***

Знаете, с чего я всегда мечтал начать автобиографию, если всё же начну писать подобную чушь? С жалобы, конечно. Моя заявка в желаемый эскадрон была отклонена, но с пометкой, что значило, что мне всё же довелось попасть в 91-й, просто не в том качестве, на которое был расчёт — хотя звание капитана приятно грело душу. На начало войны у меня был готов план — я ждал этого целых десять лет, даже я к тому моменту решусь что-то сделать. Да даже для простой возможности не надо было столько времени, но тогда, на Камино, невозможно было действовать — грубый ужас своего положения сковал меня лучше любых цепей. И пусть мои братья до конца времён будут клясться, что не было у меня никакого осознания никогда, всегда бросался грудью на мечи, эта странная правда всегда будет со мной. Моё имя, в каком-то смысле, брало начало из этого тихого страха — Дэш, порыв, импульс, да так со мной этот бросок и останется до конца моей жизни. Я и не против.

***

Автобиография на самом деле не должна так писаться, но как уж есть. Я маршал-коммандер, даже если и был, я могу писать автобиографию так, как хочу, на языке, на котором хочу (даже если издательству или голонету потом придётся мучиться с переводом на базик), с таким странным названием и описанием, которое только смогу придумать, и со столькими насмешками над собой, сколько я смогу сюда вставить, в этот короткий, на самом-то деле, текст. И с пожеланиями редактору, конечно. [Прим.р. Серьёзно, вод? На мёртвом языке?] У меня сохранились дневники со времён войны. Хотя полноценных записей там всё равно нет — мысли, обрывки сведений, короткий список имён, цитаты, всё по мелочи. О порядке сражений, основных очагах действий и линии фронта лучше меня определённо расскажут учебники, о своих действиях на поле боя определённо лучше расскажут генералы — да из меня рассказчик событий не очень, я в основном человек ощущений. Вот ощущений у меня всегда было до охерения, столько тревоги в одном человеке не должно умещаться чисто физически. Однако это мне в каком-то смысле даже помогло. При битве на Джеонозисе мозг был блаженно спокоен: внутренее состояние перманентного ужаса наконец-то соответствовало внешнему кошмару — не подкопаться. Точно знаю, что Пондс будет это читать — даже если просто поржать — так вот, специально для него: я не сошёл тогда с ума, мне было страшно, и он не мог видеть моё «спокойное, как у покойника» лицо, потому что на мне был шлём. И я не доверяю «у меня было такое ощущение» от человека, отрицательно чувствительного к Силе. Я бы и некоторым джедаям в этом не доверяла, но уж что имеем.

***

Непопулярное мнение: Мейс Винду — человек с действительно мягким подбрюшьем. [Прим.р. Не настолько непопулярное, как ты думаешь, вод.] Нет, серьёзно. Понятно, джедай и все дела, существо божественное и в каком-то смысле неживое, особенно если ты с ним никогда не встречался — у меня была ставка, что чушь всё это. Не по натуре, конечно, но, следуя примеру одного человека, я предпочитаю быть скептиком, и джедаи, даже несмотря на все странные силы, которые они имею, Кодекс и крифф весть, что ещё, в первую очередь были живыми существами. Мои братья во время войны в этом убедились — я предпочитаю думать, что мне не нужно было это убеждение, ну. Я не настолько скептик, сколько притворяюсь. Джедаи — живые разумные существа, вот это откровение так откровение. Джедая можно уморить голодом, они истекают кровью, если их ранить, так же, как и ты, падают с обрыва, принимают плохие решения, испытывают плохие чувства, иногда встают не с той ноги по утрам, имеют разные сильные и слабые стороны — божества обычно не имеют столько недостатков. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее у меня ощущение, что богов в эту Галактику не завозили и никогда не пытались. Даже пресловутую Силу джедаев нельзя, наверное, считать божеством. Она всеведуща и «справедлива», насколько справедлива может быть сущность, маскимально далёкая от морали, но определённо не милосердна и ошибается так же, как и любой из её пользователей — но у неё определённо длинная история. Порой трудно помнить, что Главный Храм на Корусанте разрушался минимум один раз, что Галактика пережила полное уничтожение джедаев, и всё же. Вот они мы. Если кто-то и создал мир, я считаю, что он никогда не создавал его идеальным. Гипотетический Создатель создал мир с потенциалом и оставил его в наследство существам, населяющим его, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Собственно, этот потенциал дал мне шанс на более лучшую жизнь — мне и моим братьям.

