Часть 10. Потягаться

- Приве… А где Марго? – Сережа замирает с одним ботинком в руке, окидывая взглядом квартиру. Понимает, что ни куртки, ни обуви девушки в прихожей нет. - Она разве не с тобой? – Олег отворачивается от кастрюли, сегодня его «дежурство» по кухне.   Вечер, что называется, перестает быть томным. Волков смотрит, как друг нервно развязывает шнурки, и набирает номер. Абонент не абонент. А еще в мертвой тишине квартиры эта фраза звучит громом среди ясного неба.   - Она же с тобой собиралась идти, хотела тебя ждать у главного выхода… вы просто не могли разминуться… - Не могли. Сядь, - Олег нажимает на плечи Разумовского, хмуро вглядывается, в ожидании очередного затмения. – Лучше найди мне номера ее однокурсниц. Сделай нужное дело. - Зачем? Мы должны идти и…   Волков встряхивает его за плечи. Рыжего трясет, слова доходят до сознания с огромным трудом. Пребывающее в панике сознание требует оббежать всю Москву, почему-то произнося все эти слова с интонациями Птицы. Требование взять себя и «своего маньяка» в руки дошло не с первого раза. А вот выплеснутая в лицо вода отрезвила.   Телефоны нашлись быстро, да и было их немного. А дальнейший вечер превратился в бесконечное ожидание. Позвонить. Спросить. Выпотрошить чужой мозг в поисках зацепки. Подавить желание швырнуть телефон в стену. Повторить.   - Что нам делать? Я себе не прощу, если… - Никаких «если», слышишь? Сейчас я пойду к универу, начну поиски оттуда. Поспрашиваю там, в магазины окрестные зайду, может кто видел. А ты сидишь здесь, слышишь? - Я хочу помочь! - А если она придет домой? Ты дождешься ее, позвонишь мне, понял? Разумовский дергано кивает. Да, точно. Совсем мозги отключились. Да и неответившие номера остались, надо обзвонить, вдруг поможет? Волк хватает куртку и выскакивает за порог. Сережа слышит, как он коротко и мимоходом здоровается с соседкой у подъезда.   Заваривает крепкий чай. На третьей кружке руки перестают трястись, у него получается стереть со столешницы рассыпанную заварку. Снова садится на телефон. Никакого результата. Руки тянутся к ноутбуку, в тщетной надежде.   Олег с рыком хлопает очередной дверью. Ничего они не видели! Возвращается к воротам университета. И встречается взглядом с камерой. Точно! Как он раньше не подумал! Правда, когда он заявляется с таким требованием, его настойчиво пытаются выпереть, но ректор становится неожиданным свидетелем этой сцены, на счастье. Объяснять приходится дважды, потому что сначала речь больше похожа на недовольное рычание, он выплевывает слова, обрывает их, вкладывает слишком много эмоций.   - Мой вам совет, молодой человек, - от тихих слов хочется оскалиться, они посмотрели запись. Маленький кусочек, буквально пара секунд, но сколько они дают! – Не вам с ним тягаться. Смиритесь. Он отказывается смиряться. А вот неожиданное сообщение «Принеси ключи от почтового ящика» заставляет изогнуть брови. Волков бормочет что-то благодарное, кивает, вылетая за двери. Кажется, сегодня он бегал больше, чем за последние несколько месяцев.   Разумовский стоит у ящиков, между этажами, и светит в зазор телефоном. Лицо у него хмурое и бледное, почти серо-синее. Услышав шаги, тот перестает раскачиваться, плавно поворачивается:   - Наш гениальный идиот совсем не умеет держать себя в руках. Все сам, - Птица криво ухмыляется. – Нам кажется, что он ее нашел. Бехтиев точно был сегодня в городе. У нас… чутье. - Я знаю. Камера. Ректор сказал: «Не пытайтесь бороться», - Олег открывает ящик, сквозь щель заметив в нем ворох бумажек. Под ноги сыпятся стодолларовые купюры. – Вот же тварь…   * - Почему они ничего не сделают, Олег? – Сережа ходит из одного края маленькой кухни в другой. – Есть же запись с камеры, есть наше заявление, да эти гребанные трое суток уже прошли! Почему? - Запись пропала, ты же сам слышал, - Волков с каким-то странным удовольствием отвлекается на заточку ножей. – Никто не хочет в это ввязываться. - Ненавижу! – он бьет кулаками по столу, случайно режется, задев одно из лезвий, тянет руку в рот. – А Птица исчез… я его больше не слышу. Слабак… - Он защищал ее, в первую очередь, - Олег переводит взгляд на друга. – Я… я уйду. В весенний призыв. - Бросаешь? – Разумовский тяжело опускается рядом, ссутуливает плечи. - Я вернусь, но тут все даже пахнет ею… но мы ее вытащим, слышишь?   Он слышит. И верит. А что еще остается? Потому что сейчас ему действительно не тягаться с Бехтиевым. «Но я стану тем, кто сможет, Марго. Даже если на это придется положить всю жизнь».