Глава 14. Магическое ядро

      Возвращение в мэнор для Тео было подобно пытке. Он честно пытался справиться с наплывом эмоций, но понимал, что терпит поражение. С самого первого мгновения, как он узнал правду, внутри него что-то жглось, кололось и рычало.       Он смотрел на друга, и его буквально рвало на части. Он всё ещё оставался его другом, ведь так? Но тогда почему ему так отчаянно хотелось придушить его своими собственными руками. Почему его всё чаще посещали мысли о том, чтобы помочь Грейнджер сбежать.

Сбежать вместе с ним…

      Он пытался представить себе техническую сторону побега, крутил в голове варианты событий, воображал её реакцию, когда им наконец-то удастся оказаться вместе где-нибудь на краю света. Неизменным в этих фантазиях оставалось одно: её губы были на вкус словно мёд.       Он коротко кивнул на прощание Драко и Блейзу и отправился в свою спальню. Тео не хотел встречаться с Пэнси. Она вообще последнее время вела себя довольно странно. И хотя ему вовсе не было до неё дела, он всё же ощущал смутное беспокойство.       Но больше всего его волновала Гермиона. Он не мог забыть её тело, которое так доверчиво прижималось к его спине. Её пушистые волосы, которые щекотали шею. Её скрещённые лодыжки на талии. И запах — пряный, чуть сладковатый, древесный — он так подходил ей.

Салазар, помоги ему! Эти воспоминания заставляли его сердце колотиться как бешеное!

      Он чувствовал себя так грязно после оральных ласк с Паркинсон. Это странное ощущение предательства разлагало его изнутри. Тео твёрдо решил для себя — больше никакого секса. Он больше не намерен предавать свои чувства к Гермионе таким низменным способом.       Разумом Тео понимал, что драка с другом, а затем пожатые руки должны были ознаменовать окончание конфликта. В некотором роде Драко, стоявший с опущенными руками и смиренно принимавший все удары, искупил свою вину.

Вопрос: за что?

За то, что смолчал о личности девушки?

За то, что приобщил Тео к её похищению, зная о его чувствах к ней?

За то, что держал её в темнице?

      Он сжал кулаки. Бурлящая лава снова обожгла вены. Точно такие же ощущения он испытал, узнав, что именно Гермиона излечила Драко. Он представил, как она ухаживала за ним, и выпитый виски попросился наружу. Он ушёл. Уже не в первый раз. Снова спасовал.

Ему нужно стать более решительным!

      Тео с силой захлопнул дверь своей спальни. Его оставшейся энергии хватило лишь на то, чтобы не раздеваясь упасть на кровать и уснуть, лелея сладкую надежду на то, что уже завтра он снова увидит её.

***

      Пэнси лихорадило. Её внутренности ходили ходуном после разговора с Драко. Когда он успел стать таким отстранённым и даже грубым? Что значит его фраза, сказанная низким утробным голосом, «не грязнокровка, а Грейнджер»?       Она чувствовала своё шаткое положение, и это здорово пугало. Сначала ей казалось, что Драко нужно прийти в себя после плена. Потом она утешала себя тем, что заставит его ревновать с помощью Тео. Но постепенно стена между ними становилась всё выше, всё прочнее, до тех пор, пока Пэнси чуть ли не физически стала её ощущать. И вот тогда она почувствовала настоящее оцепенение.       Холодный пот прошиб её насквозь, когда она поняла, что он с кем-то трахается в своей спальне.       Увидев накануне грязнокровку, — Пэнси премерзко скривилась, вспоминая этот момент, — она свела воедино все нити, и догадка ударила по её самолюбию с такой силой, что она лишилась последней капли уверенности в себе.       Паркинсон не теряла лицо. Никогда раньше! Но Драко вынуждал её это делать раз за разом. И теперь она таскалась за ним как побитая собачонка, а он оставлял все её вопросы без ответов.       Что ж, придётся преподать ему урок: как с ней можно обращаться, а как нельзя. Или он забыл, как Тео начистил ему морду? Он ведь может и повторить.

