Сногсшибательная экскурсия

Врата Вальваля. Тишина, лошади и два значка.

Подлетая ближе, Флюори разглядела в седой каменной кладке аккуратную арочную нишу — ворота. Массивные створки из потемневшего от времени дуба были распахнуты настежь, гостеприимно открывая взгляду кусочек рыночной площади внутри: мелькание фигуры людей, пёстрые навесы лавок, гомон голосов, приглушённый расстоянием. С внешней стороны стены, притулившись к ней, стояло дощатое стойло для лошадей — полупустое, пахнущее сеном и лошадиным потом. Рядом высилось двухэтажное здание трактира с покосившейся вывеской, изображающей кружку с пеной. У входа суетились стражи, тщательно обыскивая пару гружёных повозок, а с дозорных башен уже буравили небо настороженные взгляды — приближение незнакомого дракона не осталось незамеченным. Флюори, повинуясь скорее врождённой грации, чем расчёту, приземлилась мягко, почти бесшумно, рядом со стойлом. Пыль под её ногами лишь слегка взвихрилась и тут же осела. Лошади — две гнедые и одна рыжая — разом высунули морды из своих денников, навострив уши. Их ноздри трепетали, втягивая запах незнакомки. Флюори шагнула к ближайшей, рыжей. Её ладонь, тёплая и сухая, медленно легла лошади на лоб, между глаз. Драконесса прикрыла веки — всего на мгновение. И случилось необъяснимое: лошадь замерла. Не фыркала, не переступала копытами, не косилась в сторону. Просто стояла, позволяя прикосновению длиться, словно погрузившись в дремоту. Флюори перешла к следующей — та же реакция. К третьей — абсолютное, противоестественное спокойствие. Стражи у повозок, калистрий, кокатрикс и грифон с перебитым клювом, отвлеклись от проверки товара. Их разговоры стали тише, а взгляды — тяжелее и внимательнее. Эта драконица была странной. Слишком странной. Закончив с лошадьми — последняя, гнедая, даже вздохнула с каким-то облегчением, когда Флюори убрала руку, — сиреневая драконесса неторопливо направилась к страже. — Приветствуем вас в Вальвале, путница! — бодро, почти браво воскликнул калистрий с тёмно-бежевым окрасом, ловко спрыгнув с борта повозки и приземлившись прямо перед ней. Его доспехи весело лязгнули. — С какими намерениями могла пожаловать такая красавица в наш стольный град? Флюори остановилась. Её бирюзовые глаза, только что смотревшие сквозь пространство, сфокусировались на нём. Взгляд скользнул по его лицу — оценивающе, но без надменности, скорее с любопытством. На губах расцвела лёгкая, тёплая улыбка. Комплимент пришёлся по сердцу. — Давайте отойдём в сторону, — произнесла она голосом, в котором вдруг появилась зазывная, почти мурлыкающая нотка. Крыло её плавно приподнялось, словно приглашая калистрия подойти ближе. — Конечно-конечно, я и сам хотел предложить, — поддержал настрой страж, но, прежде чем шагнуть за ней, его рука скользнула вниз, и ножны меча коротко, будто невзначай, стукнули о деревянный борт повозки. Стук был тихим, но его услышали все. Остальные стражи у повозки едва заметно подобрались, их позы стали жёстче, руки — ближе к оружию. Сигнал тревоги был подан. Они отошли к крыльцу трактира, в тень нависающей крыши. Калистрий остановился, навострив пушистые уши и чуть склонив голову в ожидании. — Я вас внимательно слушаю. — Будет проще, если я сперва покажу вот это, — Флюори запустила руку в свою неказистую поясную сумку и извлекла на свет нечто, заставившее калистрия замереть. На её ладони, на тонкой серебряной цепочке, лежал значок: сапфировый треугольник в центре, два топаза по бокам и чёрная жемчужина, которая, казалось, не отражала свет, а поглощала его, оставляя вокруг себя маленький омут тьмы. Тот самый знак, что Эрнест показывал швейцару в Вулкстле. Уши калистрия мгновенно прижались к голове, зрачки расширились, затопив радужку чернотой. Он узнал эту эмблему. Знал, что она означает. — И ещё вот это, — голос Флюори прозвучал почти буднично, но во втором жесте таилась катастрофа. Второй значок был ещё прекраснее и страшнее первого. Золотая овальная