***

Вот о чём помнить не трудно, так это о том, что джедаи на самом деле религиозный, а не военный Орден. Не многие — я вхожу в их число практически случайно — знают о том, что до Руусанской реформы у джедаев на самом деле была армия, космический флот, главнокомандующий и даже военные звания. Однако Руусанская реформа была практически тысячу лет назад, этого достаточно, чтобы где-то развилась, совершила несколько набегов на соседей и трагически скончалась небольшая цивилизация, естественно, что практически всё военное и боевое, что было у джедаев — световой меч и его современные стили боя (за исключением того, который они используют против бластеров, и то, охотники на джедаев с большим удовольствием используют огнемёты и металлические пули, которые невозможно отразить световым мечом) подходят для сражений в одиночку, джедаи столетиями не воевали в отрядах больше, чем несколько десятков человек, самый крупный отряд в последнее столетие был использован при Битве при Галидраане, практически двадцать с половиной лет назад — исчезло. Наверное, никто, лучше самих джедаев, не понимал, что они не годятся для того, чтобы возглавлять армию. Я уже упоминал, что у генерала Винду мягкое подбрюшье? Это холм, на котором я собираюсь умереть. Причин у меня несколько, две главные: 1) Мейс Винду — один из тех джедаев, кто считал нас живыми людьми (это упоминания о Понг Крелле, о котором я ещё вспомню) и постоянно спасал моих братьев; 2) Мейс Винду категорически не хотел позволять падаванам, джедайским детям, участвовать в этом кошмаре. Что ж, он сделал всё возможное, чтобы как можно меньше джедаев и клонов погибло в этой войне, и я буду гордиться, что мне довелось служить под его началом — это честь, гордость и самое ужасное, что только могло со мной случится, даже если я сам добровольно подал заявку. Хуже только было бы служить под командованием генерала Кеноби или, не дай мне Мироздание, Скайуокера, но у меня получилось смешнее — мне довелось стать этим ребятам коллегой. Моя короткая жизнь меня к этому не готовила.

***

Как я уже говорил, джедаи лучше всех понимали, что из них хорошие генералы, как из меня балерина, и исключения были редки. Генерал Кеноби на самом деле имел военный опыт, и, покопавшись в его биографии (всё, что было в открытом доступен, никаких вторжений в личную жизнь, мастер Кеноби), я понимаю, что его единственный способ получить этот опыт приходится на его короткий выход из Ордена, и это время он провёл, участвуя в конфликте на Мелидадаане. Нашему уважаемому генералу на тот момент было около тринадцати, он был частью фракции Молодых, которое выступала за полное прекращение военных действий на планете (гражданская война, которое длилась крифф его знает, как долго), и, чтобы прочувствовать ужас этого опыта, никто из Молодых не был сильно старше генерала Кеноби в тот момент. Мне с моими братьями технически десять-тринадцать лет, но мы с самого рождения готовились воевать и умирать, и наше положение не может выдержать полноценного сравнения. По моему мнению, джедайский ребёнок вообще не должен был оказаться на планете, раздираемой гражданской войной, даже без минимальной поддержки или, блять, своего светового меча — не в обиду вам, мастер Кеноби, я глубоко восхищаюсь вашими навыками и опытом, но ваша удача и удача вашего ученика (и, может быть, ученика вашего ученика, если я правильно помню, Асоку Тано ложно обвинили в терроризме?) приводит меня в ужас в лучшие дни недели. И поскольку джедаи — в первую очередь мастер Винду, тогда ещё Магистр Ордена, и мастер Кеноби — прекрасно понимали, что всё это может обернуться катастрофой и массовыми смертями, а ещё они понимали, что клоны были обучены для всего этого дерьма, они оставили и отстаивали достаточно рычагов влияния клонов на тактику и стратегию, а также на командование — короче говоря, взбираться вверх по карьерной лестнице можно было не только с одобрения какого-нибудь джедая или натборна, но и без него — через голосование. Вот за что я люблю демократию, господа, порой просто обожаю, хотя и эта система управления не лишена собственных недостатков. И если я собирался что-то сделать с тем, что я и мои братья — собственность Республики (хотя социальные ролики пытались убедить меня, что Республика не одобряет рабство), мне необходимо было подняться по этой лестнице достаточно высоко, желательно, не привлекая к этому кого-то, кто может пострадать от моих решений больше, чем я сам могу — разумные риски. В конце концов, это я был готов умереть за мои планы, но другие, во-первых, не соглашались на это, во-вторых, я не был готов пожертвовать ими. Поэтому те люди, которые были мне дороги (джедаи стали достаточно дороги за год сражений), и те, которые были невиновны в моём положении (мирное население), не должны были пострадать из-за того, что мне дали в руки бомбу, которой я умею пользоваться только теоретически.

