Глава 1. Вкус безысходности

      Ей было некуда бежать, но ноги несли сами, будто была хоть какая-то возможность избавиться от кошмарных мыслей в голове, быстро перепрыгивая через несколько ступенек и срываясь на хриплое дыхание, обжигающее легкие. Гарри совсем спятил, если думает, что она позволит это сделать с собой!

Ни-чер-та подобного.

      Всё, что ей было нужно — добежать до комнаты, запереть дверь, наложить запирающие заклятия и заглушку, свалиться на кровать и зайтись воплями, вколачивая в подушку всю свою злость, которая вздымалась в ней яростными волнами.       Услышанные слова больно вбивались в тело, зарождая дрожь глубоко внутри, там, где она даже не знала, что сможет что-то чувствовать после смерти возлюбленного. Оказывается, это место не перестало существовать, не умерло вместе с ним, и теперь она явно ощущала, как оно болит, ноет и рвется на части.

Рон, как ты мог оставить меня здесь одну! Лучше бы я погибла вместе с тобой!

***

За два месяца ДО

      Гермиона сидела за небольшим деревянным столом на кухне в Норе, которая теперь стала штаб-квартирой Сопротивления. Это место было под защитой по меньшей мере дюжины различных заклинаний, наложенных сильными магами, оставаясь на данном этапе самой безопасной точкой для встреч.       Собрания остатков Сопротивления проходили стабильно раз в неделю. Война исчерпала все человеческие ресурсы, оставив жалкую горстку волшебников, которая никак не хотела сдаваться в лапы Темного Лорда.       Гермиона нервно постукивала пальцами по дереву, пытаясь привыкнуть к мысли о том, что теперь стул справа от неё всегда пустовал, и никто не решался занять его вот уже как два месяца.       Два месяца со дня гибели Рональда Уизли… Рана в груди всё еще сочилась воспоминаниями, болью, невыплаканными слезами и… виной. Она до сих пор её чувствовала. Ей казалось, что если бы в тот день она могла отправиться с мальчиками в ту опасную вылазку, всё сложилось бы по-другому.       Она бы следила за периметром, не позволив их окружить, она бы вовремя среагировала, использовав порт-ключ, она бы…       Гермиона продолжала прокручивать в голове варианты событий, которые бы могли случиться, и каждый раз всё замыкалось на ней. Если бы она только была рядом, Рон бы не погиб, Гарри бы не съехал окончательно с катушек, допуская один промах за другим, а те волшебники были бы спасены!       Сердце рвалось на части из-за больших потерь своих соратников в тот день, когда приспешники Темного Лорда напали на их передвижной госпиталь, уничтожая всех раненых магов.

В тот день они потеряли больше половины своих сил.

В тот день она потеряла Рона.

В тот день она потеряла надежду и веру в Гарри.

      За тяжелыми мыслями она не заметила, как кухня стала заполняться людьми. Основной состав Сопротивления состоял из десяти человек. Точнее, из девяти, мысленно поправила себя Гермиона, вычеркивая Рона и запирая своё сердце на замок.       Именно эти девять человек отвечали за принятие решений. Однако, ключевое слово всегда оставалось за Гарри, что в последнее время вводило Гермиону в полное недоумение, потому что всем вокруг явно было видно, что тактик он хреновый, а нервы у него после смерти лучшего друга ни к черту.

Или это было видно только ей? Неважно.

