Изумрудная вспышка

С каждым шагом Эрнест излучал решимость — плечи расправлены, подбородок слегка приподнят, взгляд сосредоточен и непреклонен. Его лицо застыло в выражении абсолютной серьёзности, не предвещавшей ничего хорошего для той, к кому он направлялся. Уверенная поступь выдавала дракона, точно знающего, что делать дальше. Направление было выбрано безошибочно — прямиком к избушке Флюори. Когда знакомая поляна открылась перед ним, Эрнест на мгновение замер, ощущая странное несоответствие. Что-то было не так. Его глаза внимательно изучали пространство, и вскоре он понял, в чём дело — отсутствовали следы его недавнего присутствия. Не было воронки от его грубого приземления, словно земля не раскалывалась под ударом его тела. Исчезли комья земли, которые раньше были на крыше маленького домика. Даже цветы, за которыми Флюори так трепетно ухаживала, будто никогда не росли здесь — клумбы перед избушкой пустовали, показывая лишь голую землю. Странное ощущение дежавю и одновременно отчуждённости накрыло его, но Эрнест отбросил эти чувства, сосредоточившись на главном. Он решительно подошёл к двери и дёрнул её на себя, вкладывая в движение больше силы, чем требовалось. Дверь поддалась с удивительной лёгкостью — слишком лёгкостью. Петли, не выдержав напора, с протяжным скрипом оторвались от дверного косяка, и теперь Эрнест стоял, держа в руках всю дверь целиком. — Проклятье, — пробормотал он, быстро прислоняя оторванную дверь к стене дома с тем видом человека, который определённо не собирается за это платить. Переступив порог, Эрнест застыл, охваченный новым удивлением. Интерьер избушки, ещё недавно уютный и наполненный разнообразными вещами, теперь казался опустошённым. Мебель оставалась на месте — стол, стулья, шкаф, кровать — но всё остальное исчезло. Нет ни книг на полках, ни странных пузырьков с разноцветными жидкостями, ни засушенных трав, свисающих с потолка. Даже кровать представляла собой лишь голый матрас без намёка на бельё или покрывала. Избушка выглядела так, словно её методично обчистили, забрав всё ценное и личное — как будто кто-то готовился к долгому отсутствию или не планировал возвращаться вовсе. Озадаченный, Эрнест медленно обвёл взглядом помещение, и в этот момент его внимание привлёк лист бумаги, лежащий на столе перед окном. Белизна страницы контрастировала с тёмной поверхностью стола, словно намеренно привлекая внимание любого, кто мог войти. Эрнест приблизился к столу и заметил, что на листе виднелись ровные строчки текста, написанные изящным, но решительным почерком. Каждая буква была выведена с тщательностью, выдававшей человека, привыкшего к точности в работе. Взяв лист — в его широких ладонях бумага казалась совсем крошечной — Эрнест принялся читать послание: "Ну привет, засранец ты чёртов, я никогда не забуду, что ты сделал со мной тем утром! Но не могу не признать, обманул ты меня ловко. Афродизиак всё же на тебя действует, но видимо тогда вмешался яд, который ты ранее выпил, и он сбил эффект. Я нашла твою слабость и в следующий раз безошибочно воспользуюсь ей. Но это будет точно не завтра, я улетела в другую страну на неопределённый срок, поэтому забрала все вещи. Если тебе интересно почему, то расспроси Мифрила. Маг Флюори. И только попробуй назвать меня ведьмой про себя, прокляну!" Последние строки вызвали у Эрнеста непроизвольную усмешку. Улыбка, сначала едва заметная, постепенно расцвела в полноценный смешок. — Ну точно ведьма! — произнёс он вслух, словно нарочно дразня невидимую собеседницу. Он аккуратно положил лист обратно на стол, перевернув его текстом вниз — маленький акт мелкого своеволия. Затем, уже гораздо более расслабленно, чем вошёл, Эрнест направился к выходу. Оказавшись снаружи, он взялся за оставленную у стены дверь и попытался вернуть её на место. Процесс больше походил на грубую импровизацию, чем на ремонт — Эрнест буквально воткнул дверь в проём, вдавливая её с таким усилием, что древесина отозвалась протяжным стоном. Каким-то чудом конструкция удержалась, хотя было очевидно, что следующий порыв ветра может запросто сорвать эту шаткую преграду. Отряхнув ладони с видом человека, выполнившего тяжёлую и ответственную работу, Эрнест ещё раз окинул избушку беззаботным взглядом. Уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке, хранившей какую-то личную шутку. Затем он развернулся и неторопливым шагом направился через поляну к лесу. Пройдя пару десятков метров, Эрнест внезапно замер, словно что-то забытое вдруг всплыло в его сознании. Его спина