2.

***

      От мороженого и «Пепси» Таня отказываться не стала — деньги у неё с собой были, а разговор, судя по всему, им предстоял долгий.       — Ну, что ты хотела обсудить? — поинтересовался Вадик, когда официантка поставила перед каждым по креманке с мороженым (шоколадным и черничным) и стакану «Пепси».       — В основном, вчерашнее, — не решилась сразу начать с места в карьер Таня.       — Я сделал это не ради тебя, — легко ответил Вадик. — У меня с Курбановым свои тёрки. Хотел ему насолить.       — Ты врёшь, — усмехнулась в ответ его собеседница.       — Я думал, в вашей компании детективов за мозги отвечает Беляев, — не выказал особого удивления парень. — А ты, оказывается, тоже не промах.       — По крайней мере, я не дурочка. И терпеть не могу, когда из меня её делают, — снова собрала всю свою твёрдость в кулак Таня, решив, впрочем, не уточнять у Вадика, за что, по его мнению, в их компании отвечала она. — Почему ты мне помог?       — Не хотел, чтобы у тебя были проблемы, — неохотно признал одноклассник и сразу зачем-то перешел на свой насмешливый тон. — Ну, можем расходиться? Раз уж ты узнала всё, что хотела?       — Я узнала не всё, что хотела, — покачала головой Таня.       Словно услышав что-то невероятное, он покачал головой, поставил локти на стол и положил подбородок на сведенные замком пальцы.       — Знаешь, за стенами школы ты для меня прямо раскрываешься в каком-то новом свете. То посещаешь сомнительного рода мероприятия, то неоднократно проявляешь необычайную твердость характера.       — Ты просто плохо меня знаешь, — уже гораздо менее уверенным тоном ответила она.       — По-моему, это прекрасный повод исправить это недоразумение, — предложил Вадим. — Или ты думала, что только ты будешь сегодня задавать вопросы?       — Вадик, я…       — Ты очень красивая, — неожиданно перебил он её.       — Давай без этих глупостей, — нахмурилась Таня.       — Я понял, — усмехнулся Вадик. — За самомнение в вашей компании отвечает Школьникова.       — Кто бы уже говорил про самомнение.       — Вообще-то я сделал тебе комплимент, а ты мало того, что не приняла его, так ещё и обругала меня. Так себе поведение для такой хорошей девочки, Таня.       — Ты как-то забываешь, что сразу же после того, как ты сделал мне комплимент, ты позволил себе сказать гадость в адрес моих друзей. Или ты считаешь, что только ты можешь быть прав, а все остальные по умолчанию дураки?       — Нет, — покачал головой Богданов, — я так не считаю. Уже не считаю. Можешь продолжать свой допрос, я отвечу на всё. Но я хотел бы получить ответы и на свои вопросы.       — Это не допрос, — смутилась Таня. — Я просто заметила, что на тебе в последнее время лица нет! У тебя что-то случилось?       — Случилось, — с легкостью подтвердил он. — Я повзрослел. Знаешь ли, такое иногда случается с людьми. Хотя, возможно, этот момент не так легко понять тем, кто до сих пор носится за преступниками в отчаянных попытках сложить голову где-нибудь в подворотне.       — Это не слишком похоже на взросление, Вадик, — нахмурилась она. — По крайней мере, язык у тебя остался такой же гадкий, как и был. Тебе у нас в классе никто не сделал ничего плохого, а ты сразу с порога полез на рожон!       — А сейчас представь себе, Таня, как после частного лицея, где все носятся с тобой как с писаной торбой, ты переходишь в филиал дурдома, располагающемся в здании-ровеснике античной цивилизации, где классный руководитель покрывает своих любимчиков и придирается к остальным…       — У нас замечательная школа! — перебила его Таня. — И Андрей Станиславович никогда никого не покрывал.       — Дослушай меня, пожалуйста, — попросил он. Девушка сразу замолчала и, чтоб немного остыть, отправила в рот пару ложек мороженого.       — А любимчики у него как на подбор! — продолжил тем временем Вадик. — Ты вообще понимаешь, что ваша компания выглядит как настоящее клише? Лидер, мелкий, длинный и две-три девчонки. У меня точно такая же тусовка была в прошлом классе. И… — он неожиданно осекся. Таня внимательно посмотрела на парня.       — Что такое? Что-то не так?       — Слышала когда-нибудь такую мысль, что ты вырастаешь в того человека, который защитил бы тебя маленького? Я до недавнего времени думал, что это правда, что я вырос. Пока не понял, что всё это время так и оставался злым маленьким мальчиком.       — Тебя задирали в твоем старом лицее? — расширились глаза у Тани.       — Не в лицее, — покачал головой Вадик. — Это было очень давно, ещё в началке.       — Но за что? — удивилась Таня. — Ты же… ну, обычный.       — Им, как я уже потом понял, особый повод был не нужен. Честно говоря, я уже почти забыл об этом. До того момента, пока первого сентября в десятом классе не увидел вашу дружную компашку.       — Мне очень жаль, Вадик, но я не понимаю, в чём конкретно мы перед тобой виноваты.       Таня никогда не сталкивалась с травлей в школе — до десятого класса. И то, когда жизнь свела её с Вадиком и его шестерками, она была не одна — рядом были друзья, которые были готовы не дать её в обиду никому. Поэтому она, конечно, никогда не смогла бы почувствовать то, что чувствовал её собеседник. Конечно, ей было его жаль, но Вадика никак нельзя было назвать белым и пушистым, хотя, возможно, когда-то в первом классе он и выглядел белокурым ангелочком. Но вот что из этого ангелочка по итогу выросло… Так что прощать отвратительное отношение к себе и к своим друзьям только из-за того, что Вадика когда-то десять лет назад обижали такие же золотые детки как и он, она не собиралась.       — Ты знаешь, там, в той школе была одна девочка, Кристина. Подружка их заводилы. Такая же светленькая, как ты. И когда я увидел, как вы с Олегом зажимаетесь под школой, мне чуть крышу не снесло. Я тогда сразу понял, что буду защищаться.       Таня никак не могла упустить шанса задать мучавший её уже больше года вопрос, поэтому проигнорировала слова о том, что они с Олегом зажимались у всех на глазах, несмотря на то, что на самом деле они никогда не демонстрировали свои чувства на публику.       — Поэтому ты звонил мне по ночам?       — Ну вообще, у меня на самом деле была немного другая цель. Знаешь, почему мальчики в начальной школе дергают за косички девочек, которые им нравятся? Вот здесь что-то подобное.       — Я поняла, — кивнула Таня. Вадик улыбнулся ей в ответ и в его улыбке, кажется, проскользнуло что-то похожее на чувство вины.       «Надо же, он знает, что это такое…» — подумалось в этот момент Тане.       — А вообще Олег никогда не дергал меня за косички, — нахмурилась она.       — А ты так уверена, что ему нравилась? — отправляя в рот ложку черничного мороженого, со всей непосредственностью спросил Богданов. Таня в моменте даже поперхнулась воздухом. Что за глупость он только что сказал?!       — Вообще-то мы встречались несколько лет, — недовольным тоном произнесла она, стараясь не демонстрировать своего возмущения.       — Не бери в голову, — нарочито беспечно махнул рукой Вадик. — Я сначала ляпнул, а потом подумал. Конечно, ты ему нравилась, это всегда было видно. Он и до сих пор иногда на тебя так смотрит, что хочется вас оставить наедине.       — И ты оставил бы? — усмехнулась Таня.       — Нет, конечно. Из вредности никуда бы не ушел, — честно признался ей Богданов.       — Знаю. Мог бы и не отвечать.       — Но эти взгляды, — продолжил Вадик. — Настойчивей только Пашков вашу Мою Длину взглядом пожирает. Ну или Моя Длина Андрея. Смешные вы, конечно, «вэшники».       — А вы, «бэшники», не лучше, — не осталась в долгу Таня. — Собрал вокруг себя шестерок верных, которые по твоим поручениям бегают, девчонок определил к себе в гарем, ну прямо султан.       Вадик рассмеялся.       — Откуда в тебе столько праведного гнева? Расстраиваешься, что не взяли в гарем султана?       — Нет, мне куда интереснее бегать за преступниками в попытках сложить голову где-нибудь в подворотне, — вспомнила его слова она.       — Твоё право. И что, для тебя сейчас преступник это я?       Таня не стала говорить Богданову о том, что он уже не раз ходил у них в подозреваемых. Она согласилась ответить на его вопросы, только вот он ничего не спрашивал.       — Я считаю тебя скорее пострадавшим, Вадик, — призналась она.       — Зачем тебе это? Нет, я, конечно, понимаю, что ты у нас та ещё гуманистка, но я, кажется, достаточно попортил крови тебе и твоим друзьям для того, чтобы ты держалась от меня подальше.       — Не ты один видел маленького озлобленного мальчика, знаешь ли. Если честно я в какой-то момент даже боялась тебя. Знала, что чуть что не смогу дать отпор. У нас в классе, на самом деле, никогда не было… ну, травли.       — Знаешь, как сильно этот маленький мальчик испугался, когда увидел, в каком классе ему предстоит учиться? — выдал очередную порцию откровений Вадик. Но на этот раз в его голосе, как показалось Тане, слышалась горечь. — Вашу волчью стаю ведь сразу с порога видно.       — Мы предпочитаем «бурное содружество»... — негромко ответила девушка, но её комментарий остался без внимания.       — И ребята тоже испугались. Или ты думаешь, что я специально вам оппозицию собирал? Лозунги придумывал и так далее?       — Нет, ты просто вел себя как урод, противопоставляя тем самым себя как нам, так и Андрею Станиславовичу, — уже начинала закипать Таня. И как ему ещё совести хватало сидеть и обвинять всех вокруг в его отвратительных поступках?       И тут Вадик нанес контрольный удар.       — Я не считаю, что делал что-то плохое. Прогибаться под вас и в частности под твоего Олега я не собирался и не собираюсь.       — Знаешь, Вадик, я уже пойду. Я услышала достаточно, — из последних сил стараясь держать себя в руках, поднялась на ноги Таня.       Он нагло рассмеялся. Примерно такой же смех Таня слышала каждый раз, когда «бэшникам» удавалась очередная пакость.       — Это было слишком легко. Видимо, в вашей компании за допросы тоже отвечаешь не ты, потому что получается у тебя откровенно так себе. Или Беляев тебя рядом с собой для красоты держит?       И тут Таня взорвалась.       — Знаешь что, Богданов?! — через стол наклонилась она к однокласснику. — Знаешь, что если бы не я, ты бы весь десятый класс отлежал в травме? И это в лучшем случае! Или ты думаешь, кто оттаскивал от тебя Марата с Борей? А они, между прочим, оба чемпионы, один Европы, другой мира. И не по шахматам, а по боксу, если ты вдруг забыл! Всё, что плохого тебе сделали мои друзья, они сделали только потому что я не успела или не смогла их отговорить!       Закончив свою гневную речь, она выдохнула и снова села на своё место, чтобы через минуту продолжить говорить уже гораздо более спокойным голосом.       — Я ведь даже не прошу от тебя благодарности, просто не трогай ни меня, ни моих друзей. Не хочешь нормального отношения к себе — не надо. Я попыталась протянуть тебе руку помощи, а ты плюнул в неё. Надеюсь, ты собой очень доволен, Вадим Богданов.       Красивое Вадика искривилось в злобной усмешке.       — А чего вы с Беляевым ждали, когда придумывали этот гениальный план в попытках втереться мне в доверие? В чем-то меня подозреваете? Или просто хотели узнать, какую очередную подлянку мы вам готовим? Детский сад. У него со Смирновой и то лучше получилось. Хотя это было не так уж и сложно — эта дурочка только и рада была его вниманию. Он ведь и правда ей нравился когда-то.       — Олег здесь ни при чем, — спокойно ответила Таня. — Я просто хотела сказать тебе спасибо за вчерашнее. Ну и, раз уж так случилось, узнать, всё ли у тебя в порядке. Хотя сейчас я вижу, что ничего у тебя не случилось и что ты совсем не изменился. Ещё и вместо нормального общения я получила только порцию вранья и оправданий в моментах, где врать уже у тебя просто не получилось бы.       Вадик тяжело вздохнул и поднял глаза на Таню. Теперь в них читалось что-то отдалённо напоминающее сожаление или даже раскаяние. Словно у него внутри существовал какой-то рубильник, который в один момент включал и выключал режим, как он сам сказал, «маленького озлобленного мальчика».       — Всё, что я тебе сегодня сказал, это правда, — признался он. — Через полгода я вообще буду учиться на другом конце света, и мне уже всё равно на вас и вашу школу. Так что можешь так и доложить своему Олегу. И про то, что меня в началке травили, и про то, как я вас боялся.       — Я ещё раз тебе повторяю, — продолжала настаивать на своём Таня, — Олег здесь ни при чем. Он даже не знает, вчера было на дискотеке. И тем более не знает, что мы сейчас здесь с тобой сидим и едим мороженое. И говорить ему я ничего не буду. Можешь сам поделиться если хочешь.       Богданов не стал с ней спорить. Рубильник снова перешёл в режим «on».       — А жаль, — притворно удивился он, — хотел тебя проводить до дома. Его специально побесить.       — Мы не встречаемся, если ты вдруг не понял, — решила напомнить Таня. — Он мне как брат.       — Прекрасно! — потёр руки Вадик. — Братья, как правило, с такого тоже бесятся. У меня большой опыт, знаешь ли, — подмигнул Тане он.       — Извини, но я буду вынуждена отказаться, — встала из-за стола Таня. — Не из-за Олега, а потому что не хочу выглядеть как какой-то трофей в твоей коллекции. Я дойду сама.       Самодовольная улыбка тут же сползла с лица Вадика.       — Ладно, не обижайся. Давай я всё-таки провожу тебя. Уже темнеет, мало ли что. Таня даже не стала с ним спорить. Этот контрпродуктивный разговор вымотал её в край. Вадик расплатился с официанткой, и они вышли на улицу.       На Москву уже опустились серые зимние сумерки — день сегодня был пасмурный, но Чистопрудный бульвар сверкал огнями — это было популярное место для прогулок с кафе и ресторанами. Хотя о Большой Спасской такого сказать было нельзя, так что сопровождение было совсем не лишним.       По дороге Вадик извинился ещё раз — признался, что иногда «переигрывает» и снова «выключил» маленького озлобленного мальчика. Только теперь Таня верила ему гораздо меньше. Но всё ещё верила. Была у неё такая не слишком полезная привычка — верить людям.       У самого подъезда, когда они уже собирались прощаться, Богданов совсем как вчера взял её за руку.       — Прости, если я как-то задел тебя лично. Про друзей ничего говорить не буду, не вижу в этом смысла. Ты очень хорошая, Таня. И ты совсем не похожа на Кристину. А я, видимо, и правда не заслуживаю нормального отношения к себе.       Убеждать его в обратном Таня даже не стала, это всё равно было бесполезно.       — Спасибо за мороженое и ещё раз за вчера. До завтра?       Это было всё, что она решилась сказать.       — До завтра. Увидимся в школе, — улыбнулся ей Вадик. Не своей обычной самодовольной ухмылкой, а как-то более искренне. Таня улыбнулась ему в ответ.       Но когда она зашла в квартиру, улыбку на её лице сразу сменило глубоко задумчивое выражение. Она проверила из кухни — Вадик быстрым шагом направлялся в сторону Портняжного переулка. А через десять минут Тане позвонил Олег.