      Она уже смирилась с тем, что однажды их Сопротивление будет разбито в пух и прах, и эта предопределенность лежала на душе грузом.       Артур и его сыновья Билл и Джордж Уизли сели рядом с Гермионой и напротив, намеренно оставляя стул по правую руку от неё свободным. Дань памяти, горько усмехнулась она, понимая, насколько это всё сейчас неважно перед лицом неминуемого поражения.       Гарри сел во главе стола, приветственно кивая подруге. Джинни скользнула на стул слева от него. Профессор Макгонагалл, к которой все теперь обращались просто по имени, но подчеркнуто уважительно, заняла место напротив Гарри. Оставшиеся свободные стулья заняли Невилл и Симус, что-то тихо обсуждающие.       Гарри выглядел воодушевленно. Он прочистил горло, сказал пару приветственных общих фраз, а затем сразу перешел к делу.       — Мы больше не одни, — обвёл он сверкающим взглядом всех присутствующих, — у нас появились сторонники. Они называют себя Отступниками. Это бывшие Пожиратели Смерти.       На кухне воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды.       — Бывших ПСов не бывает. — Тихо сказала Гермиона, не поднимая головы от стола и не смотря Гарри в глаза. В последние месяцы ей было трудно сталкиваться с ним взглядом.       — Да, ты права. Они все еще находятся на службе у Темного Лорда, но нашли способ саботировать его приказы, не выдавая себя.       — Что же они хотят, эти Отступники? — Голос главы семейства Уизли звучал устало и настороженно.       — Они хотят помочь Сопротивлению уничтожить Темного Лорда. — Это было слишком громко и слишком не по-настоящему. Все вокруг замерли. — Они готовы предоставлять нам все необходимые сведения до полной победы над ним.       — Пожирателям Смерти нельзя доверять! Это может оказаться ловушкой! — Минерва не утратила свой властный профессорский тон, который сейчас на маленькой кухне Норы звучал чуждо.       — Я понимаю, именно поэтому решил сначала вынести этот вопрос на всеобщее обсуждение. Узнав, что они хотят получить в обмен на информацию, — тут Гарри выдержал драматическую паузу, — я склонен думать, что они и правда намерены помочь нам победить.       Тишина была оглушительной. Все ждали, что скажет надежда магического мира, Мальчик-который-выжил.       — Они хотят полную амнистию после нашей победы. — Гарри произнес это странно торжественно.       Что ж, это звучало довольно логично и обоснованно. Они готовы помогать только при условии, что все обвинения с них будут сняты. А значит, им действительно есть что предоставить Сопротивлению. Они владеют той информацией, которая поможет свергнуть Темного Лорда.       — Сколько их? — Этот вопрос задал Невилл, — и кто они? Мы их знаем?       — Их трое. Раскрывать свои личности они не намерены. Всё взаимодействие будет происходить через сов, передающих письма. — Гарри затарабанил пальцами по столу. — Предлагаю обсудить это еще раз через неделю. А пока они прислали информацию о готовящемся нападении на одно из наших убежищ.       — Ну что ж, помощи нам действительно ждать больше неоткуда, — задумчиво протянул Артур Уизли. — Самое ценное для нас сейчас — это информация. А кто её предоставляет… — он махнул рукой, — не так уж важно. Главное, чтобы она была достоверной.       Гарри закивал, получив поддержку от столь значимого члена Сопротивления. Гермионе было неприятно это признавать, но Артур был прав. Сначала они должны победить. А уж что делать потом с этими Отступниками, они решат после победы, которая сейчас казалась настолько далекой, что было даже смешно думать об этом, теша себя слепой надеждой.

***

За месяц ДО

      Гермиона неохотно признавала, что этот месяц с момента, когда Отступники начали предоставлять им информацию, был намного более удачным для Сопротивления, чем предыдущие полгода. Некоторые из полученных сведений приводили к успеху, другие — к опозданиям или пустым вылазкам, а часть информации оказывалась настолько неточной, что Сопротивлению приходилось пересматривать уже принятые решения.       Она все еще не доверяла им безоговорочно и каждое письмо тщательно проверяла, однако она понимала, что без их помощи вряд ли бы им удалось успешно переместить детей сквибов и полукровок в безопасное место, зная о готовящемся нападении на убежище.       На штаб-квартиру Площади Гриммо было наложено еще больше скрывающих заклинаний, после того как Отступники сообщили о повышенном интересе Темного Лорда к этому месту.       Их информация никогда не выглядела как готовые планы или прямые инструкции — скорее как разрозненные фрагменты: маршруты перемещений, временные окна, усиления охраны, изменения в логистических цепочках. Но именно из этих фрагментов Сопротивление постепенно выстраивало полную картину происходящего.       Гермиону особенно раздражало, насколько это было эффективно. Но ответный удар, который ПСы никак не ожидали получить во время своей операции по захвату небольшого стада кентавров в Запретном лесу, привел в восторг и воодушевил всё Сопротивление. Только позже стало очевидно, что это было не случайное совпадение, а результат того, что информация о перемещении отряда и временной задержке в лесном секторе оказалась в их распоряжении заранее — достаточно, чтобы подготовить перехват.       Однако, Гермиона прекрасно осознавала положение вещей: они выигрывают бой, но проигрывают войну. Слишком долгое время до этого они терпели потери, поражения и неудачи. Обернуть всё вспять сейчас могло лишь какое-то чудо.       И хотя когда-то давно одиннадцатилетняя кудрявая девчонка поверила в чудо, увидев сову с письмом из Хогвартса на своем подоконнике, сейчас она перестала верить совсем, опасаясь, что эта вера может разрушить её и без того хрупкое равновесие, которое она нашла в себе силы восстановить после смерти Рона.       Очередное собрание Сопротивления после рабочего дня было для Гермионы изнуряющей рутиной. Отстояв смену за котлами с зельями, она подолгу не могла уснуть, надышавшись парами. Она уже не помнила, когда спала больше 6 часов в сутки. Это выматывало. Именно сегодня она мечтала лечь пораньше.       Вынырнув из размышлений, она обнаружила, что все в сборе и ждут Гарри. В это же самое мгновение он вбежал на кухню, держа в руках небольшой свиток.       — Вы не поверите, от кого пришло это послание! — Гарри потряс пергаментом. — Помните Сивиллу Трелони? Она сбежала после смерти Дамблдора к своим родственникам в Норвегию.       Гермиона скривилась: как она могла забыть эту женщину, которая одарила её «приятными» эпитетами еще на далеком третьем курсе!

