Глава 13. Первобытный страх

      Последние две недели Пэнси чувствовала себя так, будто её нарочно испытывают на прочность. Первые дни она даже не придала значения отсутствию Драко. Несколько дней — это ведь действительно несколько дней. Она знала его слишком давно. Знала, что задания бывают разными. Иногда мужчины пропадали на неделю. Иногда возвращались через сутки.       Гораздо сильнее её раздражало другое. Точнее, другой. Тео!       После той ночи в библиотеке что-то изменилось. Поначалу Пэнси решила, что ей показалось. Ведь он всё так же улыбался, отпускал шуточки, сидел рядом за завтраком. Вот только… будто бы всегда держал между ними незримое расстояние.       Она пыталась поймать его взгляд — он прятал глаза. Пыталась прикасаться — находил повод уйти. Несколько раз она ловила его на странной задумчивости. Будто мыслями он находился совсем не здесь.       Однажды ночью Пэнси пришла к нему сама. Просто потому что хотела отвлечься: навязчивые мысли о Драко не давали покоя.       Тео даже не сразу понял, зачем она пришла. Смотрел несколько долгих секунд, хмурил брови, не давал ей пройти в комнату. Когда она потянулась к его плечам, он еле заметно отшатнулся, а потом тихо сказал:       — Не сегодня.       И закрыл дверь раньше, чем она успела понять, какого драккла произошло. Она тогда так разъярилась, что чуть не разнесла его дверь Бомбардой.       На пятый день внутри неприятно заскреблось беспокойство. Пэнси начала чаще появляться на третьем этаже. Совершенно случайно, разумеется. Просто проходила мимо. Просто оказывалась возле знакомой комнаты…       Иногда она останавливалась напротив двери Драко и прислушивалась. Но ответом ей была тишина. Ни шагов. Ни голосов.       Однажды ей даже показалось, что внутри кто-то есть. Пульс подскочил так резко, что она едва не дернула за дверную ручку. Но спустя несколько секунд поняла: померещилось.       Она разозлилась на себя настолько сильно, что больше не приходила целый день. А потом пришла снова.       На десятый день Пэнси впервые поймала себя на мысли, что это чувство бесконечного ожидания ей уже знакомо. Тот же мерзкий холод под рёбрами. Та же привычка прислушиваться к каждому шороху. Та же злость, за которой пряталось что-то куда более отвратительное.

Шестнадцать дней.

      Ровно столько Драко отсутствовал. А потом вернулся совершенно чужим. Пэнси резко оборвала собственные мысли.       Нет. Сейчас всё иначе! Сейчас Драко сам сказал, что уезжает. Сам.       И всё же где-то глубоко нутро сжималось от беспокойства. На исходе второй недели она спала урывками, просыпаясь при любом шорохе. Под глазами залегли тени усталости. Кофе не бодрил, еда казалась пресной, приемы пищи — стылой рутиной.              К вечеру четырнадцатого дня Пэнси решила пропустить бокал-другой виски для спокойствия нервной системы. Она расслабленно откинулась на мягкую спинку стула. Давно забытое тепло растекалось по желудку. Дышалось легко, свободно. Внутри не свербело, словно и не было двух недель томительного ожидания. Изящные пальцы неторопливо гладили прохладное стекло, выводя узоры на запотевших стенках.              Она поднесла бокал к губам, когда движение в дверном проёме заставило её замереть.       Кто-то стоял на пороге.       Пэнси нахмурилась, медленно опуская стакан. Несколько секунд она тупо таращилась перед собой, не понимая, что именно видит. Сознание будто споткнулось о реальность и теперь лихорадочно пыталось догнать происходящее.

Этого не может, блядь, быть…

      Лохматые волосы. Худое лицо. Огромные глаза.

Грейнджер?

      Грязнокровка Грейнджер стояла посреди мэнора так, будто имела право здесь находиться.       Пэнси даже моргнула несколько раз. Потом ещё. Не исчезла.       Внутри что-то оборвалось. Мозг на автомате выдал привычное ругательство, тогда как рука метнулась к палочке, лежавшей на столе. Она направила на неё дрожащее древко, ощущая тяжесть в груди.       — Отвечай!       Но та молчала, будто проглотила язык, вылупив на неё свои глазищи, чем здорово выводила из себя. Пэнси прищурилась, оглядывая её сверху вниз, отмечая лоск дорогой ткани и домашнюю обувь. Наконец грязнокровка разродилась ответом:       — Я… нахожусь здесь в плену.       Пэнси в первое мгновение чуть не прыснула, но увидев совершенно серьезное лицо напротив и насупленные брови, поняла — та не шутит. Палочка в руке дрогнула.       — В плену? — обманчиво елейным голоском спросила она. — У кого же?       Внутри уже всё кипело, рёбра распирало — что-то не так! Но она никак не могла свести всё воедино. Пэнси уже еле сдерживалась.       — У Малфоя.       Кровь ударила в голову. Небывалый жар хлынул по шее и щекам. Вот теперь Пэнси было не до смеха.       — Что ты сказала? — прошипела девушка. — Повтори!       Но грязнокровка больше ничего не ответила, а потом двинулась вперёд так уверенно, словно её пригласили к столу!       У Пэнси гулко застучало в ушах, давление подскочило. Сознание отказывалось понимать услышанное. Машинально взмахнув палочкой, желая замедлить Грейнджер, она использовала Инкарцеро.       — Стой, где стоишь! И отвечай, когда тебя спрашивают. — Пэнси выплевывала слова сквозь зубы, шипя и брызгая слюной.       Грязнокровка уставилась на неё исподлобья.       — Я буду держать ответ только перед Драко. Тебе я говорить ничего не должна, — произнесла та, выпячивая подбородок.