***

Жизнь — это совокупность случайности, удачи и разрушенных планов, которые не выдержали столкновение с реальностью. Собственно, всё это привело меня в штаб Корусантской Гвардии. И Корусантская Гвардия ещё сыграет роль не только в моей карьере, но и в уничтожении ситха — но обо всём по порядку. Получившие увольнение на берег клоны волею судьбы чаще всего оказывались на Корусанте — я не стал исключением. После стрессовых дней последней жизни было принято решение, может, не заблудиться на нижних уровнях Корусанта, но определённо совершить экскурсию по самым злачным местам. В какой-то момент пьянок с людьми, которые были мне максимально незнакомы, нас увлёк спор о том, кто сексуальнее: тви'леки или наутолане; когда один из спорящих крикнул: — Да вы, придурки, вообще видели генерала Фисто?! Собственно, именно так я познакомился с Корусантской Гвардией: бухая в баре, не узнавая никого из вод'е в гражданской одежде и споря о сексуальности генерала Фисто.

***

Всё это хорошо, со вкусом белых роз Но я задам один вопрос А ты целуешься на первом свидании? Да или Да или, да или, да или Примечание переводчика: «Да или» — песня, признанная одной из утраченного наследия Терры. Наиболее полный текст встречается в опубликованных дневниках маршал-коммандера Дэша вместе с другими текстами, такими как «Лесник», «Кукла колдуна» и «We are the champions».

***

У меня не было хорошего плана. Вот серьёзно. Поэтому, когда Фокс спросил меня: — У тебя есть план? Мне хотелось схватить его за плечи и трясти, как куклу, пока его голова не отвалится. Фокс и без этого выглядел так, будто ещё дня три его нагрузки, и он либо упадёт носом в пол и там и умрёт, либо начнёт убивать — вероятнее, кстати, был первый вариант. Фокс трудоголик, и что может быть хуже, чем быть трудоголиком там, где тебе говорят работать до смерти? Поэтому я честно говорю: — Нет у меня никакого плана, и не было никогда. Фокс на это улыбнулся, и на его лице так отчётливо было видно мрачное удовлетворение, что очевиднее было бы только маркером написать, и сказал: — Отлично. И вот примерно так Гвардия, которым я каждую вторую атунду пытался притащить контрабандный шоколад (ничего настолько профессионального, как сама Гвардия, которая умудрилась «потерять» новенький, ни разу не пользуемый целый, блять, бакта-танк) проголосовала за моё продвижение по карьерной лестнице.

***

У меня были смешанные чувства по поводу встречи с коммандером Коди. С одной стороны, чёрт, это коммандер Коди! Не знаю, как вы, но я фанател практически с самого начала войны, и чёрт. Боже. Я люблю каждого из своих братьев нежной любовью паникёра, поскольку любить их в основном легко (за исключением тех дней, когда это чертовски трудно), и из них есть те, которыми до восхищаешься, потому что, проклятье. Никаких слов не хватит, чтобы объяснить то, что на самом деле не возможно объяснить. С другой стороны, ну. Если вспоминать мой набросок плана «между братьями и сенаторами, которые творят херню», Коди был одним из моих конкурентов на звание маршал-коммандера. На каждый из корпусов приходилось по одному маршал-коммандеру, которые в итоге передают свои отчёты одному из четырёх, и после «счастливчик» передаёт весь сборник отчётов в Сенат, а обратно — приказы. Коммандер Коди не мог помешать мне стать маршал-коммандером в разведовательном корпусе, но кто бы в здравом уме между коммандером Коди и вечно паникующим мной выбрал бы меня, на самом-то деле? А необходимость у меня была. Но всё прошло не так страшно, как я себе понапридумывал: земля не поглотила меня заживо, никто не убил нас по дороге, и мне удалось достаточно убедительно сделать вид, что я не умру по первому слову коммандера Коди — хотя Пондсу и Нейо потом пришлось выдержать почти час фанатских писков, но они к этому привычные. Нейо вообще достаточно трудно разозлить или напугать, вот что меня в нём действительно восхищало. Что не очень, так это его способность двумя словами вытащить из меня те подробности и секреты, которыми я, может, не хотел бы делиться — в том числе мои не самые приятные переживания о том, как мне убедить коллег доверять мне настолько, чтобы отправить меня, вместо Коди, с бумагами в Сенат. Вот с этого момента Нейо попросил поподробнее: судя по всему, аргумент «но это же коммандер Коди!» не был для него таким же убедительным, как и для меня, а моё упоминание его ответственности и уравновешенности, а также наличие авторитета приводили к тому, что Нейо говорил «Всё это у тебя тоже есть». И вот тогда я понял, что для многих (Нейо был редким представителем чистого мнения большинства) служба с Винду имеет больше веса, чем служба с Кеноби — и, видимо, считают, что у меня есть уравновешенность и рациональность, когда моё имя буквально значит «рывок». Серьёзно? И вот именно последнее привело к тому, что Нейо до сих пор считает, что у меня не самое адекватное восприятие себя — предпочитаю думать, что он не прав, но чувствую, что ошибаюсь тут только я. [Прим.р. Правильно чувствуешь, вод. Нейо прав, и я с ним согласен в это. Прим.а. И ты, Брут?]