«Сердце ваше не способно на любовь. Душа сухая, как страницы учебников, к которым вы привязаны навсегда».

      Старая мошенница наверняка была бы в шоке, узнав, как сильно теперь сердце Гермионы болит из-за потери возлюбленного. Отмахнувшись от мыслей, она вернула всё внимание Гарри.       — Я думаю, там должна быть какая-то важная информация, учитывая, что она впервые после отъезда вышла на связь, написав Сопротивлению.       Нетерпение отразилось на лицах участников собрания. Гермиона скривилась.       Гарри развернул свиток и пробежался по нему глазами.

Раз

Другой

Третий

      Он не читал вслух, а потому все внимательно следили за его лицом, пытаясь по эмоциям, отражающимся на нём, понять хоть что-то. Наконец он вскинул глаза и хриплым голосом произнес:       — Это пророчество.       Гермионе хотелось засмеяться, настолько глупо это звучало. Она не верила ни в прорицания, ни в пророчества, извергаемые из уст этой женщины. Однако, она видела по лицам остальных сидящих за столом, что они придерживались другого мнения.       — О чём же оно? — Минерва первой не выдержала таких длительных пауз.       — Я… не уверен. Оно очень расплывчатое. — С этими словами Гарри подтолкнул свиток, чтобы он прокатился к Макгонагалл на другой конец стола.       — Да Мерлина ради! К чему эти тайны, читайте уже! — воскликнул Джордж.       Звучный голос бывшего преподавателя Трансфигурации пронесся по кухне:       — Семя зла, проросшее в оплоте светлой добродетели, принесенное в жертву сияющему огню, даст надежду на спасение магического мира.       Несколько секунд никто не произносил ни слова.       — И что это значит? — первой нарушила молчание Джинни.       — То же, что и обычно у Трелони, — сухо бросила Гермиона. — Ничего конкретного.       — Не скажи, — медленно протянула Минерва, не сводя глаз со свитка. — Формулировка слишком… структурированная.       Гарри поднял взгляд:       — «Семя зла»… это может быть кто-то, связанный с Пожирателями.       — Или идея, — вставил Невилл. — Что-то, порождённое ими.       — Тогда при чём здесь «проросшее»? — нахмурился Джордж. — Звучит так, будто речь о человеке.       — О ребёнке, — тихо сказала Гермиона прежде, чем успела себя остановить.       За столом стало ещё тише. Она почувствовала на себе несколько взглядов сразу и раздражённо продолжила:       — В старых магических текстах «семя» часто используют буквально. Особенно в ритуальных пророчествах.       Симус шумно выдохнул:       — Ты хочешь сказать…       — Я ничего не хочу сказать, — резко оборвала Гермиона. — Это всего лишь предположение.       Минерва медленно сложила свиток.       — «Оплот светлой добродетели»… — Хогвартс? — предположил Билл.       — Нет, — Гермиона уже качала головой. — Слишком… личная формулировка.       Она замолчала, обдумывая собственные слова, и вдруг почувствовала неприятный холодок вдоль позвоночника.       — Добродетель в старых текстах почти всегда означает… чистоту.       Джинни нахмурилась.       — В каком смысле?       Никто не ответил сразу. Именно это молчание подтвердило догадку быстрее любых слов.       — О, Мерлин… — пробормотал Джордж, отводя взгляд.       — Это бред, — мгновенно отрезала Гермиона. — Абсолютный бред.       Но внутри уже шевелилось мерзкое ощущение, что пророчество складывается слишком логично. Гарри смотрел в стол так пристально, будто пытался увидеть там решение.       — «Принесённое в жертву сияющему огню», — медленно произнёс он. — Что такое «сияющий огонь»?       Гермиона прикрыла глаза. Она знала. Конечно, знала.       — Белтейн, — устало сказала она. — Кельтский праздник огня. Его иногда переводят именно так.       — Жертвоприношения, — тихо добавил Артур.       Кухня снова погрузилась в тишину.       В возникшей тишине послышался хриплый голос Гарри:       — Ребенок последователя Темного Лорда, зачатый со светлой непорочной волшебницей, принесенный в жертву на Белтейн, станет спасением магического мира?       — Надеждой на спасение, — поправила его Гермиона. Хитрая Трелони как всегда оставляла для себя кучу лазеек.       Все ошарашено молчали.       — Нет, — произнесла Гермиона жёстче, чем собиралась. — Нет. Даже обсуждать это не смейте.       Наконец Симус нервно усмехнулся:       — В любом случае это невозможно. Какая светлая ведьма добровольно согласится родить ребёнка от Пожирателя Смерти?       Это звучало настолько абсурдно, насколько вообще было возможно. Гермионе хотелось смеяться над тем, как серьезно все отнеслись к этому «пророчеству». Все действительно задумались о его исполнении, даже не допуская мысли о том, что всё это может оказаться очередной выдумкой прорицательницы.

Мерлин, они действительно в отчаянии!