Она сказала… Драко?

      Пэнси не могла ослышаться. Имя возлюбленного прозвучало слишком отчетливо. Её сердце стегануло ледяной плетью. Она задохнулась на мгновение, а затем её затопило желание сбить с грязнокровки всю спесь.       С губ сорвалось жалящее заклятие, полоснувшее Грейнджер по щеке, которая моментально опухла. Та издала жалобный вскрик, но это лишь еще больше разожгло в Пэнси злобу.       Она ощущала сумасшедшее сердцебиение. Разрозненные кусочки пазла крутились, выстраиваясь в нужном порядке, являя Пэнси отнюдь не радужную картину.       — Ах ты сука! — вырвалось из неё, когда сознание прогнулось под тяжестью догадок.       Она вскочила из-за стола и ринулась вперёд. Древко смотрело прямо, рука была твердой.       — Если ты пленница, то выгляди соответствующе, — Пэнси даже не знала, что умеет звучать настолько ядовито.       Она алчно изрыгнула режущее заклинание, кончиком палочки кромсая шелк пижамы. Пэнси с наслаждением наблюдала, как красивая ткань превращается в лоскуты.       Пэнси подходила всё ближе к застывшей фигуре, всматриваясь с каким-то звериным удовольствием в капли грязной крови, оросившие кожу в тех местах, где режущее проникло под ткань слишком глубоко.       — Это с тобой он развлекался? Тебя, мразь, трахал?       Окаменевшая грязнокровка тяжело дышала, кося на неё незаплывшим глазом. Пэнси ощущала себя хозяйкой положения: она зашла за спину, схватила за торчащие во все стороны волосы и потянула голову на себя, открывая беззащитное горло. Палочка полоснула по коже, имитируя движение лезвия. Грязнокровка отмерла и затрепыхалась, словно птица, попавшая в силки.       — Нет… пусти… — истерично заверещала она. — Тинки…       Как же жалко она звучала. Пэнси презрительно скривилась. Позвать личного эльфа Драко… какая наглость!       Пэнси была так увлечена, что даже не услышала хлопок аппарации. Она перехватила палочку поудобнее, еще раз играючи провела по горлу, а затем, шепча заклинание, с силой по волосам…

      Удар магией.

      Не успев моргнуть, Пэнси отлетела на пол, больно ударившись ягодицами о пол. Перед глазами поплыли пятна. Палочка выскочила из рук. Она в ужасе уставилась на Тинки, которая… Нет, ей, должно быть, это привиделось! Эльфийка кинулась помогать этой плачущей суке!       Щелчком пальцев она сняла веревки, а затем принялась осматривать её. После чего обратила свой гневный взгляд на Пэнси. Она поёжилась, впервые видя настолько разгневанную домовиху. Тинки наступала на неё, уперев щуплые ручки в боки.       — Как вы посмели напасть на беззащитную мисс! — отчитывала она, тыча в неё пальчиком. — Что на вас вообще нашло!       — На меня? — взвилась Пэнси, все еще сидя на полу и пытаясь осознать происходящее. — Ты мне лучше скажи, что эта здесь делает?! — Свой гневный вопрос она сопроводила презрительным кивком в сторону грязнокровки.       Тинки сложила ручки на груди:       — Это решение молодого хозяина, и оно не обсуждается. — Затем эльфийка нахмурилась, пожевала губами и выдала:       — Он узнает о произошедшем. Тинки лично расскажет.

      Что здесь вообще происходит?!

      Голова буквально лопалась от вопросов, мозг кипел, испытывая перегрузку. Давление на грудь стало невыносимым. Тёмная пелена застлала её глаза. Пэнси с упоением провалилась в обморок, мечтая лишь о том, чтобы, очнувшись, оказалось: всё увиденное оказалось просто отвратительным сном.