***

Знаешь, что я скажу? План был не в том, что спасать Галактику от ситха. Я не спасал Галактику от ситха, я просто не слишком удачно совместил спасение джедаев со спасением Галактики. [Прим.р. Не знаю, вод, не знаю, после Понг Крелла есть ощущения, что ты с самого начала пытался спасти Галактику. Прим.а. Ты разучился читать, вод?]

***

Находиться под контролем чипа — тот опыт, который я не пожелал бы никому. Тело с ног до головы внезапно перестаёт быть твоим, управлять им невозможно, а докричаться до той сущности, которая села в кресло пилота вместо тебя так же сложно, как застрять посреди океана без весла, лодки или, что называется, рук, при этом активно галлюцинируя. Голова не думала вообще, яркие бессмысленные видения подавляли так сильно, что болело само ощущение восприятия, а картинка окружения барахлила, как при очень плохой связи — немного меньше адреналина и ужаса, которые держали меня на плаву, и Шестьдесят Четыре подавил бы меня окончательно, даже не пытаясь или не имея намерения — для него меня не существовало на заднем сидении машины, которую он так нагло занял, и доказать своё существование я ему просто не мог. По сей день задаюсь вопросом, что или кто вообще был Шестьдесят Четыре Десять. Это не было просто программой, программа бы не думала, не совершала бы чего-нибудь нелогичного, я бы не смог заставить программу подпевать назойливой песне в голове — но насколько чип создавал полноценную личность, если вообще создавал? У него определённо была какая-то своя линия поведения, отличная от моей, он был предан определённой концепции, его ум, в отличие от моего, погружённого в нечто вроде отчаяния, был ясным и твёрдым, и вот он экзистенциальных вопросов не задавал, для него всё было в порядке: его не интересовало, где он был до того, как чип его активировал, ему не было интересно, как он здесь оказался, но он знал, что ему нужно было сделать. «Выполнить Приказ 66», — и так он был осведомлён, что джедаи предали Республику и подлежат казни на месте. Если бы он передал это дальше хоть кому-нибудь, лучшая жизнь после войны накрылась бы таким женским половым органом, который Галактике и не снился, и люди бы погибли. Мой план перевести удар на себя в каком-то смысле сработал, но определённо не до конца. Это был разумный риск, который не окупился. Я не мог этого допустить, не мог допустить трагедии, которая бы случилась, но сейчас, запихнутый на задворки своего разума и низведённый до назойливой мысли, я не мог ему помешать что-то сделать, не мог быть препятствием в исполнении приказ, для которого он был создан. Мне повезло, что Шестьдесят Четыре был таким же деффектным, как и я. Мне повезло, что он вслушался в мой панический крик «Нужны доказательства!». Не знаю, сколько в этом было от влияния моего разума, я так часто повторяю про себя фразу о том, что слово без доказательств ничего не значит, что, наверное, это помогло остановить Шестьдесят Четыре от того, чтобы немедленно передать приказ дальше. Нужны доказательства, и он мог их найти. Тем более, ситхи, например, были гораздо разрушительнее джедаев, разве не было целой группы агентов, которая искала ситха в Сената? Насколько высока вероятность того, что Канцлер был скомпрометирован влиянием непонятных магических трюков Тёмной стороны или нечто вроде? С другой стороны, насколько были скомпрометированы сами джедаи, раз их назвали предателями? Мыслительный процесс Шестьдесят Четыре был кристально ясен, и я не мог поверить, что я действительно могу влиять на то, что он делает, пусть даже и опосредовано, направить эту младенческую, по сути, сущность, чтобы мои братья и джедаи не были убиты