Гибельные пики

Этой же ночью. Где-то в Зеркальных горах около Малахитска.

Бескрайнее ночное полотно, будто обсыпанное алмазной крошкой, раскинулось над величественными горными хребтами. Каждая гора, словно страж древних тайн, стояла в безмолвном величии, отличаясь от сестёр лишь своим размахом. Исполинские колоссы, увенчанные сверкающими ледяными коронами, казалось, прокалывали саму ткань мироздания, стремясь коснуться космической бездны. А их менее амбициозные собратья растекались живописным каменным ожерельем на сотни километров, обнимая изумрудные леса, уходящие за горизонт. По этим первозданным гигантам, что помнят рождение мира, пробирались два калистрия – загадочные фигуры, бросившие вызов неприступной природе. Передний силуэт, крепкий и внушительный, как сама гора, нёс на широких плечах объёмный рюкзак, а его грудь защищал массивный металлический панцирь, отражавший холодное сияние звёзд. Его спутник – стройный и гибкий, словно горный ручей – довольствовался лишь изящным поясом с двумя небольшими сумками, покачивающимися в такт вялым шагам. Их почти целеустремлённое движение выдавало амбициозное намерение: покорить саму вершину горы, дотронуться до неба рукой. Но природа не спешила раскрывать свои объятия незваным гостям. В их дерзком восхождении уже проступали признаки непредвиденной борьбы – борьбы, исход которой оставался написанным лишь в тенях скал и шёпоте ветра между пиками. — Клянусь всеми духами, я уже не чувствую ног! Эти ебучие камни превратили мои пятки в фарш, — простонал худощавый калистрий, тяжело опираясь на выступающий валун. Его голос дрожал от усталости, а в глазах читалась неприкрытая мольба о передышке. Массивная фигура впереди даже не замедлила шаг, лишь плечи едва заметно напряглись. — По моим подсчётам, это уже шестая вариация твоей жалобы, — отозвался крупный калистрий с холодной методичностью счётной машины. — Да пошла она к хуям, эта гора! — выплюнул Сейрет, отчаяние в его голосе сменилось вспышкой бессильной ярости. Широкая спина впереди замерла, и Люк обернулся. — Послушай меня внимательно, Си, — в его низком голосе проступила сталь. — Это ведь ты явился ко мне с обезумившими глазами, заявляя о важности поручения Зица. А теперь что? Тащишься позади меня как переломанный хвост и ноешь о мозолях? — Ты что, совсем идиот, Люк? — лицо Сейрета исказилось от возмущения. — Я же с кристальной ясностью сказал тебе перед выходом – для меня это первое восхождение! — Для меня тоже! — рыкнул Люк, резко развернувшись и театрально раскинув руки, словно обнимая горную панораму. — И почему же тогда я не скулю на каждом шагу?! Сейрет окинул презрительным взглядом крепкую фигуру напарника. — Ты на себя хоть раз в отражении смотрел? — его губы изогнулись в горькой усмешке. — В твоём теле больше сухожилий, чем во мне всего мяса. Ты, не напрягаясь, мог бы обойти весь этот горный хребет за один день, — он небрежно махнул рукой на раскинувшиеся до горизонта вершины, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. Глаза Люка сузились, превращаясь в ледяные щели. — Всё потому, что ты предпочитаешь тренировкам иные развлечения, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Прыгаешь в постель с каждой встречной прошмандовкой, травишь свой разум дурманом, спускаешь заработанное в нашем же казино... — его голос становился громче с каждым словом. — У тебя есть жена, дети, а ты растрачиваешь себя на эту пустую хуйню! Ты просто такой же никчёмный отброс, как и Альма... Воздух между ними внезапно наэлектризовался. Лицо Сейрета преобразилось, исчезла усталость, стёрлась маска безразличия. В одно неуловимое мгновение он оказался вплотную к Люку, и холодная сталь клинка, появившегося словно из ниоткуда, прижалась к его горлу . — Закрой. Свою. Пасть, — отчеканил Сейрет, и каждое слово падало тяжёлым камнем в ночной тишине. Его глаза горели опасным огнём. — В нашей семье за оскорбление павших достойной смертью отрезают язык. Забыл? А моя семья тебя никак не касается. Ни единым словом. Люк не дрогнул под смертельной угрозой. Его лицо оставалось неподвижным, словно высеченное из той же горы, на которую они взбирались. После долгой, звенящей тишины он молча развернулся и продолжил восхождение, каждый шаг – как удар молота о наковальню. Сейрет двинулся следом, но что-то