Серия 6. Человек в собачьей шкуре

      Болит голова. Немного даже жарко. Дима просыпается на диване, укрытый пледом. Тяжело на груди, но когда он открывает глаза - никого на ней не видит. Гул в голове, груз где-то подвешен на сердце, пот и по ощущениям холодные ноги. А схера ли ноги холодные? Позов, только посмотрев на них, понимает, что они находятся выше уровня головы, таким образом кровь оттекает от них к голове. Как бы он не оказался в этом положении, все это очень предусмотрительно после обморока.       Он еле как садится на диван и потирает глаза, которые по ощущениям будто впадают в глазницы. Низкое кровяное давление - понятно и без тонометра. Надо съесть что-нибудь соленое и выпить кофе. И побольше воды. Как раз таки воду Дима и замечает на кофейном столике. Его любимая кружка стоит прямо перед ним с приклеенным на нее стикером с надписью “Прежде всего - выпей успокоительное”. Рядом он замечает свою аптечку. Кто бы его не предупредил, видимо понятия не имеет что же из всего у него имеющегося - успокоительные, однако первую помощь при обмороках знает как оказывать, удивительно.       Позов нашарил в аптечке, выбирая из нескольких видов своих успокоительных, какие он принимал до его “наладившейся жизни”, наиболее подходящее в нынешней ситуации с учетом всяких проявляющихся у него побочек, а после запил их водой, до дна осушив кружку. Посидев так еще с минуту он направился в ванную, постепенно начиная осмысливать реальность и произошедшее ранее. Пока его воспоминания не до конца прояснились, он вышел в общую комнату и попытался найти своего питомца.       — Сереееж! Сереж, ты где? — окликал он на все жилище, оглядываясь по сторонам.       Встав в центре квартиры Дима внимательно сканировал окружение, если не в поисках темного песеля, то хотя бы каких-нибудь следов. И краем глаза он замечает, что за денежным деревом тюль непривычно объемна. Он вглядывается и сквозь множественные узоры улавливает чужой взгляд, который как можно быстрее скрывается с носом в коленях. С этим движением пальцы ног, все время торчащие из-под тюли, пытаются наконец скрыться за ней. Либо он не умеет прятаться, либо намеренно хотел, чтобы его заметили.       Но кого, его? И тут Дима вспоминает прошедшую ночь - его питомец, маленький песель, увеличивался в размерах на его глазах, теряя шерсть и обретая человеческие черты. Видимо, это был не кошмар. Позов осторожно подходит к тому, кто сидит за полупрозрачной тканью. Существо за ней дергается, когда он аккуратно кладет ладонь на его голень.       — Не... Не обращай на меня внимание! — подает голос сидящая за тюлью тень. — Завтра все будет как прежде.       — А до этого ты так и будешь сидеть голодный? — невероятно спокойно спрашивает Дима, от чего аж сам удивляется.       — Буду.       Дима всматривается через тюль - человек во плоти, без всяких карикатурных элементов оборотней в виде вычурных бакенбардов и густых волос на различных частях тела. Только волосы до плеч и борода неухоженная. Голый, сидит на полу. Хоть и у батареи, но вряд-ли теплой, ведь еще только сентябрь.       — Я не могу позволить тебе сидеть голой жопкой на холодном полу. — Позов встает и идет в спальню копаться в гардеробе. — Вставай, хоть халатик надень.       Сережа вылезает и встает спиной к спальне, ожидая хозяина. Дима подходит сзади и накидывает бывшему шипперке на плечи махровый черный халат, под стать его прежней шерсти. Когда он встает рядом, придерживая халат на его плечах, он замечает, что его питомец одного с ним роста. Наверное, сейчас уже не стоит называть его своим питомцем. Как и бывшему песелю называть его своим хозяином. Сережка не собирался смотреть на него, но все же глянул на его лицо и не увидел на нем ни презрения, ни страха, ни брезгливости. На него смотрели те же самые глаза, которые он видел, когда Дима за него беспокоился.       — Обратно к батарее? — спрашивает он, неспешно надевая халат.       — Нет конечно! Есть будешь? — спрашивает Поз и уходит в сторону кухни, так спокойно, будто он не обнаружил только что полузнакомого голого мужика за шторкой.       Бывший шипперке осторожно следовал за ним, следя за его действиями, и по пути завязывал на себе халат, что на удивление был ему впору. Повезло иметь со своим человеком одинаковое телосложение. Сережа встает неподалеку и периодически поглядывает на органайзер с ножами. Ну, на всякий. Он еще никогда не раскрывал свою природу обычному человеку. Неизвестно какая реакция будет. Но его человек выглядит... Лишь слегка нервничающим?       — Ты... Как ты? Выглядишь спокойным.       — Я вообще-то в ахуе. — после паузы отвечает Дима, принимаясь готовить еду. — У меня просто хорошие успокоительные.       Робко улыбнувшись, Сережка сел на стул со стороны общей комнаты, чтобы видеть хозяина, быть подальше от опасных вещей и иметь возможность быстро сбежать. Но это его гложет. Он доверяет ему, искренне хочет доверять, поэтому все эти настороженности и планы подобны кошкам, скребущим сердце.       — Тебе собачьего корма? — спросил Дима, замерев над кастрюлькой с кипящей водой.       — А человеческой еды нет? — как можно менее дерзко спрашивает Сережа.       — Есть, тогда и на тебя сварю.       После этих слов он уловил легкое шкрябанье льда друг о друга и упаковку, а после бультыхи в воду. Ох, это сочетание звуков сложно забыть даже спустя годы псиного облика. Сережа даже приподнялся, наблюдая как замороженные пельмешки летят в кастрюлю. Он завилял всем телом, раз хвоста нет, как приходилось делать даже в собачьей форме бесхвостого шипперке. Заметив это его поведение, Дима заулыбался, узнавая своего питомца.       Закинув соль, лавровый лист и перец, Позов сел за стол рядом с Сережей. Оба молчали, смотря друг на друга, не зная что и сказать. Дима периодически отводил взгляд и приоткрывал рот, собираясь что-нибудь сказать, но никак не мог выбрать что конкретно сейчас важнее.       — Я же не сошел с ума? — с молящим взглядом спросил Позов.       — Нет.       — Оборотни действительно существуют? Или ты один такой?       — Существуют. — четко отвечает Сережа и, заметив, что хозяин не знает что и сказать, продолжает: — Нас много в этом городе.       — И... Получается, я могу быть даже с некоторыми знаком, не подозревая об этом?       — Сережа просто молча кивнул, продолжая внимательно следить за его реакцией.       — И в моем окружении есть? — Сережа осторожно коротко кивнул. — И кто же?       — Я не могу тебе рассказать.       — Почему?       — Потому что мы не сдаем своих. Каждый только за себя решает, раскрыть свою тайну или нет. — Сережа вжался ладонями в колени. — И нужно сильно доверять человеку, чтобы признаться в своей природе.       Позов задумчиво отвел взгляд, но Сережа увидел в этом печаль. Не стоило ему так говорить, он ведь, проведя с ним уже столько времени вместе, понял, что у него нет друзей. И что, судя по всему, никто из его ликантропного окружения не доверяет ему в достаточной степени. Даже он, который не планировал ему рассказывать.       — Я собирался тебе признаться, правда! Просто... Не знал как. Ты первый человек, которому я признался в этом. И я не знал когда будет новолуние. Думал, может еще успею как-то намекнуть, подготовить. — оправдывался Сережа. — Прости, что напугал.       Дима вновь посмотрел на своего питомца, который сидел весь напряженный с опущенным взглядом. Он протянул руку и аккуратно погладил его макушку. Сережа поднял на него щенячий взгляд и начал постепенно расслабляться от его поглаживаний. Даже в теле 30-летнего мужика он ощущает себя маленьким любимым песелем. И от этого ему хорошо. Позу на удивление это также помогло избавиться от неловкости между ними.       — А что с тобой делает новолуние?       — Насильно превращает в человека. А в полнолуние я могу быть только в животной форме.       — А в остальное время? — спрашивает Дима, наконец убрав руку с чужой головы.       — Могу спокойно обращаться то так, то так.       — То есть ты все это время мог обратиться человеком?       — Ну да. Но я ссыковал, не знал как тебе это так подать, чтоб ты не грохнулся в обморок. Как сегодня.       — Дима отвел взгляд и задумался, а потом осознал кое-что:       — Дак это ты ту пироженку съел!       — Сережа криво улыбнулся и виновато отодвинулся на стуле, изогнув бровки домиком, всем своим видом признавая свою оплошность.       — Сереженька-пироженка. — уже не обижаясь подтрунивает Дима. — Тебя кстати правда Сережа зовут?       — Ну да. А еще предыдущие хозяева называли меня Тусер и Бусинка.       — Какие интересные имена для собаки.       — Слепые такие юмористы.       — Не, а от рождения какое имя?       — Сережа. Спасибо кстати, что всё-таки согласился взять имя с карточки.       — Погоди, а та девушка из приюта...       — Она в курсе.       — Ты же говорил нужно доверять человеку чтобы признаться, а я - первый, кому ты... — Дима замолчал, завидев как Сережа прикрывает рот своими маленькими ладошками. — Она тоже оборотень?       — Я, если что, тебе этого не говорил!       Дима закатил глаза, а после сразу же посмотрел на часы - 10 минут прошло. Он встает, достает две тарелки и вилки, одну розетку, вылавливает одну пельмешку и пробует на готовность, а после накладывает в две тарелки оставшиеся на равные порции.       Когда перед Сережей возникает тарелка свежесваренных пельменей, он, вдыхая аромат, стонет от удовольствия и облизывается.       — Тебе уксус или...?       — А сметана есть?       — Должна быть... — Дима заглянул в холодильник. — О, есть.       Позов наложил несколько ложек сметаны в розетку и поставил ее между их тарелками. Сережа нетерпеливо наколол на вилку пельмешек, обмакнул в сметану и, зацепив какое-то количество сверху, отправил в рот, начиная неспешно пережевывать. С каждым движением челюсти Сережино лицо все больше становилось самим олицетворением удовольствия, которому вторят балдежные скуления. Дима наблюдал за этим, уже прикидывая, как ему могут понравиться другие его блюда.       — Я так давно не ел человеческой еды. — вздохнув после поедания пельмешка ответил Сережа.       — А что тебе мешало тырить человеческую еду и скрываться в образе собаки?       — Пищеварительная система. — пояснил Сережа такой интонацией, будто это же логично. — Пока я собака - некоторая человеческая еда меня может убить, а когда я человек - собачья не особо питательна.       — Ну дак тыришь еду, ешь как человек и потом превращаешься в собаку.       — Не, так не получится. Если я съем, например, шоколад как человек, и тут же превращусь в собаку, то у меня в желудке останется шоколад, вот только перевариваться он будет собачьим желудком, и я отравлюсь. — Сережа зажевывает сразу два пельмешка. — Так что нужно какое-то время подождать и переварить, прежде чем обращаться. Тогда как бы еда уже станет частью тела и вещества остаются в той форме, в которой были переварены.       — Это так не должно работать. — нахмурив брови заключает Дима.       — Оборотни в принципе по идее не должны существовать, знаешь. — чуть задрав нос отвечает Сережа. — Мы в какой-то степени магические создания.       — Магические? — очень скептично спрашивает Поз, закидывая в рот пельмешек.       — Но это не точно. Мы, знаешь, свою историю не записываем как люди. И врачей у нас кроме кровососов нет.       — И вампиры существуют?!       — Нет, вампиров нет. Они просто, ну... Алхимики, сведущие в анатомии оборотней. — еще одна пельмешка пропадает в ненасытном существе. — Я, вообще, не должен тебе рассказывать о нас...       — Ну хотя бы от самого себя инструкцию предоставь. Мне же надо знать чем тебя кормить, как лечить, раз ты и не человек, и не собака.       