из-за четырёх слов — но я понимал, что ещё слишком рано для моей радости на грани истерики. Шестьдесят Четыре понимал свои полномочия, возможно, даже лучше меня, использовал мои наработки определённо лучше меня, и, несмотря на то, что он старался бы сохранить жизнь моим братьям, например, на поле боя, стремясь свести потери к минимуму, в его глаза подобное не имело никакой эмоциональной или сентиментальной ценности — не более, чем экономия ресурса. И он использовал этот ресурс так, как посчитал логичным — пытаясь найти доказательства даже простого существования предателя (в чём он был уверен) и доказательства того, кто являлся предателем (он ставил на то, что кто-то, связанный с канцлером, и насколько на самом деле глубока ирония?). «Гипотетический» предатель был приговорён с самого начала, Приказ 66 был смертельным и оставался таким до конца. Собственно, в мой открытый коммуникатор солдатам поступил ряд приказов, и я был готов рухнуть от облегчения, что ни один из них не предполагал немедленной смерти джедаев и моих братьев. Шестьдесят Четыре позаботился о том, что контактирующие с канцлером были изолированы, и лишь позже я узнал, что это спасло жизнь Скайуокеру, из всех людей — тогда я лишь был рад, что Шестьдесят Четыре пытался свести потери к минимуму, даже если и по логичным причинам, а для меня осозновать остальное было практически невозможно. План по спасению, в каком-то смысле, был выполнен. Армия на совершенно законных обстоятельствах получила свободу действий, и простое расследование заморозило почти весь фронт — месяц такого затишья, и сенаторы вытащят головы из задниц, готовые к переговорам, а так же к тому, что они не смогут просто забыть об армии, как будто она просто исчезнет после войны. GAR после нескольких слов обрела достаточно самостоятельности, что прийти хриплым голосом к политическим стервятникам требовать «где еда», если бы они посмели что-то выкинуть, и над этой метафорой я смеялся, как сумасшедший, в основном потому, что думал, что в последний раз. Однако, в каком-то смысле, это больше не было моей заботой. Шестьдесят Четыре завязал всё командование на себя, здраво опасаясь вмешательство политиков, которые понимают в расследованиях меньше банты, и коммуникаторы больше не принимали посторонних сигналов — GAR могла позволить себе закрытую сеть, и её использование тогда, я уверен, точно спасло от повторного приказа 66, но уже, например, Коди. Или Бакаре. Или любому маршал-коммандеру, и хоть один из всех сигналов в итоге приведёт бы к массовой резне — что было недопустимо даже для самого Шестьдесят Четыре, для которого джедаи попали в ценный ресурс и важные свидетели. Оставаться в сознании было всё труднее, уже в последнии минуты я зафиксировал, что Шестьдесят Четыре подумал о Мейсе Винду — я вторил ему своей чепухой про мягкое подбрюшье, присыпал абсолютному доверию к этому человеку, Шестьдесят Четыре задумчиво кивнул своим мыслям и куда-то пошёл. Следующие несколько мгновений я воспринимал, как плохой приёмник череду таких же плохих голографий: миг — коридор, ещё миг — лестница, последний миг — застывшее в беспокойстве лицо моего генерала. Шестьдесят Четыре прекратил подпевать «Crazy frog», встал прямее, щёлкнул пятками и сложил руки за спиной. — Генерал Винду, — сказали мои губы его голосом. — Убейте меня. Картинка погасла.

***

По танку вдарила болванка, прощай, родимый экипаж Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж Примечание переводчика: «На поле танки грохотали» — признанное культурное наследие Терры, одна из самых знаменитых военных и послевоенных песен наравне с «Катюша», «Bella Ciao» и другие.

