Новая угроза

Массивные хрустальные люстры отбрасывали приглушённый свет на красные бархатные шторы и зелёное сукно игральных столов. В дальнем кабинете, отгороженном от основного помещения тяжелыми малахитовыми дверями, за овальным столом сидел Зиц — грифон, чьё имя произносили шёпотом даже в самых отдалённых уголках города. Крупная фигура грифона без крыльев выглядела странно неполной, словно статуя с отбитыми конечностями. Там, где когда-то были величественные крылья, теперь виднелись лишь два уродливых рубца, которые Зиц не скрывал, а напротив — выставлял напоказ, как напоминание о недавнем провале. Он медленно перебирал пальцами золотые монеты, выкладывая из них на столе замысловатый узор. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Сейрет — худощавый калистрий с острыми чертами лица и беспокойными глазами. Он подошёл к столу, склонив голову в знак уважения. Зиц, не поднимая глаз от монет, проговорил низким голосом: — Садись, Сет. Наш план пошёл... не совсем так, как задумывалось. Сейрет опустился в кресло, но тут же подскочил, словно ужаленный. — Святые небеса, Зи! Твои крылья... — его голос сорвался, глаза расширились от ужаса. — Кто посмел? Зиц медленно поднял взгляд от монет. В его глазах плескалась такая бездна ярости, что Сейрет невольно отшатнулся. — Сверхастер, — процедил Зиц, с такой силой сжимая золотую монету, что костяшки побелели. — Я слышал от Фила и Люка, — Сейрет нервно облизнул губы, — но думал, что это просто слухи. Пиздец, они говорили, что тебя нашли в лесу всего окровавленного. Сейрет сглотнул, его тонкие пальцы нервно отбивали ритм по подлокотнику кресла. — А Альма? — тихо спросил он. — Мёртв, — Зиц дёрнул плечом, где раньше крепилось крыло, и поморщился от боли. — Этот ублюдок прорвался через всю нашу банду как горячий нож сквозь масло. Легион, Дрейк, Кастор — все мертвы. Пушку разнёс в щепки... хуй пойми чем. — Это он пушку взорвал!? Блять, я думал, что на неё метеорит упал. Нас там чуть не убило всех... да это же невозможно. — Посмотри на меня, — Зиц резко развернулся, демонстрируя кровоточащие рубцы. — Еще скажи мне, что невозможно! Сейрет задумчиво провёл пальцем по шраму, пересекающему его собственную щёку. — Но девчонку мы всё-таки достали, — в его голосе появилась надежда. — Дочка Мифрила погибла в том взрыве. Зиц отвернулся к окну, за которым сгущались сумерки. — Я бы на это не рассчитывал, — произнёс он после долгой паузы. — Что-то подсказывает мне, что она могла выжить. — Не неси чушь! — Сейрет вскочил с места. — Я сам видел как ебанула духосфера! Там облака в стороны разошлись и всё затмило ярким светом! — И всё же... — Зиц задумчиво покрутил в пальцах монету. — В этом есть что-то странное. Сверхастер был слишком... спокоен. Как будто знал что-то, чего не знаем мы. Сейрет нервно прошёлся по комнате, поставив руки на пояс. — Даже если она каким-то чудом выжила, нам конец, — прошептал он. — Мифрил сдерёт с нас шкуры к хуям, если узнает, что мы использовали духосферу против его дочери. А если ещё и этот астер расскажет ему... — Именно, — Зиц медленно поднялся во весь свой немалый рост. Даже без крыльев он возвышался над Сейретом как башня. — Потому у нас остается только один выход. Сейрет замер, не веря своим ушам. — Ты же не предлагаешь... — Мифрил должен умереть, — Зиц произнёс эти слова с такой обыденностью, словно заказывал ужин. — Прежде чем он успеет натравить на нас свою свиту и этого проклятого астера. — Убить Мифрила? — Сейрет нервно рассмеялся. — Да проще луны с неба достать! Кто вообще способен на такое? Зиц посмотрел на него тяжелым взглядом, и Сейрет осёкся. — Нет, — прошептал он. — Только не он. Только не Рик. — У нас нет выбора, — Зиц опустился обратно в кресло, морщась от боли в