пластина, оправленная в филигранное серебро. По золоту, с ювелирной точностью, была выгравирована картина: причудливые, извивающиеся линии, напоминающие потоки духовной энергии, стекались к некоему знаку в центре — стилизованному глазу, раскрытой ладони, или чему-то иному, что невозможно было разобрать сразу, но что заставляло сердце биться чаще. Калистрий смотрел на этот знак и чувствовал, как реальность уходит из-под ног. Он знал, что первое — это знак приближённых графа Мифрила, высший ранг служения. Но второй... Второй означал не просто приближённость. Он означал принадлежность к тем, кого называли шёпотом, с оглядкой — к Истинным Магам, существам, чья мощь граничила с чем-то запредельным. — Неужели вы... — начал он, и голос его дрогнул, превратившись в сип. — Вы всё правильно поняли, — Флюори мягко, но властно перебила его, убирая значки обратно. — И я бы предпочла, чтобы о моём втором статусе здесь никто больше не знал. — М-могу ли я... ещё раз п-поинтересоваться, почётная госпожа, — он сглотнул, комок в горле царапал. — С какой целью вы прибыли в столицу Руандии? — К вашему королю. Вернее, ко всей королевской семье. У них тайная просьба к графу Мифрилу, которую он поручил исполнить мне, — её голос оставался мягким, но сталь в нём проступила явственно. — Подробности не для ваших ушей. — Я... я всё понял, госпожа, — калистрий выпрямился, в голосе его прорезалась деловая собранность, хотя пальцы всё ещё мелко подрагивали. — Я сейчас же сообщу, что пропускаю вас. Он шагнул было к товарищам, но тёплая ладонь Флюори легла на его пушистое предплечье, вынудив остановиться. — Постойте, — она чуть склонила голову набок, и в её бирюзовых глазах мелькнуло что-то, похожее на озорство. — Не могли бы вы сопроводить меня до королевского замка? Страж поперхнулся воздухом. Его и без того огромные глаза стали размером с плошки. — К-конечно, госпожа! Для меня это... это великая честь! — выдавил он, чувствуя, как под взглядами товарищей его спина покрывается холодным потом. Флюори отпустила его, позволив на ватных ногах дойти до повозки и что-то быстро, сбивчиво объяснить остальным. Те слушали, кивали, бросали на неё короткие, полные смеси удивления и любопытства взгляды. Калистрий вернулся. Теперь в его походке, в выправке присутствовала неестественная, почти парадная торжественность человека, который вдруг осознал, что идёт рядом с живой легендой. Они направились к воротам. За их спиной трактирщик, вышедший на порог своего заведения, медленно перекрестился, провожая странную пару взглядом. В этот день в Вальвале будет о чём рассказать собутыльникам за добротной кружкой хмельного. Стоило им только ступить под своды врат, где холодная каменная тень мгновенно окутала широкий проход, как тишина взорвалась свистом. Резким, пронзительным, многократно усиленным узкими бойницами в стенах. Звук хлестнул по ушам, заметался между камней и унёсся вперёд, предупреждая. Ответ не заставил себя ждать. Из конца тоннеля донёсся тяжёлый, лязгающий грохот — десятки ног в железных башмаках разом ударили о землю. Из проёма, словно по единому сигналу, выступила стена щитов и копий. Стражи в добротных, начищенных до блеска доспехах перегородили путь к городу сплошным частоколом: в левой руке каждого — тяжёлый железный щит, упёртый нижним краем в утрамбованную годами землю, в правой — длинное копьё, выставленное вперёд под острым углом, готовое встретить любого, кто рискнёт приблизиться по воздуху. А сверху, из тех самых узких окон, уже смотрели чёрные зрачки наконечников — десятки луков были натянуты до предела, тетива тихонько пела от напряжения. — Парни, отмена! Тут свои! — выкрикнул страж-калистрий, его голос эхом заметался между стен. На мгновение повисла тишина. Затем из одного окна донёсся раздражённый, упрекающий возглас: — Предупредить забыл, что выходишь с кем-то! — Эта госпожа... — запнулся калистрий, бросив быстрый, чуть виноватый взгляд на сиреневую драконицу. — Флюори, — подсказала