Сережа застыл, перестав поглощать пельмени, и уставился на Диму. Неужели он все-таки согласен и дальше жить с ним? В спальне заиграл рингтон, который у Поза стоит на рабочем будильнике. Он посмотрел на своего питомца, бывшего собакой, и задумался, а как же ему сегодня на работу идти. По навигатору, как в старые времена? А его оставить в квартире? Нет, надо что-то...       — Отвести тебя на работу? — поняв мысли хозяина спрашивает Сережа.       — Сможешь?       — У меня всего две ноги, но дорогу-то я помню.       — Погоди, а ты целые сутки будешь человеком?       — Ну да.       — Хм. — Дима зажевывает очередной пельмешек. — Придется одеть тебя в свою одежду.       — У тебя резиночки нет? — спрашивает Сережа, указывая на свою неухоженную карешку лешего.       — Удивишься, но где-то должна быть.       Доев пельмени Позов убирает тарелки в раковину, замачивает и оставляет их до вечера. Вдвоем они уходят в спальню искать в гардеробе подходящие вещи. Что-то приличное, но при этом такое, с чем Диме не жалко расстаться. Трусы, штаны, водолазка и так уж и быть пальто. Когда Дима все же решил отдать ему свое пальтишко, Сережа заулыбался.       — Плащи и пальто - излюбленная одежда оборотней. — поясняет Сережа на его вопросительный взгляд. — Это один элемент одежды и он скрывает все тело. То есть если например нужно обратиться в животное и потом обратно, то одну вещь искать и надевать быстрее и удобнее.       — Я щас пытаюсь вспомнить сколько моих знакомых носят пальто...       — Есть оборотни, которые живут чисто как люди и носят и другую одежду! — быстро придумывает оправдание Сережа, не особо правдивое, потому что даже такие все равно инстинктивно предпочитают одежду, закрывающую все тело.       Одевшись, Дима собирался взять сумку, но поняв, что все, что там есть, нужно исключительно собаке, решил ее все же оставить дома. И каков план? Идут в стоматку, а куда девать Сережу? Позов начал рыскать в глубине ящиков пока наконец не откопал старый кнопочный телефон. Эту нокию узнает и Сережа. У него никогда не было своего телефона, но этот кирпич он видел у многих в свое время.       — Короче, пока я буду на работе - гуляй где хочешь. — расписывает ему план Дима, включая древний кирпич. — Но когда я позвоню - бери трубку сразу же. Понял?       — Угу. — Сережа кивает и, приняв телефон, начинает его крутить и разглядывать.       Двое идут в прихожую и пытаются подыскать Сереже обувь. Если с одеждой все пошло идеально, то на маленькие лапки ботинки ему все большие. “Сходить в обувной” - подмечает себе Позов. Наконец подобрали более-менее подходящую, разумеется, вместе с толстым носком. И прежде чем выйти, Дима, смотря на дверь, вздыхает, как делает это практически всегда, когда собирается выйти на улицу. Сережа замечал это каждый раз, но сейчас он наконец может спросить об этом.       — Я давно хотел узнать кое-что.       — М? — спрашивает Дима, открывая замки входной двери.       — А что с тобой?       Позов дернулся, когда пытался дернуть ручку двери, но решил все же повременить с выходом из квартиры.       — О чем ты?       — Ты ведь не просто так завел собаку. И вот это... Твое поведение когда надо выходить на улицу. И что с тобой происходит когда возвращаешься домой.       Дима закрыл глаза и, вздохнув, отпустил ручку двери. Он собирался никогда не рассказывать о своем недуге, потому что боялся вновь подвергнуться издевательствам. Но его питомец был свидетелем всех его проявлений слабости и страхов, был рядом и поддерживал. И более того, поведал о своей тайне. Что будет, если он ему расскажет свою? Хах, да ничего страшного. Над ним хихикать смогут только псины.       — У меня топографический кретинизм.       — ... — Сережа развел руками, приподняв плечи. — Что это?       — Я плохо ориентируюсь на местности.       — Ааа. Ну дак это не страшно же.       — Нет, у меня прям тяжелая степень этого. Вот например мы щас выйдем за дверь, а я заранее не помню в какую сторону лифт.       — Направо.       — Вот! А у меня в голове нет этого представления.       — У тебя просто плохая память?       — Нет, я помню, что на лестничной клетке лифт, и прекрасно помню, как он выглядит, но само понятие о том, как он расположен в пространстве у меня нет.       — Нууу. Это все еще не так стремно, чтобы об этом переживать.       — Или вот... Вот где стоматологическая клиника?       — Вон там. — Сережа указывает в сторону дивана, и если провести воображаемую линию дальше него, то попадет точно в стоматку.       — Вот! Ты прекрасно знаешь что она там. У тебя есть четкое представление в голове о пространстве, такая объемная 3д-карта, и ты понимаешь свое положение на ней. Ты даже однажды срезал по пути, которым мы никогда не ходили. А все потому что ты прекрасно себе представляешь расположение объектов на местности. А вот я так не могу. У меня представления что вот дом, вот подъезд, вот зоомагазин, вот стоматка - а самих дорог между ними нет. Для меня это просто как места, существующие обособленно в пространстве.       — Угрх. — заключил Сережа, представив это. — Звучит отстойно.       — Ага. И я каждый раз боюсь, что если потеряю навигатор и мне не к кому будет обратиться, то я никогда не вернусь домой.       В последней фразе Сережа уловил грустные нотки. Потерять дорогу домой... Ему это так знакомо. Уже много лет назад он сам потерял связь с родными и домом, поэтому как никому другому, ему понятен Димин страх. Сережа обнимает его и укладывает его голову на свое плечо. Не ожидав это, Дима замирает, но заметив, что его не отпускают, расслабляется и обнимает в ответ. Как же давно его никто не обнимал. Именно не просто приветственные и прощальные обнимашки, а именно такие, теплые и нежные. Такие, в которых можно обмякнуть и облокотить свою голову на чужую, зарыться носом в чужую шею, не боясь засопливить плечо. Так тепло и успокаивающе. Но пора уходить.       Отлипнув они улыбнулись друг другу и вышли из квартиры. В лифте Сережа потянулся первым нажать кнопку первого этажа и обрадовался этому, ведь будучи столько лет собакой скучаешь даже по таким мелочам. Использовать ручки, кнопки, открывать двери, носить одежду, говорить, использовать гаджеты, есть сладости, водить машину. Ох, правда ему все равно не удастся поводить машину. У хозяина ее нет. Но вот сладости можно и выпросить.       Вдвоем они проходят мимо излюбленного парка. Сережа останавливается и оглядывает его с высоты человеческого роста. Мало что изменилось в самой картинке, но ощущение, что ступает он на эту землю не маленькими лапками, а, ну, все же, тоже маленькими, но человеческими ногами, давало ощущение какого-то... Величия. В это время они обычно уже заканчивали прогулку, поэтому они продолжают свое странствие дальше в стоматку.       У входа в стоматологическую клинику Дима еще раз повторяет план со звонком в конце смены, а после заходит внутрь. За стойкой регистрации как всегда находится Катя и заполняет с Горохом бланки. Когда они вдвоем замечают Позова, они прерываются и осматривают его.       — Сегодня без Сережи?       — Ага... — грустно выдыхает Позов и уже собирается завернуть в кабинет, как краем глаза замечает стоящего за ним бывшего шипперке. — Ты! Я тебе сказал гулять!       — М! — вдруг обратил на него внимание Сережка. - Да, прости, я чет задумался.       Развернувшись, он мимоходом помахал недоумевающим Кате с Горохом, а после вышел на улицу. Прекрасный осенний денек. Неожиданный выходной до вечера, а после неизвестное будущее. Пока Сергей неспешно гулял по знакомым и новым улочкам, его гложила мысль, что будущего может не быть. Точнее быть, но не особо радужным. Либо он решит, что не может возиться с оборотнем, либо вовсе охотнику сдаст, либо с ума сойдет когда успокоительные перестанут действовать. Было бы просто жаль, но сейчас Сереже страшно, он уже привязался к нему, уже ему доверился. Остается только надеяться, что его благосклонность к вечеру не измениться. А пока ему остается только гулять, размышляя куда бы потратить 500 рублей, найденные в старом пальтишке.