спине. — Бери Люка и отправляйтесь за ним. Сегодня же. — Этот псих выпилил весь свой клан! — Сейрет всплеснул руками. — Он даже не человек больше! Говорят, он питается душами тех, кого убивает! — Он у меня в долгу, — спокойно ответил Зиц. — И наверняка уже чувствует, что скоро понадобится. Такие, как он, всегда знают. — А что насчёт астера? — Сейрет вцепился в последнюю соломинку. — Если даже ты не смог с ним справиться... Зиц улыбнулся, и эта улыбка заставила Сейрета похолодеть. — О, Рик будет просто счастлив встретиться с настоящим сверхастером, — в его голосе прозвучало что-то зловещее. — Думаю, это будет... занимательное зрелище. Сейрет с трудом подавил дрожь. Он слишком хорошо помнил, что произошло с последним "занимательным зрелищем" в исполнении Рика. — Мы справимся, — наконец произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Он протянул руку Зицу. — Жаль, что так вышло с парнями... и твоими крыльями. Действительно жаль. Зиц отвернулся, оставив руку Сейрета висеть в воздухе. — Береги свою жалость для тех, кому она нужна, — холодно произнёс он. — Я не нуждаюсь в ней. Когда всё закончится, я вырву сердце этого астера и заставлю отрастить мне новые крылья. Сейрет медленно опустил руку. — Мы отправляемся немедленно, — сказал он, направляясь к двери. — Но, Зи... будь осторожен. Такие, как Рик... у них всегда есть свои планы. — Именно поэтому он нам и нужен, — Зиц вернулся к своим монетам. — Удачной охоты, Сет. Сейрет кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном золотых монет, которые Зиц методично выкладывал в форме крыльев.

Три дня спустя. Мифриловый дворец.

Полдень. Солнечные лучи пробивались сквозь узкое окно, рисуя на пустом полу комнаты яркую полосу света. Эрнест обнаружил себя в дальнем углу, прижавшись лицом к холодной стене. Подушка одиноко лежала у противоположной стены, словно отброшенная в ночном кошмаре. Странным было его пробуждение — ни сонной дымки в глазах, ни медленного возвращения сознания. Казалось, он просто открыл глаза и моментально перешёл из состояния глубокого сна в полную боевую готовность. Ни единого зевка, ни потягиваний, ни растерянного блуждания взглядом. Эрнест поднялся на ноги одним плавным движением, в глазах — острая ясность, будто он и не спал вовсе. Он пересёк комнату размеренным шагом, поднял подушку и вернул её точно в центр пола, словно выполняя важный ритуал. Затем, без единого лишнего движения, вышел за дверь. Оказавшись у парадной лестницы, Эрнест перемахнул через перила и ногами проскользил по ним вниз. За пару секунд он преодолел путь, на который у обычного человека ушли бы минуты, и мягко приземлился на третьем этаже. Он направился прямиком к кабинету Мифрила. Не нужно было спрашивать дорогу или гадать, там ли хозяин дворца — Эрнест слышал через толщу стен знакомое сердцебиение, размеренное и уверенное, как тиканье хорошо отлаженных часов. Глубокое, спокойное дыхание, которое он мог бы узнать из тысячи других. Мифрил был на месте. Без стука, без малейшего промедления, Эрнест распахнул дверь кабинета и вошёл внутрь. Мифрил, склонившийся над бумагами, даже не поднял головы. Тонкие пальцы продолжали выводить аккуратные строчки на пергаменте, перо порхало над страницей, оставляя за собой изящный след чернил. Эрнест бесшумно приблизился к массивному столу и терпеливо замер напротив, наблюдая за работой Мифрила. Не прошло и минуты, как тот завершил предложение, поставил точку с видимым удовлетворением и аккуратно вернул перо в серебряную чернильницу. Мифрил поднял взгляд, смотря на гостя поверх очков в тонкой оправе. Эти очки придавали ему вид учёного, придирчиво оценивающего результаты эксперимента. Пару седых волос на гриве контрастировали с его по-молодому острым