Часть 22. Туалетная драма

Совон жевала лепёшку, глубоко о чём-то задумавшись. Вернее, так казалось со стороны, на самом деле она не думала совсем ни о чём. Лепёшка была уже сто раз пережёвана и превращена в мякоть, но девушка всё не глотала, оставляя во рту приятный вкус. Ей нравилось обманывать себя, заставляя думать, будто еды много, просто тщательно и долго её пережёвывая. Ин Хо и Ки Хун тоже молчали. Они сидели левее от Кан, а перед ней был Дэ Хо. Чжон Бэ был в стороне. Нетрудно догадаться, почему. Чувствовал себя предателем, стыдился. Но всё равно нажал на кружок. Может, даже сильнее Совон оказался. Боялся осуждения, а всё равно выбрал, что хотел. - Господин! – позвал мужчину Дэ Хо. Надоело ему сидеть в тишине, а с этими тремя завести беседу невозможно, особенно сейчас. Ки Хун переживает поражение, а Совон с Ин Хо тихо ему сочувствуют, - Господин Чжон Бэ, - тот не оборачивался, и 388, вздохнув, встал, - Чёрт. Господин, садитесь рядом с нами. - Мне и здесь хорошо, - мямлил 390. Совон даже не смотрела в их сторону, прожигая пол взглядом, но понимала, что там происходит. - Да-да, конечно, - Дэ Хо взял морпеха под руки, - Идёмте. Вот так, хорошо… - Нет! Нет! – Чжон Бэ голосил так, будто его на казнь вели, - Не надо! Не надо! - Всё хорошо… - уговаривал его 388 и вёл к остальным, - Ну чего вы хотите, чтобы мы вас не видели? А то сидите тут, весь такой… Несчастный. Чжон Бэ застыл. Никто на него не смотрел, но он чувствовал осуждение и напряжение. Ин Хо пошевелил лепёшкой в руках, Совон наконец сглотнула, настраиваясь на возможный диалог, но взгляда не поднимала. Одного слуха было бы достаточно. - Простите меня, - первым заговорил Чжон Бэ, барабаня пальцами по пакету молока, - Чун Хи, Ён Иль, Совон… - мужчина чуть наклонился, приближаясь, - Ки Хун, прости меня, - понимая, что извинений мало, 390 принялся объяснять своё решение, - Я задолжал много денег, и кредиторы сказали, что за неуплату придут к бывшей жене и дочке, - Чун Хи подняла на него взгляд, - Я правда верю, что если сыграю в ещё одну игру, то отдам долг… - Чжон Бэ, - перебил его Ин Хо тихо и медленно, и мужчина замолчал. Они установили зрительный контакт, - Как раз ты не должен был так поступить. Твоё имя – праведный вдвойне. «А твоё – добро, но ты же не совсем добро несёшь…» - про себя подметила Совон, переводя взгляд на Ин Хо. Тот вздохнул, понимая, что Ки Хун сказать ничего не хочет, взял эту роль на себя. - Ладно, так или иначе, судя по результатам голосования, твой крестик бы всё равно ничего не решил… - продолжал Хван. - Точно! Так что это не полностью моя вина, - подхватил Чжон Бэ. Совон сощурилась, понимая, зачем Ин Хо так сказал. Скорее чтобы успокоить пыл Ки Хуна, а не чтобы 390 почувствовал себя от этих слов лучше. Дэ Хо почесал лоб и решил вмешаться, однако ему помешала 002. Она упёрла свой тяжёлый взгляд в Чжон Бэ, и тот под ним сжался, сглотнув. - Если каждый скажет, что его голос бы всё равно ничего не решил и проголосует за кружок, наберётся огромная толпа из голосовавших за продолжение. Каждый голос важен, Чжон Бэ. Каждое решение, даже решение совсем маленького, незначительного человека, имеет последствия. Если бы половина разрыва проголосовали за крестик, все эти несчастные ушли бы сейчас домой. Так что ты тоже немало повлиял на их судьбу. Ты тоже виноват, - грозно произнесла Совон. Ин Хо повернулся к ней в лёгком замешательстве. - Что ты так беспощадна? - Не хочу, чтобы другие повторяли мои ошибки. Особенно