***

      — Ты давно вернулась? — вместо приветствия сразу спросил он.       — Только пришла, — спокойно ответила Таня. — Выйдешь с Вульфом? Погуляем.       — Через пять минут буду у твоего подъезда, — не стал ничего спрашивать Олег.       Таня, конечно, не собиралась ничего рассказывать другу о Вадике. Полученную информацию требовалось прежде всего обмозговать самой и решить, что с этим всем делать дальше, так как делать что-то определённо было нужно, да и что уж тут говорить, решить проблему очень хотелось. Да и то, она не уверена, что и потом станет говорить друзьям о том, что она сегодня узнала. Зачем? Посмеяться над Богдановым? Это было бы как-то слишком по-детски, а ведь им уже по шестнадцать-семнадцать лет…       Олег даже не стал скрывать, что они с парнями следили за ней: знал, что это бесполезно.       — Ну что, много наследили? — с усмешкой поинтересовалась Таня, прекрасно зная ответ на этот вопрос.       — Мы тебя упустили где-то на повороте в Костянский, — стыдливо признался парень.       — Ну потому что я не дура, Олег! — резко повернулась к нему подруга.       — Мне кажется, общение с Моей Длиной как-то плохо на тебя влияет. Ты становишься какой-то очень грубой, — нахмурился он.       — Дело не в Моей Длине, — ответила Таня. — Ты слышал когда-нибудь о том, что ты вырастаешь в такого человека, который защитил бы тебя самого в детстве? — вспомнила слова Вадика она.       — От кого тебе нужно защищаться? — удивился Олег. — Мы ведь всегда рядом и готовы помочь тебе.       — Не всегда, — покачала головой Таня. — Тем более что уже меньше чем через полгода мы пойдем учиться в совершенно разные места и уже не будем рядом друг с другом постоянно.       — У тебя вчера что-то случилось? На дискотеке или после, иначе я не понимаю, почему буквально за сутки ты стала сама на себя не похожа. Тебя кто-то обидел? — обеспокоился Олег.       Тане стало совестно. Друзья искренне переживали за неё.       — Нет, никто, — только ответила она, понимая, что Олег не успокоится, пока не получит вербальный ответ. Пользуясь тем, что в переулке кроме них никого не было, девушка присела и подозвала к себе Вульфа и, когда тот с радостью подбежал к ней, почесала его за ухом. Пес даже закрыл глаза от удовольствия, а когда ласка кончилась, требовательно лизнул её прямо в нос. Таня засмеялась.       — А вот Вульф, похоже, не считает, что я сама на себя не похожа, — поднявшись на ноги, прокомментировала поведение собаки она.       Олег усмехнулся.       — Куда ты ходила сегодня? — перевёл тему он.       — По делам, — уклончиво ответила Таня, позволив другу самому додумать наиболее подходящий вариант.       — Ты познакомилась с кем-то на дискотеке вчера? — сам того не понимая, сыграл по её правилам Олег.       — Можно и так сказать, — придерживалась всё той же тактики она.       — И как ваша сегодняшняя встреча? Ты выглядишь уставшей.       — Не бери в голову, — махнула рукой Таня. — Он нормальный. Я познакомлю вас чуть позже, ещё всё-таки как-то рановато. Всё хорошо.       А чуть позже она скажет, что у них с новым знакомым ничего не получилось. Или ещё что-нибудь придумает. На крайний случай, Катя поможет, когда закроет больничный.       — Не забывай, что мы всегда готовы прийти на помощь, — старательно спрятал недовольство Олег. Если бы Таня не знала его так хорошо, она бы ни за что не догадалась о том, что он нервничает.       Таня улыбнулась. С Олегом ей было спокойно и хорошо, но только как с другом. Не так давно их отношения как-то постепенно перетекли в полностью дружеские, хотя при наличии чувств, наоборот должны были только развиваться. Когда же этого не произошло, ребята сразу поняли, что «дружба» будет лучшим словом для описания их отношений. Не было ни истерик, ни скандалов, и тем более никакого развала компании, которого так сильно боялась Катя, когда Олега изо всех сил охмуряла Дуся Смирнова, не произошло.       Может быть через лет пятнадцать, если они с Олегом вдвоем так и останутся одинокими и бездетными, они поженятся и будут жить как партнеры. Тетя Вера говорила Тане, что с возрастом начинаешь ценить не столько страсть и фейерверк эмоций, сколько стабильность и взаимное уважение. Но сейчас им было всего семнадцать, так что душа буквально требовала яркой и сильной любви. А стабильность у них уже была в дружбе.       Олег как обычно проводил её до подъезда и попросил обязательно позвонить, если вдруг что-то случится. Таня как-то не стала задумываться о том, что может с ней случиться дома, тем более когда мама с папой уже давно вернулись с работы, а только пообещала, что сразу наберет если что.