...

      — А где... Собачка? — спрашивает маленькая девочка, осматривая кабинет.       — Он заболел, лежит дома, отдыхает. — устало отвечает Позов.       — Может... Потом прийти?       — Да, можно. — тяжело вздыхает Позов.       Уже третий подряд ребенок просит перенести прием, потому что нет моральной поддержки в виде 30-летнего мужика в теле маленького песеля. Второму все же не удалось отвертеться - там требовалась срочная операция. Он выходит из кабинета и ловит Катин взгляд, без слов шутящий о том, что вся Димина популярность как врача основана исключительно на собаке.       — Еще один. Может прозвонишь всех с детьми и сообщишь, что Сережки сегодня не будет? — нудит он, опираясь локтем о стойку. — Так глядишь и домой раньше уйдем.       — Ага, уйдете, как же. — звучит голос Арса, сидящего рядом со стойкой. — А экстренников кто оперировать будет?       — Ну лучше сообщить заранее, чтобы не жаловались, что пришлось попусту прийти.       — А когда он выздоровеет? — спрашивает Катя, листая на компьютере список приемов.       — Да завтра, Кать, у нас же с тобой такой же выходной каждый месяц. — сообщает Горох и уходит пораньше в столовую.       И тут Дима застыл. В смысле каждый месяц? В смысле такой же? Он знал, что эти двое каждый месяц берут выходной, и он вместе с ними, потому что с противосменой работается так себе. Но никогда они не говорили, а почему конкретно эта дата. Дима всегда думал, что ну может это из-за болезненных месячных ей сложно работать, поэтому отпрашивается на дополнительный выходной, и подговорила Гороха тоже отпрашиваться с ней, чтобы присоединился и Поз, чтоб всю смену запросто отпустили. Но что если...       — Кать.       — М?       — А когда у нас внеплановый выходной?       — 29 сентября.       — Ладно.       Дима зашел в кабинет и загуглил в телефоне фазы луны. Сегодня, 15 сентября, новолуние. Именно сегодня Сережа, живущий обычно в образе собаки, обратился человеком. А вот 29-ого - полнолуние. Именно тогда, когда они собираются не работать. Не может быть, просто совпадение. Поэтому Дима сел и сверил все остальные их выходные - все они попали на полнолуние. Это уже не может быть просто совпадением. Похоже, это именно те оборотни в его окружении, которые живут как люди и о которых намекал Сережа. Все это время...       В кабинет заходит Горох и, копаясь в своих вещах, обращает на Диму внимание.       — Че такой грустный сидишь?       Дима поднимает на него взгляд и не знает что и сказать. Не спросить же его напрямую, а оборотень ли он. Сразу поймет кто его сдал. Или если в общем начать тему про оборотней - тоже узнает, что он в курсе этой темы.       — Да... О здоровье Сережи переживаю.       — Что с ним?       — Да там... Ничего серьезного. Простыл просто.       — А выглядишь так потеряно, будто тебе сообщили, что он смертельно болен.       — Хах, нет... Просто тоже его не хватает на работе.       — Кстати, а кто был тот мужчина утром?       Черт. И что сказать? И как не спалить, что это Сережа? Вот нафига он поплелся за ним? Очень смешно конечно скрывать от него его личность, учитывая, что он наверняка и так знает о нем.       — Друг мой старый, по дороге встретились... Матвеем зовут.       — М. Кстати держи гематогенку. — Горох кидает ему батончик. — А то бледный весь день какой-то.       — Ха, спасибо.       Отделавшись от шпионского допроса, весь оставшийся рабочий день Позов ходит как на измене, стараясь не ловиться на том, что косо смотрит на своих коллег. Вот так неожиданно он и стал параноиком.