Кстати, где он? Они ведь вернулись одновременно, но Тео так и не пришёл разделить с ней постель…

      Пэнси решила, что утром она снова попытается всё разузнать у Драко. Возможно, он был такой злой из-за усталости. Другой причины она даже представить себе не могла.       Её затянул беспокойный сон, где львица переплеталась в обжигающих объятиях с драконом; глыба льда, окроплённая алой кровью, торчала прямо из земли посреди заснеженного леса; шар чистого света, запятнанный чернью, рассыпался в неестественно-ярких вспышках зелёного. Она проснулась, ощущая тошнотворный привкус жжёной земли и обугленной крови.       Приведя себя в порядок и уделив внешнему виду чуть больше, чем обычно, внимания, она спустилась к завтраку. План был до безобразия прост: перехватить Драко либо до приёма пищи, либо после. Ошиваться возле его спальни она больше не намерена.       Пэнси не ошиблась в своих чаяниях: он уже сидел за столом, один, читая свежий выпуск «Ежедневного пророка» — прогнившей газетёнки, лижущей пятки власти Волдеморта.       Покачивая бёдрами, она приблизилась к столу и изящно опустилась на соседний стул, бросая взгляды на мужчину, чтобы увидеть, оценил ли он её короткое представление. Драко делал вид, что не заметил её приближения.       — Доброе утро, — она вложила в свой голос сексуальную хрипотцу, которая, как она помнила, всегда заводила его.       Драко резко откинул газету и взглянул на неё. Его глаза смотрели так холодно, как никогда раньше. Пэнси внутренне сжалась: что-то в его поведении было не так.       — Надеюсь, ты хорошо отдохнул, — она снова сделала попытку завести разговор, ощущая внутри беспокойное покалывание.       Он продолжал на неё смотреть, пригвождая к месту тяжестью льда во взгляде. Внутри неё уже было не просто покалывание: тысячи иголок истязали её нервы, отправляя в мозг сигналы об опасности. Но Пэнси была слишком одержима…       — Кстати, твои эльфы совсем распоясались! — её голос невольно начал дрожать. Она сжала руки на коленях, пытаясь вернуть себе ту уверенность, с которой пришла.       — Хватит, — его кулак опустился на стол, заставляя Пэнси вздрогнуть и даже чуть взвизгнуть от неожиданности.       — Ты. Совершила. Нападение. В моём. Доме. — Он чеканил слова, отрезая каждое с холодным безразличием.       — Что-о-о? — Глаза Пэнси неестественно округлились. Она стала похожа на глупую сову. — Да это твоя Тинки напала на меня!       — Молчать. — Лучше бы он рявкнул. Этот лёд в его голосе и чересчур отстранённая интонация начинали сводить её с ума.       — Я запрещаю тебе приближаться к Грейнджер.       Девушка захлопала глазами, переваривая услышанную информацию. Встряхнула головой.       — Что? — сдавленно переспросила она.       — Я запрещаю тебе наносить ей вред. Если ты посмеешь ослушаться, — он оскалился, — я лишу тебя палочки.       Это всё казалось какой-то нелепой шуткой, но он слишком серьёзно смотрел. Пэнси тяжело сглотнула, увидев, как его лежавшие на столе руки сжались в кулаки. В горле начало саднить, будто вместо слюны была кислота.       Драко поднялся из-за стола и пошёл к выходу. Она не могла так просто сдаться. Не могла так просто согласиться с тем, что её унизили. Он буквально пригрозил забрать у неё палочку, если она что-то сделает этой поганой грязнокровке. В горле забилась истерика. Пэнси яростно затрясла головой, а затем уставилась на него широко раскрытыми глазами:       — Что с тобой, Драко? Я тебя не узнаю. Звучишь так, будто ты её защищаешь. Она всего лишь грязнокровка. Её место — на кухне рядом с эльфами. Её одежда — грязная простыня, никак не дорогой шёлк. — Голос неконтролируемо дрожал, выдавая, что девушка находится на грани. — Что она с тобой сделала? Опоила зельем? Мой Драко, которого я знаю, никогда бы так себя не вёл.       Его ответ разрушил её до основания.       — Твоего Драко никогда не было.