взглядом. — Привет, — Эрнест протянул руку через стол, на его губах играла лёгкая улыбка. — Ну привет, — Мифрил ответил на рукопожатие, его ладонь была сухой и тёплой. — Какие новости принёс? — Новостей нет... — Эрнест опустился на стул напротив стола, задумчиво нахмурившись. — Какое сегодня число? — Двадцатое июля, — ответил Мифрил, наблюдая за реакцией собеседника. — Чёрт... — Эрнест потёр подбородок. — Что у тебя за чёрное пятно на груди? — в голосе Мифрила проскользнула нотка озабоченности. — Э-э-э... — Эрнест слегка потёр свою грудь пальцами. — А точно, вчера вечером на костре уснул, а проснулся уже на углях и с таким пятном на груди. — Я тебе зачем комнату во дворце подарил? Где ты пропадал эти четыре дня? К Флюори вообще заходил? При упоминании этого имени глаза Эрнеста сверкнули раздражением. — Заходил! Эта прошмандовка снова напоила меня какой-то дрянью, — он раздражённо взмахнул рукой. — Целый день проблуждал хуй знает где. — Ничего не разрушил у нас в городе? — в вопросе Мифрила слышался опыт человека, не раз сталкивавшегося с подобными ситуациями. — Да не, вряд ли, — пожал плечами Эрнест. — Я вообще очнулся в каком-то Налирске... Мифрил вопросительно поднял бровь, в его взгляде читалось непонимание. — Это город в пяти тысячах километрах отсюда, — пояснил Эрнест. — Понятия не имею, как я там оказался, но уверен — всё из-за той дряни, которой меня Флюори угостила. — Ясно, — кивнул Мифрил. — А куда она вообще свалила? — спросил Эрнест. — Оставила мне записку, что улетела в другую страну. — В Руандию, — ответил Мифрил, откидываясь в кресле. — Там королевская семья подхватила какую-то заразу. Флюори должна их вылечить. — Только бы она их там не прикончила своими экспериментами, — проворчал Эрнест. Мифрил издал короткий смешок и снял очки, протирая их шёлковым платком. — Флюори, может, и чересчур... темпераментная, — дипломатично заметил он, — но она мастер своего дела. Никогда не ошибается. — Да потому что она ведьма! — воскликнул Эрнест, подавшись вперёд. — Сам подумай, как человек может не ошибаться? А её внешность? Она прекраснее любой женщины во дворце. Ловит на себе взгляды всех мужчин, даже женатых — это же грех! — он отклонился назад, раскинув руки. — Сжечь её нахуй надо в вулкане, и дело с концом! — Как скажешь, — Мифрил отмахнулся, закатив глаза. По его лицу было видно, что этот спор им не впервой. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стучанием пальца Эрнест об стол. Но уже через мгновение Эрнест нарушил молчание: — Что насчёт той мафии, которая подсунула нам фальшивый заказ? — его голос стал серьёзным, холодным. — Они ведь явно собирались убить твою дочь. Уверен, ты это просто так не оставишь. Может, нужна моя помощь? Мифрил сложил пальцы домиком и посмотрел на Эрнеста испытующим взглядом. — Ты прав, я не спущу им это с рук, — ответил он. — Сейчас собираю команду, чтобы как следует проучить их, но без лишних жертв. Так что тебе там делать нечего. — Ты что, думаешь, я какой-то псих, помешанный на убийствах!? — возмутился Эрнест, широко раскрыв глаза. — Нет! Я любую работу выполняю аккуратно, быстро и безупречно. Надо пару зданий уничтожить? Пожалуйста! Я эвакуирую всех в считанные секунды и сровняю здание с землёй без единой жертвы. Твои парни вряд ли так смогут, — он хитро прищурился. — Ну что скажешь? — Нет, Эрнест, — Мифрил покачал головой, — я не сомневаюсь в твоих способностях, но будет лучше, если ты останешься в Мифриловом дворце и... присмотришь за мной. Скорее всего, они планируют добраться и до меня — эти люди прекрасно понимают, что натворили своей выходкой с духосферой. — Духо... что? — нахмурился Эрнест. — Так тебя защищать надо? — Да, просто будь рядом, — кивнул Мифрил. — Ладно, без проблем, — Эрнест