***

За две недели ДО

      — Гермиона, останься, пожалуйста, после, — голос Гарри ворвался в её сознание, прерывая бесконечный поток мыслей, в которых она оценивала запасы ингредиентов для зелий.       — М? Что-то случилось? — Гермиона всмотрелась в лицо друга, который последнюю неделю выглядел очень неважно.       — Нет, просто хочу кое-что обсудить, — успокаивающе произнес Гарри, сверля ее взглядом, в котором уже давно не было её прежнего друга. В его глазах она видела измотанного парня, которому пришлось слишком рано повзрослеть.

Интересно, а что видел он в её глазах?

      Остаток собрания был посвящен новостям, полученным из рук Отступников. Они сообщали о готовящемся нападении на одно из убежищ, которое находилось в коттедже Лавгудов. Пожиратели Смерти планомерно сужали свой круг вокруг Норы. Они сжигали все пути отступления, не оставляя надежды на дальнейшее возрождение, как это было с Орденом Феникса, остатки которого организовали Сопротивление.       Гермиона прекрасно понимала их тактику и признавала, что она действовала бы точно так же. Если бы не информация, предоставляемая им Отступниками, от них бы уже осталась горстка пепла.       Интересно, у неё депрессия или это просто вселенская усталость, которая не покидает её тело уже около трех месяцев. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не улечься головой на сложенные перед собой руки и не задремать.       Она боролась со сном, злясь на то, как несвоевременно её накрыло. Она бы предпочла такую вялость, когда ложилась спать, но последнее время в постели её накрывало разве что одеялом бессонницы.       Она не заметила, как закончилось собрание. В следующий раз, пообещала Гермиона самой себе, она выпьет бодрящее зелье, чтобы быть внимательной и активной.       Она почувствовала на себе взгляд и подняла голову, встречаясь глазами с Гарри. Сделав глубокий вдох, он наконец выдал:       — Гермиона, я не привык ходить вокруг да около, да и время сейчас не такое, чтобы тратить его на светские беседы. Поэтому спрошу прямо: у вас с Роном что-то было?       Она дернулась при звуке имени возлюбленного, как от разряда тока, и удивленно приподняла брови. Она ждала пояснений, но Гарри молчал.       — У нас была любовь, если ты об этом.       — Да, я помню. Но я спрашиваю не о том. Вы с Роном… занимались когда-нибудь любовью? — Ей было заметно, что ему очень неловко задавать подобные вопросы, но она не собиралась облегчать ему задачу своей чрезмерной понятливостью.       — Тебя это не касается, — она вонзилась зубами в губу так сильно, что прокусила изнутри слизистую и почувствовала привкус железа на языке.       — Гермиона, ответь, пожалуйста. Я прошу тебя как друг.       Она не понимала смысла этого вопроса. Он что, хотел разбередить её старые раны? Хотел нарушить её зыбкое равновесие? С каких это пор его стала интересовать её личная жизнь?       — У нас… не дошло до этого.       Гарри отвёл взгляд.       — Почему?       Гермиона сжала зубы.       — Потому что Рон всё время говорил, что у нас будет время после войны.       В горле стоял твердый комок из горечи и сожалений, когда Гермиона наконец сказала это вслух.

Она до сих пор жалела!

      У Гарри была Джинни, у Билла — Флёр, у Невилла — Полумна. Мерлин, да почти все были в парах, кроме неё и Макгонагалл. Они были единственными женщинами, у кого не было мужчины. У Минервы по понятным соображениям, усмехнулась Гермиона, мысленно прикидывая, сколько лет бывшему профессору.       За этими размышлениями и накатывающей усталостью Гермиона даже не заметила пронизывающий взгляд Гарри.

