что галлы обречены. Символ нашей веры в их потомке, — убежденность в голосе Тринадцатого подкупала, как и извечная уверенность. Будто всё шло по его плану. Лицо Деметрия немного смягчилось, ему нравилось, что его правую руку невозможно пошатнуть. Он промолчал и Дамиан продолжил, правильно читая атмосферу вокруг. За столько лет рядом с Апостолом Кардинал научился читать его настроение по шуму дыхания и взмаху ресниц.       — Она назвалась фамилией Иисуса — это к лучшему. Христос в теле галла, как знамение их будущего искупления. Люди поверят в победу с новой силой.       — Она не хочет воевать.       — Передумает.       — Если она скажет что-то не то, мы потеряем всё.       — Она будет молчать, гарантирую.       Деметрий несколько секунд давил взглядом, взвешивая возможные риски и перспективы. Сомневаться в Дамиане причин не было, но эта девочка была другой. С теми, кто отличался, всегда была вероятность ошибки, Глава это знал. Но пилигримам положено быть другими, в этом их суть. Сыграть это не получится, а вот использовать всегда можно.       — Хорошо, — принял решение Апостол. — Но не рискуй, если поймёшь, что она не надежна. И не тяни время.       — Да, Ваше Высокопреосвященство, — низкий поклон, не поднимая глаза, дался Кардиналу легко, он все же получил, что хотел.       — Да прибудет с тобой Воля и Вера.       — Во имя Свободы.       Апостол покинул зал, тихо направляясь вглубь церкви — к порталу. Ему еще предстоит объясняться перед королём по поводу сожженной деревни. Проблем с Его Величеством не предвидится, чего нельзя сказать о его старшем наследнике, который непременно захочет узнать подробности. Временами Деметрий хотел, чтобы трон унаследовал второй сын, с тем бы договориться было проще. Но разве когда-нибудь судьба направляла Апостола лёгкой дорогой?       Дамиан выпрямился только после того, как Глава перешагнул порог.       Злость бурлила в нём, медленно утихая под усилием воли. Это чувство напомнило ему, как он только начинал свою карьеру и был вынужден молчать, пока кто-то из кардиналов или епископов утверждался за его счет. Они все ответили за свои слова. Рано или поздно. А с Апостола он спросит сторицей, когда придёт время.       Леджер вошёл в зал один, отвлекая кардинала от мыслей. Взгляд опущен, руки за спиной — он чувствовал себя виноватым. Только Дамиана редко волновали чувства окружающих, если их нельзя было использовать.       — Ты исправишь свою ошибку, — холодно сказал Тринадцатый, без тени сомнений. В его голове быстро строился план действий, и он знал, что капитан его отряда сделает всё, что нужно. — Она должна смириться. Согласиться на всё. Дай ей одно одеяло, корми через каждые двенадцать часов: один кусок хлеба и неразбавленное вино. Ей скажешь, что кормить будут раз в сутки. Пусть думает, что через пару дней вы уедете отсюда, а она останется здесь. Никакой информации, не отвечай на вопросы, игнорируй просьбы, изолируй. Видеть она будет только тебя и ты сделаешь так, чтобы у неё не осталось иного выбора как согласиться.       — Если она захочет договориться? — тихо спросил Кюри, и Дамиан сдержал желание рявкнуть, только отрезал:       — Никаких переговоров.       Кардинал направился прочь из зала. Он выдал нужные указания, оставалось только ждать, когда девушка сломается. Ей же лучше сделать это как можно быстрее. А у него ещё остались дела из-за всей этой затеи. Последние свидетели, кроме отряда, — это призыватели, которые проводили ритуал, от них нужно избавиться. Секрет появления пилигримов не может быть раскрыт. Этим нужно заняться в первую очередь.