***

      Тинки поспешила к сотрясавшейся от рыданий девушке, которая сидела прямо на полу.       — Мисс, вставайте, пол для вас слишком холодный.       Она подняла заплаканное лицо. Тинки ахнула. Лицо было обезображено: раздуто с одной стороны, глаз превратился в щёлку. Эльфийке было настолько больно на неё смотреть, что она сделала то, что позволяла себе только с самыми близкими: обняла её. А затем, в то же самое мгновение переместила их в спальню.       Усадив мисс на кровать, Тинки принялась хлопотать, излечивая мелкие ранки. Она горестно цокала, оглядывая порванную одежду. Достала из комода новый пижамный комплект, оставила его на кровати, а сама аппарировала на кухню.       Собирая для мисс провизию, Тинки со страхом думала о возвращении молодого хозяина. Он наверняка сорвёт злость на эльфийке, ведь это именно она недоглядела, хоть он и просил быть к мисс очень внимательной. Уши домовихи опасливо сжались, когда перед её глазами вспыхнула сцена, увиденная буквально десять минут назад.       Беззащитная мисс, опутанная веревками. И эта наглая Паркинсон, которая всегда позволяла себе не самое уважительное отношение к эльфам мэнора, пока хозяин не пресёк её хамские замашки. То, как она держала мисс, не оставляло никаких сомнений в её намерениях, именно поэтому Тинки позволила себе откинуть её магией. И теперь она действительно опасалась, что хозяин накажет еще и за это. А Паркинсон точно пожалуется на домовиху, еще как.       Эта хитрая ведьма всегда пользовалась своим положением, считая его привилегированным только потому, что проводила в постели хозяина некоторое время. Но Тинки знала, что он никогда не позволял ей оставаться на ночь, ходить вместе в ванную, и даже объятия между ними были редкостью.       Эта вредная леди думала, что однажды будет носить фамилию Малфой. Тинки же прекрасно знала, как представители этого рода относятся к любимым женщинам. Для молодого хозяина она точно таковой не являлась. И хвала Мерлину! Бедные эльфы взвыли бы, стань она хозяйкой мэнора.       С полным подносом еды Тинки аппарировала в комнату к мисс, которая к этому моменту уже привела себя в порядок. Она умылась, переоделась и прямо сейчас рассматривала себя в зеркале, осторожно трогая щеку и зарываясь пальчиками в короткие кудряшки.

Короткие?

      Тинки чуть не уронила поднос, осознав, что именно сделала бессовестная Паркинсон. Она лишила мисс её прекрасных локонов! Волосы лежали неаккуратным ореолом, больше не спускаясь на спину и плечи. Опухшее лицо было искажено грустью. Она поймала взгляд эльфийки и прошептала:       — Я не ходила с короткими волосами, наверное, лет с пяти. Так непривычно.       И столько грусти было в её голосе, что сердце эльфийки заныло.       — О мисс, они отрастут. Не печальтесь, прошу вас! — со слезами на глазах вымолвила Тинки, водружая поднос на столик возле кровати.       В воцарившейся тишине спальни звякнувшая посуда прозвучала нарочито громко.       — Я конечно знаю, что мы в школе не ладили, но такого я точно не ожидала… — после небольшого молчания сказала мисс, осторожно касаясь кончиками пальцев своего опухшего глаза. Она скривилась на мгновение, а потом тяжело вздохнула.       Эльфийка потупилась и принялась рассматривать свои ручки.       — Мисс Пэнси слишком неравнодушна к молодому хозяину, — наконец вымолвила она, решив не скрывать правду.       В ответ раздалось тихое задумчивое:       — О-о-о…

***

      Больше никто из них не вымолвил ни слова. Пока Гермиона задумчиво поедала всё, что принесла ей эльфийка, она обдумывала сложившуюся ситуацию. Мэнор больше не казался ей таким уж безопасным местом.       Она подняла плечи, ёжась от неприятной прохлады воздуха на шее. Она снова ощущала себя пленницей. Коей собственно и являлась, оборвала она себя. Ложное чувство безопасности развеялось: теперь ей хотелось запереть комнату на все замки и наложить дюжину охранных заклинаний. Если бы только у неё была палочка… Беззащитность перед лицом опасности действовала угнетающе на её общее моральное состояние.       Две изматывающие недели ожидания тяготили. Что скажет Малфой, если вернется?

Не если, а когда!

      Он ведь ясно дал понять, чтобы она не покидала спальню. Насколько сильно он разозлится, когда узнает о том, что она ослушалась. Да еще и попалась на глаза его пассии…       Возможно, он накажет её тем, что переселит в каморку, заберет одежду и снова посадит на цепь. Эта мысль отдалась такой болью, что она схватилась за грудь и часто задышала. По телу разливался липкий холод.       Но ведь он сам освободил её. Она не просила! А его странная забота… Интересно, что именно так повлияло на него? Неужели то, что она оказала ему помощь? Но что тогда было до?       Она вспомнила обо всех моментах, неукладывающихся в её представления о нём: повязал галстуки, чтобы не натирало запястья, укрыл одеялом, когда она тряслась от холода, разрешил Тинки читать для неё здесь и принести книги, когда она была еще в темнице.       Что же он за человек такой — Драко Малфой? Гермиона любила смотреть в целом, записывая на подкорку детали, анализируя и вычленяя главное. Вот только сейчас её мозг упорно отказывался участвовать в исследовании слизеринца.       Одна только мысль не давала ей покоя: если бы он реально хотел её уничтожить, бросил бы гнить в темнице и забыл. Как он тогда сказал?

«Око за око».