***

За неделю ДО

      Гермиона сдержала обещание, данное самой себе, и выпила бодрящее зелье перед собранием. Она внимательно слушала, впитывая информацию. Каждый из участников давал краткий отчет по своей деятельности. Гермиона сообщила, что у неё на исходе некоторые ингредиенты, необходимые для зелий. Гарри кивнул, показывая, что всё принято к сведению.       Затем было обсуждение предстоящей операции по защите коттеджа Лавгудов. Судя по полученному сообщению Отступников, которое, к слову, никогда не было полностью завершённым или однозначным — очередной фрагмент, требовавший интерпретации, коттедж следовало окружить дополнительными защитными заклинаниями, чтобы ни один из ПСов не смог даже аппарировать поблизости.       Когда собрание было закончено, Гермиона хотела уйти, но Гарри наклонился и припечатал её руку к столу.       — Останься, пожалуйста.       Да что с ним происходит в последнее время? Гермиона никак не могла понять: он что, хочет возобновить их близкие дружеские отношения? Не поздновато? Еще один задушевный разговор она не выдержит. Устало вздохнув, она опустилась на стул и приготовилась слушать.       — Гермиона, я много думал последние несколько недель. Ты знаешь, в каком положении находится Сопротивление. Мы должны использовать каждую подвернувшуюся возможность, чтобы склонить чашу весов с победой в нашу сторону. Ты согласна? — Гарри смотрел на подругу, все еще наклонившись к ней и удерживая руку, прижатой к столу.       Гермиона кивнула, не понимая, куда он клонит. О каких возможностях он говорит?       — У тебя есть прекрасный шанс доказать это. Всё, что требуется от тебя, это доверие. — Гарри проникновенно посмотрел в глаза подруге. — Ты мне доверяешь?       Она снова кивнула, всматриваясь в глубину зеленых глаз, прикрытых круглыми очками.       — Отлично. Тогда у меня есть к тебе просьба. Это очень важно, ведь в случае успеха, победа будет на нашей стороне.       — Что ты хочешь, Гарри?       — Помни, мы это делаем для победы, и ты сказала, что доверяешь мне.       Ей не нравились эти словесные танцы: казалось, что вокруг неё расставляют силки. Она нахмурилась.       — Гермиона, — она не помнила, чтобы раньше он так часто обращался к ней по имени, — ты единственная, кто подходит под пророчество.       — Подходит… для чего?       Гарри молчал слишком долго. И именно в это мгновение Гермиона всё поняла. Её словно ударили бладжером по голове! Её рот открылся, а брови непроизвольно подпрыгнули. Она ошарашенно уставилась на друга. Нет, он же не серьезно. Но он все еще держал её за руку и все еще проникновенно смотрел.       — Если все сложится удачно, то совсем скоро мы захватим в плен одного из ПСов. Я рассчитал даты, — Гарри вещал холодно, даже как-то отстраненно. — Ребенок родится как раз к Белтейну. В наших руках будет победа… Благодаря тебе. Гермиона тряхнула головой. Тело покалывало ледяными иголочками.       — Ты сошел с ума? — Даже если бы она хотела закричать, она бы не смогла. Голос звучал вымученно и тихо. — Ты же не серьезно? Ты что, правда поверил этой обманщице?       — Гермиона, это наш огромный шанс, и я не намерен упускать его.       Она отпрянула. Желудок скрутило спазмом.       — Ну так иди сам, — прошипела она, прожигая его взглядом.       Гарри даже не дрогнул. Лишь участливо смотрел на неё.       — Отправь Джинни! Или Падму, Полумну, Парвати, да кого угодно!       — Ты единственная являешься тем самым оплотом светлой добродетели.       — Я не буду этого делать. И ты правда сошел с ума, если думал, что я соглашусь на подобное!       — Не заставляй меня давить на тебя. Я пойду на всё ради победы! Ты знаешь, однажды я отправился в лес, прямиком к Темному Лорду. Я не отступлю, имея даже такую призрачную вероятность, как пророчество!       Ей наконец удалось вырвать свою руку из его хватки. На коже остались красные следы пальцев.       — Я не собираюсь подпитывать твое безумие. И тем более, я не собираюсь исполнять это пророчество, — она выплюнула эти слова со всем отвращением, на какое была способна, развернулась и бросилась по лестнице в свою комнату.