***

      Утренняя тошнота набирала обороты, лишая Гермиону аппетита и желания даже просто смотреть на еду. Она никогда не задумывалась о магической беременности, но теперь ей стало интересно узнать как можно больше о происходящем в её теле и о тех изменениях, что ему предстоят.       Умывшись, она позвала эльфийку, которая моментально явилась на её зов. Не ожидавшей такой быстрой аппарации девушке пришлось прочистить горло и откашляться, прежде чем она смогла произнести свою просьбу:       — Тинки, ты могла бы мне принести какое-нибудь пособие по магической беременности?       — С удовольствием, мисс Грейнджер.       Гермиона на мгновение подумала, что ослышалась.       — Как ты сказала? — Её брови непроизвольно приподнялись, когда она поняла, как к ней обратилась эльфийка.       — Хозяин сказал называть вас так.       — Он вернулся? — её голос дрогнул.       — Да, вчера вечером.       Конечно, он не обещал навестить её сразу по прибытии, но отчего-то она ощутила внутри себя целый комок противоречивых чувств, когда поняла, что он ночевал рядом с ней, в соседней комнате, но так и не зашёл.       Эльфийка внимательно смотрела на неё.       — Мисс Грейнджер, Тинки принесёт вам книгу и завтрак через десять минут.       — Не надо завтрак, — сглотнув подступившую желчь, проговорила девушка, — только книгу.       — Вам нужно есть, по чуть-чуть, даже через силу. Посмотрите, у вас уже торчат кости. Ребёнку скоро будет совсем нечем питаться.       Гермиона взглянула на домовиху:       — Я не хотела этого ребёнка, — натужно произнесла она дрожащим голосом.       Тинки прижала ладошки ко рту, ругая себя за неосторожно сказанные слова, которые так расстроили девушку.       — Мисс Грейнджер, простите! Тинки так жаль! Но вы должны понимать, что этот ребёнок… он чужой лишь наполовину. Вторая половина — ваша.       С этими словами Тинки исчезла, оставив девушку в тяжёлых раздумьях. Она была права, и Гермиона это понимала. Девушка чувствовала даже какой-то трепет, осознавая, что внутри неё зреет ребёнок. Это было так странно: вокруг война, хаос, грязь и смерть. Но в ней — росток новой жизни, соединивший прочной нитью две судьбы. Внезапно ей захотелось узнать, что думает по этому поводу сам Малфой.       Когда он пришёл к ней попрощаться и даже проявил заботу, справляясь о самочувствии… Он очень её удивил! И, признаться, она ожидала, что он заявится к ней сразу же, как прибудет в мэнор. Но вот уже следующий день и даже не самое раннее утро. А он всё ещё не зашёл узнать, как у неё дела. Наверное, она слишком много себе надумала.

Любовь и ласка… Смех да и только! Ему это не нужно.

Не от неё.

      Гермиона подошла к окну и с грустью посмотрела на улицу. Сентябрь подходил к концу, солнце уже не взмывало так высоко, как летом, а катилось по окраине голубого небосвода. Стояла чудесная осенняя погода, и ей так хотелось выйти на улицу. Но она на физическом уровне ощущала неозвученный запрет.

Здесь опасно! Не выходи!

      Тинки явилась ровно через десять минут, нагруженная подносом с яствами. Именно так — яствами, потому что всё, что увидела Гермиона, — это была еда, далёкая от традиционного английского завтрака: никакой овсянки, никакого бекона и яиц.       Эльфийка исчезла с небольшим поклоном, и девушка с интересом начала разглядывать поднос: на небольших тарелочках лежали хрустящие хлопья, ягоды, джем, мёд, мармелад, шоколадное печенье, фрукты, сыры, тосты, круассаны. Она принюхалась — живот довольно заурчал.       Когда эльфийка появилась с ещё одним подносом, она горящими глазами воззрилась на девушку, которая осторожно пробовала еду, поглаживая свой живот.       Гермиона вытянула шею и увидела, что на подносе — всё для чаепития. Эльфийка вновь исчезла, но вернулась через несколько минут с книгами в руках.       Девушка от души поблагодарила домовиху, не решаясь спросить, зайдёт ли к ней сегодня Малфой, но зато задала с недавних пор волнующий её вопрос:       — Тинки, кто ещё проживает в мэноре? Кого ещё… мне стоит опасаться? — осторожно подбирая слова, спросила Гермиона.       — Мисс Дафна и мисс Астория Гринграсс. И ещё мистер Блейз. С остальными вы уже успели… познакомиться. Мисс Грейнджер, то, что случилось… никто этого не ожидал. Этого больше не повторится. Хозяин очень рассердился на эту Паркинсон!       Гермиона уставилась на домовиху. У неё в горле застрял кусочек печенья, и прямо сейчас она усиленно пыталась его протолкнуть. Значит, она ему всё рассказала. Малфой ещё вчера знал о том, что случилось, но всё равно не пришёл к ней. Даже не зашёл узнать, как она себя чувствует.       Она выдавила из себя короткое «понятно», заторможенно кивнула эльфийке, и та аппарировала.