***

      После ужина Таня сделала уроки, благо, задали им на завтра всего ничего, и позвонила Кате: хотела узнать, как подруга себя чувствует и как скоро появится в школе. Но полноценного разговора не получилось — у Кати так сильно болело горло, что она только просипела в трубку извинения, объяснила причину и пообещала, что наберет в лучшем случае завтра.       Потом Тане позвонила Маша Школьникова — она уже, похоже, узнала от Пашкова, с которым регулярно созванивалась, прямо как Олег с Таней когда-то, что Таня всё же ходила на встречу с парнем, с которым познакомилась вчера на дискотеке.       — И когда это только ты успела? — удивлялась Моя Длина. — Шустрая ты, Танька.       Таня только подумала о том, что за то время, которое они вчера были каждая сама по себе, Маша явно успела гораздо больше. Не говоря уже о том, что на самом деле она так ни с кем и не познакомилась.       Около десяти вечера Таня сходила в душ и, пожелав родителям спокойной ночи, улеглась в постель. За окном бесшумно падал снег, комнату заливал мягкий свет торшера, можно было почитать что-нибудь, тем более что Катя как раз пару недель назад одолжила ей какой-то недавно купленный роман, от которого сама оказалась в восторге. Но у неё было дело гораздо важнее.       Вадик Богданов. Что за перфоманс он сегодня ей устроил? Неужели и правда думал, что она просто хотела втереться к нему в доверие? Тогда почему выдал такой поток откровений? Ещё и не уставал повторять, что это всё правда.       На самом деле, если хотя бы половина из рассказанного им была правдой, это бы объяснило многое в его поведении. К тому же Таня почему-то ему верила. Ещё и та удивительная непоследовательность, с которой он вёл себя. Перед глазами встало искривлённое злобной усмешкой красивое лицо одноклассника. «Или Беляев тебя тебя только для красоты держит». Сам ведь признал за полчаса до этого, что она «не промах».       Правую ладонь, ту самую, которую Вадик взял в руку перед тем как попрощаться, словно обожгло. Виноватые глаза и «я не заслуживаю нормального отношения к себе». Что это было? Манипуляция? Если так, то Вадика следовало хорошенько проучить, причем привлечь к этому не то что Компанию с Большой Спасской, а всё бурное содружество.       Но что, если он действительно так думал? Это, конечно, было совсем не похоже на Богданова, но, кажется, настоящего Вадика, а не просто его злую школьную версию она практически не знала. Интересно, а Дуська Смирнова хорошо его знает? Они, кажется, встречались какое-то время в прошлом году. Таня почувствовала укол ревности и сразу поспешила вернуться к размышлениям об их с ним сегодняшнем разговоре.       Она долго ворочалась в постели, пытаясь понять, как ей вести себя и поступать с Вадиком дальше. Вариантов было не особо много — но всё же они были.       И, наконец, Таня придумала. Конечно, обычно их с друзьями планы шли насмарку, но сейчас… Сейчас она словно чувствовала, что у неё всё получится.       На следующее утро девушка шла в школу в приподнятом настроении — она наконец знала, что делать.       Правда, Вадик, похоже, тоже кое о чем подумал вчера вечером и с легкостью спутал ей все карты уже на первом уроке. Пока Роман на фоне вещал что-то про поэтов-футуристов, Таня почувствовала как кто-то кааак дернул её за косу, которую она так старательно плела сегодня утром. Она сразу обернулась — сразу за ней в гордом одиночестве (Бочкарев буквально вчера тоже стал жертвой коварного гриппа) сидел собственной персоной главный герой её вечерних размышлений. Он довольно улыбался, но улыбка на его лице совсем не была похожа на ту самодовольную ухмылку, которую он обычно выдавал, когда ему или его шестеркам удавалось сделать какую-то гадость бурному содружеству. Он улыбался так, словно, режим маленького озлобленного мальчика опять был выключен. Так, как он улыбался ей вчера в кафе.       — Сама сказала, что тебя не дергали за косички, — подмигнул ей он. Она в ответ только улыбнулась и еле заметно кивнула — не хотела привлекать к ним внимание как наблюдательного учителя, так и ещё более бдительных друзей.       Зато после урока она взяла реванш.       — Не против? — поинтересовалась она у парня, поставив сумку на его парту и дав тем самым понять, что на биологии собирается сидеть с ним.       — Я-то не против, — изо всех сил старался не выказывать своего удивления Богданов. — Чего не скажешь о твоей охране, — бросил он выразительный взгляд на Олега.       — Охрану я возьму на себя, — присела на соседний стул Таня. — Нам нужно поговорить.       — Тебе вчерашнего было мало? — усмехнулся Богданов.       — Да, мало, — честно призналась ему одноклассница. — И вырубай уже наконец свой режим озлобленного мальчика. Эта маска слишком плотно к тебе приросла.       — Как и к тебе маска тихой хорошей девочки. Что будем делать?       — Будем решать проблему, — твердо сказала Таня. — Слышал когда-нибудь о таком понятии как детская травма?       — Ну я из названия примерно могу понять, что это значит, — уклончиво ответил Вадик.       — Я много думала вчера, в том числе и о тебе. Я, конечно, не уверена, что смогу тебе помочь с этим всем набором, но хотя бы иногда выключать этот твой рубильник, отвечающий за гадости…       Таня посмотрела ему прямо в глаза. В моменте словно сошлись две волны: глубокая, но спокойная бирюзовая и отдающий зеленцой бурный девятый вал.       — Я многое вчера поняла, Вадик. А ещё я окончательно убедилась в том, что твоё поведение в школе — это просто выверенный, но не слишком тщательно продуманный образ.       — Ты случайно не на психолога поступать собираешься? — поинтересовался у неё Вадик. Таня замерла. О своих планах пойти на психологию (лучше всего семейную, но и медицинская, и общая тоже звучали ничего) она не говорила никому, даже Кате.       — Собираюсь, — не стала скрывать она.       — Ты очень хорошо чувствуешь людей. И эта метафора с рубильником… Это сильно.       Звонок на урок уже давно прозвенел, но вокруг этих двоих весь мир как будто замер.       — Мне бы очень хотелось, чтобы в школе ты отключал его, хотя бы иногда. Я не считаю тебя плохим человеком. И уж тем более никогда не считала тебя преступником.       Это было абсолютной правдой. Даже когда из школы украли призы, она до последнего не хотела верить, что это сделал Вадик. И в итоге оказалась права.       — Я готова тебе помочь, хотя и думаю, что ты способен справиться самостоятельно, но если ты хочешь…       — Хочу, — подтвердил Вадик, даже не дослушав её.       Он начал говорить. О том, как всегда боялся не оправдать родительских ожиданий, о своих страхах и потерях. Таня молчала. Она прекрасно понимала, как важно ему сейчас было просто выговориться. Она знала, что впереди у неё ещё были объяснения с друзьями, которые никак не могли не заметить того, что они с Богдановым сели вместе и сейчас, как казалось со стороны, мило болтали. Но и оставить Вадика одного она тоже не могла — всё в нем, даже тот самый маленький озлобленный мальчик, буквально кричало о помощи. И Таня чувствовала, что станет тем, кто будет способен ему её дать.       Очередное расследование было завершено. Но это был не конец истории, а самое её начало.