***

День X

      Гермиона знала, что операция по усилению защитных чар вокруг коттеджа Ксенофилиуса Лавгуда прошла успешно. В него теперь можно было попасть только по приглашению, ровно в тот промежуток времени, когда тебя ожидают.       Сегодня вечером предстояла боевая вылазка, в которую отправлялись Билл и Джордж, Гарри, Симус и Гермиона. Гарри сам предложил ей это, спросив, готова ли она снова участвовать в операциях, как это было до гибели Рона.       Она была рада, что Гарри сделал вид, будто и не было этого странного разговора несколько дней назад. Возможно, это было какое-то кратковременное помутнение, не более того. Она охотно согласилась участвовать.       Сообщение от Отступников не выглядело как приказ или предупреждение. Скорее как один из множества фрагментов, которые они начали получать в последние дни: перемещение крупного объекта через лесной сектор, временное удержание перед передачей, усиление охраны на одном из промежуточных пунктов. Имени в записке не было. Но Гарри, сопоставив детали, сам пришёл к выводу, что речь может идти о Хагриде. И если так, сегодня им предстояло вызволить его из плена. Единственное, о чем переживала Гермиона: расплывчатая информация Отступников иногда приводила к ошибочным выводам, и это уже стоило им нескольких неудачных операций. Если сегодня это повторится — Гарри будет раздавлен.              Задачей Гермионы было следить, чтобы никто не раскинул антиаппарационный барьер, а также, чтобы во время их операции не нагрянула стая ПСов. В принципе, учитывая местонахождение Хагрида, а также тот факт, что при нём не было большой охраны — только три Пожирателя — всё должно было пройти максимально гладко.       Она достала кожаные штаны, которые не надевала уже как минимум четыре месяца. Натянув их, она поняла, насколько похудела: брюки свободно свисали, не облегая плоский зад и болтаясь на бедрах. Высокие ботинки, удобный бомбер со множеством карманов для зелий, порт-ключей и палочки. Скрутив высокий пучок, который не давал локонам выбиваться и спадать на лицо, она посмотрела на себя в зеркало: слишком бледные губы подрагивали, а глаза лихорадочно блестели.       Когда она спустилась по лестнице вниз к уже ожидающим её остальным участникам операции, она услышала одобрительный свист Джорджа, которого тут же хлопнул по плечу Билл, призывая отказаться от комментариев. Выслушав быстрый инструктаж Гарри, они все взялись за руки и аппарировали.       Странное место для содержания пленника, сразу же подумалось Гермионе. Они находились на краю поляны Запретного леса, только не вблизи Хогвартса, а где-то намного дальше и глубже. Вдалеке виднелся сидящий Хагрид, ноги и руки которого были перевязаны веревками. Кажется, он был оглушен, по крайней мере глаза его были закрыты.       Неподалеку от него три фигуры в черной одежде тихо переговаривались, склонив головы друг к другу.       Гермиона надеялась, что ПСы не услышали хлопок аппарации, и у них есть преимущество внезапности. Они обходили поляну стороной, держа палочки наготове и медленно, шаг за шагом приближаясь к Хагриду.       Они были уже так близко, когда удача покинула их: Симус неудачно наступил на ветку, которая издала громкий сухой хруст. Пожиратели в мгновение ока вскочили, мимолетным движением палочек наколдовывая маски.       Гермиона даже не успела заметить их лиц, потому что думала только о том, что прямо сейчас им придётся ввязаться в противостояние. Она так давно не тренировалась, что сейчас её начала охватывать паника. Капля холодного пота скользнула за воротник бомбера, ладони взмокли, а сердце бешено застучало в ушах.       — Остолбеней!       — Экспеллиармус!       — Протего!       Её буквально оглушили крики друзей. Она присела, спрятавшись за дерево, напоминая себе о задаче, ради которой её взяли сегодня с собой. Оглянувшись по сторонам, она не заметила вновь прибывающих ПСов, а потому сосредоточилась на Хагриде.       Трое Пожирателей были не слишком то активны, разбрасываясь довольно безобидными Редукто и Экспульсо, не пытаясь применять что-то более повреждающее или темное.       Джордж подскочил к Хагриду и, крепко ухватив его за руку, использовал порт-ключ, растворившись вместе с полувеликаном в воздухе.       Дело сделано. Гермиона уже тянулась в нагрудный карман к порт-ключу, когда заметила странное поведение Гарри. Его прикрывали Билл и Симус, а он как будто не собирался отступать, продолжая нападать и использовать все более сильные заклинания.

Что за черт? Они же спасли Хагрида, что еще ему нужно?

      Оглушив двух Пожирателей не без помощи друзей, Гарри направился к третьему, который начал быстро отступать назад.       — Эверте Статум! — голос, выкрикнувший это заклинание показался Гермионе отдаленно знакомым. Наколдованные Биллом и Симусом щиты отразили заклятие, давая Гарри возможность приблизиться на расстояние вытянутой руки к ПСу, которого он схватил и тут же исчез.       Билл обернулся на Гермиону, махнул ей рукой и тоже растворился в воздухе. Она сжала пальцами часы, активируя чары, и перенеслась в Нору. Она совершенно не понимала, что произошло.       Они не брали пленных. Никогда. Особенно Пожирателей Смерти.       В висках мучительно пульсировало от резкого перемещения. Она прошла в кухню, но никого там не обнаружила. Обошла первый этаж и затем поднялась на второй. Ни Хагрида, ни Гарри нигде не было видно.       Вернувшись в свою комнату и переодевшись, ей довольно быстро удалось успокоиться. Спустившись на кухню за чаем, она обнаружила там Гарри, сидевшего в полном одиночестве.       — Не возражаешь, если я присоединюсь? — Осторожно произнесла девушка, наблюдая за другом. Ей не нравилось, как он выглядел… будто виноватым. Совсем как во времена учебы в Хогвартсе, когда что-то натворил.       — Нет, конечно. Я всегда тебе рад, Гермиона.       — Будешь чай? — Гермиона магловским способом поставила греться воду, достала чай, насыпала несколько ложек в заварочный чайник. Эти простые рутинные действия её всегда расслабляли.       — Я бы не отказался от чего покрепче, но чай так чай, — усмехнулся друг.       Кухню наполнили уютные звуки закипающего чайника, бряцанье чашек, легкий перезвон ложек. Заварив чай и разлив его по чашкам, девушка поставила одну перед другом, другую перед собой, и уселась, положив локти на стол и вперившись взглядом в склоненную голову. Они молчали каждый о своём, не решаясь прервать эту мирную тишину.       Он будто почувствовал её взгляд. Снял очки, протёр их уголком свитера, нацепил на нос и наконец-то поднял свои зеленые глаза на подругу, однако смотреть предпочел куда-то на волосы.       — Гермиона, прежде всего я хочу сказать, что ты моя лучшая подруга, и я тебя очень люблю.       Такого она точно не ожидала, поэтому так и замерла с поднесённой к губам чашкой. Она притихла в ожидании продолжения.