      Внутри что-то встрепенулось. Она ведь помогла ему сбежать! Но… Ох, черт! Он ведь не имеет ни малейшего понятия об этом.

      «Я запрещаю тебе говорить о том, кто ему помог».

      Кажется, так она сказала старому эльфу. Что ж, придется снять с него этот запрет. Осталось только придумать, каким образом до него добраться.       Что-то глубоко внутри нашептывало ей, что она и сама может это сказать. Подойти и выдать Малфою прямо в лицо, что это она поспособствовала его спасению. Но поверит ли он? После всего, что между ними произошло. Гораздо убедительнее будут слова Кикимера. К тому же старый эльф ненавидит маглорожденных волшебников, а потому его свидетельство в защиту грязнокровки — она поморщилась — будет выглядеть довольно эффектно.       Гермиона расправилась с ужином и теперь ощущала себя отъевшимся книззлом, единственным желанием которого было валяться кверху пузом, наслаждаясь ничегониделанием.       Эльфийка всё это время была чем-то занята в ванной. Когда она распахнула дверь, оттуда выкатилось облако пара.       — Вода поможет снять стресс… и мисс будет лучше спать, — уверенно сообщила эльфийка, разнося по комнате чарующий аромат.       — Спасибо, Тинки, — искренне поблагодарила Гермиона.       От сладковато-пряного запаха ноздри раздулись. Она жадно задышала, узнав с первых же нот кедр, переплетенный с чем-то терпким. Этот запах был не просто приятен. Его хотелось смаковать.       — Хозяин Драко обязательно скоро вернется. Прошу, мисс, не выходите из комнаты и зовите Тинки, если что-то понадобится, — эльфийка уважительно поклонилась, а затем испарилась.       Гермиона зашла в ванную, отмечая, что выглядит она точно так же, как в комнате Малфоя. Мягкие полотенца слепили своей белизной. На вешалке висели халаты: шелковый и махровый. От воды, украшенной снежными валунами пены, поднимался пар. Она быстро разделась и буквально нырнула в большую ванну, отмечая идеальную температуру воды.       Не смогла сдержать стон удовольствия. Мерлин милостивый, она никогда не привыкнет к подобному блаженству! В Норе было всего две ванных комнаты, притом ванна была только в одной из них, в другой — душ. В коттедже проживало слишком много людей, чтобы позволять себе долгие купания. А последние дни нахождения там, когда её буквально заперли в комнате и выходить из неё можно было только под конвоем, её гигиенические процедуры занимали катастрофически мало времени, которого едва хватало на то, чтобы содержать себя в чистоте.       Гермиона провела руками по телу, отмечая выступающие ребра, торчащие тазовые косточки, дотянулась до острых коленок. Да-а-а, она еще никогда не была настолько худой, даже когда провела целый год с мальчиками в бегах, охотясь за крестражами. Стресс проехался по ней безжалостным катком. И пока что она не понимала, как жить дальше.       Что-то оцарапало её сознание… Она прислушалась к себе. Встрепенулась, чуть не выпрыгивая из воды. Еще в Хогвартсе однажды она услышала, как кто-то сказал, что библиотека замка хоть и большая, но всё равно не сравнится с частной коллекцией Малфоев.       И прямо сейчас она находилась совсем рядом с этим храмом знаний. Подумать только! Если на неё произвела неизгладимое впечатление библиотека Хогвартса, то что с ней будет, когда она воочию увидит эту святыню!       Когда вернется Малфой, она попросит его о том, чтобы он дал ей доступ в его фамильное книжное хранилище. Те книги, что принесла ей Тинки, прекрасны, но они не помогут справиться с Темным Лордом. Ей нужна информация по крестражам. Ни Малфою, ни Тинки об этом знать необязательно. Она что-нибудь придумает, как объяснить свой повышенный интерес и рвение…       Гермиона успокоилась и снова погрузилась в воду, грустно усмехаясь. Даже находясь в таком положении, она продолжала думать о том, как помочь Сопротивлению.

Интересно, а там хоть кто-нибудь озаботился её пропажей?

И как там Поттер?