Мерлин, какая же она жалкая! Вообразила себе, что его забота что-то значит.

      Внутри неё стало так пусто. И холодно. Словно она сидела в морозном лесу. Совсем одна. И это странное ощущение — будто никто не придёт. Она не нужна была никому. Ни Сопротивлению. Ни Отступникам. Ни тем более Малфою.       Гермиона потянулась к волосам, чтобы как следует дёрнуть за них, — это всегда помогало ей вырваться из круговерти жалящих мыслей. Но сейчас пальцы прошли насквозь, не встречая сопротивления густой длины, и девушка замерла на мгновение. А затем зашлась в рыданиях, сила которых сотрясла всё её тонкое тело. Обхватив голову руками, она покачивалась из стороны в сторону, будто маятник. Позволив себе плакать так долго, пока поток её слёз не иссяк, а рыдания не превратились в сухое клокотание в глубине горла, она успокоилась.       Гермиона не знала, сколько времени длилась её истерика, но, когда она взглянула на себя в зеркало, её встретило отражение девушки с опухшими покрасневшими глазами, в которых поселилась безнадёжность.       Она знала, что может отвлечь её: чтение. Гермиона уселась в удобное кресло, поджала под себя ноги и начала рассматривать принесённые книги:

«9 месяцев волшебства»,

«Магическая беременность и всё о ней»,

«Ведьмина утроба».

      Негусто, но, видимо, библиотека Малфоев изобилует книгами по тёмным искусствам, а не медицинскими пособиями по беременности.       Две книги из трёх были тоненькими: скорее брошюры, чем полноценные издания. Она пролистала их довольно быстро, не встретив ничего примечательного. Всё то же, что и в магловских энциклопедиях: как происходит развитие плода по неделям, чем лучше питаться, как поддерживать здоровье матери.       Третья книга «Магическая беременность и всё о ней» выглядела довольно увесистым талмудом. Старинное издание сохранилось в прекрасном виде. Даже золото украшавших её вензелей не стёрлось. По обложке никак было не понять, чему посвящена книга. Видимо, это было сделано для того, чтобы девушки спокойно могли читать, не навлекая на себя тонну вопросительных взглядов.       Открыв первую страницу, Гермиона увидела рукописное приветствие, выведенное красивым каллиграфическим почерком:

«Дражайшая миссис Малфой!

Ты держишь в руках уникальный экземпляр книги, в которой собрано всё самое важное о таинстве магической беременности.

Выносить ребёнка, обладающего волшебной силой, задача не из лёгких. Но мужчины рода Малфой всегда выбирали сильных женщин, а потому, уверена, ты с честью и достоинством справишься с этим бременем.

Я позволила себе дополнить книгу личными наблюдениями и заметками. Смею надеяться, ты будешь благодарна за мою наблюдательность и кропотливость.

С любовью, Элоиза Малфой».

      Гермиона провела по строчкам подрагивавшими пальчиками. Её сердце затопило теплом и нежностью к этой женщине. Она чувствовала заботу и бережное отношение, которые протянулись к ней из прошлого. И пусть она не миссис Малфой. Ей было очень приятно читать это послание.       Страницы были испещрены всё тем же каллиграфическим почерком. Гермиона внимательно читала сноски и уточнения.

«От утренней тошноты помогает розовая вода с размешанной каплей мёда».