она. Голос её был мягок и спокоен, словно происходящее вокруг — всего лишь обычная прогулка. — Это госпожа Флюори, посланная графом Мифрилом по обращению Нашего Величества! — выпалил он, набрав полную грудь воздуха. — Доказательства!? Флюори, не меняя выражения лица, запустила руку в поясную сумку. Её движения были неторопливыми, даже ленивыми, но в этой неторопливости чувствовалась такая уверенность, что напряжение вокруг, казалось, чуть ослабло. Она извлекла уже знакомый значок — сапфировый треугольник, топазы, чёрная жемчужина на серебряной цепи — и, взяв его за цепочку, подняла над головой. Секунда. Другая. Тишина стала гуще. Стражи за щитами не шелохнулись, луки в окнах не дрогнули. Лишь ветерок, залетевший в проход, шевельнул пыль под ногами. А потом из того же окна раздался новый свист — такой же громкий, такой же продолжительный, но теперь в нём звучала не тревога, а разрешение. — Проходите! Стена стали ожила. Щиты с глухим стуком оторвались от земли, копья взмыли вверх, устремляясь остриями в небо, и стражи, будто по единому вздоху, слаженно разошлись в стороны, освобождая проход. Они замерли вдоль стен, выстроившись в два ровных ряда — живое продолжение каменных сводов, всё ещё настороженное, но уже почтительное. Проход кончился, и их взорву открылась площадь. Это было не просто открытое пространство — это был живой, дышащий, оглушительно гомонящий организм. Рыночная площадь Вальваля встретила путницу всеми красками и звуками активного торга. Прямо перед ними, сразу за воротами, начиналось царство таможни. Несколько длинных деревянных прилавков, сколоченных из грубых, но прочных досок, тянулись вдоль стены. За ними суетились писари, деловито перебирая свитки и постукивая счётными костяшками. Тут же, под навесом, громоздились мешки с зерном, тюки шерсти, связанные верёвками корзины с вяленой рыбой — товар, только что поступивший с прибывших повозок и ещё не прошедший повторный досмотр. Запах здесь стоял терпкий: сушёные травы мешались с дёгтем, которым смазывали оси телег, и лёгкой, въедливой вонью немытых тел. Чуть дальше, справа, высилось массивное бревенчатое здание склада — двухэтажное, с глухими стенами и маленькими, забранными решётками окнами под самой крышей. Тяжёлые дубовые двери были распахнуты, и оттуда то и дело выходили потные и пыхтящие грузчики, тащившие новый груз или, наоборот, уносившие товар на площадь. Левее, притулившись к городской стене, расположилась кузница. Оттуда доносилось ритмичное стучание молота о наковальню, и в такт этому звону взлетал и опадал град искр, вылетавший из-под полуприкрытой двери. Пахло горячим металлом и жжёным углём, и этот запах перебивал даже ароматы из соседней таверны. А таверна была здесь главной — «Королевский окорок», как гласила вывеска с намалёванным розовым свиным боком, увенчанным золотой короной. Из её открытых окон, затянутых бычьими пузырями вместо стёкол, доносился густой дух жареного мяса, лука и свежего хлеба. Внутри, судя по гомону, уже вовсю шла торговля. На крыльце, привалясь спиной к бочке с засолом, дремал косматый пёс, лишь изредка взбрыкивая лапой и повизгивая во сне. И над всем этим — над таможней, складом, кузницей и таверной — возвышалась привратная часовая башня. Не слишком высокая, приземистая, сложенная из тёсаного камня, но с огромным, во всю стену, циферблатом, где позолоченные стрелки неспешно отсчитывали время, и с широким балконом наверху, на котором постоянно маячили дозорные, обозревающие и площадь, и дальние подступы к городу. А между всем этим, на самой площади, кипела жизнь. Сновали покупатели, торгуясь с продавцами за каждую монетку. Кричали зазывалы, расхваливая товар с телег, наспех превращённых в прилавки. Где-то блеяла овца, которую тащили на продажу. Где-то звонко хохотали дети, играя в догонялки. А Где-то ругались две торговки, не поделившие место под солнцем. Пёстрая, шумная, суетливая, вечно голодная и вечно спешащая — настоящая