странно получается, если другие старше меня на двадцать лет, - Совон фыркнула, слегка раздражённая, и вновь опустила взгляд, заканчивая тираду. На минуту воцарилась тишина, и Дэ Хо, вспомнив, что хотел сказать, подошёл к 390. - Я вас понимаю, господин, - произнёс он, - Когда я стоял там, перед кнопками, то тоже сомневался, думал, на какую бы нажать… - Чжон Бэ посмотрел на него с надеждой и прилип, обнимая, отчего Кан попытался выпутаться. - Правда? - Я же сказал, что понимаю вас… 390 отстранился и пару секунд стоял молча, размышляя. Он тяжело вздохнул и сел рядом с Совон, глядя на Ин Хо. - Я тоже тебя понимаю, но это тебя не оправдывает. Взвешивай свои решения. Не будь эгоистом, - добавила Кан, глянув на Чжон Бэ, и сцепила руки в замок, отложив лепёшку. Аппетит пропал. - Спасибо за понимание, - мужчина чуть рассеянно оглядел всех. Он тут же взбодрился, подумав, что его простили и приняли, - Знаете, ещё я нажал на кружочек потому что знаю: мы же такая хорошая команда! – с энтузиазмом произнёс он. Он казался им глупым и простым, и то, что он сказал, звучало скорее как оправдание, в которое трудно поверить. Ин Хо жевал лепёшку, в замешательстве поглядывая на Чжон Бэ, - Да? Мы снова соберёмся с духом и выиграем в следующей игре! – он подсел чуть ближе к 222, - Чун Хи, я возьму всю ответственность на себя и позабочусь о тебе. - Следующую игру? – переспросил Ки Хун с таким низким голосом, что не сразу было понятно, кто это сказал. Совон ясно знала, что он разочарован и зол. Он никогда не говорил так низко кроме подобных случаев. Все тотчас обернулись на него, наконец заговорившего, - В следующей игре нам, может быть, придётся убить друг друга. Он хорошо помнил игру в шарики. То, как каждый выбрал в пару самого близкого человека, а затем ему пришлось видеть, как он умирает. Может, они и не убивали собственноручно, однако всё же отнимали шанс на спасение. Забирали шарики. Ки Хун хорошо помнил, как, коря себя, пошёл на наглость, на обман, решив воспользоваться неясным умом старика Иль Нама. И не так важно, что он в конечном счёте оказался плохим человеком. Важным был тот момент, когда Ки Хун смотрел в его глаза, когда услышал, что этот старик всё понимал, когда винил себя, но всё равно забрал последний шарик. Тот выстрел ему не забыть. А как же муж с женой, участвовавшие в играх? Они цеплялись друг за друга, готовы были пожертвовать собой ради другого, но в то же время понимали, что другой без них жить не сможет. Сколько боли чувствовал тот мужчина, когда выиграл у своей жены? Когда сжимал в кулаке эти чёртовы шарики, показывая их рабочему, когда видел, как жизнь угасает в глазах его любимой? А затем, разрываясь от этой скорби и чувства вины в её смерти, он повесился. Он не видел больше цели и смысла. Тогда, когда самого близкого ему на свете человека убил он сам. Раз у них не было выбора, им нужно было умереть вместе. Раз один должен был умереть, так пусть пулю приняли бы оба. Они бы держали друг друга за руки перед смертью, и в карманах их было поровну шариков. Они бы умерли без этой боли. Может, она бы их и терзала за то, что они согласились на игры, но они бы умерли вместе! И что же? Чжон Бэ предлагает продолжить играть, но если им придётся восстать друг против друга, сможет ли он умереть или жить всю жизнь с этой виной? - Ки Хун, не будьте пессимистом, - постарался взбодрить его Ин Хо. Да, в следующей игре им может и понадобиться предать друг друга, оставить кого-то позади, чтобы