Черт, он правда чувствовует себя виноватым. Но почему?

      — Я всегда тебя очень уважал и восхищался тобой. Ты невероятная волшебница, и я благодарен судьбе, что стал твоим другом.       Ей захотелось измерить ему температуру. Он говорил так, будто прощался с ней.       — Эта война… — он осекся, — из-за неё я потерял друга, а ты — любимого. Я больше не допущу этого.       Гермионе наконец удалось сделать глоток обжигающего чая, который прошелся по горлу, будто расплавленный свинец, выжигая все внутренности.       — Сегодня мы захватили в плен Пожирателя Смерти. Думаю, ты догадываешься, зачем, — он наконец посмотрел ей прямо в глаза, и она увидела в них мрачную решимость. Ту самую, которая плескалась в них перед тем, как он отправился в Запретный лес навстречу Темному Лорду.       Она замерла. Сердце в груди болезненно зашлось. Она не могла поверить, что он говорит это всерьез. Гарри правда думает, что она это сделает? Он правда верит, что это поможет?       — Ты спятил! — Чашка с грохотом опустилась на стол, расплескивая вокруг себя горячую жидкость. — Я даже не верю, что ты предлагаешь мне это сделать на самом деле! Я что, сплю? — Она принялась щипать себя за руку, оставляя красные следы.       — Гермиона, — он попытался остановить её щипки своей рукой, но она с силой отбросила его.       — Не прикасайся ко мне! — Её голос звучал как сирена, наполняясь яростью и обидой.       — Это наш единственный шанс. Не заставляй меня принуждать тебя.       — Я сказала НЕТ. Нет ничего, что могло бы изменить моё решение. Я потеряла в этой войне всё! И не собираюсь терять ещё свое достоинство и тело. — Она вскочила, собираясь пулей вылететь из кухни, но его тихий голос произнес то, что она никогда не должна была услышать из уст друга, если он и правда все еще был ее другом, а не врагом.       — А как же твои родители? Их ты не потеряла. Она оцепенела. Холодный пот выступил на висках, а затем липкой каплей ринулся вниз. Должно быть, именно так ощущается крушение всех надежд: с грохотом в ушах, с безмолвием вокруг. Она с размаху впечатала ладонь в стол.       — Ты! Не! Посмеешь! — Она подчеркивала ударом каждое слово, — иначе ты мне не друг!       — Я просто хочу, чтобы эта война закончилась, — эти слова Гарри произнес уже в пустой кухне, из которой вылетел вихрь разгневанных кудрявых волос.       Ей было некуда бежать, но ноги несли сами, будто была хоть какая-то возможность избавиться от кошмарных мыслей в голове, быстро перепрыгивая через несколько ступенек и срываясь на хриплое дыхание, обжигающее легкие. Гарри совсем спятил, если думает, что она позволит это сделать с собой!

Ни-чер-та подобного.

      Всё, что ей было нужно — добежать до комнаты, запереть дверь, наложить запирающие заклятия и заглушку, свалиться на кровать и зайтись воплями, вколачивая в подушку всю свою злость, которая вздымалась в ней яростными волнами.       Услышанные слова больно вбивались в тело, зарождая дрожь глубоко внутри, там, где она даже не знала, что сможет что-то чувствовать после смерти возлюбленного. Оказывается, это место не перестало существовать, не умерло вместе с ним, и теперь она явно ощущала, как оно болит, ноет и рвется на части.

***

Спустя три дня

      Гермиона скрывалась в своей каморке уже три дня, наложив всевозможные запирающие заклинания. Если бы не Луна, она бы умерла с голоду!       Мыться она ходила по ночам: осторожно выглядывала из-за двери и крадучись пробиралась к ванной комнате. Она вела себя ужасно нелепо, но ничего не могла с собой поделать. Встречаться лицом к лицу с Гарри было выше её сил.       Трёхдневное затишье закончилось так же неожиданно, как и началось. Стук в дверь, а затем настойчивый голос Гарри:       — Гермиона, мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, спустись.       Она сначала думала заупрямиться, но что-то в его тоне дало понять — ей лучше подчиниться. Наспех натянув на себя футболку и джинсы, она начала спускаться по лестнице. Холодный узел в желудке не давал ей расслабиться. Она крепко сжимала в руках палочку, удивляясь, насколько перестала доверять своему другу.

А другу ли?

      На кухне никого не было, и она направилась в гостиную. Ноги не смогли сделать больше ни шага, едва она оказалась на пороге просторной комнаты, заставленной диваном, креслами, столом, комодами, книжными шкафами и буфетом.

Интересно, от сильного потрясения может остановиться сердце?

      Ей на одно мгновение показалось, что она умерла. На белой коже показались капельки холодного пота, вена на шее начала свою бешеную пульсацию, а сквозь сжатые зубы девушки послышалось шипение. Она не верила своим глазам!

Ёбаный Поттер!