жизнь столичного города била здесь ключом. Флюори замерла, жадно впитывая эту какофонию. Её глаза, привыкшие к тишине лаборатории в её избушке и шелесту страниц, с неподдельным, почти детским любопытством скользили по лицам, по товарам, по вывескам. Для неё, проведшей годы за чтением книг и практики в магии, эта живая, грубая, настоящая жизнь была почти диковинкой. Калистрий молчал, наблюдая за ней. Он видел, как меняется выражение её лица — от спокойной созерцательности к лёгкому, чуть смущённому восхищению. И решил, что момент настал. Он кашлянул — негромко, чтобы не спугнуть — и вдруг, прежде чем Флюори успела опомниться, опустился перед ней на одно колено. — Добро пожаловать в Вальвалу, — начал он, голос его звучал торжественно и чуть взволнованно, — Город, что является одним из важнейших культурных и исторических достояний Руандии. — Он запнулся, но продолжил: — И я, страж северных городских ворот, с превеликим удовольствием и честью готов провести вас по этому чудесному городу прямиком к Замку Кастельгрийцев. Позволите ли вы мне сослужить вам службу проводника и ознакомить вас с этим городом получше, госпожа Флюори? Он замер, глядя на неё снизу вверх. Флюори смотрела на него с лёгким, почти растерянным удивлением. Так вежливо, так почтительно, да ещё и с коленопреклонением, к ней не обращались... никогда? Она не могла припомнить. Щёки под чешуёй чуть потеплели. — Как вас зовут? — спросила она тихо, почти шёпотом, но чуткие уши калистрия уловили этот звук, и они дрогнули, повернувшись к ней. — Лаврон... — Он быстро поднялся, отвесив учтивый поклон. — Лаврон Хилтерс. — Что ж, Лаврон. — Флюори шагнула к нему ближе, и от этого движения воздух между ними словно бы сгустился. — Я следую за вами. Лаврон выдохнул, стараясь, чтобы этот выдох не был похож на облегчение. — Уверяю вас, госпожа, вам понравится эта экскурсия, — пообещал он, и в голосе его, наконец-то, прорезалась обычная живость. Они двинулись вглубь площади, и шумный, пёстрый Вальваль сомкнулся вокруг них, принимая в свои объятия.

Королевский замок Кастельгрийцев. У подножия его великолепия.

Спустя около получаса ходьбы и непрерывных рассказов Лаврона о достопримечательностях Вальваля — о памятнике Четырёх Союзов, о старой суконной лавке, где торгуют уже четыреста лет, о позорном столбе, на котором в прошлом веке высекли самого городского глашатая за пьяную брань и о многом-многом другом — они наконец вышли к цели. В центре города, словно драгоценный камень в оправе из крыш и колоколен, раскинулся идеально ровный овальный холм. Он рвался ввысь над Вальвалем, затмевая все дома, и на его вершине, упираясь шпилями в самое небо, высился замок династии Кастельгрийцев. Флюори остановилась, чтобы перевести дух — и чтобы насмотреться. Замок был воплощённой мощью и красотой. Тройное кольцо стен, каждая выше предыдущей, опоясывало холм концентрическими кругами. Первая стена, самая низкая, была сложена из грубого, дикого камня — крепость для внешней стражи, конюшен и хозяйственных построек. Вторая — уже выше, из тёсаного гранита, с массивными ступенчатыми контрфорсами, между которыми прятались бойницы для лучников. И наконец третья, внутренняя стена — ослепительно белая, сложенная из известняка, с частыми, узкими горизонтальными окнами, над которыми застыли каменные статуи, чем-то похожие на грифонов, но только диких, на четвереньках, и в два, а то и в три раза крупнее. На углах этой стены высились круглые башни с зубчатыми парапетами, откуда открывался обзор на все четыре стороны света. Главные ворота, к которым вела широкая лестница, были настоящим произведением искусства. Две массивные створки из морёного дуба, окованные железными полосами с позолотой, покоились в арке, украшенной барельефами: сцен сражений, битв древних королей, фигурами всех четырёх рас, сплетённых в геральдическом танце. Над аркой, в нише, стояла статуя первого короля Кастельгрийцев — кокатрикса с мечом в одной руке и