      ***

      Катерина задыхалась. Спёртый воздух, паника; мозг отключился, а горло сдавило. Она хватала кислород кусками, ртом, как выброшенная на сушу рыба. Истерика лишала и этого.       Ноги ослабли, колени подогнулись. Держась за решётку, она медленно опустилась на пол, не отрывая взгляда от входа, всё еще надеясь, что кто-то вернётся и что её выпустят. Но ничего не происходило. Она осталась одна.       Темнота окружала, подбиралась ближе, давила, сжимая в комок.       Катя зарыдала в голос, этот звук оказался оглушающим в тишине и напугал её. Она закрыла рот ладонями, чтобы заглушить всхлипы.       Звуки сдавленного рыдания, скулёж и плач. Она не могла остановиться. Даже подумать об этом не могла.       «Я хочу домой. Я хочу домой…»       Слезы и сопли она вытирала рукавом плаща, ведь больше у неё ничего не было. Со временем истерика прошла, оставив после себя головную боль и опустошение.       Катя осталась сидеть на полу, смотря пустым взглядом в пространство. Тело было тяжелым, неподъёмным, и она не замечала дискомфорта.       В таком положении её нашел Кюри, когда принес одеяло. Волкова сначала встрепенулась в надежде, что он пришёл её выпустить, но, заметив в руке одеяло, осела на пол. Глаза наполнились слезами.       — Тебя будут кормить раз в сутки, — безэмоционально произнёс капитан, подходя к темнице. — Мы будем здесь ещё несколько дней, а потом отправимся дальше. Если за это время ты не возьмёшься за ум, то останешься здесь. Одна. В темнице.       «Они оставят меня тут умирать?..»       Тело Волковой начала сотрясать дрожь от ужаса, что она останется в темнице, пока не умрёт с голоду.       — Что от меня требуется? — хрипло и медленно спросила Катя, понимая, что согласится на всё только бы выбраться отсюда.       Кюри презрительно усмехнулся, просовывая одеяло между прутьями решетки. Оно упало рядом с Катей, которая не сводила глаз с мужчины, ожидая ответа.       — Подумай, — небрежно бросил капитан и ушёл. Катерина несколько минут в растерянности смотрела ему в след, пока не осознала действительность. Такой же растерянный взгляд перешёл на одеяло. Растерянность уступила место слезам: они тихо скатывались по щекам.       Дрожащими руками Катя потянулась к одеялу, чтобы укутаться в него, через секунду она поняла, что для этого придётся двигаться.       «Давай же…» — заставляла себя делать хоть что-то, только бы отвлечься от этого ужаса и отчаяния.       Слезы продолжали литься, но она осмотрела камеру. Небольшая каменная темница, слева в стену вбита металлическая кровать без матраса. Выбора не было, поэтому Волкова, придерживаясь за решетку, встала, закуталась в тонкое шерстяное одеяло и побрела к кровати.       Она решила, что лучше металл, чем камень, но не была до конца уверена, что это лучшее решение. Но на полу сидеть она больше не хотела. Металл был холодным, твердым и сидеть на нём было не приятно.       Катерина села, подтянула к себе колени и обняла их. Слой плаща и одеяла немного сдерживал тепло, и она постепенно перестала дрожать. Слезы закончились, высохли на щеках, стягивая кожу. Желание умыться появилось сразу, но она откинула его понимая, что это невозможно.       Катя не знает сколько так просидела, смотря в стену напротив, но усталость давила всё сильней, а тело начинало ныть. Она медленно легла на бок, оставаясь в таком же скрученном состоянии, чтобы сохранить как можно больше тепла.       Перед тем как провалиться в беспокойный сон, она думала о том, что сделает что угодно, чтобы выбраться отсюда.       Сон отчасти стал передышкой. Сначала поверхностный, Катя время от времени вздрагивала, хотя никого шума не было. А потом все же провалилась в глубокий сон, который не мог быть долгим, потому что она начала мёрзнуть.       Вялое состояние не улучшало настроение, но она больше не рисковала скатиться в истерику или панику. Катя заставила себя ходить по камере, чтобы немного разогнать кровь и согреться. Она понятия не имела, сколько времени — окон не было. Но то, что её еще не пришли кормить было хорошей и плохой новостью. Хорошей, потому что видимо прошло не так много времени. Плохой, потому что она хотела кушать. И она хотела в туалет, а в темнице не было даже ведра.       «Просто надо выбраться отсюда, а там уже буду думать, что делать. Просто скажу им, что они хотят услышать и плевать, что это ложь. Я не собираюсь снова умирать, тем более так глупо. Ради чего? Не понятно. Бездействие закона при содействии икон. Убейся, если ты не власть»       Когда она устала ходить, то снова забралась на кровать.       «Почему меня сюда вообще засунули? Они поняли, что я соврала на счет имени? Или было что-то другое. Если причина в имени, то почему прямо не сказать? Что там сказал Кюри? Пока я не возьмусь за ум? Что это должно значить?»       