      На диване сидели её родители и мило беседовали с Гарри, который восседал напротив них в одном из кресел. Он жестом указал на Гермиону, фальшиво улыбаясь. Миссис Грейнджер вскочила с места и бросилась к дочери.       — Милая, я очень соскучилась по тебе! — Она так крепко сжала девушку в объятиях, что Гермиона невольно издала стон боли.       — Мама, папа, что вы тут делаете?! — Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, которые грозили вылиться через край самой сильной истерикой, которая когда-либо у неё бывала.       — Нам написал твой друг Гарри, сказал, что ты вся истосковалась, и попросил приехать хотя бы на недельку, — мистер Грейнджер тоже встал с дивана и теперь обнимал жену и дочь, чувствуя их дрожь.       — Я так рад, что вы смогли быстро прилететь из Австралии, это невероятная удача, — голос Гарри сочился радушием, но Гермиона слишком хорошо знала друга, чтобы быть обманутой.       Все еще держась за руки с родителями, она уселась на диван, устраиваясь поудобнее между ними. Внезапно Гарри вскинул палочку и прошептал «Остолбеней», направляя её прямо на мистера и миссис Грейнджер. Гермиона ахнула, когда поняла, что он оглушил её родителей. Если бы они не сидели на диване, то упали бы прямо на пол.       — Ты что себе позволяешь? — прошипела девушка, подаваясь к нему всем телом.       — Думаю, ты достаточно умная ведьма, чтобы понять, зачем нужны здесь твои родители. Ты становишься более сговорчивой, — он выделил это слово интонацией и приподнятой бровью, — когда дело касается их.       — Ублюдок!       — С ними ничего не случится, если ты будешь послушной и сделаешь всё, как я скажу.       Гермиона пыталась прожечь дыру в его голове, используя самый яростный из своих взглядов.       — Когда у тебя закончилась менструция? Джинни сказала, что овуляция наступает примерно через две недели с начала цикла.       Он подготовился. Её все больше пугала его одержимость. На самом деле, она была в ужасе с того момента, как увидела своих родителей в гостиной, потому что была уверена, что те его слова были пустой угрозой.       — Неделю назад.       — Отлично. Тогда можешь приступать уже сегодня. На самом верху есть комната. Сейчас она заперта. Ты будешь приходить туда в течение следующих двух недель. В твоих же интересах, чтобы посещения оказались удачными. — Он многозначительно покрутил палочку в руках, смотря ей прямо в глаза. — И без фокусов. Безопасность твоих родителей в твоих руках.       — Какая же ты сволочь…       Он пожал плечами, невербально снимая оглушающее с ее родителей. Они зашевелились. Остаток вечера для Гермионы прошел как в тумане. Она о чем-то говорила, вымученно смеялась, обнимала то маму, то папу. Но во всех её действиях не было жизни. Больше нет. Как будто нависшее над ней настоящее выжгло всю её сущность.       Родителям отвели комнату на втором этаже, и хотя они говорили, что в Лондоне сняли отель, Гарри настоял на том, чтобы они остались. Гермионе хотелось его придушить.       Аналитический склад ума очень четко осознавал происходящее: она оказалась во власти безумного, который взял её родителей в заложники, чтобы принудить к сношению с Пожирателем Смерти. Причём не просто к сношению! Она должна забеременеть и выносить ненавистного ребенка.       До ночи оставалась буквально пара часов. Гермиона пыталась смириться со своим положением, прогоняя в голове всевозможные сценарии. Всё казалось ужасно неправильным, но сопротивляться этому у неё не было никаких сил.       В половину двенадцатого она поднялась на самый верх Норы и остановилась перед запертой дверью. Она была уверена, что на комнату наложены запирающие чары, не позволяющие никому, кроме неё, войти внутрь.       Прикоснувшись к ручке, она ощутила лёгкое покалывание магии, а затем дверь поддалась. Проскользнув внутрь, она окинула взглядом интерьер. Всё было довольно просто, как и в остальных комнатах, за исключением кровати посередине. Она была довольно большой.       На ней лежало тело, прикованное тонкой светящейся цепью за щиколотки и запястья. В помещении было тепло, даже жарко. Тело прикрывала тонкая ткань, натянутая до самого подбородка.       Несмотря на легкий полумрак, который скрывал детали, Гермиона все же смогла увидеть, что тело было крепким: не горой мышц, скорее жилистым. Грудь мерно вздымалась.       Она не хотела видеть лица этого ПСа, но не смогла удержаться. Какая-то её часть хотела, чтобы он был молодым, а не в возрасте. В конце концов, она просто хотела удовлетворить свое женское любопытство.       Подойдя к изголовью кровати, она увидела светлое пятно волос.       — Люмос.       Задушенный вскрик вырвался из её горла. Она смотрела в глаза, полные ярости, зажимая себе рот ладонью. Эти глаза обжигали.       Хотя нет, не обжигали, ведь в них не было ни капли огня. В них был холод, вечная мерзлота, ледяная изморозь вокруг зрачка. Земля будто разверзлась перед ней, когда она осознала, кто лежит на кровати.

Малфой!