свитком в другой, устремлённая взглядом вдаль, туда, где за горизонтом лежали его владения. Перед воротами, на вымощенной белым камнем площадке, замер почётный караул. Это были не простые стражники, каких она видела у городских ворот. Это были королевские гвардейцы в парадных, но оттого не менее надёжных доспехах: чешуйчатые кирасы, высокие гребенчатые шлемы, алые плащи с вышитым золотым кокатриксом — гербом Кастельгрийцев. В руках они держали длинные алебарды с тяжёлыми, богато инкрустированными древками. И лица у них были такие, что сразу становилось ясно: шутить с этими не стоит. Они стояли неподвижно, словно статуи, и только глаза их, живые и внимательные, провожали каждого, кто приближался к лестнице. А вокруг замка, у подножия холма, раскинулся дворцовый парк — аккуратные аллеи, подстриженные кусты, фонтаны, от которых в безветренную погоду поднималась мелкая водяная пыль, создавая вокруг замка лёгкую, мерцающую дымку. Чуть поодаль виднелись аккуратные домики придворных, конюшни из красного кирпича, манеж и небольшое здание, похожее на часовню, с остроконечным шпилем. Флюори начала подниматься по большой каменной лестнице, протянутой от самого основания холма до его ровной вершины. С каждой ступенью вид открывался всё более захватывающий. Город внизу становился игрушечным, крыши домов сливались в пёстрый ковёр, а далёкие горы на горизонте, казалось, становились ближе. Это было настолько завораживающе, что драконица перестала смотреть под ноги и слушать своего проводника. Как бы ей не хотелось признавать, но монументальность этого замка была внушительнее, чем у Мифрилового дворца. Рядом, чуть позади, поднимался Лаврон. Он чуть ли не подпрыгивал на каждой ступени, торжественно размахивая руками и восхваляя очередную мелочь. Голос его, звонкий и радостный, эхом отскакивал от каменных перил. — ...а на строительство самой лестницы ушло восемь лет! Сотни тысяч тонн идеально высеченного камня! Более тысячи сломанных инструментов! И по итогу двадцати трёх подсчётов и одиннадцати расчётов точное количество ступеней составило... — он сделал паузу для пущего эффекта, — пятьсот восемьдесят девять! А высота по вертикали — сто шестьдесят три метра! — Лаврон перевёл дух и продолжил с ещё большим воодушевлением: — А ещё в строительстве Вальвальской лестницы участвовал сам Мрамий Перлавирий! Великий зодчий древности! Он самолично высек тридцать четыре ступени, которые... — страж оглянулся, посмотрел себе под ноги, и по его лицу поползла широченная, счастливая улыбка. — По которым мы сейчас идём! Последняя фраза наконец смогла отвлечь Флюори от великолепия замка. Она опустила взгляд, чтобы посмотреть, по чему же они там ступают. Камень под ногами был не просто ровным — он был идеальным. Ни скола, ни трещинки, ни малейшего смещения. Каждая ступень казалась отлитой из одной формы, подогнанной к соседней с ювелирной точностью. И в этот миг произошло то, что должно было произойти. Флюори, засмотревшись на совершенство камня, не рассчитала расстояние. Пятка её правой ноги задела край следующей ступени — то ли из-за резкой смены фокуса, то ли из-за того, что эти ступени были слишком уж ровными по сравнению с остальными. А может быть, и то, и другое сразу. Но теперь это было неважно. Тело дрогнуло, потеряло равновесие, и сиреневая драконица начала заваливаться вперёд, прямо на каменные ступени. Лаврон среагировал мгновенно. Его руки, быстрые и уверенные, метнулись вперёд и подхватили падающее тело. Одна ладонь легла чуть ниже груди, другая — прямо на талию. Движение было абсолютно рефлекторным, в нём не было ни грамма похоти или расчёта — только хорошая реакция и желание удержать любой ценой. На миг они застыли. Флюори, опиравшаяся на его руки, отчётливо чувствовала тёплое прикосновение ладоней. Лаврон, державший её, вдруг осознал, что держит. — О нет! — проронил он, и краска стыда мгновенно залила его пушистые щёки. — Простите меня, пожалуйста! Я совершенно не хотел