«Растущий живот натирать смесью масел на основе имбиря и апельсина».

«Стресс губителен для магического ядра плода. Может родиться сквиб».

      Гермиона застыла. Прочитала ещё раз. Что-то холодное скатилось по шее. Капля пота. Её пульс болезненно участился.       Да, она не хотела этого ребёнка. Но теперь он есть. Наполовину её. И она никогда бы не пожелала для своего ребёнка, чтобы он родился сквибом.       Она прижала руку к груди и начала глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Ей нужно избегать стресса.       — Всего-то навсего, — шёпотом произнесла она и усмехнулась.       Спустя несколько минут она снова приступила к изучению. Сначала она читала печатную версию, потом внимательно разбиралась с заметками на полях.       Элоиза Малфой оказалась педантичной особой: она скрупулёзно записывала важные моменты. Притом не только из своей беременности. Она описывала опыт своих подруг, без использования имён.

«Очень долго не могли зачать. Родился ребёнок со слабым магическим ядром. В возрасте 3-х лет умер от магловской болячки. Зелья отторгались организмом».

«Зачали спустя месяц после свадьбы. Сильное магическое ядро ребёнка. Ранние выбросы магии».

«Годы попыток. Беременность проходила в стрессе. Родился сквиб. Дальнейшая судьба неизвестна. Общение прекратилось».

«Муж бесплоден. Зачала от садовника сквиба, но не сразу. Ребёнок со слабым магическим ядром. Поздние, еле заметные выбросы магии».

      И много-много-много подобных приписок. Гермиона в них совсем потерялась. В этих кратких сведениях хранилась целая история семей. Боль матерей. Жизнь детей. И их смерть.       Она перевернула страницу. Печатного текста было совсем мало. Зато остальное пространство занимала рукопись.

«Много лет я собирала и структурировала данные, боялась сделать поспешные выводы. Но теперь, спустя годы исследований, имея на руках достаточное количество сведений, я с уверенностью могу заявить следующее:

Быстрое зачатие в паре волшебников гарантирует сильное магическое ядро ребёнка.

Связь даже со сквибом (мужчина, женщина — неважно) в случае быстрого зачатия гарантирует наличие у ребёнка магического ядра со средним потенциалом.

Наличие проблем с зачатием предрекает проблемы в будущем: слабое магическое ядро ребёнка, поздние выбросы магии.

Чем дольше паре не удавалось завести ребенка, тем больше проблем в будущем с ним было.

Осмелюсь предположить, что на быстроту зачатия влияет сонастроенность мужчины и женщины. Магические ядра на высоком уровне ощущают взаимное притяжение. Колебания магии в одном диапазоне свидетельствуют о наиболее подходящей партии.

Эти факторы влияют на быстрое зачатие. Следовательно, и на магическое ядро ребёнка.

Существует заклинание для проверки сонастроенности магических ядер. Рекомендуется использовать до заключения брачного договора во избежание неверных союзов и вырождения рода Малфоев*.

Обоюдное тяготение магии гарантирует счастливый брак, здоровое потомство, долгую совместную жизнь. Магия струится и перетекает из одного ядра в другое, подпитывая супругов на энергетическом уровне.

*Mutua Magica

(древко направлено на солнечное сплетение, выписывает знак бесконечности. Магическое ядро становится видимым. Цвет и пульсация дают представление о сонастроенности.

Рекомендуется проводить одновременно на двух волшебниках, предположительно участвующих в заключении союза)».

      Часто-часто моргая, Гермиона подняла голову от книги и откинулась на спинку кресла. Она поняла, что всё это время задерживала дыхание, только когда лёгкие рванулись в панике, заставляя сделать её судорожный вдох. Стены комнаты давили. Она почувствовала себя так, будто снова находится в темнице.       На дрожащих ногах она преодолела расстояние до окна и распахнула его настежь, позволяя холодному воздуху закутать её в объятия.       Мысли суетливо метались, и Гермиона просто позволила им атаковать её разгорячённый мозг.

Сонастроенность, значит…

Она не думала о проблемах с зачатием раньше.

Но то, что ей удалось понести от Малфоя с первой же овуляции…

Так вот что это было.