***

      Джинни сразу заметила неладное, когда вернулись Гарри с Джорджем. Брат тут же радостно махнул рукой, увидев её в дверном проеме, и пошел в сторону дома, тогда как возлюбленный остался стоять на месте, держась руками за голову. Совсем как раньше, когда его разрывали видения о Темном Лорде. Джордж обернулся, подошел к нему, что-то спросил. Но тот никак не отреагировал.       Джинни поспешно кинулась к ним. Грудную клетку сдавило, каждый вдох давался с трудом.       — Гарри! Гарри! — звонкий голос срывался.       Ноль реакции. Он опустился на колени, все еще держась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону.       — Джордж, не стой столбом, помоги!       Брат подхватил Гарри на руки, как ребенка, и понес в дом. Джинни бежала первой, открывая перед ним двери.       — На этот раз тебе придётся рассказать мне, что с ним, — с одышкой молвил Джордж, наконец укладывая Гарри на кровать.       — Не здесь, — тихо прошептала она, начиная снимать ему ботинки, — Через полчаса внизу.       Джордж кивнул и удалился, оставляя их наедине.       Она спустилась на кухню через сорок минут. Брат уже ждал, в нетерпении постукивая кончиком ложки по деревянному столу. Джинни с удивлением отметила две дымящиеся чашки.       — Спрашивай, — она устало опустилась на стул, придвигая к себе одну из чашек.       — Что происходит с Гарри? — тихо, но настойчиво спросил брат.       — Он… — начала Джинни, осторожно подбирая слова, — будто бы не в себе.       Она грела озябшие ладони о чашку, пытаясь успокоить дрожь в пальцах. Взгляд её то и дело скользил к окну, затянутому непроглядной темнотой.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился её брат. Нервный стук по столу участился.       Джинни глубоко вдохнула, словно собираясь нырять. Она призвала на помощью всю свою смелость. Тяжесть правды давила непосильным гнётом. Наконец она решилась:       — Помнишь, около двух месяцев назад нам пришло послание от Сивиллы Трелони?       Джордж замер: его взгляд расфокусировался, стук прекратился. Ему понадобилось добрых пять секунд, чтобы вспомнить об этом эпизоде. Сосредоточенно кивнув, он вернул свой внимательный взгляд к ней и отпил чай. Джинни продолжила:       — Это было пророчество, после которого Гарри как подменили. Я не понимала, что происходит, пока он не разоткровенничался. К тому времени было уже поздно…       Её голос задрожал, а глаза подозрительно блеснули. Сделав глоток чая, Джинни поперхнулась и схватилась за горло.       — Я так испугалась, Джордж, — выдохнула она. Брат подался навстречу, впервые видя её в таком состоянии. Он явно не знал, что делать.       — Я была в ужасе от услышанного. Но он говорил так уверенно, с таким огнём в глазах, — Она горько всхлипнула. — Я почувствовала, что если прямо сейчас расскажу всем о происходящем, то как будто предам его доверие, его любовь ко мне, его самого.       Джинни, уже не сдерживаясь, рыдала. Слёзы стекали вниз, орошая щеки и подрободок.       — Я должна была попросить помощи. Рассказать если не маме с папой, то хотя бы тебе. Ничего не было поздно, пока Гермиона была здесь.       Джордж отбросил ложку и сжал кулаки.       — Гарри сделал это с ней?! — хрипло воскликнул он, неверяще сверля её взглядом.       Джинни сокрушенно призналась:       — Он позвал её родителей в город, чтобы надавить их присутствием.       Кулак брата с грохотом опустился на стол. Джинни вздрогнула.       — Продолжай, — осипшим голосом сказал Джордж.       — Ты помнишь детали пророчества?       Он медленно кивнул.       — Гермионе пришлось это сделать, — зажмурившись произнесла Джинни и затихла.       Гнетущее молчание можно было черпать ложкой. Слышалось только частое дыхание двух ошеломленных людей.       — В то утро, когда мы с тобой нашли Гарри здесь, на кухне, пьяного вусмерть, что-то случилось. Гермиона отказалась со мной говорить. А её щека… она была красной…       Джинни снова начала плакать: на этот раз так отчаянно, что брат не выдержал, пододвинулся к ней поближе и обнял.       — Это он её ударил, Джордж. Ты понимаешь… Он ударил Гермиону… Я его не узнаю… Он изменился… Мне страшно… — Её речь прерывалась хлюпаньем носа.       — Бля-я-я-я, — простонал Джордж, откидывая голову, — я ведь по его указке стал её конвоиром. Я не понял, что происходит, но подумал, что у Гарри есть какие-то свои особые причины. Я не знал, что всё настолько пиздец как хуёво.       Кажется, всё и правда было очень плохо. Её брат никогда так не матерился при ней. Ни разу в жизни.       — Мне было стыдно смотреть на неё, поэтому я старался закончить это всё как можно быстрее, даже не попытавшись спросить, что же, ебаный нахуй в рот, произошло!       Джордж вскочил и заметался из угла в угол. Его лицо и уши заливало красным.       — Блядь, её нет. Её похитили ПСы! — Он уперся руками в стол, загнанно дыша.       — Возможно, она беременна, — прошептала Джинни.       Джордж зарычал:       — Как? Как, блядь, мы могли это допустить! Как мы проебали момент, когда всё пошло по пизде!       Джинни поморщилась, испытывая дикий дискомфорт от того, что её брат так грубо выражался.       — Наверное, мы слишком сильно привыкли ему верить, — тихо и грустно молвила она.       — Прямо как Дамблдору, — горько усмехнулся Джордж, — этому старому ублюдку. А он вовремя соскочил, — невесело хохотнул он.       Спустя долгие секунды молчания Джинни отхлебнула остывший чай и спросила:       — Как прошла встреча с Отступниками?       Джордж невесело хмыкнул, скрещивая руки на груди.       — О-о-о, полна сюрпризов. Знаешь, кто они?       Джинни отрицательно помотала головой, ожидая продолжения.       — Малфой, Нотт и Забини.       Она задохнулась на мгновение и уставилась вылупленными глазами на брата. Джордж понимающе закивал:       — Представь наши лица, когда они нас встретили. Гарри чуть в обморок не упал, увидев школьного врага.       — Ну и ну! — только и смогла выжать из себя Джинни, всё еще находясь в изумлении.       — Ага. Встреча века. На самом деле всё прошло хорошо, не считая пары подколов между Гарри и Малфоем. Ну их противостояние старо как мир, поэтому я даже не удивился. Важнее всего то, что они действительно настроены помочь нам в уничтожении Темного Лорда. И мы рассказали им про крестражи. Надеюсь, они смогут хоть чем-то помочь. Мы договорились встретиться через пару дней.       Джордж вещал размеренно, словно и не было той вспышки несколько минут назад. Однако Джинни слишком хорошо знала брата, чтобы упустить детали. Он явно нервничал гораздо сильнее, чем хотел это показать.       — А что же делать с Гарри? — не выдержала и спросила охрипшим от слез голосом Джинни.       — Пока ничего, — он с нажимом выделил первое слово. — Он нам нужен. Если не как главное действующее лицо, то хотя бы как фасад. Именно с ним держат связь Отступники. Именно его они будут ждать на следующей встрече. Я буду рядом. И прослежу, чтобы он больше ничего не натворил.       — Ты говоришь о нём как о Поттере. А я спрашиваю про Гарри… — Джинни смотрела на брата с надеждой, вглядываясь в его непроницаемое лицо.       — Джинни, — Джордж положил тяжёлую руку ей на плечо. — Прежнего Гарри больше нет. Мне жаль.       Несколько мгновений она пристально смотрела, выискивая признаки того, что он шутит, а потом затряслась в истерике, разражаясь рыданиями. Он глядел в её наполненные слезами глаза, удерживая связь, не давая сокрушительным эмоциям захлестнуть её с головой. Его рука продолжала крепко сжимать плечо. А за окном впервые за осень разверзлись хляби, нарушая тьму росчерками молний.