выпрямился и окинул комнату профессиональным взглядом. — Я уже приступил к выполнению твоего поручения. Советую задёрнуть шторы — через это окно ты как на ладони. Но сейчас не волнуйся, — он улыбнулся уголком рта, — пока я смотрю на тебя, ты никак не сможешь умереть. Мифрил хмыкнул, водрузил очки обратно на переносицу и вернулся к бумагам. Перо вновь заскользило по пергаменту, но через несколько минут он остановился, ощущая на себе неотрывный взгляд Эрнеста. — Слушай, — не выдержал Мифрил, — может, сходишь подстрижёшь внутренний сад дворца? — Не могу, — невозмутимо ответил Эрнест. — Я защищаю тебя. — Думаю, угроза пока далеко, — заметил Мифрил. — Можешь оставить меня одного ненадолго. — Всё равно, — Эрнест даже не шелохнулся. — Ты мне мешаешь, — в голосе Мифрила прорезалось раздражение. — Чем? — искренне удивился Эрнест. — Я просто сижу и смотрю на тебя. — Вот именно! — Мифрил отложил перо. — Я не могу сосредоточиться, когда на меня кто-то смотрит. Да и вообще находится в моём кабинете. Будь добр, выйди и займись садом. — Окей, — Эрнест поднялся и направился к двери. На пороге он обернулся: — Шторы закрой, — напомнил он и мягко притворил за собой дверь. Внутренний сад Мифрилового дворца раскрывался перед взором как изысканное произведение искусства, воплощенное в зелени и камне. Строгий стиль проявлялся в каждой детали этого безупречно организованного пространства, где природа подчинялась воле геометрии с изящной покорностью. В центре располагался круглый фонтан из полированного мрамора с серебристыми прожилками. Его чаша, украшенная барельефами морских существ, поддерживалась тремя грациозными нимфами. Тонкие струи воды взмывали вверх и опадали мерцающим покрывалом, наполняя воздух прохладой и мелодичным журчанием. От фонтана разбегались четыре идеально симметричных партера, разделенных гравийными дорожками светло-песочного оттенка. Самшитовые бордюры, подстриженные с математической точностью, обрамляли узоры из карликовых роз в пастельных тонах — кремовых, бледно-розовых и нежно-лавандовых. Цветочные композиции складывались в замысловатые вензеля, в очередной раз подчёркивая универсальность этого сада. По периметру сада возвышались стройные кипарисы, подстриженные в форме конусов разной высоты, создававшие впечатление зелёных колонн, поддерживающих небосвод. Между ними располагались скульптуры из светлого мрамора — изящные фигуры, изображавшие аллегории времён года и стихий. В южной части сада находился небольшой лабиринт из живой изгороди, невысокий, но искусно спланированный, с единственным путём к уединенной беседке в его сердце. Беседка, увитая бледно-голубой глицинией, предлагала укрытие от солнца и чужих взглядов. Сад обрамляли арочные галереи, увитые виноградом, листва которого уже начинала приобретать золотистый оттенок раннего июля. Сквозь их ажурные тени на мраморные плиты террасы падал причудливый узор света и тени, меняющийся с течением дня. Воздух наполнял тонкий аромат лаванды, растущей аккуратными рядами вдоль стен, и едва заметный запах мяты от живой изгороди. Этот сад был не просто местом отдыха — он воплощал идею совершенного порядка, где каждый элемент занимал строго отведённое ему место в общей композиции, подчёркивая статус и вкус владельца дворца. Внутренний сад Мифрилового дворца безмолвствовал, нарушаемый лишь тихим шуршанием садовых ножниц. Эрнест с непривычной сосредоточенностью подравнивал самшитовую изгородь, придавая ей идеальную квадратную форму. Его движения, отточенные до механической точности, создавали впечатление, будто человек слился с инструментом. Каждый срез — выверенный, каждый поворот лезвий — рассчитанный. Птицы умолкли, лишь журчание фонтана нарушало тишину, словно сад затаил дыхание в ожидании