Взаимное притяжение…

Долгая совместная жизнь… Сильное магическое ядро ребёнка.

      Она устало опустилась на пол, обхватывая себя руками. Ей так не хватало объятий! Простых. Человеческих. Прикосновений.       А теперь ещё и это… Так странно было осознавать, что их с Малфоем магические ядра колебались в одном диапазоне… и, получается, притягивались. Эта информация глубоко тронула её. По какой такой причине? Она не понимала. Но чувствовала это.       Гермиона не знала, сколько времени так просидела, но в комнате было уже темно, когда внезапно раздался хлопок аппарации, выдернувший её из эмоционального окоченения.       Вскинула голову. Её рот чуть приоткрылся, а глаза расширились. За всем этим ворохом коробок она еле разглядела домовиху.       — Т-тинки? — она даже запнулась.       — Мисс Грейнджер, — послышался писк, а затем неустойчивая конструкция рухнула, открывая взору девушки смущённую эльфийку.       — Простите, Тинки не ожидала, что они будут такими объёмными и тяжёлыми.       — Что это? Это всё для меня? Эльфийка выпятила грудь и высоко подняла подбородок:       — Для вас, мисс Грейнджер. Хозяин приказал, а Тинки исполнила. Это волшебные палочки.       Гермиона вскочила, а потом схватилась за створку открытого окна, чтобы не упасть от резко нахлынувшей темноты в глазах и шума в ушах. Тут же почувствовала, как маленькие ручки схватили её тонкие пальцы и принялись усиленно их растирать. Пошатываясь, она сделала несколько шагов в сторону кровати, осторожно села, а затем и вовсе легла.       Она прижала руку к своей высоко вздымавшейся груди.       — Всё в порядке, я, видимо, очень долго сидела. Просто кровь ударила в голову.       — Вы так напугали Тинки!       — Всё хорошо, — повторила она, присаживаясь и потирая виски.       Тинки взяла одну из коробок и подала её девушке.       — Мисс Грейнджер, попробуйте.       Гермиона дрожащими руками сняла крышку и уставилась на содержимое. Длинное древко, чуть изогнутое, из светлой древесины. Стоило девушке протянуть руку, как она почувствовала пренеприятнейший укол в ладонь, а палочка дрогнула в своей коробке, будто пытаясь отскочить.       Без единого колебания она закрыла крышкой эту строптивую палочку. Тинки уже протягивала ей следующую.       Тёмное, почти чёрное блестящее древко, прямая, с острым кончиком, о который можно уколоться. Эта палочка, в отличие от предыдущей, позволила к себе прикоснуться, а затем выдала сноп красных искр, которые обожгли кожу. Гермиона вскрикнула и выронила палочку из рук.       Новая коробка. Непокорное древко. Следующая. И так по кругу.       Оставалось всего две коробки, и даже Тинки начала уже нервничать. Как вдруг очередная палочка, которую взяла в руки Гермиона, пропустила по её руке лёгкую вибрацию, будто приветствуя новую хозяйку.       Девушка посмотрела на древко, отмечая его каштановый оттенок, среднюю длину, изящный изгиб, благодаря которому она так удобно лежала в ладони.       Она рассекла воздух палочкой, а затем взмахнула, произнося «Вингардиум Левиосса». Коробочка взмыла вверх.       Широкая открытая улыбка озарила её лицо. Она давным-давно не испытывала такой лёгкости: будто её наполнили пузырьками света и радости. Девушка бросилась к эльфийке с объятиями. Ей так хотелось разделить то всепоглощающее чувство, что бурлило внутри.       Именно в этот момент в дверь постучали, а затем надавили на ручку, которая не поддалась. Гермиона взглянула на Тинки, беззвучно задавая вопрос:       — Кто?       — Молодой хозяин.       Девушка замерла на мгновение. А потом, будто решаясь, сделала глубокий вдох, сжала в руке палочку и направилась к двери. Тинки в ту же секунду аппарировала прочь из комнаты.