***

Сознание возвращалось медленно, как будто рывками, а потом я сделал то, на что абсолютно не расчитывал: очнулся. И даже не вместе с Шестьдесят Четыре. С учётом того, что я ещё помнил, что Шестьдесят Четыре просил генерала Винду убить его — нас — да, я не рассчитывал очнуться. И даже если генерал Винду со мной — с моим телом — бы ничего не сделал, кто сказал, что я бы смог очнуться вообще, когда я чувствовал, что исчез, придавленный Шестьдесят Четыре и забытый, как неважная мысль? [Прим.р. И после этого, вод, ты будешь говорить мне, что ты последний трус? Ты предложил активировать Шестьдесят Четыре Десять ещё раз «ради науки». «Забыв упомнять», что мог исчезнуть вообще! Прим.а. Я не мог позволить кому-нибудь из вас исчезнуть из-за чипа, а меня объективно не жалко. Прим.р. Ещё слово, и я позвоню Нейо, чтобы он холодной логикой и фактами разрушал твою неуверенность в себе. Прим.а. Ура, упражнения в самоненависти.] Сейчас, пересматривая кадры с камер, могу сказать, что не знаю, как насчёт эффективности (а меня многие пытались убедить, что моё деффектное альтер эго было до отвратительного эффективным), но этот малый определённо был драматичным ублюдком. (Что каким-то образом снова бросает меня в петлю размышлений, а был ли он личностью.) Кто ещё, как не драматичный маленький ублюдок убеждал бы генерала Винду, что его необходимо убить, потому что он уверен, что скомпрометирован взаимодействием с ситхом (Шестьдесят Четыре эффективнее меня использовал мои собственные мозги, вот это комедия), был бы достаточно самоуверен, что приставить бластер к собственной голове со словами «Ну, раз вы отказываетесь», продолжая драматично шантажировать генерала Винду запереться в Храме «и начать готовить полный взрывов побег для джедаев, поскольку последние мои приказы предполагают массовое предательство государство, и я не стреляю в вас только из-за отсутствия немедленных доказательств». — Вы не маршал-коммандер Дэш. — Я CC‐6410. В последний раз, когда я проверял, у меня всё ещё были полномочия маршал-коммандера. И, уверяю вас, они сохраняются, даже если тот, кого вы назвали Дэшем, сейчас не присутствует. Маленький драматичный засранец меня спас. Не знаю, как долго Шестьдесят Четыре бродил бы, как долго люди бы вообще догадались заглянуть мне в голову. Изящное решение со стороны ситха: чип не контролировал личность, чип создавал или активировал новую, полностью послушную приказам, из-за чего джедаи не могли чувствовать ментальный контроль. Да и контролем это назвать нельзя — Шестьдесят Четыре действовал абсолютно точно по собственной воле. И также по собственной воле приказал отключить звуковые приёмники шлемов группы, которая пошла убивать канцлера Палпатина. Всё ещё думаю, что он был деффектным. Десять Десять Фокса, который Шестьдесят Четыре активировал случайно и с которыми джедаям и моим братьям позже не повезло столкнуться, был до преступного тих, и вот у кого было лицо, как у покойника, так это у него. Десять Десять не реагировал на разговоры, приказы выполнял до последней буквы, в отличие от Шестьдесят Четыре с его творческой интерпретацией, и я боюсь представить, каким бы было злое альтер эго Коди или того же Нейо. Галактике до абсурдного повезло из-за нескольких факторов: 1) мой перманентный ужас и моё беспокойство за моих братьев; 2) Фокс, который принимает важные решения после пяти суток отсутствия сна; 3) Шестьдесят Четыре, который был достаточно человечен, чтобы подпевать «Crazy frog»; 4) Генерал Винду, который нашёл ситха в Сенате даже раньше Шестьдесят Четыре с его (и моим) «Нужны доказательства» и послушал клона, перед тем, как его вырубить; 5) Джедаи и клоны, которые вели войну, и успешно, несмотря на саботаж от ситха.

***

И вот так мы приходим к моей весьма поспешной отставке (спустя почти пять лет после конца войны, поскольку я не мог бросить своих братьев в этом бардаке без меня) и к тому, что открываются заброшенные джедайские храмы во Внешнем Кольце. [Прим.р. Ты говорил, что это будет короткий текст, вод. Тут почти сто страниц только твоих рассуждений о мифах о подводных ужаса Камино. Прим.а. Если убрать все ненужные детали, это можно уместить на десяти страницах. Прим.р. Можно, но ты всё равно не стал этого делать?]