Часть 1. С самого начала

Старшие дети прозвали ее молью, едва та переступила порог. Бледная, с белыми волосами и неожиданно темными серыми глазами, острыми коленками и полным отсутствием фигуры. Вряд ли чей-то взгляд зацепился бы за Маргариту, и вряд ли бы нашелся тот обладатель странного вкуса, который назвал бы ее красивой. Даже бойкого характера природа ей не дала, а потому едва появлялось свободная минута, девочка стремилась спрятаться как можно дальше, лишь бы не попадаться никому на глаза. В доме было много укромных уголков, где могла найти пристанище нелюдимая фантазерка. Только вот по этим углам пряталась не она одна. С обжигающе рыжим мальчишкой она столкнулась чисто случайно, они забились в один закуток под лестницей. И одинаково напряглись, когда поняли, что кроме них здесь есть кто-то еще -настолько оба были поглощены своими мыслями. — Сережа, — протянул он тощую ледяную ладонь. — Маргарита, — кивнула она в ответ, подавая слишком горячие для здорового человека пальцы. — Марго? — он улыбнулся, но тут же сменил выражение лица, болячка в углу рта мешала. — Можно и так. Разговор не вязался, но присутствие другого не мешало личной тишине. Она едва шевелила губами, проговаривая стихи, и рассматривала через старое зеркало своего соседа. На ее невзыскательный вкус он был хорошеньким, но по старшим братьям — когда-то у нее были и они — Марго знала, что такая красота может раствориться во время взросления. Быстро и без следа. Она так уже не узнала Мишку, а ведь просто уехала в лагерь на четыре недели! Кинув еще один взгляд, она поняла, что ее заметили. Блондинка мучительно покраснела, но новый знакомый только улыбнулся в ответ, снова зашипев едва слышно и прижимая пальцы к уголку рта. Сам он заливался не менее ярким румянцем. В тот вечер их выгнали из убежища уже перед ужином. А еще через полчаса каждый таракан в здании знал — этот чудной рыжий, Разумовский, нашел себе подружку. Могло бы стать еще более невыносимо, но вдвоем переносилось как-то легче. И пусть прятаться в прежних местах уже не получалось — вдвоем они не могли протиснуться в половину укромных мест, но вместе было не так страшно встречать опасность лицом к лицу. В тот день они свернули в тупик и уже приготовились огрызаться, пусть их потуги и напоминали шипение загнанных в угол котят. Только в этот раз все пошло иначе. Новенький был выше их обоих почти на целую голову, заметно шире в плечах. С него не сходили синяки, на скуле алела глубокая ссадина, а воспитатели хватались за голову. И все как один, и взрослые, и дети, за глаза называли его волчонком. И только двое его неожиданно обретенных состайников знали, что за всеми его оскалами и злой усмешкой в ярких глазах прячется сжигающая душу жажда справедливости. Но это понимание пришло позже. А пока они снова теснились в своем логове, где Марго обрабатывала «боевые ранения» утащенной из медкабинета перекисью. Идти на поклон и признаваться в драке никто из ее участников не хотел. Неожиданно Волков полез в карман одежды, в которой приехал, и вытащил из него шоколадку в потрепанном фантике. Уверенным движением разломал ее на равные доли и протянул новым товарищам: — Будете. Позже Марго скажет, что именно с этой шоколадки и началось их странное трио. Для нее у их связи навсегда останется вкус шоколада, смешанного с осевшим на коже привкусом перекиси.