***

      Драко весь день думал о Грейнджер. Дважды подходил к её двери, заносил кулак, чтобы постучать, а потом спешно опускал его, разворачивался и уходил.       После разговора с Пэнси он полыхал так, что ему пришлось сначала охладиться на пробежке. Затем он пропал в библиотеке. Ему хотелось как следует подготовиться к следующей встрече с Поттером.       Он нашёл только косвенное упоминание о крестражах. Ему срочно нужна была помощь Грейнджер. Но он не мог после всего случившегося с ней, после всего, к чему он сам приложил руку, — просто прийти и попросить её об этом.       Драко никогда не извинялся. Но сейчас он чувствовал острую потребность сделать это. За то, что даже не попытался узнать мотивы её поступков. За то, что бросил её в темницу на две недели. За то, что делал с её телом против её собственной воли.       Теперь он был уверен, что насилие над ним совершалось вопреки её желанию. И несмотря на то, что откровенный разговор между ними так и не состоялся, он услышал достаточно, чтобы осознать это.       Он продержался целые сутки и не мог ждать больше ни минуты. Он знал, что Тинки должна была принести ей палочки около получаса назад. К этому времени Грейнджер, скорее всего, уже выбрала подходящую именно ей. Самое время наведаться.       Он стоял перед дверью, собираясь с духом, чтобы постучаться и войти. Его будто мутило, а в животе поселилась дрожь. Эти странные ощущения лишили его чувства уверенности. Драко прошёлся рукой по волосам, приглаживая и без того идеально лежавшие пряди, поправил рубашку и наконец-то постучал, а затем нажал на ручку… которая не поддалась.       Он замер.       Внезапно дверь открылась, и он увидел её. Грейнджер стояла, чуть задрав подбородок. В её руке уже была палочка. На несколько долгих секунд они застыли — всматриваясь друг другу в глаза. Драко стушевался от её молчания. Он не был уверен, но судя по жару, окатившему его, он стоял перед ней с красным лицом.

Да что с тобой, соберись!

      — Вижу, одна из палочек пришлась тебе по душе, — голос прозвучал непривычно глухо. Захотелось откашляться.       Она кивнула.       — Мне нужно будет наложить на неё ограничение.       Грейнджер сделала судорожный вдох, её широко распахнутые глаза прожгли его насквозь.       — Ты сможешь использовать бытовые чары… и Протего.       Её рот скривился, прежде чем она выдала голосом, который сочился сарказмом:       — О да, защита мне точно не помешает.       Она встряхнула головой, привычным движением откидывая за спину кудри… которых не было.       Он почувствовал, как зашевелились волосы на загривке, а по рукам побежали колючие мурашки.

Паркинсон сука! Неужели она…

      — Что с твоими волосами? — вырвалось у него.       — Задай этот вопрос своей девушке, — язвительно ответила Грейнджер.       Его руки непроизвольно начали сжиматься и разжиматься. Он отвёл глаза, не в силах выдерживать её пристальный взгляд.       — Паркинсон… мне не девушка.       — А она-то в курсе? Или, трахая её, забыл ей сообщить об этом нюансе, — голос Грейнджер звучал слишком высоко, слишком громко. Будто на весь мэнор.       Он делал частые вдохи в попытке успокоиться и не выдать волнения. Безуспешно. Драко почувствовал капельку пота, которая оставила влажную дорожку на виске.       — Грейнджер, мне жаль, что так вышло. Она больше не навредит тебе.       Он поймал её взгляд. Она выглядела так, будто прямо сейчас расплачется. Драко сделал шаг навстречу в интуитивном желании обнять и прижать её к груди. Грейнджер отшатнулась, выставляя перед собой руки в защитном жесте:       — Она уже это сделала, — тихо-тихо.       Скривилась.       Всхлипнула.       Из затянутых слёзной дымкой глаз хлынула влага. Его сердце сжалось.       — Уходи! — почти навзрыд.       Она захлопнула дверь с такой силой, что, если бы он стоял чуть ближе, она бы точно размозжила ему нос. Из-за двери донеслись сдавленные рыдания, которые спустя несколько секунд стихли, будто по мановению волшебной палочки.       Наложила заглушку.       Его трясло.       Он прислонился спиной к двери и сполз вниз, прислушиваясь в надежде уловить хоть что-то.

Ничего.