напряглась, а затем он резко повернул голову в сторону, будто почувствовав на себе чей-то взгляд. Вдали, на самой границе поляны и леса, на мгновение промелькнул тёмный силуэт — едва уловимый намёк на присутствие наблюдателя. Но стоило Эрнесту моргнуть, пытаясь лучше рассмотреть загадочную фигуру, как видение исчезло. На его месте оказался всего лишь густой куст, на который падала причудливая тень от раскидистого дерева. Эрнест потряс головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. Его плечи слегка опустились, отражая внезапно нахлынувшую усталость. — Надо ещё поспать, — пробормотал он себе под нос, рассеянно потирая глаза кончиками пальцев. События последних дней явно брали своё — путешествие на невероятное расстояние, отравление, афродизиак, и кто знает, что ещё повлияло на его организм. Тело и разум требовали отдыха. С этой мыслью Эрнест продолжил свой путь через лес, погружаясь в прохладную тень деревьев, которые, казалось, с каждым шагом смыкались за его спиной всё плотнее, отделяя его от оставленной позади поляны с одинокой избушкой. Вдалеке уже вырисовывались очертания города — мелкая россыпь нескольких зданий, теснящихся вокруг величественного небоскрёба. Он царственно возносился над лесными вершинами деревьев, словно часовой, хотя даже его монументальность меркла в сравнении с исполинской мощью вулкана. Эрнесту оставалось всего ничего — выбраться из объятий постепенно редеющего леса, облететь вулкан, и вожделенный Мифриловый дворец с обещанием долгожданного отдыха примет его в свои покои. Но судьба распорядилась иначе. Внезапно листва над головой взорвалась каскадом зелени, и перед Эрнестом, подобно падающей звезде, приземлилась она... Эбонит. Её появление завораживало не меньше, чем сама она. Безупречные пропорции тела пленяли взгляд — изящная талия плавно перетекала в волнующие изгибы бёдер, длинные точёные ноги казались созданными для полёта. Белоснежная чешуя сияла настолько ослепительно, что глазам становилось больно. Прямая спина с грациозным изломом плеч, переходящих в хрупкие с виду, но несомненно сильные руки — каждая линия её фигуры дышала врождённым изяществом и лёгкостью. Но вся эта неземная красота мгновенно обратилась в смертоносную угрозу, когда в её ладонях материализовалось знакомое зелёное копьё — то самое, что Эрнест уже видел при их первой встрече. Теперь перед ним стояла не прекрасная дева, а опасный хищник, и остриё копья неумолимо указывало прямо на него. — Снова вы? — голос Эрнеста прозвучал озадаченно. В памяти молниеносно вспыхнул образ из недавнего сна — Эбонит, удивительно похожая на ту, что сейчас стоит перед ним. Он задумался. Эбонит, казалось, была готова немедленно ринуться в бой — её пальцы крепче обхватили древко копья, тело подалось вперёд в боевой стойке. Эрнест уловил это движение и внезапно вспомнил о Мифриле, о том, что перед ним стоит его дочь. Раздумья покинули его мысли черты лица смягчились. Он глубоко, с собранностью выдохнул и посмотрел на неё спокойным взглядом — Не ожидал вас здесь увидеть, — саркастично прозвучало его спокойное удивление. — Я чем-то могу помочь? Эбонит какое-то время хранила молчание, словно взвешивая каждое слово, но затем поняла, что без объяснений не обойтись. — Ты демон... и тебя надо убить, — ответила она с ледяным спокойствием, от которого веяло неотвратимостью приговора. Эрнест иронично вскинул бровь. Какое-то непонятное чувство ущемлённости внезапно подступило к ему разуму. Он не знал, что ответить на это в этот раз. — Слушайте... — начал он, поджав плечи. — Скорее всего, я понимаю почему вы называете меня демоном, но-о... — Его брови нахмурились от собственных мыслей. — Что за бред? — Сразись со мной, — отрезала она, и в этих словах слышался приговор. — Вы так поймёте, демон я или нет? — в его вопросе сквозило недоумение. Эбонит не удостоила его ответом. Её тело, словно натянутая тетива, было готово выпустить стрелу атаки в любой момент. — Ладно, я сражусь с вами. Но только не насмерть конечно, — поддался Эрнест. — Я ни в коем случае не хочу вас травмировать. Честно. Давайте только договоримся, что после нашего поединка вы больше не будете называть меня демоном. Хорошо? Вместо ответа Эбонит лишь сильнее сжала своё копьё, её глаза сузились, а мышцы напряглись в ожидании момента для внезапного броска. Воздух между ними, казалось, загустел от напряжения, и время замедлило свой ход, отсчитывая последние мгновения перед неизбежной схваткой. Напряжение повисло в воздухе, густое и осязаемое, как перед грозой. Эрнест