Из-за того, что она хотела в туалет все сильней, сидеть на месте было сложной задачей. Волкова встала и вновь принялась ходить по камере, отвлекая себя мыслями.       «Признаться насчёт имени? Ну да, и все будут считать меня лгуньей, попробуй потом докажи, что говоришь правду. Они не могут доказать, что я лгу. А я могу представиться просто потомком, в этом не будет ничего странного. Наверное, не стоило так рисковать. Плохая была идея, эта фамилия может только добавить мне проблем. Но теперь ничего не остаётся, как идти до конца. Какой-то же плюс в этом должен быть? Господи, когда уже кто-нибудь придёт?!»       Она тяжело вздохнула, бросая взгляд на выход. Следующая мысль заставила её нахмуриться. Почему она раньше не попыталась кого-нибудь позвать? Катя подошла к решетке, внутренности сковало напряжение, но боль в мочевом пузыре заставила отбросить все сомнения.       — Эй! — получилось не громко и хрипло. Она прочистила горло и попробовала более уверенно. — Кто-нибудь! Пожалуйста!       Она подождала около минуты, ответом была тишина.       — Мне нужна помощь! — теперь в голосе чувствовалась сила, почти требование, но реакции не было. — Мать вашу, — зло процедила себе под нос. — Я хочу в туалет! Пожалуйста!       В ответ тишина. Катя зло ударила по решетке и снова принялась ходить по камере.       «Твари! Я выберусь отсюда и устрою вам ещё! Я покажу вам, что значит взяться за ум! Вы мне за всё ответите, сволочи! Сука! Я это не забуду. Хрен вам! Оставлю фамилию и вам придётся смириться!»       Она стискивала челюсти, чтобы не начать ругаться вслух. Золотые глаза сверкали, а ярость внутри затмевала всё остальное. Но это не могло продолжаться вечно. Злость медленно утихала и Катя вновь осталась одна в темнице. Она сжала челюсти, сдерживая желание заплакать. Это не поможет.       «Это не роман. По крайней мере речь не о том, что я попала в какую-то героиню. Мне четко дали понять, что ждали конкретно меня. От этого, конечно, не легче, но хотя бы на один вопрос я получила ответ. Эту историю буду писать я»       Кажется, прошла целая вечность, когда на лестнице раздались тихие шаги. Катерина в неверии замерла, вслушиваясь в каждый шорох, чтобы убедиться. Облегчение навалилось на плечи, когда в проеме показался Кюри.       Его нейтральное лицо не убило энтузиазм Волковой, которая подскочила к решетке.       — Мне нужно в туалет, пожалуйста, — вежливо попросила, стараясь не показать своего нетерпения. — Или хотя бы ведро, — взгляд сам упал на то, что держал в руках капитан и Катя нахмурилась. — Это моя еда?       Один кусок хлеба с вяленым мясом и кружка вина. Катя надеялась, что его достаточно разбавили водой, чтобы сбить спиртуозность.       Кюри молча поставил еду на пол около решётки, так чтобы до неё можно было дотянуться и направился прочь.       — Подожди! — растерянно окликнула, не получив никакого ответа. — Что на счёт моей просьбы?       Катя чуть не прокляла мужчину вслух, когда он, не обращая внимания на неё, ушёл. Волкова подумала, что он пошёл за ведром, а промолчал из вредности, она решила подождать и занять себя едой.       «И вот этим меня будут кормить раз в сутки? Я так долго не протяну» — нервно подумала Катерина, дотягиваясь до хлеба. — «Я не собираюсь надолго здесь задерживаться»       Она не хотела много пить вина, тем более на пустой желудок, но не смотря на голод есть это было тяжело. После первого глотка она чуть не подавилась, ощутив крепость напитка.       «Они его совсем не разбавили?» — ужаснулась, но через секунду успокоилась. — «Может хоть так не простыну в этом аду. Предусмотрительно, блять»       Жалкая пародия на бутерброд закончилась быстро и совсем не утолила голод. У Волковой осталось еще полстакана вина, которое она не торопилась пить, а капитана всё еще было.       «Где он потерялся?» — раздражение поднималось в ней, она снова начала мерить шагами темницу. — «Неужели так сложно найти ведро?»       Минуты шли, тишина нарушалась только дыханием и шагами самой Катерины. В один момент она резко остановилась.       «Он не придёт» — поняла она, глаза наполнились слезами. Унижение поднималось в груди, заставляя шею и лицо гореть. Она прикусила губу, сдерживая всхлип. Нужда давила сильней, не оставляя выбора.       Стараясь глубоко дышать, она медленно сняла одеяло, положила его на койку. Туда же отправился плащ. Она ровным шагов направилась к углу противоположной стены. Не давая себе думать, сосредоточилась на дыхание. Когда дрожащие ладони коснулись тонкого подола сорочки по лицу потекли слезы.       Закончив, таким же ровным шагом подошла к кровати. Слезы продолжили литься, облегчения не пришло. Надев плащ, схватила кружку с вином и залпом выпила остатки. Крепкий напиток вызвал кашель, который перерос в рыдания. Катя натянула на себя одеяло и сжалась на кровати, желая сбежать от этого кошмара. Она не заметила, как усталость и алкоголь позволили ей уснуть.       