вас хватать! — Глаза его заметались, слова посыпались горохом: — Ой, то есть хотел схватить, но не подумал сделать это как следует... то есть подумал, но это было бы грубо, если бы я схватил за плечо или за руку и-и-и... — Он запнулся, шёпотом добавив: — Господи, что я несу? — Всё в порядке, — голос Флюори прозвучал удивительно спокойно, хотя сердце её колотилось где-то у горла. — Это я виновата. Засмотрелась на шикарный вид замка. — Хах, вот оно как, — Лаврон нервно почесал за ухом, пытаясь справиться со смущением. — Я очень рад, что вам нравится... Они продолжали стоять на том же месте. Флюори находилась на одну ступеньку выше, полностью развернувшись к нему лицом. Её бирюзовые глаза, обычно спокойные и изучающие, теперь были прикованы к его глазам — растерянным, взволнованным, но таким... живым. Он почти сразу заметил этот взгляд и замер, встретив его своим. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. И в эти секунды между ними произошло нечто. Что-то, что не имело названия, но что оба почувствовали кожей, каждой клеточкой своего существа. Ток пробежал по воздуху, сгустил его и сделал тяжёлым. Первым не выдержал Лаврон. Он отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону, на перила лестницы. Флюори тоже опустила глаза, чувствуя, как под чешуёй разливается непривычное тепло. — Продолжим подниматься? — предложил калистрий. Голос его, раньше бойкий, теперь звучал тихо и взволнованно. — Конечно, — ответила Флюори. Её пальцы незаметно сжали край ткани на бёдрах. Они двинулись дальше. Вверх по лестнице, к замку, но теперь между ними царила тишина. Неловкая, тягучая, полная того, что не было сказано вслух. Лаврон, обычно не замолкавший ни на минуту, теперь шёл молча, лишь изредка бросая короткие, украдкой взгляды на свою спутницу. Флюори чувствовала эти взгляды и оттого шла ещё прямее, старательно разглядывая верхние ступени. Так, в конфузном молчании, они и поднялись до самого верха лестницы.

У врат ждал последний рубеж их экскурсии.

Вершина холма встретила широкой аллеей, обсаженной густым можжевельником. Тяжёлый, смолистый аромат плыл в воздухе, смешиваясь с прохладой, поднимавшейся от камня. Аллея вела прямо к главным воротам замка, перед которыми замер тот самый почётный караул. Едва они приблизились на расстояние пятидесяти шагов, как алебарды стражей скрестились, преграждая путь. Один из гвардейцев, судя по плюмажу на шлеме — старший, — шагнул вперёд. — Стоять. Дальше только по разрешению канцлера или самого короля. — Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Назовите себя и цель визита. Лаврон, оправившись от смущения, шагнул вперёд и принял самый официальный вид, на который только был способен. — Страж северных городских ворот Вальваля, Лаврон Хилтерс, сопровождаю почётную гостью, — отчеканил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Госпожа Флюори, личный маг графа Мифрила из Вулрании, прибыла по личному обращению Его Величества короля Кастельгрийцев. Страж с плюмажем перевёл взгляд на Флюори. Взгляд его был оценивающим, цепким, но без враждебности. — Документы? — У неё есть значок, — быстро вставил Лаврон. — Значок графа Мифрила. Я видел его лично. Страж подошёл ближе, остановившись в двух шагах от Флюори. — Позвольте взглянуть. Флюори, не торопясь, запустила руку в поясную сумку и извлекла знакомый уже значок — сапфировый треугольник, топазы, чёрная жемчужина на серебряной цепи. Она подняла его, позволяя рассмотреть во всех деталях. Гвардеец смотрел долго. Очень долго. Его глаза скользили по камням, по цепочке, по гравировке. Наконец он выдохнул — выдох этот был похож на признание. — Этот знак я узнаю, — произнёс он чуть мягче. — Но... — он замялся, — у нас приказ. Пропускать только с личного распоряжения. — Послушайте, — Лаврон шагнул вперёд, загораживая собой Флюори, но тут же спохватился и отступил, понимая неуместность жеста. — Прошу прощения, не хотел нарушить субординацию. Но поймите: она