***

      Пэнси с трудом разлепила глаза и обнаружила себя лежащей на полу. Голова трещала как с похмелья. Она замёрзла и даже немного тряслась. Палочка валялась поодаль. Дотянувшись до неё, она встала на четвереньки и тряхнула тяжёлой головой.       Взгляд выхватил что-то валяющееся на полу. Какой-то пушистый комок.       Несколько секунд она пыталась разогнать в голове туман, отделяя реальность от видений. Встала, пошатываясь поплелась к креслу, упала в него. Действительность ворвалась в сознание мощным водоворотом: грязнокровка, пленница, Драко, Тинки… На последнем моменте Пэнси замерла.       Эта домовиха посмела ударить её магией эльфов. Той самой магией, что призвана защищать хозяев. И она направила её против неё! Что ж, она за это поплатится.       Всё ещё трясущимися руками она поправила упавшие на лицо волосы. Внезапно она снова бросила взгляд на непонятный комок и… раскатилась смехом, вспомнив, как отрезала волосы грязнокровке. Лахудра должна быть благодарна за то, что она избавила её от этого вороньего гнезда.       Наверное, сидит сейчас и ноет в какой-нибудь каморке на первом этаже, рядом с эльфами. Пэнси злобно ухмыльнулась. Осталось дождаться прибытия Драко и всё разузнать, а также донести на зарвавшуюся эльфийку.

***

      Драко уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько грязным, потным и уставшим. Очищающие чары действовали безотказно, но тело нуждалось в горячей воде, а не в покалывающем холодке заклинания, которое за две недели успело осточертеть.       Когда Драко прибыл на остров, он ещё не до конца понимал масштаб задачи. Темный Лорд объяснил всё коротко и предельно ясно: защита должна стать непроницаемой. Такой же надёжной, как защита Малфой-мэнора. И поначалу это казалось делом нескольких дней: он планировал работать споро.       Но задача оказалась сложнее, чем он предполагал. Погода внесла свои коррективы: крошечный скалистый остров находился посреди холодного моря, где ветра выли сутками напролёт, а солёные брызги въедались в кожу и одежду. Согревающие чары помогали слабо: Драко был слишком сосредоточен на возведении щита, а потому концентрация падала и большую часть времени он продувался всеми ветрами насквозь.       Первый день он потратил на диагностику. Защитный контур уже существовал, но был повреждён. Магия в этом месте ощущалась странно: тяжёлой, вязкой, словно сопротивлялась каждому вмешательству. Как только он приступил к латанию брешей, понял: за два—три дня он не справится.       Первые несколько суток он почти не спал, желая скорее покинуть этот каменистый островок. Однако понял, что таким образом он загонит себя в истощение. Последующие дни работал по графику: подъем затемно, проверка уже возведенных щитов, создание новых защитных контуров. По вечерам он вычитывал всё новые и новые родовые заклинания из книги, которую догадался взять с собой. Он до последнего откладывал использование заклятий на крови, зная, как сильно они воздействуют на магический фон волшебника. Однако, вскоре пришлось перейти и к ним…       Поначалу он даже не думал о мэноре, но вскоре странное чувство поселилось внутри. Драко раздраженно отмахивался, но зудящее ощущение не проходило. И тогда он позволил своим мыслям вернуться домой.       Серое небо, серые скалы, серое море отошли на второй план. Драко поймал себя на том, что думает о комнате через стену. И о её обитательнице. Интересно, успела ли она прочитать все принесенные домовихой книги? Продолжает ли отказываться от еды?       Драко резко выругался. Какое ему до этого дело! Почему вообще его это беспокоит? Словно собственный мозг решил над ним издеваться…       На десятый день он наконец закончил работу и впервые за долгое время почувствовал облегчение. Он хотел вернуться в мэнор, но знал: сначала нужно доложить лично о выполении задания. Он уже предвкушал, как после доклада отправится домой и примет горячую ванну, когда все его планы оказались перемолоты новым приказом Темного Лорда. Он просил «оказать услугу», однако тон его был не терпящим возражений, особенно, когда он порекомендовал взять с собой Забини и Нотта. Через верную Тинки Драко передал друзьям информацию о сборе.       Спустя несколько часов Драко уже стоял рядом с Тео и Блейзом, получая инструкции по очередной облаве. В голове мельтешила одна единственная мысль.

