Серия 4. Мал песель, да дорог

      Суббота, утро, день осенний. Позов стоит в очереди в регистратуру, а Сережа ходит у его ног восьмеркой, жалобно скуля.       — Надо, Сережка, надо. — говорит Дима, просматривая паспорт питомца.       Чертовы прививки. Будто они работают на оборотне. Нет, конечно, от них есть толк, но очень незначительный. Бурлящая кровь во время трансформаций и клетки, стремящиеся вернуть свою форму, избавляясь от всего инородного, все эти лекарства просто нейтрализуют. А вот боль от иголки как ощущение остается еще надолго. Особенно у Сережки, высокочувствительного в телесном плане.       Пока его хозяин регистрировался, Сережа, оставив попытки его переубедить своими жалобными глазками и скулением, решил осмотреться. Поводок не давал ему уйти далеко, но нос - не глаза, расстояния не так уж сильно важны. Забавно, где-то треть сидящих здесь как и он - оборотни. Похоже, в этом городе таких, как он сам, куда больше, чем ему казалось. Неужели наконец они нашли себе пристанище. Вот только похоже что их хозяева и не в курсе их природы, иначе бы не тащили их к обычным человеческим врачам. Если у них нет смелости признаться в том, кто они есть, хватит ли ее у Сережи?       Взяв талончик, они пошли ожидать своей очереди на железные кресла с дырявыми спинками. Дима сел, посмотрел на номер талона, потом на табло, и вздохнул, складывая документы. Сережка стоял у его ног и грустно смотрел на хозяина, все еще думая о том, признаться ли ему и как это сделать. Позов молча протянул к нему руки и тот встал так, чтобы его было удобно взять. Поз поднял его и положил себе на колени, и Сережа опять лег на бок, подставляя животик под большую ладонь. Если б ему пару лет назад сказали, что он доверится человеку и будет расслабленно лежать у него на коленях, позволяя тискать себя, он бы рассмеялся. Понять бы еще четко, почему же он ему доверяет. Пока Дима мягко поглаживал его пузико, маленький песель отдыхал, постепенно погружаясь в сон.       Пока в реальности его макушку гладила ладонь его хозяина, во сне на ее месте была ладонь матери. Сережа не открывал глаза, боялся, что если откроет, то проснется, поэтому лежал и принюхивался. Сладкий запах лаванды окутывал его пока его голова лежала на коленях той, кто поет ему колыбельную. Слов он уже и не помнит, но мотив и ее нежный голос вечно свежи в его памяти. Как запах лавандового эфирного масла, что стояло у его кровати, помогая уснуть.       Но вестибулярный аппарат зовет его в реальность, когда он ощущает, что падает. Сережа, которого только что положили, открывает глаза и осматривается - врачебный кабинет, он на столике, сбоку копошится ветеринар, а спереди его хозяин, что только что перевел на него взгляд.       — Эх, проснулся. — тихо говорит он. — Надеялись поставить тебе пока спишь.       Сережа встал на все четыре лапки и встряхнулся как от воды, разминаясь ото сна, а после сел и тяжело вздохнул. Дима наклонился и, упираясь локтями в столик, начал гладить Сережу по голове и шее, пытаясь успокоить. Песель постепенно расслаблялся, смотря в глаза хозяину, пока к нему не подошел врач с иголкой. Заметив его, Сережка бросил взгляд на иглу, потом на хозяина, встал и прижался затылком к Диминой груди. Позов обнял его, придерживая лапку, в которую собрались ставить, и спину, чтобы не дернулся.       — Не бойся, я рядом. — шепчет Дима, когда врач вводит иглу.       Когда игла выходит из его тела он чувствует привычное жжение и ноющую боль, но чуть позже они ощущаются как-то иначе. Он пытается понять почему ему не так больно как обычно. Как будто что-то идет изнутри него самого, будто от сердца радиально к коже. Чувство тепла у него изнутри как будто бы затягивает раны. Может не буквально, но такое ощущение точно есть. Он поднимает взгляд и понимает в чем дело.       — Ну вот, умничка. — произносит Дима, а после целует питомца в макушку.       