прилетела из самой Вулрании, за тысячи километров. Летела несколько дней, чтобы помочь королевской семье. Если вы её сейчас не пропустите, а Его Величество узнает, что личного мага задержали у ворот из-за излишней бюрократии... — Он многозначительно замолчал, давая собеседнику самому додумать последствия. Страж с плюмажем нахмурился, но в глазах его мелькнуло сомнение. — К тому же, — продолжил Лаврон, вдохновляясь собственной смелостью, — граф Мифрил — не тот человек, с которым стоит ссориться. А его личный маг... — он бросил быстрый взгляд на Флюори, — я уверен, способна объяснить свою миссию лично королю, если у него возникнут вопросы. Верно, госпожа? Флюори чуть заметно улыбнулась. — Верно, — подтвердила она. — Я готова предстать перед королём в любой момент. Страж ещё помедлил, но потом махнул рукой своим людям. Алебарды поднялись, а врата начали открываться с гулким скрежетом. — Хорошо, проходите, — он обратился к Флюори: — Вас проводят в приёмную. Доложите о себе камергеру, он организует встречу. — Благодарю, — кивнула Флюори. Они прошли через тяжёлые ворота, потом под сводом арки второй стены, и оказались на пол пути к третьей; статуи грифонов, которые замерли сверху, казалось, провожали их каменными взглядами. Внутренний двор замка был вымощен той же белой плиткой, что и площадка перед воротами. Слева виднелись конюшни, справа — казармы стражи. Пахло лошадьми и свежим хлебом из пекарни, притулившейся в углу. Лаврон остановился, не решаясь идти дальше. — Мне... мне, наверное, пора, — сказал он, глядя куда-то в сторону, на каменную кладку стены. — Дальше вас проводят без меня. Я и так уже оставил пост надолго. Флюори тоже остановилась. Она смотрела на него — на его пушистые уши, которые сейчас были прижаты к голове от смущения, на его нервно теребящие ремень пальцы, на его глаза, которые никак не решались встретиться с её взглядом. — Спасибо вам, Лаврон, — сказала она тихо. — За сопровождение. И за... — она запнулась, подбирая слово, — за экскурсию. Мне было очень интересно. — Правда? — он поднял глаза, и в них мелькнула надежда. — Правда, — улыбнулась Флюори. Повисла пауза. Та самая, полная недосказанности. — Может быть... — начал Лаврон и тут же осёкся. — Нет, ничего. Простите. — Что? — спросила Флюори, и в голосе её послышалось любопытство. — Да нет, ерунда. — он замялся, переступил с ноги на ногу. — Я просто хотел спросить... Вы надолго в Вальвале? Ну, после того, как закончите с поручением? Флюори чуть склонила голову набок, разглядывая его. — Не знаю, — ответила она честно. — Это зависит от того, как быстро я справлюсь. И от того... насколько сложной окажется проблема. — А, понятно, — кивнул Лаврон. Он хотел добавить что-то ещё, но слова застряли в горле. Так они и стояли посреди двух стен: смущённый страж и сиреневая драконица, между которыми витало нечто, не имеющее названия. — Лаврон, — вдруг позвала Флюори. Он встрепенулся: — Да? — Если... если всё сложится, и у меня будет время... я бы хотела ещё раз прогуляться по городу. С вами. Уши калистрия дёрнулись и встали торчком. Глаза его расширились, а хвост резко вильнул в сторону. — Я... — Он сглотнул. — Буду очень рад, госпожа Флюори. Я буду ждать... у северных ворот... всегда. Она улыбнулась — тепло, по-настоящему тепло. — Тогда до встречи, Лаврон Хилтерс. — До встречи, госпожа, — выдохнул он. Она развернулась и направилась к главному входу в замок, где её уже ждал важного вида камергер в ливрее. Лаврон смотрел ей вслед, пока её сиреневый силуэт не скрылся за тяжёлыми дверями. Потом он ещё долго стоял посреди двора, пока его не окликнул страж со стены: — Эй, северный! Ты чего застыл!? Для тебя здесь ворота держать не будут! Возвращайся на свой пост! Лаврон вздрогнул, вздыбил хвост и, бормоча что-то невразумительное, поспешил к лестнице, чтобы спуститься обратно в город. На душе у него было странно — тревожно и радостно одновременно. И он точно знал, что теперь будет ждать. Всегда.