Катерина не знала сколько она проспала, но стоило ей открыть глаза, как захотела уснуть снова. Полумрак темницы напоминал в каком положение она оказалась.       «Стоило избежать одной смерти, чтобы оказаться здесь?»       Тупая боль била по вискам, от холода болели ноги, живот крутило от голода, тошнота подкатывалась к горлу. Катя не стала двигаться, осталась лежать, проваливаясь в темноту и выплывая из неё не контролируя это.       Очередной раз она проснулась от шагов. Это не вызвало внутри никакого отклика. Она наблюдала, как Кюри принес ей еду.       Леджер без эмоций осмотрел её, встречая пустой золотой взгляд. Поставил на пол новую порцию, забирая пустую тарелку. Пустая кружка стояла около койки и он даже не стал пытаться забрать её. Без слов он ушёл.       «Сутки прошли» — отстранёно подумала Катерина, и из глаз тихо потекли слезы. Эта истерика была тихой, без срывов и рыданий. Она понимала, что должна есть то, что дают, чтобы продержаться и выбраться отсюда.       Она заставила себя двигаться через силу и боль. Со слезами съела еду и выпила вино, после чего вернулась на кровать. Вскоре она провалилась в темноту.       Тело предавало её. Слабело, отказывалось подчиняться. Разум тонул в отчаяние, оставляя только две мысли, как смысл всего:       «Я хочу домой»       «Мне нужно выбраться»       Через усилие она заставила себя цепляться за вторую. Она не хотела умирать. Не хотела оставаться в темной, холодной камере. Она наметила себе план и ждала прихода Кюри. Ожидание было долгим и невыносим. Катерина проваливалась в сон, но это не помогало, словно только ухудшало состояние.       Угол официально стал туалетом после третьего использования. Начинало вонять испражнениями. Катя была вынуждена признать, что ей нужен душ и это уже был не каприз.       — Я сделаю, что нужно, — голос хрипел после долгого молчания. Капитан просто смотрел на неё, его лицо не изменилось. Она сидела на койке не уверенная, что ноги выдержат. Ей и сидеть-то было сложно. — Я согласна на всё, только выпустите меня отсюда.       Кюри забрал пустую посуду и ушел, не дав ответа. Волкова смотрела ему вслед с мокрыми глазами.       «Что нужно сказать? Что?»       Плач не продлился долго. Она была уставшая и голодная. Катя призналась себе, что у неё нет другого выбора, кроме как ждать его следующего возвращения.       «А пару дней назад я жаловалась, что меня заперли в теплой спальне. Все познаётся в сравнении. Я выбралась оттуда и выберусь отсюда. Просто нужно взять себя в руки и не сдаваться. Я Катерина Волкова, я не из этого мира и мне нужно выжить. Просто выжить»       — Пожалуйста, — произнесла, вкладывая в голос как можно больше искренности. — Я сделаю, что нужно. Пожалуйста. Что мне нужно сказать?       Леджер Кюри едва ли изменился в лице. Катя никогда не любила загадки и намёки, поэтому сейчас не понимала, чего они от неё ждут. Она же согласилась на всё. Это из-за того как она вела себя с капитаном? Они не верят ей?       «Кто они?» — задумалась Катерина, привычно наблюдая, как мужчина уходит. Только оставшись одна, она позволила злости проявится на лице. — «Глава. Апостол. Он говорил о чем-то там о высоком. Что я должна что-то сделать. И кардинал. Главный Апостол, это понятно и ему нужно, что бы я что? Кого-то спасла? Исполнила пророчество как долбаный Гарри Поттер? Почему нельзя прямо сказать?»       Минуты медленно текли. Разум Катерины метался от отчаяния к решимости, не в силах остановиться на чём-то одном. Это истощало и так маленькие запасы сил.       Катя думала, как добиться того, чтобы её выпустили.       «Может стоит не просить, а требовать? Или попытаться договориться? А если сделаю хуже? А может именно этого и ждут?»       Она так и не определилась со стратегией, когда услышала шаги на лестнице. Кюри был не один в этот раз. За ним шёл кардинал Дамиан. Катерина растерялась в первое мгновение, не ожидая увидеть кого-то кроме капитана. Следом вспыхнула надежда, и она подскочила на ноги с койки. Организм был против таких резких движений. В глазах потемнело и мир зашатался, но Катя успела схватиться за стену и устоять на ногах.       — Лорд сообщил, что ты желаешь начать познавать этот мир и исполнить своё предназначение, — тон кардинала нельзя было назвать недружелюбным, скорее никаким.       Катя сначала не поняла о каком лорде он говорит, она ничего такого не говорила, но успела себя остановить. Лорд это Кюри, а все остальное это её просьба отпустить и обещание сделать, что нужно.       — Верно, — хрипло кивнула Катерина, готовая согласиться на что угодно, чтобы выбраться отсюда.       Кардинал был в идеально белом одеяние, которое казалось невозможно запачкать. Белоснежные пряди свободно спадали спереди, делая его образ более нежным. Он был словно из другого мира, в который Катерине никогда не попасть. Она старалась не думать, насколько ущербно выглядит на его фоне.       — Его Высокопреосвященство бывает резок, — неожиданно с сожалением произнес Дамиан, и его глаза наполнились теплотой. — Но он не может позволить себе риски, прошу его понять.       «Так это он меня сюда засунул?» — первая мысль, которая появилась у Кати. Обозначить опасность было для мозга одной из первостепенных задач.       — Конечно, — покорно кивнула Волкова и с короткой заминкой добавила. — Ваше Преосвященство.       Кардинал благосклонно улыбнулся за соблюдение церемониала.       — Открой дверь, пора забрать пилигрима отсюда, — ровным тоном отдал приказ Тринадцатый. Кюри в ту же секунду двинулся к двери решетки, пока Катя с неверием наблюдала за этим. Она не могла поверить, что все же получилось выбраться. Жадным взглядом следила за каждым движением капитана, но не двигалась с места, даже когда он открыл дверь и сделал шаг в сторону, освобождая проход.       — Нас ждут, не будем здесь более задерживаться, — произнёс кардинал, разворачиваясь. Он, никого не дожидаясь, направился к лестнице. Катерина с растерянностью смотрела ему вслед, взгляд сам собой упал на Кюри, и тот кивнул в сторону блондина. Это заставило её двигаться.       Выходить было страшно, неизвестность пугала, но возможность остаться в темнице пугала еще больше. Катерина сжимала в ладонях одеяло, в которое продолжала кутаться и старалась не думать, как жалко она выглядит. Грязная, отчаявшаяся и согласившаяся на всё. Мысль о том, что она встанет на ноги и тогда отомстит за всё, она мгновенно отбросила в самый дальний уголок сознания. Такие мысли только для неё, только наедине. Лучше думать о том, что от неё скорее всего воняет и это унизительно.       Кардинал вёл её степенным шагом, идя на два шага впереди, и Катя не хотела его догонять, хотя, учитывая скорость мужчины, такая возможность была.       Коридоры были такими же пустыми и грязными. Нигде не слышалось шума других людей и Катя не могла понять: это звукоизоляция такая хорошая или остального отряда тут нет.       Его Преосвященство привело её в небольшой зал, где посередине был каменный постамент высотой около полуметра, а на нем сфера, внутри которой клубился белый дым. Кардинал остановился около него и повернулся в Катерине.       — У меня есть для вас подарок, — теплый тон мужчины заинтересовал не так сильно, как сам факт какого-то подарка. Она чуть наклонила голову в бок, приподнимая брови с интересом рассматривая мужчину. И прежде чем нашла нужные слова, Дамиан достал из внутреннего кармана мантии небольшую книгу в мягком черном переплёте.       — Это дневник Иисуса, — пояснил кардинал, наблюдая за реакцией Волковой. Её взгляд не изменился и Тринадцатый пытался понять, она не понимает или понимает слишком хорошо? Так или иначе ему предстоит это узнать, а паузу дольше держать нельзя. — Первого пилигрима, — на этих словах Катерина оторвала взгляд от дневника и посмотрела на Дамиана. — Я подумал, возможно, вам будет легче освоиться тут с его помощью.       Он протянул дневник, терпеливо ожидая, когда девушка неуверенно заберет его. Катя прижала дневник к себе, разрываясь между двумя мыслями: скорее узнать, что в нём и никогда не видеть его. Дневник может помочь избежать разоблачения. И он же может разоблачить её ложь. Они понимают это? Зачем отдали ей? Это проверка?       Крепкая хватка кардинала на руке выше локтя отвлекла от мыслей. Он мягко, но непреклонно потянул её ближе к сфере:       — Первое использование портала может быть тяжёлым. — Тринадцатый протянул свободную руку ближе к сфере, и та засветилась изнутри холодным белым светом. — Прошу сильно не паниковать.       «Погоди. Как это работает?» — прежде чем Волкова смогла облечь панические мысли в слова, она потеряла ориентацию в пространстве и зрение или просто моргнула, она не была уверена. Просто в одно мгновение она оказалась в другом месте.       Такой же небольшой каменный зал, почти идентичная сфера. Только немного светлее, чище и прохладней. У Катерины ушло несколько секунд, чтобы осознать то, что она правда находится в другом месте.       Она все так же стоит, придерживаемая кардиналом, всё еще сжимает в руках дневник и одеяло, растерянно и непонимающе хлопает глазами, но уже в другом месте.       Его Преосвященство оценил её реакцию и сделал свои выводы.       — Добро пожаловать, — учтиво произнес Джеффрис Фейт, ожидая около дверей. Он со скрытым интересом рассматривал ту, кого привел сиятельный кардинал.       — Джеффрис, — приветственно ответил Дамиан, сразу замечая того, но больше занятый пилигримом. Катя даже не испугалась, просто посмотрела на мужчину. — Позволь представить — Христос.       Тринадцатый с внутренним удовлетворением наблюдал за замешательством и растерянностью смотрителя Крепости. Наверное, это хорошо, что её можно так представлять.       — Ваше Преосвященство? — сдержанно переспросил Фейт, не понимая шутит кардинал или серьёзно. Как это. Христос?       — Катерина Христос, четвертый пилигрим, — кратко описал Дамиан, делая шаг к дверям и потянул за собой Катю, которую всё ещё держал за руку. — Будет обучаться здесь.       Взгляд, которым посмотрел Джеффрис на Катю сложно описать. Он и сам не знал, что испытывает, коктейль из шока, недоверия и почтения смешался, выбивая того из колеи. Сама Волкова отвела взгляд от мужчины, чувствуя дискомфорт от его реакции. Кажется, она не продумала всё до конца.       — Всё готово? — ровно осведомился кардинал, держа путь по пустому коридору.       «Почему тут нигде нет людей? Тут всё из камня построено?» — Катя крутила головой, пытаясь рассмотреть как можно больше, но уставший мозг забывал все через секунду.       — Саргон ожидает вас, комната готова, прислужник найден, учителя заканчивают план обучения, — почти по военному отчитался Фейт.       — Я хочу взглянуть на планы.       — Я распоряжусь, — мгновенно отозвался мужчина.       Катерина перебирала слабыми ногами и была рада, что её поддерживает Дамиан, иначе она, возможно, упала бы где-то. Внимательно слушала разговор, который быстро затих, и сделала заметку потом это обдумать, но всё и так было понятно. Её будущее уже расписали в учебном плане, радовало: одно она наконец начнет познавать этот мир, а значит у неё появиться шанс выбраться, ну или хотя бы что-то сделать для себя.       Кардинал вёл её снова куда-то в подвал, и это напрягло её. Она не хотела вновь оказаться в темнице, но вряд ли могла как-то этому помешать. Напряжение немного отпустило, когда Дамиан без стука открыл деревянную дверь, за которой было что-то похожее на кабинет. Внутри находился мужчина, который сразу обратил внимание на вошедших и склонился в поклон.       — Ваше Преосвященство — Смотритель, — почтительно произносит гладким голосом мужчина.       — Приветствую тебя, Саргон, — доброжелательно ответил Дамиан, проходя вглубь помещений. Волкова отметила обороты речи и едва не скривилась, чувствуя уныние. Как сложно всё у них. — Я привел пилигрима, ты будешь следить за её здоровьем.       Саргон выпрямился и Катя заметила, что глаза у него ярко зелёные, такие у людей редко бывают. Они чем-то напоминали глаза этого тела.       — Катерина Христос, — представил кардинал и Волкова чуть не дернулась назад от того, как вспыхнул взгляд Саргона. Хорошего в этом было мало. Дамиан, не обращая на это внимание, повернул голову к ней. — Катерина, Саргон целитель, он вас осмотрит, а потом вас проводят в комнату, где мы сможете отдохнуть.       После этого он её отпустил, и они с Фейтом покинули комнату, а Катя не успела возразить, что не хочет оставаться с целителем наедине. Дверь закрылась, и она растерянно посмотрела на Саргона. Тот теперь выглядел спокойным и даже в какой-то степени равнодушным, словно тот полыхающий взгляд ей показался, но это было не так.       — Катерина, я могу к вам так обращаться? — вежливо спросил Саргон, заполняя тишину. Катя с задержкой отрывисто кивнула, рассматривая мужчину. Короткие чёрные волосы лежали в беспорядке и словно были неровно отрезаны, бледная кожа из-за глаз только сильнее выделялась. Высокий, не худой, скорее жилистый, но за свободными штанами и рубашкой ничего не рассмотреть. — На что жалобы?       Волкова медленно и кратко обрисовала ситуацию. Голодная, слабость и всё. Больше её ничего не тревожило, кроме того, что она явно была пленницей и пешкой в чужой игре, но целитель с этим не поможет. Саргон спросил, есть ли у неё физические повреждения, и только кивнул, когда она ответила отрицательно. К счастью, её не пытали.       «Тут вообще пытки практикуют?» — с неожиданным напряжением подумала Катя, но целитель отвлек её.       Тот поставил на стол, ближе к ней железную кружку.       — Поддерживающие снадобье, — пояснил Саргон, на вопросительный взгляд. — Сегодня у вас будет легкий ужин, а завтра начнем потихоньку возвращаться к нормальному рациону. На сегодня это всё, можете отдыхать.       Катя еще несколько секунд стояла и только после заставила себя двинуться ближе к столу. Целитель словно понимая, что ей некомфортно рядом с ним, немного отошёл, погружаясь в исписанные свитки и не обращая внимание на Волкову.       Снадобье на вкус оказалось горьким с нотками разных трав, в которых Катерина совершенно не разбиралась. Она пила медленными глотками, опасаясь, что отвар может вылезти обратно, но все обошлось.       Как только Катя поставила кружку на стол, Саргон подошел к двери, через секунду на пороге возник молодой парень. На вид лет шестнадцать или семнадцать. Черные кудри до ушей, чёрные любопытные глаза. Мальчик не вызывал отторжения, поэтому Катя тоже с интересом рассматривала его.       — Ученик Крепости, зовут Алис, — пояснил Саргон и парень склонился. — Будет вам прислуживать. Не стесняйтесь задавать ему вопросы или о чем-то просить. Он проводит вас до комнаты, где вы будете жить. Хорошего отдыха.       Катерина с легким отупением слушала пояснение, но всё, чего ей хотелось, — это покушать, искупаться и отдохнуть. Она поблагодарила целителя, пожелала «доброго вечера», не забывая о вежливости, и покорно пошла за Алисом, который не спешно, но уверенно её вел, следя за тем, чтобы она не отстала. Никаких вопросов не было и вежливый разговор мальчик тоже не пытался вести, за что Катя была ему благодарна.       Идти далеко не пришлось. По ощущениям они плутали по коридорам около пяти минут, потом поднялись по лестнице, тут из-за Волковой пришлось немного снизить скорость. Еще один коридор, в конце которого и оказалось комната, где будет жить Катя. И за всё время пути они не встретили ни одного человека. Катерину это начинало напрягать.       — Ванну уже набрали и вы можете сразу её принять, — впервые заговорил Алис, открывая дверь, которую Волкова сначала даже не заметила. — Одежду тоже подготовили. Вам помочь в купании?       Голос парня был приглушенным и вежливым, словно он просто выполнял работу, и Катя это оценила, но отрицательно качнула головой. Хоть она и едва стоит на ногах, принимать подобную помощь она не готова. В доме Стара этим занимались женщины и с этим ещё можно было как-то смириться.       — Тогда пока вы будете купаться, я принесу ужин. Посмотрите, может нужно что-то еще?       Медленным шагом Катя вошла в ванну и осмотрелась. Большая деревянная ванная была наполнена водой, от которой шёл лёгкий пар. Рядом на деревянном столике стояли несколько стеклянных флаконов и мочалка. С этим Катерина уже успела познакомиться в доме Стара. Чуть дальше на скамье лежало несколько белых полотенец и холщовое платье.       — Спасибо, дальше я сама, — хрипловатым голосом произнесла Катя, оборачиваясь к Алису. Тот кивнул и, предупредив, что будет рядом, закрыл дверь, оставляя Волкову.       Дверь без замка.       Катя только усмехнулась, заметив это и постояв еще немного, двинулась к скамейки. Она решила не медлить, учитывая, что сил оставалось всё меньше, но и резкие движения не делала.       Горячая вода делала свое дело. Расслабляла и очищала. Когда Волкова вылезла из ванны и бросила взгляд на воду, то проскочила мысль поменять воду и снова искупаться, но быстро поняла, что на такой подвиг сил у неё уже не хватит.       Надев на себя приготовленную одежду, обычную закрытую сорочку, Катя прихватила дневник Иисуса и вышла за порог.       Алис стоял около двери, а на втором столе был накрыт ужин.       — Сегодня вам можно только бульон, — в голосе Алиса проскользнули извиняющие нотки, но Катя только благодарно кивнула. Она понимала, что после вынужденной голодовки нельзя начинать с чего-то тяжелого. — Позвольте заплести вам волосы, пока вы будете кушать, чтобы они не мешали во сне. После, если вам ничего не нужно будет, я оставлю вас отдыхать до утра.       Катерина только кивнула в ответ, говорить не было ни сил, ни желания. Она села и положила дневник себе на колени.       Бульон оказался вкусным и согревал изнутри, а Алис заплетал волосы, ни разу её не потревожив. Он сначала расчесал её волосы, используя какое-то масло и только потом легкую косу, которая нигде не стягивала кожу. Закончили они почти одновременно. Катя с едой, мальчик с волосами.       Он как и обещал, не стал задерживаться. Показал где находится веревочка, за которую надо тянуть, чтобы позвать его и, сказав, что утром придёт её будить, ушел вместе с грязной посудой.       В комнате остался гореть только камин и свеча на прикроватной тумбочке. Катя не долго думая, забралась в постель. Взгляд зацепился за дневник. Она понимала, что слишком уставшая для этого, но что-то не давало ей лечь, не открыв его хотя бы.       «Может я вообще не пойму, что там написано. Сомневаюсь, что написано на русском»       Волкова открыла первую странице и через пару секунд глубокого выдохнула, разочарованно прикрывая глаза. Она догадывалась, что так будет, но все же надеялась на лучшее.       Почерк у Иисуса был понятный, помарок на странице не было, не смотря на то, что написано было явно не ручкой. Но язык Катя не знала. Она аккуратно провела подушечками пальцев по строчкам:

      «Nolo animam meam revelare, sed me amplius servare non possum. Et sentire potest secreta a corpore nostro.

      Ero abituato a combattere per la mia libertà, ma questa guerra non mi avrebbe mai sognato nel sogno più terribile. Una guerra che non posso vincere, che non farei Se c'è una risposta, non c'è nessuno qui che me la dia.»

      «Латынь? Итальянский? Испанский? Приплыли»       Катерина закрыла дневник, решив позже более детально рассмотреть его. Сейчас она все равно ни на что не способна, поэтому, потушив свечку, легла отдыхать.