чего-то неизбежного. Это "неизбежное" возникло за спиной Эрнеста беззвучно, как тень в полдень. Ни шороха шагов, ни колебания воздуха — ничто не предупредило его о чужом присутствии. — Что ты здесь делаешь? — голос прозвучал так, словно ведро ледяной воды опрокинули на спину — неожиданно и обжигающе холодно. Эрнест не вздрогнул и не обернулся. Его тело замерло в одном положении, лишь пальцы чуть крепче сжали рукоятки ножниц. Наступила пауза, во время которой, казалось, даже лепестки цветов перестали колебаться от ветра. Тишину разрезал короткий, почти хирургический щелчок смыкающихся лезвий. Эрнест медленно выдохнул, словно закончил сложнейший этап работы, требующий абсолютной концентрации. С неторопливым поворотом, который не видит угрозы, но готов к ней, он обернулся к незваному гостю. Перед ним стояла Эбонит — воплощение идеальной боевой стойки. Древко её копья образовывало с землёй точный угол в сорок пять градусов, а остриё указывало прямо в грудь Эрнеста. Её волосы на гриве были аккуратно собраны, подчёркивая строгие черты лица и пронзительный взгляд глаз цвета грозового неба. — Кусты стригу, — ответил Эрнест с нарочитым спокойствием, поднимая ножницы, словно представляя вещественное доказательство своей невиновности. — Кто тебе позволил это делать? — в её голосе звучала не просто подозрительность, а профессиональное недоверие человека, чья работа — предвидеть угрозу. — Как кто? Мифрил, конечно, — Эрнест пожал плечами с показной беззаботностью. — Он хозяин дворца, разве нет? Эбонит медленно опустила копьё, но не убрала его полностью — предупреждение было ясным. Она выпрямилась, приняв более нейтральную позу, однако её взгляд по-прежнему впивался в Эрнеста, словно пытаясь проникнуть сквозь телесную оболочку и разглядеть истинные намерения. — Я, собственно, только что закончил... — Эрнест сделал неопределённый жест рукой, указывая на безупречно подстриженную изгородь. — Так что просто уйду. Его голос выдавал осторожность человека, понимающего, что перед ним не просто женщина, а опасный противник, готовый в любой момент атаковать. — Стоять! — Эбонит молниеносно вскинула копьё, направив его остриё в спину уже отвернувшегося Эрнеста. Он замер как вкопанный, медленно поднимая руки в жесте капитуляции. Ножницы всё ещё были зажаты в правой ладони. — Сейчас ты при мне пойдёшь к Мифрилу, — сказала она, — и объяснишься за тот случай на поле. В её голосе звучала твёрдая уверенность, не допускающая возражений. — Ладно, — вздохнул Эрнест, не оборачиваясь. — Идите тогда за мной... и уберите, пожалуйста, копьё. Они двинулись через сад к дворцу — Эрнест впереди, Эбонит — в двух шагах позади. Он периодически оглядывался через плечо, словно проверяя, следует ли она за ним. Её шаги были почти неслышны, но в то же время ощущались каким-то шестым чувством — тяжёлые, уверенные, как поступь хищника, преследующего добычу. Они миновали мраморную галерею, поднялись по широкой лестнице и прошли через анфиладу комнат, погружённых в загробную тишину. Солнечные лучи, проникавшие сквозь высокие окна, создавали переменчивый узор света и тени на каменном полу. Достигнув кабинета Мифрила, Эрнест остановился перед дверью. Он сделал неожиданный жест — распахнул дверь и отступил в сторону, предлагая Эбонит войти первой. Этот внезапный приступ галантности был встречен ледяным взглядом. Эбонит застыла на месте, не двигаясь с места, её поза недвусмысленно говорила: "Только попробуй меня обмануть". Эрнест выдержал её взгляд секунду, затем слегка откинул голову назад и с нескрываемым презрением посмотрел на неё сверху вниз. Не говоря ни слова, он первым шагнул в кабинет. — Только сейчас не отвлекай меня, встань где-нибудь в углу, — раздражённо проговорил Мифрил, не поднимая