Сережа смотрит на него, пока тот гладит его, и понимает, почему он вдруг вспомнил о матери, когда уснул у него на коленях. Ведь он заботится о нем также, как она заботилась о нем. Кормит вкусно, гладит по спине, целует в макушку, успокаивает когда надо, не ограничивает свободу и прочее. Вот только станет ли Сережа делиться с ним своим секретом, раз даже с ней не мог откровенничать даже о мирских делах?       Поздним вечером того же дня эти двое искали дорогу к ресторану. Прохладный осенний ветер срывает желтеющую листву, цвет которой уже и не разглядеть на фоне нежного заката. Вход в здание находит не навигатор, а Сережин нос, улавливающий запахи знакомых ему стоматологов. Песель мог самостоятельно подняться по лестнице, но Позов все же взял его на руки и отпустил только на входе в зал.       Не очень большое помещение, но ощущается просторным, перед сценой освободили пространство, видимо для всяких конкурсов, а круглые столики разместили хаотично вдоль этого места. На корпоративе собрались все работники из разных отделений одной сети стоматологических клиник, среди которых и они вдвоем, Катя, Горох, Арс и еще парочка, кого Сережа не видел ранее. Наверное в противосмене работают.       — А разве пускают с собакой? — спрашивает кто-то из другого отделения.       — Вообще-то он тоже работник! — заявляет Арсений.       Дима улыбнулся и поднял Сережу на руки, усаживая на одну руку и придерживая за грудь другой.       — Давай, поздоровайся с коллегами. — говорит он, поймав недоуменный взгляд питомца.       Песель повернулся к незнакомцам и, улыбаясь, помахал лапкой. Девушки умерли от умиления, кто-то воскликнул “Он еще и в галстуке-бабочке!”, и несколько из них начали его фоткать. Сережа всегда хотел получать внимание от девушек. Правда он хотел это со времен когда еще жил как человек. Надо было точнее формулировать свои желания.       Сережа осматривался и принюхивался. Похоже что только в его отделе есть оборотни. Удивительно даже. Но среди всех запахов он улавливает слабенький человеческий. Такой, какой бывает только от младенцев. Да, они вонючие, но их естественный запах у них всегда слабый. Пока шипперке с закрытыми глазами принюхивался, он и не заметил, как близко уже находился к источнику запаха. Более того, даже пропустил начало разговора его хозяина с женщиной, у которой на руках был ребенок.       — А у вас есть дети? — спрашивает она как в продолжение к их разговору ранее.       — О, да. — Дима указывает на Сережу. — Вот о нем забочусь.       Сережа, услышав такое заявление, недовольно крякнул, смотря на хозяина. Дима перехватил его на руках также, как женщина держит младенца. Лежа на спине на Диминых руках Сережа не дергался, но осматривался с такой высоты на окружение.       — Мой ребеночек. — говорит Дима, на что Сережа, повернувшись к нему, скрипит, недовольно смотря на него. — Мой пухленький лисенок.       Песель фыркает, а после пытается дотянуться передними лапками до лица хозяина. Но ручки коротки. А когда Дима повернул голову, шансы вообще обнулились. Он замечает Катю, что оказывается стояла все это время сбоку и наблюдала за происходящим.       — А своих детей хотел бы завести? — спрашивает она тихо, конкретно его.       — Да, хотел бы. — также тихо отвечает он.       Сережа лежал и думал, что не хотел бы своих детей. Они шумные, бесючие, о них заботиться надо, воспитывать их, терпеть их шалости, бгрх... Ему и так хватает успокаивать детей в стоматке, а это лишь толика от родительства. Но вот Позов... Он был бы хорошим отцом. Столько терпеть Сережины шалости, заботиться и радоваться успехам... Сам бы он не мог завести семью, а вот Дима того достоин.       В этом городе много оборотней, да и он в форме собаки способен запросто завести знакомства. Но вот чтоб заиметь стаю, завести семью... Похоже что только его хозяин будет с ним. Да и то, только до того момента как узнает о его тайне. Хочется рассказать, быть искренним с ним, но так страшно, что он его отвергнет. И ему придется уйти, опять. От этих мыслей у Сережи в глазах скопились слезы.       — Эй, эй, ты чего. — говорит Дима, заметив влажные глазки питомца. — Ты не перестанешь быть моим мальчиком когда у меня будут дети.       