      ***

      Кабинет Смотрителя Крепости находился в одной из башен, откуда из окна открывался вид на всю крепость и близлежащие территории. Точнее лес. Вокруг крепости был густой северный лес.       Дамиан сидел за столом Фейта и просматривал последние планы обучения пилигрима. Базовые знания о мире она получит, а продолжит она обучение или нет, он решит позже.       — Каждую неделю присылай мне отчет об её успехах, поведении, обо всём, что заметишь, — кратко распорядился кардинал, не собираясь спускать глаз с девушки. Слишком много он поставил на карту, чтобы все рухнуло из-за какой-то мелочи.       — Конечно, Ваше Преосвященство, — не задумываясь ответил Джеффрис, сидя в кресле для посетителей. — Разумно ли позволять Саргону так близко общаться с пилигримом?       — Это его шанс доказать преданность. Мы достаточное время ему не доверяли, — безэмоционально ответил Тринадцатый, даже не поднимая взгляд от бумаг. Фейт понимал, что кардинал не передумает и его решения никогда не были ошибочными. Но доверять перебежчику из-за Стены здоровье пилигрим, тем более галлу. Это риск. Если с девушкой что-то случится в его Крепости, ему придётся за это отвечать. Значит, нужно будет внимательно следить за Саргоном, чтобы в случае чего предотвратить проблемы.       — Кого ты приставил к ней? — Дамиан закончил с учебными планами и откинулся на спинку кресла, поднимая взгляд на Фейта.       — Алис, сирота, родители погибли от голода в далёкой деревне, пришёл сюда по совету епископа. Тихий, прилежный, ради достижения нужной цели не гнушается грязи. Когда сделал ему предложение, не раздумывал. Он будет докладывать обо всем и сделает всё, что нужно, — Джеффрис опустил не нужные детали, зная, что кардинал не любит выслушивать лишнюю информацию.       Короткий стук в дверь прервал их разговор.       — Господин Смотритель, Алис прибыл, — раздалось из-за двери. Фейт вопросительно глянул на кардинала и тот кивнул.       — Входи.       Дамиан внимательно рассматривал юношу, который не потерял собранность, заметив в кабинете еще одного человека. Кардиналу это понравилось, и он немного смягчил выражение лица, наблюдая, как Алис приветствует их поклоном.       — Как она? — с лёгкими оттенками беспокойства спросил Тринадцатый.       Доклад оказался коротким и малоинформативным. Он и так знал, что девушка напугана, растеряна и слаба. Но это только начало. Когда пилигрим немного окрепнет, тогда она и покажет свои истинные намерения, но следить за ней нужно уже сейчас.       — Я прошу тебя не судить её строго, — голос Дамиана был озабоченный, когда он обратился к Алису. — Она ещё совсем младенец в нашем мире и может делать ошибки. Мы рядом для того, чтобы уберечь её от них и заботиться, пусть она сама в это может не верить. Мы не оставим её одну, она часть церкви.       — Я сделаю всё для благополучия церкви, — убежденно пообещал Алис, не теряя спокойствия и следя за кардиналом горящими глазами.       — Я верю в тебя, — благосклонно ответил Дамиан.       Спустя некоторое время он шел по коридорам Крепости к Саргону, прокручивая в голове последний вопрос Джеффриса, который тот решился задать, когда они остались одни.       — Вы не опасаетесь, что она станет второй Антуаннетой?       — Мы не позволим этому случиться, — без намека на колебания ответил Дамиан. Он всегда следил, чтобы никто никогда не видел его сомнений. Их и не было до последнего времени, а потом душа вселилась не в то тело и события понеслись со скоростью и поворотами, которых он не ожидал. Но по итогу все сложилось, как он и хотел. Пилигрим в его руках, нужно только немного времени на подготовку и больше внимания, чтобы избежать неожиданностей.       А второй Антуанеттой пилигрим точно не станет. Он не даст ей на это и малейшего шанса. Пустые переживания.       Саргон ждал его, хоть и не показывал этого. Но Дамиан давно научился читать его и прекрасно видел, как тот нервничает, но сдерживает себя. Видимо то, что пилигрим — галлиец, всё-таки ударило по нему. И оказался прав.       — Почему галлиец?       — Мне показалось это ироничным, — вежливым, безэмоциональным тоном ответил кардинал, наблюдая за реакцией целителя. Саргон на секунду сжал кулаки, но потом взял эмоции под контроль.       — Ему это не понравится, — тихо произнёс Саргон, не поднимая глаза, поэтому не увидел, как во взгляде Дамиана вспыхнула ярость.       — Это досадное недоразумение многим не понравится, — тон Тринадцатого остался ровным, целитель поднял глаза, выражая непонимание. — Она тебе расскажет, если захочет. Следи за её телом. Кожа должна быть идеальной, без изъянов, не мне тебе объяснять. И на счёт питания. Я знаю предрасположенность галлов, но она должна быть тонкой. В Доминионе не любят формы.       — Она будет в Доминионе? — Саргон смотрел с непониманием, и Дамиан испытывал удовлетворение от этого.       — Она же пилигрим, — как само собой разумеющееся произнёс кардинал. — Конечно, она прибудет в Доминион и предстанет перед Апостолом.       — А как же… — целитель осекся и едва ли не шепотом закончил. — Он?       — Тебе не нужно об этом беспокоиться, — в голосе Дамиана заскользили нотки заботливости, в то время как уголки губ слегка приподнялись. — Просто делай свою работу.

      «Белые одеяния не делают тебя монахом» — Фильм «Их было десять»