изменилось в его походке. Исчезла прежняя вялость и неуверенность. Теперь он шагал твёрдо и решительно, словно их короткий, насыщенный яростью диалог влил в его вены жидкий огонь. Ветер становился всё яростнее с каждым шагом к вершине. Он не просто дул — он атаковал, словно невидимый страж, охраняющий святилище гор от незваных гостей. Острые уши калистриев, чувствительные к малейшим изменениям в окружающем мире, сгибались под его неистовым напором, как тонкие стебли под ураганом. Их хвосты трепетали и хлестали воздух подобно знамёнам в руках безумного знаменосца. Глаза путников превратились в узкие щели — частично от необходимости защититься от секущих потоков воздуха, частично от концентрации, требуемой для каждого следующего шага. Подъём, ранее казавшийся просто утомительным, теперь превратился в сражение с самой стихией. Сейрет поставил ногу на выступ, который казался таким же надёжным, как и сотни предыдущих. Звук треснувшего камня прозвучал для него громче, чем рёв ветра. Один миг — и земная твердь предательски исчезла под ногой. Время растянулось. Сейрет почувствовал, как его тело теряет опору, как невидимая сила начинает затягивать его в бездну. Ветер уже не казался врагом — теперь он стал свидетелем его последних мгновений. Разум калистрия, обычно острый и быстрый, наполнился странным спокойствием. «Так вот как это бывает», — мелькнула отстранённая мысль, когда его взгляд скользнул по отвесной пропасти, готовой принять его в свои смертоносные объятия. Внезапный рывок и острая боль в запястье вырвали его из этого транса. Сильные пальцы Люка сомкнулись вокруг его руки с такой силой, что, казалось, могли раздробить кости. В следующий момент Сейрет уже висел над пропастью, удерживаемый лишь железной хваткой того, кому он недавно приставлял клинок к горлу. — Держись! — голос Люка прорезал вой ветра, как боевой топор — деревянный щит. Сейрет видел, как напрягаются жилы на шее его спасителя. Тяжелый рюкзак, ранее казавшийся лишь доказательством его силы, теперь тянул Люка назад, превращая каждую секунду спасения в испытание воли. Их взгляды встретились, и Сейрет увидел в глазах напарника решимость, граничащую с яростью — не против него, но против самой смерти, пытающейся забрать его. Рука начала скользить. Пальцы Люка, влажные от пота и напряжения, теряли хватку. Именно в этот момент, когда надежда начала таять, как весенний снег, Люк сделал то, что Сейрет никогда бы не ожидал. Одним молниеносным движением свободной руки он сорвал фиксаторы на своей грудной пластине. Тяжелый рюкзак, словно живое существо, решившее покончить с собой, соскользнул по его спине и рухнул в бездну вместо Сейрета. Освобождённый от лишнего груза, Люк рывком вытащил Сейрета на узкий уступ. Они оба, тяжело дыша, проследили взглядом за падающим рюкзаком, который, подобно неуклюжему акробату, отскакивал от скальных выступов, щедро разбрасывая своё содержимое в разные стороны. — Хуй с ним, — прохрипел Люк, переводя взгляд на своего спутника. В его голосе смешались облегчение и остатки адреналина. — Ты чуть не сдох. — Хорошо среагировал, — ответил Сейрет с уважением, которое не мог скрыть даже если бы хотел. — Я сам удивлён, — честно признался Люк, и в его глазах мелькнула искра смеха, неуместная и оттого особенно ценная в их положении. — Люк... — Сейрет медленно согнул руку в локте и протянул её своему спасителю. Ответ был мгновенным — крепкое рукопожатие, которое говорило больше, чем могли бы выразить любые слова благодарности или извинения. Но горы еще не закончили свою игру с дерзкими путниками. Камень под ногой Люка предательски зашевелился, начиная осыпаться, словно земля решила восстановить баланс, забрав того, кто только что обманул её. На этот раз реакция Сейрета была столь же молниеносной — рывок за руку, и Люк оказался прижат к скале рядом с ним, вне опасности. — Пиздуем отсюда, эта гора нас точно хочет убить, — усмехнулся Люк, но в его смехе проступала нервная нотка осознания, насколько близко они оба заглянули за грань. — Согласен, горы это не для нас, — кивнул Сейрет, и впервые за долгое время его слова прозвучали без тени прежнего раздражения. — Сделаем привал как спустимся пониже, надо перевести дух, — предложил Люк, переводя взгляд на узкую тропу, ведущую вниз. — Я только за. Они начали спуск