нерешительно шагнул вперёд, его движения выдавали внутреннюю борьбу между вынужденным решением и нежеланием вступать в этот поединок. — Ну-у я наступаю получается, — пробормотал он с неловкостью человека, оказавшегося в безвыходной ситуации. Тело Эбонит ответило мгновенно. Вся её фигура превратилась в сгусток молниеносного движения — ни секунды промедления, ни единого лишнего жеста. Она взвилась над землёй, её белоснежная фигура растворилась в размытом пятне, а зелёное копьё прочертило в воздухе ядовитую дугу. Для неподготовленного глаза атака была неразличима — лишь мелькнувшая вспышка и звук рассечённого воздуха. Остриё копья, окутанное изумрудным свечением духовной энергии, вонзилось прямо в центр груди Эрнеста. В момент соприкосновения с его телом сконцентрированная мощь, заключённая в копье, высвободилась оглушительным взрывом. Эрнест отлетел назад, словно сбитый невидимым тараном. Воздух наполнился грохотом и облаком пыли, а когда оно рассеялось, Эбонит в изумлении замерла. Вместо того чтобы увидеть распростёртое, изуродованное тело поверженного врага, она наблюдала, как Эрнест поднимается на ноги. Его движения были уверенными, лишёнными какой-либо скованности или боли. На его груди чернело пятно от взрыва, но под ним не было ни раны, ни крови — лишь обугленная чешуя. Глаза Эбонит расширились от увиденного. Её атака была рассчитана не просто на то, чтобы пронзить тело — духовная энергия должна была взорваться внутри противника, разрывая его изнутри. Но вместо этого энергия словно ударилась о непроницаемый барьер. — Вы попытались меня только что убить? — тревожно спросил Эрнест, ощупывая свою грудь ладонью. Лицо Эбонит снова не выдало никаких эмоций, глаза сузились, как у хищника, просчитывающего новую тактику. Она крутанула копьё в руках с такой скоростью, что оно превратилось в размытый зелёный диск, и снова приняла боевую стойку. Эрнест понял, что один удар не убедил её. Вместо страха или настороженности его лицо выражало недовольство. — Я же не хотел драться по-настоящему! Вы могли бы меня сейчас убить, если бы я не успел не среагировать! А Эбонит среагировала мгновенно. Её тело превратилось в живую молнию — ещё быстрее, ещё смертоноснее, чем прежде. Копьё, нацеленное теперь в голову Эрнеста, должно было прошить его череп насквозь. Но за мгновение до удара Эрнест исчез с намеченной траектории, совершив движение, которое казалось невозможным для обычного человека. Копьё рассекло воздух, но не череп. Не давая себе времени на удивление, Эбонит перетекла в новую атаку — серию молниеносных выпадов, нацеленных в различные уязвимые точки тела противника. Каждый удар был отточен годами тренировок и заряжен смертоносной энергией. Зелёное лезвие копья оставляло в воздухе светящиеся следы, рисуя сложный узор атак. Но Эрнест двигался с противоестественной грацией, словно заранее читая каждое её движение. Он уклонялся от ударов в последний момент, порой всего на волосок избегая смертельного контакта. Его тело изгибалось и перемещалось с пластикой дикого зверя, не подчиняющегося обычным человеческим ограничениям. Осознав, что прямые атаки бесполезны, Эбонит отпрыгнула назад, создавая дистанцию. Её дыхание оставалось ровным, но в глазах плескалась смесь недоумения и решимости. Она приняла новую стойку — согнутые колени, корпус, наклонённый вперёд, копьё отведено для решающего удара. Её тело напоминало сжатую пружину, накапливающую колоссальную энергию для высвобождения в одном сокрушительном движении. — Прошу заметить, что будь бы я демоном, то не дал бы вам продохнуть и на секу... — начал Эрнест, но его слова оборвались на полуслове. Эбонит выстрелила вперёд с такой скоростью, что казалось, сам воздух раскололся от её движения. Пространство между ними исчезло в миг, когда её копьё, окутанное ревущим вихрем духовной энергии, устремилось к груди Эрнеста. В этом ударе была сконцентрирована вся её боевая мощь — достаточная, чтобы сокрушить каменную стену. Но в мгновение, когда остриё копья должно было вонзиться в грудь, произошло невероятное. Эрнест, вместо того чтобы уклониться, вросся пятками в землю, принимая удар всем телом. Их фигуры на долю секунды слились в одно целое — ослепительно-белая и тёмная. А затем время словно замедлилось. В микромгновение контакта, когда вся кинетическая энергия атаки хлынула в точку соприкосновения, руки Эрнеста двинулись с немыслимой скоростью. Его пальцы сомкнулись на древке копья в сантиметрах от рук Эбонит и, используя её собственный импульс, выдернули оружие из