Сережа поднимает на него взгляд, фыркает и прижимается головой к Диминой груди. До Диминых детей в этой собачьей форме он уже не доживет. Надо будет ему признаться если он хочет оставаться с ним, без этого никак. Ведь не удастся же каждое новолуние сбегать. А когда у него сменится форма после этой, как его убедить завести новую собаку, да еще и его же вновь?       Весь вечер стоматологи и остальные работники клиники болтали, шутили, участвовали в конкурсах и выпивали. Сереже было скучновато, но его подкармливали и тискали все кому не лень. Так много фотографий как за сегодняшний вечер у него за всю жизнь не было. Этими фотками делятся в соцсетях, рассказывая какой у них милый работник в стоматке, из-за чего будет большой наплыв пациентов, желающих лечится у них, а не где либо ещё, но это уже беды грядущего.       — Слушайте, а пока не разошлись, давайте в прятки! — громко предлагает пьяненький Арсений.       — Ага, и кто-нибудь уснет в углу, где его никто не найдет. — подмечает Горох, доедая салат.       — Арс, тебе сколько лет? В прятки играть он собрался. — говорит Дима, взглядом пытаясь найти Сережу.       — Я всегда молод! О, а знаешь что, ты и будешь водилой!       — Я?! — громко возмущается Позов, на что реагирует Сережа и подбегает к нему.       — Не, а давайте. — соглашается сидящая по левую руку от него Катя, допивая свое шампанское.       — Ты же не будешь отказывать даме? — хитро шепчет на ухо Диме Попов.       — Ладно. — соглашается он и наконец замечает Сережу. — Но я буду водить вместе с питомцем!       Пока Позов прокручивал в голове что он вообще делает и как он на это в принципе согласился, он уже стоял с Сережей в углу зала и громко отсчитывал до начала. Когда же он объявил что идет искать, он резко обернулся и не узнал зал. Ну да, топографический кретин идет искать коллег по всему ресторану. Оборжаться. Вдобавок к этому еще и пьяный. Но, вспомнив о своей беде, он тут же вспоминает и о ее решении.       — Сереееж. — протягивает он, приседая на корты к собаке. — Поможешь?       Сережа бросил на него искоса взгляд, а после демонстративно отвернулся, задрав голову, и крякнул ровно также, как когда лежал на его руках.       — Ладно, ты мне не ребеночек. — Дима потянулся к его мордочке, большим пальцем поглаживая вдоль по носику, а остальными придерживая за подбородок. — Ты мой напарник.       Шипперке вновь смотрит на своего хозяина, на сей раз ухмыляясь. Он освободился от ладони и вышел вперед, принюхиваясь. Ох, он чуял каждого. Сережа повернул голову на Диму, а после рванул к ближайшему. Дима побежал за ним. Один под одним из столиков, второй за шторой на сцене, третий в туалете, четвертый за кустиком около кухни, пятый сидел в гардеробе. Так один за одним они нашли всех. Или почти всех. Все найденные собрались в зале, и пытались выяснить выиграл ли Поз.       — А Катя где? — осознает первым разумеется Дима.       — Ха, получается она выиграла. — подмечает Горох.       Вдруг слева от толпы звучит звонкий гавк. Позов поворачивается, смотрит на Сережу, и тот, поймав его взгляд, поворачивает голову в сторону балкона. И правда, она там. Если присмотреться сквозь блики на стекле балконной дверцы, Катя просто стояла и смотрела на звёздное небо.       — Получается, нашел. — говорит он, и, не обращая внимания на поздравления в победе и критику что это собака ему помогала, идет на балкон.       За пределами банкетного зала тихо. Где-то далеко гудят машины, шумит листва и еще ощутимая морось как пелена окутывает троих существ, стоящих на балконе. Дима, тихонько подходя к Кате, не мог оторвать взгляд от ее лица. Стареющая луна обрамляла своим светом ее волосы, очерчивая еле движимые на ветру легкие пряди, а в глазах отражались редкие звёзды, еще не скрытые за облаками, что еле заметны на темном ночном небе.       Сережа посмотрел на хозяина и, поняв, что лучше не вмешиваться, отошел от него и лег сбоку от двери, скрещивая лапки, как бы показывая, что ожидает его. Катя наконец повернулась и посмотрела на Диму, который стоял и слова вымолвить не мог, не сводя с нее глаз.       — Вот ты меня и нашел. — мелодично сказала она.       — Ты, кстати, выиграла. — чуть скрипнув, подал голос Поз.       — О, правда? — Катя отвернулась, делая вид, что разглядывает ночной город. — А я думала меня одной из первых найдут.       Сережа фыркнул, хихикая, потому что заметил ее еще в самом начале своих поисков, просто решил оставить ее на конец, чтобы его хозяин пошел к ней. Все прошло очень даже успешно. Дима подошел к ней и встал справа. Не вплотную, но довольно близко. Он поднял взгляд на звезды, но также, как Кате плевать на разглядывание зданий, Диме плевать на разглядывание этих небесных точек.       Пальцы Екатерины подобно пауку шагали по талии Дмитрия, постепенно все сильнее надавливая, а после и вовсе схватили его за правый бочок, притягивая к себе. Дима повернул голову и посмотрел на нее, а она якобы внимательно изучала ночное небо, стараясь сдержать улыбку. Он перекинул свою левую руку сверху, якобы для того чтобы поправить ее пряди, но еле коснувшись их чисто для вида, его ладонь падает на ее плечо и скользит ниже, с рукава платья на оголенную часть ближе к локтю.       — Тебе не холодно? — шепчет Дима, чуть потирая ее кожу.       — Уже нет. — также шепчет она и притягивает его за талию еще ближе.       Катя полностью поворачивается к нему и проводит пальцами свободной левой руки по его бороде, скользит ладонью по шее, а после оставляет ее на плече.       — Димулька-красотулька.       — А ты... — начал Дима, но, задумавшись, прервался. — Нет, на твое имя ничего нет кроме Катьки-каракатьки. Так что ты просто красотуличка.       — Ага, конечно, особенно пьяная.       — Какой я тебя только не видел.       — Ой, не напоминай. — хихикнув, ответила она.       Пальцами, что ранее сжимали чужой бочок, она прошагала к другому плечу, концентрируясь на том, чтобы двумя пальцами изображать ножки, идущие по груди, и за этим даже не заметила, что Димины ладони опустились на ее талию.       — А ты изменился. Все из-за собаки?       — Да. — коротко отвечает Дима, не решаясь рассказать историю полностью.       — Стал... Не знаю... Смелее?       — На танец я так тебя и не пригласил.       — Ну, знаешь... — Катя скользит руками по Диминым плечам и подходит ближе. — Не чувствую, что что-то упустила.       Позов не может оторвать взгляд от ее глаз, пока ладони с ее талии скользят на спину, притягивая ее к себе. Катя сгибает руки в локтях и едва давит запястьями на Димину шею, как он тут же приближается к ее лицу и целует. Действительно, уже ни капли не холодно. Даже еле заметно усилившийся ветер не смеет тревожить разгоряченные тела. Неловко только Сереже, который тихо сидел в углу и все это время наблюдал за их флиртом. Мда, теперь уж точно надо как-то осторожнее сообщать, что он вообще-то наполовину человек.       В конце сей романтичной сцены они, обнаружив пустой после банкета зал, втроем линяют прочь в сторону Екатирининого дома. На удивление прохладный ночной ветерок отрезвляет Позова, но не Добрачеву. Дима заводит ее в квартиру, снимает плащ и сапоги, укладывает на кровать и замирает. Как хочется остаться. Лечь рядом и со спины обнять, уткнувшись носом в ее шею. Но Поз уходит, оставив записку, что дверь закрыта, но не на ключ. Сережа у выхода смотрит на него удивленно и дергает головой, указывая в сторону спальни и недоуменно фыркая.       — Если бы я остался, она бы проснулась и что бы обо мне подумала? — оправдывался перед песелем Поз, обуваясь. — Воспользовался тем, что она пьяная и забрался к ней в постель? Я и целовать ее по-хорошему не должен был.       Песель вздыхает ровно в тот же момент, как вздыхает его хозяин. Двое неспешно идут домой, наслаждаясь тишиной ночи. И лишь листва шелестит на ветру. Как казалось какое-то время. Шелест усиливался и становилось очевидно, что морось набирала силу, обращаясь в дождь. И вот уже собака и человек под светом луны, что поблескивал в колебаниях луж и бликах окон, сквозь оглушающий шум ливня бежали вдвоем по ночному безлюдному городу, тщетно пытаясь успеть не промокнуть до нитки.