4. Плаксивый герой: о душевных ранах и верных друзьях

Друзья — это лекарство для раненого сердца и витамины для души, полной надежд.

Стив Мараболи

      Больница насквозь пропитана запахом спирта, страха, отчаяния, безысходности, облегчения и счастья. Странная смесь. Но такая привычная, давно знакомая.       Такемичи больницы не любит. Стены и потолки здесь белые-белые, что аж глаза слепит. Пустые. Навевает неприятные воспоминания. Всё здесь пропахло дезинфицирующими средствами и лекарствами. Этот запах словно въелся в одеяла, подушки, постельное бельё... Пропитал больницу, саму её суть. Этот забивается в нос, въедается подкорку, внушает совершенно непонятные чувства безысходности и отчаяния.       Такемичи больницы не любит. Здесь можно встретить кучу моральной грязи, горя и боли. Ещё свежи в памяти воспоминания. Ещё не затянулись душевные раны.       Такемичи больницы ненавидит. Здесь ломаются люди. Ломаются с громким звуком на маленькие осколки. Так, что уже не склеишь.       Но вот Ханагаки снова в этой обители больных и раненых. Приняли его здесь как родного. За столько-то лет привыкли к нему.       А вот то, как Такемичи оказался здесь в этот раз... непонятно.       Бах!       Дверь с грохотом открывается. В проёме появляется блондинистая макушка.       – М-майки?!       – Блять, Такемучи, во что ты опять влез, а?!       Манджиро Сано, как всегда бесцеремонно, врывается в больничную палату и, вальяжно пройдя к стулу для посетителей, шумно приземляется.       – Что ты тут делаешь?!       – Я что, не могу прийти проведать своего друга?       – Нет, в смысле, как ты узнал, что я здесь?       – Хина, – хмыкнул Сано, – рассказала. Всё же повезло тебе с девушкой, Такемучи.       – Спасибо, – заторможенно на автомате отвечает Ханагаки.       – Так ты так и не ответил на мой вопрос.       – Да так... Какие-то отморозки полезли к двум малолеткам...       – ...А ты и вступился, – спокойно заканчивает Сано.       – Н-ну... Да...       – Ну ты в своём репертуаре... Сначала бы хоть драться научился.       – Ну так я и умею!..       – Пф-ф, пха-ха-ха! – Манджиро громко и неприлично заржал.       – Эй! Ты чего?! Да харе ржать!