её хватки. Маневр был выполнен с такой молниеносной точностью и аккуратностью, что Эбонит не почувствовала ни малейшей боли или дискомфорта — лишь внезапную пустоту в руках, где секунду назад было её смертоносное копьё. Удар отбросил его назад. Ноги Эрнеста прочертили две глубокие борозды в земле, вспарывая почву до самых корней. Энергия взрыва была такой чудовищной, что любого другого разорвало бы на части — но он лишь вцепился пятками в грунт, замедляя движение, пока наконец не замер, сжимая в руках трофей. Эбонит застыла. Её копьё — оружие, выкованное в огне собственной души и связанное с ней тысячей невидимых нитей — теперь было в руках противника. Но поразило её не это. В центре груди Эрнеста чернело выжженное пятно — след от удара, который должен был прошить его насквозь. Пятно только увеличилось после второй атаки, будто впитывая в себя её силу. Две борозды, прочерченные его ногами, уходили в глубину леса на десятки метров. На их конце стоял Эрнест, с любопытством разглядывая изумрудное копьё, переливающееся тусклым светом. — Ваше копьё через чур увесистое, — заметил он с лёгкой усмешкой. Его голос звучал так обыденно, словно он взвешивал в руках обычный предмет, а не оружие, способное пробивать духовные барьеры. Ни напряжения в голосе, ни дрожи в руках — ничто не выдавало усилий, которые требовались для удержания этого оружия. В тот же миг копьё растворилось в воздухе, исчезнув из его ладоней, и материализовалось в руках Эбонит. Она инстинктивно сжала пальцы на древке, чувствуя знакомую пульсацию энергии. Её взгляд скользнул по оружию, проверяя, не осталось ли на нём следов чужеродного прикосновения. Затем она медленно подняла глаза на Эрнеста. Лёд в её взгляде начал таять, сменяясь растерянностью и недоверием. Она резко опустила копьё, вонзив его в землю с глухим звуком. Жест был ясен — поединок окончен. Но рука не отпускала древко — последняя мера предосторожности. — Ну так что, я демон по-вашему? — спросил Эрнест, скрестив руки на груди. Эбонит сдвинула брови, мысли отражались на её лице как облака в прозрачной воде. Эрнест не стал ждать: — Да или нет? — Нет, но... — начала она, и впервые в её голосе проскользнули живые интонации. — Вот и славно! — перебил её Эрнест. Не дав Эбонит закончить мысль, он резко оттолкнулся от земли. Воздух взорвался от его движения, и силуэт Эрнеста растворился в небе, оставив после себя лишь затухающий гул и кружащиеся в воздухе листья. Эбонит осталась стоять, сжимая копьё и глядя в точку, где секунду назад был её противник. На её лице застыло выражение, которое впервые за много лет напоминало чистое, незамутнённое удивление.

Пару секунд спустя.

Мифриловый дворец сиял в лучах только что взошедшего солнца, когда фигура Эрнеста появилась над восточными воротами. Он спустился к земле плавным движением, будто гравитация для него специально уменьшилась. Стражники, закованные в стальные доспехи, обменялись быстрыми взглядами. Они узнали его мгновенно. Звук тяжелых засовов нарушил тишину, и массивные ворота начали расходиться раньше, чем Эрнест коснулся земли. — Красавчики, — бросил он с усталой улыбкой, проходя между застывшими фигурами стражей. Усталость тяжелым плащом лежала на его плечах. Он поднимался по роскошной лестнице дворца, где каждая ступень была инкрустирована мифрилом и самоцветами, дорожка расстилалась под ногами как звездная река. Каждый шаг давался всё тяжелее, веки наливались свинцом. На верхнем этаже, в самом дальнем крыле, где коридоры становились тише и пустыннее, Эрнест остановился перед неприметной дверью. Толкнул её без промедления и вошёл в странное помещение. Комната поражала своей пустотой. Ни единого предмета мебели, ни гобеленов на стенах, ни ковров на полу. Голые стены, не тронутые кистью художника или резцом скульптора. Единственным источником света служило узкое окно, выходящее на теневую сторону дворца, пропускающее серый, размытый свет. В центре комнаты одиноко лежала старая подушка без наволочки — сиротливый островок в море пустоты. Эрнест подошёл к ней, остановился на мгновение, словно решаясь на что-то важное, и тяжело вздохнул. Затем просто лёг на голый пол, подложив руки под голову. Подушку он не положил под голову, а странным образом прижал к боку, будто защищаясь от невидимой угрозы. Его глаза закрылись прежде, чем голова коснулась пола. В этой пустой комнате, лишённой всякого комфорта и роскоши, среди дворца, утопающего в богатстве, Эрнест погрузился в глубокий сон. На его лице, впервые за день, появилось выражение покоя.