головы от бумаг. Он сидел за столом, склонившись над документом, и быстро выводил на нём ровные строчки. На его лице читалась крайняя степень сосредоточенности. На столе, как заметил Эрнест, парила небольшая голограмма дракона — вероятно, магический светильник, обеспечивающий дополнительное освещение рабочей поверхности. Эбонит подошла к столу, чтобы перевести внимание Мифрила на себя, и у неё это получилось. На голограмме появились помехи и через мгновенье, устройство, что создавало изображение дракончика, вовсе выключилось. Мифрил нервно дописал предложение, с силой поставил точку и швырнул перо в чернильницу так резко, что несколько капель чернил выплеснулись на стол. Он вскочил с кресла, сжимая кулак, готовый высказать всё, что думает о нарушителе его покоя. — Сука, сейчас как... — начал он и осёкся, увидев Эбонит. Его гнев сменился замешательством. Эбонит же стояла, скрестив руки на груди, с выражением сурового неодобрения на лице. — Ой, это ты, Эбони, — Мифрил выдохнул с облегчением. — Прости, думал это тот чёрт передо мной, — он кивнул в сторону Эрнеста, который замер у двери. — Я-то что сделал?! — Эрнест раскинул руки в театральном жесте негодования, всё ещё сжимая садовые ножницы. Мифрил и Эбонит обменялись взглядами, в которых читалось молчаливое понимание. Они начали разговор, время от времени бросая взгляды на Эрнеста, как на непредсказуемый элемент в уравнении. — Что случилось, Эбони? — спросил Мифрил, возвращаясь в кресло и жестом приглашая её приблизиться к столу. — Он, — Эбонит коротко кивнула в сторону Эрнеста, не удостоив его прямым взглядом. — Что-то натворил? — Мифрил напрягся, готовясь к неприятным новостям. — Ты правда разрешил ему стричь сад? — в её голосе звучало недоверие. — Ну да, — Мифрил пожал плечами. — Он где-то напортачил? — Вроде нет, — Эбонит слегка покачала головой. — Но я здесь не из-за этого... Она отодвинулась от стола и повернулась к Эрнесту, который всё это время переминался с ноги на ногу у входа, словно школьник, вызванный к директору. — Рассказывай, — потребовала она, — что ты делал четыре дня назад ночью на поле около Малахитска. В комнате повисла напряжённая тишина. Взгляды Мифрила и Эбонит скрестились на лице Эрнеста, ожидая его ответа. Эрнест замер у двери, по-прежнему сжимая садовые ножницы в правой ладони. Его взгляд метнулся к Мифрилу – в этом молчаливом обращении читалась просьба о поддержке, немая мольба о спасении. — Мифрил всё знает, — произнёс он наконец, переводя взгляд на Эбонит. — Я ему рассказал. Эбонит повернула голову к Мифрилу с выражением сдержанного скептицизма. Её бровь приподнялась – молчаливый вопрос, не требующий слов. Мифрил ответил простым, но твёрдым кивком, подтверждая слова Эрнеста. — Ну и что? — резко возразила Эбонит, её голос звенел от едва сдерживаемого негодования. — Это никак не объясняет произошедшего! Мифрил медленно поднялся из-за стола. В его движениях чувствовалась тяжесть принимаемого решения. Он подошёл к Эбонит, глядя ей прямо в глаза. — Эбонит... — произнёс он необычно мягким для себя тоном. — Пообещай мне, что сохранишь в строгом секрете то, что сейчас услышишь. Ей не потребовалось слов для ответа. Её стальной взгляд говорил яснее любой клятвы – секреты, доверенные ей, умирают вместе с ней. Мифрил бережно положил ладонь на её плечо, словно готовясь передать тяжкое бремя знания. — Он сверхастер, — произнёс Мифрил так тихо, будто сами стены не должны были услышать это слово. Эбонит нахмурилась, её лицо отразило сложный коктейль из недоверия и настороженности. Она не спешила принимать услышанное на веру. — Разве сверхастеры умеют поднимать многотонные камни без видимой духовной энергии? — в её вопросе звучал холодный, аналитический ум. — А ты знаешь, на