...

      А Сережа, гуляя по городу, грустно рассматривает витрины, сжимая в кармане купюру в всего лишь 500 рублей. Все-таки вкусности стоит выпросить у хозяина. И то, если тот согласится и дальше с ним жить. Он возвращается в район парка и прогуливается по нему как обычный человек. На своих двоих уже не побегать по полю, особенно в больших для его башмаках, да и выглядеть странно будет, если он как человек будет нюхать кусты и деревья. Но в человеческом облике тоже есть преимущества - спокойная ходьба, ровное сердцебиение и ветер наконец может обжечь своей прохладой оголенную кожу.       Бороду все-таки стоило хоть немного состричь. Вот вернется домой и наконец рассмотрит себя в зеркало как следует. А то перед выходом время было только лишь чтоб зацепить на затылке свою излюбленную кичку. Если вернется домой. Не раз за всю прогулку у него возникала мысль, а может сразу сбежать, не дожидаясь вердикта, но каждый раз такие мысли насильно прогонялись им прочь. Надо верить и надеяться. Ничего иного ему не остается.       Пока он идет по тропинке, у него наконец звенит телефон. Он достает его и... Не знает как ответить. Сережа напряженно смотрит на экран телефона, где светится вызов, контакт “Поз основной”, номер, но как принять его понятия не имеет. Вот здесь их план и прокололся! У Сережи всю жизнь не было телефона, откуда ему знать как это делается.       Вдруг он замечает двух мимо идущих женщин и обращается к ним, демонстрируя телефон. Те насторожились, но все же помогли ему, сказав, что нужно нажать на кнопку с зеленой трубкой. Приняв наконец вызов, Сережа подносит телефон к уху, но женщина успевает по пути его перевернуть микрофоном вниз.       — Так долго отвечаешь. — слышится из телефона.       — Не поверишь, не знал как ответить.       — Ты... Ладно. Подходи к клинике, сегодня раньше заканчиваем.       — Хорошо, сейчас буду.       Сережа отнимает телефон от уха и смотрит на него, пытаясь понять, как этот вызов сбросить. Но женщина также помогает ему отключить. Поблагодарив их низжайшим кивком, он направился в сторону работы его хозяина. Пройдя пару шагов с их стороны он услышал “Странные хипстеры нынче пошли, уже и кнопочными не знают как пользоваться”.       По пути он прикидывал, что еще он может успеть, как вдруг замечает цветочный магазин. На 500 рублей можно купить пару цветков или маленький букетик, но нееет, Сереже нужен только один конкретный, и дай боже чтобы он там был.

...

