Часть 9. Капли тепла

— Ты куда? — Марго повернула голову, но глаза не открыла. — У меня нулевая, спи. Только потом перед уходом нашего ночного гения разбудить не забудь. — Ему тоже к третьей, так что я его еще и с собой вытащу. Будь аккуратней, хорошо? — она опустилась обратно на подушку, но по едва уловимым шагам прекрасно понимала, где находится Олег. — У нас тут неспокойно стало. — Хорошо, — Волков коротко погладил ее по волосам, умалчивая, что знает об этом «неспокойно» чуть больше. Блондинка отключилась, едва снова прижалась к спящему Разумовскому. Проснулась от легких прикосновений к шее. Скинув с себя во сне одеяло, Марго успела замерзнуть, зато такой же сонный Сережа был удивительно теплым. Она снова придвинулась к нему, мягко скользя кончиками пальцев по обнаженному плечу. Разумовский накинул на нее одеяло, под которым до этого спал сам, завернувшись как в кокон. Ночью-то ее грел Волк, пока сам рыжий зависал перед компьютером, плодя на кухне чашки с кофейными разводами. Случай не первый, так что совместным решением ему выделили персональное одеяло, чтобы тот мог ложиться спать, не разбудив никого. Сейчас они сплелись в клубок как две змеи — именно такое сравнение как-то выдал значительно менее тактильный Олег, когда увидел их в этой позе впервые. Волку такие тонко организованные потребности и проявления чувств были не свойственны. Все было гораздо проще и по-животному сильнее. К слову, о животных привычках… это благодаря ему с нее не сходили синяки и следы зубов. Девчонки в раздевалке даже начали как-то раз осторожно задавать вопросы, но тут Марго уже не удержалась от смеха. Совершенно счастливого и искреннего. Сочувствие тут же переросло в легкую зависть и попытки выяснить, кто же из двух ее друзей отличается таким темпераментом. Ей на слухи было плевать еще со времен детского дома. Он подмял ее под себя, зарываясь пальцами в белые волосы, еще сильнее путая пряди. Марго запрокинула голову, открывая тонкую бледную шею, скользнула рукой под подушку. Разумовский неожиданно сильно сжал ее запястья, обездвиживая. Выдохнул на ухо: — Кажется, Олег все переложил в тумбочку. — Здравствуй, Птица. — Не расстраивайся, мы оба сейчас здесь. Она завороженно, распахнув глаза, смотрела на это странное равновесие между личностями. Рыжий смял ее губы, отвлекая от рассматривания себя, потянулся свободной рукой к ящику. Секундной свободой Марго воспользовалась, чтобы стянуть с себя футболку, в которой спала — даже зимой смысла в теплой пижаме не было, ей прекрасно хватало живого тепла. «Верь мне», говорил склонившийся к ней Разумовский. Она доверчиво льнула к нему всем телом. «Мы защитим тебя от всего», хрипел Птица, когда она цеплялась за усыпанные веснушками плечи, словно пытаясь не то оказаться еще ближе, не то спрятаться где-то рядом с его сердцем. Марго верила. Не могла не верить. И не могла не откликаться на каждое движение, каждый толчок. Он хрипло выдохнул, хватка на бедре стала еще крепче. Впрочем, синяки от пальцев не сходили и так. Как и следы ногтей со спин Волкова и Разумовского. Марго вцепилась зубами в худое плечо, чтобы соседи ее не услышали — уже хватила бубнежа про распущенную молодежь. Не сказать, что ее это задевало, но надоело, да. — Собираться пора… — Да… а то опоздаем.