бок о бок, уже не как вынужденные попутчики, а как братья по оружию, прошедшие через испытание, которое стоило дороже любых слов. Ветер продолжал бушевать вокруг них, но теперь он казался лишь фоновым шумом в истории, которую они когда-нибудь расскажут, сидя у тёплого очага. Спустившись к подножию горы, Люк и Сейрет остановились, будто по безмолвному соглашению. Здесь, укрытые от неистовства горных высот, они наконец смогли перевести дыхание. Ветер, ранее пытавшийся сорвать их с каменных склонов, теперь лишь ласкал верхушки деревьев, шепча древние тайны лесному царству. Изумрудные кроны, омытые серебристым светом одинокой луны, колыхались в такт этой извечной песне природы. — Вот здесь будет хорошо, — произнёс Люк, тяжело опускаясь рядом с массивным валуном, выступающим из земли словно реликт давно минувшей эпохи. Сейрет последовал его примеру, привалившись спиной к прохладной поверхности камня. Его грудь поднялась и опустилась в глубоком, протяжном выдохе — звуке, выражающем долгожданное расслабление от похода. — Скоро должна вторая луна появиться, — произнёс он почти мечтательно, запрокинув голову к небосводу, где мириады звёзд исполняли свой вечный танец в бескрайней черноте. — Задержалась она что-то, тебе не кажется? — Люк прищурился, изучая небесный купол с видом звездочёта, читающего судьбы. — Да вроде три месяца еще не прошло, — пожал плечами Сейрет, не отрывая взгляда от созвездий. — Прошло, уже третья неделя июля на исходе, а её всё нет, — в голосе Люка промелькнула нотка беспокойства, тонкая и почти незаметная, но Сейрет уловил её. — Да и фиг с ней... — отмахнулся он, переводя разговор в иное русло. — Что мы Зицу-то скажем? Мы же не нашли этого фрика, — тревога просочилась в его голос, словно яд в чистую воду. Люк повернулся к нему, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — твёрдое и непоколебимое. — А что? Скажем правду. Чуть кости не сложили на подъёме. Продолжили бы – сейчас бы уже корни сосен удобряли. — Люк попытался вложить в слова уверенность, но они прозвучали плоской бравадой. — У тебя всё так просто, я ахуеваю с тебя, — Сейрет покачал головой, но в его словах теперь звучало больше восхищения, чем раздражения. — Зиц отправил именно нас обоих, потому что мы сильнее остальных членов семьи. Да и к тому же Рик нас единственных знает, поэтому не стал бы сразу убивать. Любого другого он бы сожрал заживо. — Ну отлично, — хмыкнул Люк, его усмешка была горькой, как полынь. — Мы пушечное мясо что ли? В любом случае сдохли бы здесь, от падения или от рук этого мудака. Разницы нет. — Я уверен, что он нас не будет сразу убивать, а сначала выслушает, — возразил Сейрет, и в его голосе звучала странная, почти отчаянная надежда. — Если не будем мямлить и нормально всё объясним, то есть шанс выжить. Маленький, но есть. Наступила тишина, плотная и осязаемая, как предгрозовой воздух. Только далекий шёпот леса нарушал её, словно вкрадчивый разговор древних существ. — На самом деле не хочется босса подводить, — наконец нарушил молчание Люк, и его обычно непроницаемое лицо на мгновение исказилось чем-то похожим на боль. — Он всё-таки потерял крылья и... Я видел его лицо. Думаю, нам лучше не возвращаться, пока мы не найдём Рика. — Как бы его найти только? — Сейрет взмахнул рукой, очерчивая невидимую линию горизонта. — Это же горы, их тут сотни, а он может быть на любой. — Переждём эту ночь, с утра побродим, покричим, может, услышит, — предложил Люк, в его голосе звучала усталость, которую он уже не пытался скрыть. — Тяжело же вам, парни. Этот голос, возникший словно из самой тьмы за их спинами, был подобен удару грома среди ясного неба. Люк и Сейрет подскочили, как ужаленные, развернувшись с такой скоростью, будто от этого зависела их жизнь. И, возможно, так оно и было. На камне, у которого они только что сидели, словно материализовавшись из ночного воздуха, сидел на корточках тот самый Рик. Дракон с оранжевой чешуёй, переливающейся в лунном свете, как расплавленная медь. Его грудь и живот, покрытые ярко-жёлтой чешуей, создавали иллюзию внутреннего пламени, готового вырваться наружу. Но самыми впечатляющими были его глаза — два янтарных фонаря, светящихся гипнотическим, древним знанием и безжалостной мудростью хищника. На первый взгляд, он выглядел как обычный дракон