      — Повезло-то как! — пропевает Катя, собирая вещи. — Может тогда прогуляемся?       — Ах... — Дима то и не прочь согласиться, но... — Мне надо вернуться домой. Я бы за, но больной песик, сама понимаешь.       — Ладно-ладно.       В еще открытую стоматку заходит Сережа. Слегка запылился, но явился довольный и в себе уверенный. Заметив Диму, он пошел напрямую к Кате. Когда она, собрав свои вещи, обратила на него внимание, он протянул ее один цветок персиковых геогрин. А Дима просто стоял сбоку и не понимал чё за нах.       — Красивый цветок для прекрасной певчей пташки. — говорит Сережа и вручает ей его. — Надеюсь, ты еще помнишь язык цветов?       Катя всматривается в цветок, пытаясь понять его вид и вспомнить, что же он может значить. Поняв, она смотрит на него удивленно и всматривается в его лицо, пытаясь понять, кто же перед ней. А он лишь широко улыбается и говорит:       — Надеюсь, увидимся в следующий раз под светом луны.       Кивнув ей в сторону выходящего из кабинета Гороха, он молча берет под локоть Диму и уходит с ним прочь. Уже на улице они не замедляясь перехватывают руки так, что это Дима обхватывает правой рукой его за локоть, и идут дальше, в сторону парка.       — И что это за перформанс только что был?       — Персиковые георгины. Это символ дружбы и родства, благосклонности и уникальности. Так я как бы признаю ее как нового члена нашей семьи.       — Откуда ты вообще деньги на цветы взял? Ты же не украл его я надеюсь?       — Спасибо что дал мне “карманные деньги”. — улыбаясь, ответил Сережа, демонстрируя оставшиеся 200 рублей.       Дима закатил глаза, ничуть не обижаясь, ведь про эти деньги он и так забыл, а видеть удивление на Катином лице - дорогого стоит. С каждым шагом их дуэтный поход все медленнее и медленнее. Это очень напрягает Сережу. Похоже, именно сейчас тот собрался сообщить ему свое решение.       — Помнишь, та девушка из приюта сказала вернуть игрушку и пакет корма?       — Помню. — грустно отвечает Сережа, боясь смотреть в сторону Димы.       — Зайдем за кормом. — говорит Дима, демонстрируя косточку, которую он успел захватить еще перед выходом из квартиры.       Они молча идут в зоомагазин, и всю дорогу Сережа думает, что вот сейчас он его сдаст. Вот сейчас они вернутся в приют и он скажет, что хочет все же отдать собаку, потому что с навигатором его жизнь была спокойнее и понятнее. Сережа напоследок грустно осматривает разнообразие игрушек и корма на полках магазина, потому что больше их не увидит.       — Не хочешь ничего? — спрашивает Позов, прихватив пакет собачьего корма.       Сережа отрицательно мотает головой. Зачем ему эти прощальные прелести? Ничто не скрасит боль от потери своего нового дома. Дима замечает, что с ним что-то не так, но решает оставить это на потом. Наконец, они подходят к приюту, из которого топографический лох забрал себе маленького бесхвостого шипперке. Но заходить пока не собираются. Сережа тянет Диму за рукав его куртки, тот оборачивается и видит, что питомец его смущается, не зная что же сказать.       — Спасибо тебе... За все. — все же находит слова он и поднимает на хозяина взгляд.       Позов улыбается нежно и все же следует внутрь. За стойкой та самая девушка, увидев Диму, собралась поздороваться, но тут же осеклась, заметив за его спиной знакомого ей человека, что буквально недавно был маленьким темным песелем.       — Здрасьте. — наконец подает голос она. — Ну что, не передумали?       — Не передумал. — четко отвечает Поз.       Сережа удивленно посмотрел на него, забыв как дышать.       — Вот, возвращаю игрушку и корм. — как ни в чем не бывало, как будто и нет прочих вопросов, Позов просто кладет на стойку игрушку и рядом ставит пакет с кормом. — Как и обещал.       Немного контуженый Сережа выходит на улицу. Впереди осенняя улица, позади здание приюта, в которое ему уже не вернуться. Поверить невозможно. Он его принял. И в собачьей, и в человеческой форме. Сережа просто стоит и тяжело дышит, смотря куда-то между линий зебры. Наконец выходит Дима и, застав его в таком состоянии, просто взял его за локоть и сказал:       — Ну, а теперь пошли домой.       Сережа поднял на него медленно взгляд, чуть развернулся, а после кинулся на него с объятиями. Он никак не мог успокоить свое сердцебиение и Дима поглаживал его по спине и шее, шепча, что все хорошо. А девушка, наблюдавшая за их тенями от заката, тихо сказала “Ну наконец-то”.