Салазар… Ещё несколько дней.

      Изнурение тела подействовало на разум как сыворотка правды: он больше не мог контролировать свои думы, придавая им правильный вектор. Всё ложное отпало. Тогда он понял… и впервые по-настоящему разозлился. Не на Лорда. Не на задание. На самого себя.       Потому что первой реакцией оказалось не облегчение от встречи с друзьями. И не страх перед новым поручением. То было острое разочарование от того, что сегодня он не вернётся домой. И не увидит её…       И почему-то именно о ней он подумал первой.       Их с Тео и Блейзом в составе небольшого отряда отправили прочёсывать пещеры в поисках сбежавших полукровок, грязнокровок и сквибов. Они никого не нашли, хвала Мерлину. Драко не был уверен в том, что смог бы использовать убивающее на невинных. Одно дело, защищаясь на поле боя. И совсем другое — направляя палочку в беззащитное лицо.             Драко едва держался на ногах к концу своего пятнадцатидневного отсутствия. По ощущениям, он не был дома целую вечность…       Взяв за руки Тео и Блейза, он аппарировал всех троих максимально близко к воротам, которые тут же распахнулись, приветствуя наследника рода Малфоев.       Они молчаливо шли по центральной дороге, каждый погружённый в свои мысли. Зайдя в мэнор, Драко пожелал друзьям доброй ночи, а затем тут же отправился в свою комнату на третий этаж. Он чуть не споткнулся, увидев напротив его двери Пэнси, которая вальяжно облокотилась на стену.       — Ты что, стояла тут все дни, что меня не было? — устало спросил Драко.       — Вот ещё, я видела вас в окно, — вскинув подбородок, ответила девушка.       Она прожигала его таким взглядом, словно он что-то ей задолжал.       — Что тебе нужно? — складывая руки на груди и тяжело вздыхая, вымолвил он.       — Правда, — твёрдо отозвалась она.       Он смерил её внимательным взглядом. Что она задумала? Ему даже стало любопытно.       — Говори.       — Что, прямо здесь? Даже не пригласишь в комнату? — Она напряглась.       — Слушай, если ты не заметила, я чертовски устал, от меня воняет, я хочу есть и спать. Поэтому выкладывай поскорее и дай мне отдохнуть.       Ноздри её раздулись, а глаза полыхнули гневом. Вот только Драко был настолько уставшим, что даже не обратил на это внимания.       — Что здесь делает грязнокровка?       Её вопрос прозвучал словно удар в гонг. Драко весь как-то собрался, до скрипа зубов сжимая челюсти и ощущая вмиг ускорившийся ток крови по венам. Его окатило холодной волной страха.

Откуда она знает? Что она сделала?

      Пэнси всегда была ревнивой: он это помнил ещё со времён Хогвартса, когда она по мелочи пакостила каждой девушке, стоило той обратить на него внимание.       — Тебя это не касается, — он постарался ответить максимально спокойно, не выдавая внутреннего всплеска волнения.       Пэнси сделала шаг ему навстречу, указывая пальчиком прямо в грудь:       — Очень даже касается, если ты трахаешь эту грязнокровку, — она сопровождала каждое слово тычком пальца.       Он раздражённо схватил её руку, выкручивая запястье, не давая и дальше в себя тыкать.       — Не грязнокровка, а Грейнджер, — грубо прервал он.       Её глаза расширились в ответ. Драко резко откинул от себя её руку, развернулся и скрылся за дверью своей спальни.

Драккл задери эту дуру!