с необычайно ярким окрасом. Но было в нём что-то ещё — нечто неуловимое, первобытное, заставляющее инстинкты кричать об опасности ещё до того, как разум успевал осознать угрозу. — О-о, Рик... Д-давно не виделись, как поживаешь? — голос Люка, обычно твёрдый как сталь, сейчас дрожал и срывался, словно струна под слишком сильным натяжением. Рик спрыгнул с камня. Каждое его движение было текучим, как у крадущейся кошки, но с мощью, способной сокрушать горы. Приближаясь к застывшим калистриям, он источал ауру опасности столь явную, что их шерсть встала дыбом в древнем инстинктивном ответе на смертельную угрозу. — У меня всё хорошо, а вот у вас... — Рик внезапно метнулся вперёд, его движение было размытым пятном в ночном воздухе. В следующий миг его когтистые пальцы уже сомкнулись вокруг горла каждого из калистриев, подтянув их к себе так близко, что они могли ощутить жар его дыхания на своих лицах. — Я бы не хотел вас отпускать живыми, — прошептал он, и этот шёпот пронзил их до самых костей, холоднее, чем горный ветер, страшнее, чем рёв бури. Сейрет и Люк инстинктивно вцепились в его запястья, пытаясь освободиться. Но их усилия были тщетны, как попытки сдвинуть саму гору. Рик держал их не сжимая — им не угрожало удушье — но их шеи словно оказались в тисках, выкованных из металла. Казалось, сама гравитация изменила свои законы, притягивая их к его ладоням с непреодолимой силой. — Рик, не надо, прошу! — голос Сейрета, обычно исполненный сарказма и самоуверенности, сейчас звучал как мольба ребёнка, заблудившегося в ночном лесу. — Выслушай нас хотя бы! — Люк перестал бороться, но в его глазах плескался чистый, первобытный страх — эмоция, которую Сейрет никогда не видел на лице своего несгибаемого товарища. — Что вам надо от меня? — раздражение проступило в голосе Рика, как трещины на гладкой поверхности льда. Сейрет и Люк обменялись быстрыми взглядами — безмолвный разговор, понятный лишь тем, кто вместе заглянул в лицо смерти. — Помнишь Зица? — рискнул спросить Сейрет, и имя их лидера повисло в воздухе, словно заклинание, способное изменить их судьбу. Рик замер, и что-то промелькнуло в его янтарных глазах — тень воспоминания, блик давнего знакомства или, может быть, отголосок старой вражды. — Нужно кого-то убить? — внезапно его лицо озарилось радостной, почти детской улыбкой, но эта улыбка лишь усилила ужас, сковавший сердца калистриев. — Да, Зицу нужна твоя помощь, он хочет тебя видеть, — поспешно подтвердил Сейрет, цепляясь за этот проблеск надежды. Смех Рика разорвал ночную тишину — звук, от которого кровь стыла в жилах, а душа сжималась в комок. Этот смех был старше времени, древнее самих гор, на которые они осмелились взобраться. — Я помогу вам, но только если кто-то из вас спрыгнет вниз, — его улыбка стала жуткой гримасой, обнажающей ряды острых зубов. Ужас и неверие застыли на лицах калистриев. Их взгляды вновь встретились, и каждый увидел в глазах другого понимание: Рик не шутит. Кто-то из них должен умереть здесь и сейчас, чтобы другой имел шанс выполнить поручение Зица. — Ну? — Рик покачивал их в воздухе, как марионеток. — Кто будет летать без крыльев? Люк глубоко вздохнул, и что-то неуловимо изменилось в его облике. Он улыбнулся Сейрету — не натянутой гримасой, а настоящей, искренней улыбкой, в которой читалось прощание и... освобождение. Затем перевёл взгляд на Рика, и в его глазах больше не было страха — только спокойная решимость. — Я это сделаю, — его голос, ещё недавно дрожавший от ужаса, теперь звучал с кристальной ясностью, как будто он наконец нашёл свой истинный путь. — Прыгай головой вниз, чтобы наверняка, — Рик разжал пальцы, освобождая Люка из своей хватки. — И даже не пытайся меня обмануть, я пойму, когда ты умрёшь. Без лишних слов или драматических жестов Люк направился к краю утёса. Даже у подножия горы высота была достаточной, чтобы падение, особенно головой вниз, означало верную смерть. Камни и острые сучья внизу выглядели как зубы древнего чудовища, готового поглотить свою жертву. — Сними нагрудник, — приказал Рик, наблюдая за каждым движением Люка с нескрываемым интересом. Люк отстегнул стальную пластину, повторяющую контуры его груди, и без колебаний швырнул её вниз. Металл ударился о скалы, издав звон, прозвучавший как погребальный колокол. Эта броня, символ его силы и защиты, теперь была не нужна — там, куда он направлялся, не существовало ни боли, ни страха. — Прыгай, — в голосе Рика звучало странное веселье, словно всё происходящее было лишь занятной игрой. Люк в последний раз обернулся к Сейрету, и их взгляды встретились в молчаливом прощании. Его улыбка, печальная и одновременно умиротворённая, говорила больше, чем могли бы выразить любые слова. — Децептрия вечна! — воскликнул он с неожиданной силой, превращая свои последние слова в боевой клич, в священное заклинание, в вызов самой судьбе. И прыгнул. Но вместо свиста ветра в ушах и ощущения свободного падения Люк почувствовал резкий рывок. Мощная оранжевая рука метнулась со скоростью молнии, перехватив его в воздухе, словно охотник, ловящий бабочку. — Децептрия вечна! — передразнил Рик, заливаясь громким, заразительным смехом, в котором теперь слышалась неожиданная доброта, словно маска жестокости на мгновение соскользнула, обнажив иную сущность дракона. Люк и Сейрет переглянулись в безмолвном изумлении, не смея поверить в эту внезапную перемену. Только что смотревшие в лицо смерти, сейчас они оказались в объятиях того, кого считали своим палачом. — Вы думали, я правда заставлю кого-то из вас умереть? — хмыкнул дракон, и в его янтарных глазах плясали искры веселья. — Зиц бы меня самого убил, если бы я вернулся только с одним из вас. Сейрет, прижатый к левому боку дракона, почувствовал, как могучее сердце Рика бьётся размеренно и мощно, передавая тепло и странное, почти забытое чувство защищённости. Люк, удерживаемый у правого бока, всё ещё выглядел ошеломлённым, будто не мог до конца осознать, что только что был готов пожертвовать собой — и что эта жертва не потребовалась. — Ты... знал? — выдавил Сейрет, его голос прозвучал хрипло. — Что Зиц пришлёт за мной? — Рик взмахнул крыльями, поймав восходящий поток воздуха. — Конечно. Я ждал вас. Горы остались позади, а перед ними раскинулся бескрайний ковёр тёмного леса, подсвеченный серебристыми бликами единственной луны. Эта картина, открывающаяся с высоты драконьего полёта, захватывала дух своей первозданной красотой. — Тогда зачем весь этот спектакль? — спросил Сейрет, осмелевший настолько, что в его голосе снова проскользнули привычные саркастические нотки. Рик повернул голову, и лунный свет отразился в его глазах двумя миниатюрными солнцами. — Мне нужно было знать, — ответил он просто. — Нужно было увидеть, на что вы способны ради вашего братства. Ради Зица. Люк и Сейрет молчали, поражённые глубиной этих слов. Испытание, которому подверг их Рик, не было проявлением жестокости — это был тест верности, готовности к самопожертвованию, тест, который Люк прошёл, не колеблясь. — А ещё, — добавил дракон с хитрой усмешкой, — мне всегда нравилось немного драматизма. Видели бы вы свои лица! Ветер пел в их ушах, принося с собой запахи далёкого Малахитска и обещание новых приключений. Внизу проносились тёмные силуэты деревьев, серебристые ленты рек и сонные долины, погруженные в ночной покой. — Куда мы летим? — осмелился спросить Люк. — К Зицу, конечно, — ответил Рик. — Старым друзьям пора взяться за дело. В этот момент из-за края первой луны медленно выползла крохотная часть второй — бледно-голубая, долгожданная, казавшаяся совсем недавно потерянной. Её свет, сливаясь с серебристым сиянием первой, создавал над лесом фантастическую игру теней и света. — Смотрите-ка, — тихо произнес Сейрет, указывая на небосвод. — Вернулась. — Просто ждала подходящего момента, — ответил Рик, и в его голосе звучала древняя мудрость. — Некоторые вещи возвращаются лишь тогда, когда мы готовы их принять. Люк взглянул на две луны, освещающие их путь, и почувствовал, как что-то меняется внутри него — словно узел, затянутый годами страха и сомнений, начал медленно распутываться. Он посмотрел на Сейрета и увидел в его глазах отражение собственных мыслей. — Децептрия вечна, — прошептал он, но на этот раз в его словах не было ни бравады, ни отчаяния — только тихая, непоколебимая уверенность. И дракон с двумя калистриями продолжили свой полёт под двойным светом воссоединившихся лун, оставляя позади испытания гор и устремляясь навстречу судьбе, которая ждала их всех впереди — судьбе, которая теперь казалась не такой мрачной, как прежде. Потому что они летели вместе.