что они способны? — парировал Мифрил, испытующе глядя на неё. — Знаю... — Эбонит сбросила его руку со своего плеча резким, но точным движением. — И терпеть их не могу. — Эрнест особенный, — начал объяснять Мифрил. — Его духовную энергию никто не видит и не чувствует... — Именно поэтому я сверхастер, — вмешался Эрнест, делая шаг вперёд. В его голосе звучала странная смесь гордости и фатализма. — Моя душа скрыта от остальных глаз, и даже от меня. — Как такое возможно? — Эбонит не спешила расслабляться. Её поза оставалась напряжённой, как натянутая тетива. Эрнест расправил плечи, словно готовясь к исповеди. — Я не знаю, никто не знает, — он пожал плечами с видом человека, смирившегося со своей уникальностью. — Таким я родился и вырос. Я не вижу свою духовную энергию сам, но прекрасно чувствую её присутствие. И оно неописуемо, словно я всемогущий — Его голос приобрёл почти мечтательные нотки. — Наверное, я единственный такой на свете. Эбонит молчала, обдумывая услышанное. В её глазах читалась калейдоскопическая смена эмоций — сомнение, размышление, принятие. Ещё раз окинув Эрнеста проницательным взглядом, словно стараясь разглядеть невидимую ауру, она развернулась и безмолвно покинула кабинет. Дверь закрылась за ней с тихим, но решительным щелчком. — У тебя какая-то странная дочь, — заметил Эрнест, когда её еле слышные шаги растворились в тишине коридора. — Сначала обвиняет меня в том, что я демон, и, кажется, боится меня, потом хочет сразиться со мной, и в конце концов, когда она услышала якобы правду, то просто уходит. — У неё есть причины вести себя так, — Мифрил вернулся к своему креслу, тяжело опускаясь в него. — Сверхастер, — фыркнул Эрнест со смешком, покачивая головой. — Надо же было до такого додуматься. — А сам-то? — Мифрил передразнил его напыщенным тоном: — «словно я всемогущий». Тоже мне выдумщик. — Думаешь, она в эту хрень поверила? — Эрнест подошёл ближе к столу, небрежно крутя ножницы в ладони. — Не знаю, — вздохнул Мифрил, откидываясь в кресле. — Но звучало это убедительнее, чем если бы мы просто сказали правду. — Всё равно какая-то чушь про невидимую душу, — Эрнест сел на стул напротив, закидывая ноги на край стола. Мифрил стряхнул его ноги и выпрямился, внезапно оживившись. — В мире полно подобных случаев, — начал он с энтузиазмом человека, нашедшего благодарного слушателя для своей лекции. — Правда, не таких, как с тобой, но всё же они есть и порой очень странные. Например, шестой астер — у него духовная энергия настолько стабильная, что он может буквально пронизывать ею твёрдые объекты. А он даже не сверхастер. Ну или третий, он может... — Так, стоп, — Эрнест поднял руку в жесте остановки. — Да мне наплевать, что эти астеры там умеют. Главное, что Эбонит, скорее всего, поверила в эту выдуманную историю и наконец-то отстала от меня. Он поднялся на ноги, направив садовые ножницы в сторону Мифрила словно шутливое оружие. — Но не менее главное то, что я достриг сад и теперь могу дальше тебя защищать, — добавил он с кривой усмешкой. — Нет, я ещё не закончил, — Мифрил жестом указал на разбросанные по столу бумаги. — Выйди пока на улицу, прогуляйся, подыши свежим воздухом, обдумай всё это. Если почувствуешь какую-то угрозу во дворце, сразу беги ко мне. — Заебало уже вечно шарахаться повсюду, — проворчал Эрнест, направляясь к двери. — Как я тебя защищать-то буду? Не дожидаясь ответа, он вышел из кабинета, оставив Мифрила наедине с бумагами и мыслями. Дверь закрылась за ним с негромким стуком, похожим на точку в конце предложения. В полупустом кабинете Мифрил глубоко вздохнул, потирая переносицу. Голографический дракончик над столом снова замерцал, когда Мифрил коснулся пальцем устройства показывающего эту маленькую голограмму.