      Он хотел отдохнуть, а теперь его сжирает беспокойство.       — Тинки, — позвал он эльфийку, скидывая мантию и начиная снимать ботинки. Он успел раздеться до нижнего белья, а домовихи всё еще не было.       — Тинки! — звучно повторил её имя.       — Хозяин, — эльфийка появилась перед ним, слегка подрагивая, склонив голову в низком поклоне.       — Докладывай.       Домовиха не смотрела ему в глаза. Она сжала ручки в почти что молитвенном жесте, а затем начала дрожащим голоском говорить:       — В мэноре всё в порядке, ужин готов, ванная будет через несколько минут…       — Тинки, — строго остановил ее Драко, — посмотри на меня.       Эльфийка не могла ослушаться прямого приказа и подняла свои глаза, полные страха.       — Что случилось, пока меня не было? Откуда Пэнси знает про Грейнджер?       Из огромных вытаращенных глаз хлынули слёзы. Она бросилась обнимать его ноги.       — Хозяин… Тинки не уследила… мисс вышла… она напала на неё…       Драко впервые после смерти отца видел Тинки в таком состоянии. Тогда она так же тряслась, обнимая за ноги его мать, а слёзы непрекращающимся потоком стекали по сморщенному личику. Что же случилось сейчас? Острое беспокойство кольнуло его внутренности, сворачиваясь в животе жалящим клубком. Ему стало не по себе от услышанного.       — Кто напал? Куда вышла? Успокойся, Мерлина ради, и расскажи всё по порядку! — он прикрикнул на эльфийку, зная, что повышенной тон подействует на неё отрезвляюще.       Та глубоко задышала, всё еще цепляясь за лодыжки Драко.       — Тинки не думала, что мисс выйдет так поздно вечером. Тинки явилась по первому же зову и увидела мисс, связанную верёвками, а за спиной у неё мисс Пэнси, которая держала её за волосы, а палочкой вела по горлу, — сбивчиво рассказывала домовиха.       Жалящий клубок развернулся и превратился в плеть, которая хлёстко стеганула по сердцу. Эльфийка начала давиться слезами.       — Тинки думала, что мисс перережет ей горло. Только поэтому использовала свою магию против этой несносной Паркинсон. Простите, хозяин, простите, — начала она почти бессвязно лепетать. — Тинки так испугалась.       Драко внезапно положил свою руку на голову эльфийке и начал поглаживать, успокаивая её. Он дождался, пока она прекратит всхлипывать, а затем сказал:       — Ты всё сделала правильно, Тинки. Ты защитила Грейнджер.       — Тинки пришла на помощь слишком поздно, — эльфийка снова начала плакать, теперь уже тихо подвывая.       В груди разлился колючий холод. Драко отрывисто задышал. Он почувствовал, как рушатся стены в его сознании.       — Что ты имеешь в виду? — голос казался чужим и каким-то безжизненным.       — Эта Паркинсон успела разрезать на мисс чудесную новую шёлковую пижаму и даже поранила её кожу. Тинки использовала бадьян, чтобы залечить порезы и следы от жалящего проклятия.       — Вот сука! — непроизвольно вырвалось из его рта.       А затем по телу плеснуло волной облегчения, которое вкупе с усталостью и голодом подействовало почти одурманивающе. Он почувствовал, что может упасть в обморок, если продолжит стоять. Накатила резкая слабость.       — Вы накажете Тинки? — со слезами на глазах спросила домовиха.       — За что?       — За то, что использовала магию против мисс Пэнси. За то, что не уследила за юной мисс.       — Называй её мисс Грейнджер. Ты всё сделала правильно. Ты защищала её. А то, что не уследила, — он помолчал, взвешивая каждое слово, — думаю, ты в этом тоже не виновата. Ты же не знала, что гриффиндорцы блещут слабоумием и отвагой.       Тинки удивлённо посмотрела на него. А затем кинулась ещё крепче обнимать его ноги, причитая:       — Хоязин, Тинки больше не подведёт!       Драко пошатнулся и сел на кровать. Он задумчиво почесал нос.       — Знаешь что, Тинки. Завтра ты отправишься в Косой переулок и зайдёшь в магазин волшебных палочек. Скажешь, что требуется дюжина разнообразных на выбор. И что вечером того же дня ты вернёшь неподходящие. За анонимность заплатишь цену выбранной палочки, помноженную на три.       Тинки торопливо закивала. А потом заискивающе посмотрела в глаза и спросила:       — Это же для мисс Грейнджер?       Драко устало выдохнул:       — Да. А теперь иди принеси мне поесть и подготовь ванну. Я валюсь с ног от голода и усталости.       — Хозяин, — уважительно поклонилась эльфийка и аппарировала в то же мгновение.       Он остался сидеть на кровати, тупо пялясь на свои руки. Кончики пальцев чуть подрагивали. Он испытал такой леденящий страх, когда домовиха пропищала, что пришла на помощь слишком поздно.       Что-то первобытное встрепенулось внутри. Сидящее так глубоко, что он и не знал о его существовании. Животная паника разбила его нервы, заставляя ноги подкашиваться, а пальцы подёргиваться. Это был страх за её жизнь, за жизнь их ребёнка.       Он откинулся на кровать и уставился в потолок. Драко не хотел признаваться в этом самому себе. Но ему пришлось. Слишком очевидной была реакция его тела.

Она ему небезразлична.