распределиться по комнатам. Он слегка улыбнулся, оживая, - Теперь уже ничего не поделаешь. Давайте настроимся позитивно, м? - Чжон Бэ, бледный, как полотно, отвернулся. Ему было стыдно. Мягко говоря, очень стыдно, - Нам нужно поесть, взбодриться и попытать счастье в следующей игре. Вот, Чун Хи, выпей и сохраняй силы на игру, - Ин Хо протянул девушке пакет молока. - Не, не надо… - смущённая девушка попыталась отказаться. - Возьми и выпей. Я всё равно не могу пить молоко, - мягко произнёс 001, возвращая хоть небольшую безмятежность. - Спасибо вам… - искренне поблагодарила Чун Хи, не ожидавшая того. - Вот ещё хлеб. Всё равно я его не заслужил, - сказал Чжон Бэ, отдавая девушке лепёшку. Совон вновь принялась за свою, стукнув ей о лепёшку Ин Хо, мол, чокнулась. - Так отдайте молоко мне, - произнёс Дэ Хо, усевшийся на прежнее место морпеха, рядом с Совон. Чжон Бэ на это лишь обернулся, пытаясь понять, шутит он или нет, пока другие жевали хлеб. Время всё шло. Голос из громкоговорителей осведомил, что осталось десять минут до отбоя, и заиграла колыбельная. Совон бы даже предалась воспоминаниям, если бы не помогала перетаскивать матрасы с кроватей на пол. Объяснения Ки Хуна о том, зачем им стоило спать внизу, звучали убедительно, но девушка не особо горела желанием спать под железными конструкциями с риском по пробуждении впечататься в них головой. - Ки Хун, вам не кажется, что вы преувеличиваете? – выслушав мужчину, спросил Ин Хо. Совон застыла, глядя на Хвана. Рано он решил такие вопросы задавать. Ки Хун был ещё не в настроении, поэтому мог вспылить. Кан чувствовала его настроение, и даже немного побаивалась, что мужчина не стерпит такого, - Разве кто-нибудь на такое способен? - В прошлой игре десятки людей погибли, борясь друг с другом в темноте, - прорычал Сон, развернувшись. Его широко распахнутые глаза метали искры, когда он наступал, - Именно здесь. Вы себе представить не можете, что это место делает с людьми. Как сильно игра людей меняет. - Я вас понял, - закивал Ин Хо, опустив взгляд. Он выглядел испуганным, но Ки Хун пока не отступал. Совон, почувствовав напряжение, втиснулась между ними, загораживая Хвана спиной. В глазах негодование. - Ки Хун, он всего лишь спросил. Держи себя в руках, пожалуйста. Или мне тебе помочь с этим? – с ноткой угрозы произнесла девушка, без страха глядя в карие глаза. Решимость и уверенность. Она действительно считала Сона виноватым, и он отступил назад, зная прямоту, с которой девушка зачастую говорила. - С момента как вырубят свет, будем дежурить по очереди, - продолжил раздавать приказы Ки Хун, вернувшись к остальным. Совон и Ин Хо мрачно смотрели, как мужчина кладёт на матрасы подушки и одеяла. Хван знал последствия игр, может, даже лучше, чем Ки Хун. У него перед глазами был не один пример. Досье каждого победителя, слежка. Да он сам изменился после этих игр. Конечно, смерть его жены тоже немало на него повлияла, но даже без неё он стал жёстче, холоднее и равнодушнее, - Я возьму первую смену, а вы решите сами, кто следующий. Совон отошла от Ин Хо, задержав на нём взгляд. Но мужчина не ответил. Погрузился в воспоминания. Эта ночь не должна была быть небезопасной, оружие никому не дали, даже столовые приборы или бутылки. Однако слова Ки Хуна навеяли что-то далёкое, но в то же время хорошо сохранившееся в памяти. Когда за жизнь боролся он сам. Свет выключили скоро. Совон легла рядом с Чун Хи, но вскоре 222 повернулась к ней, проверяя, спит ли она. Кан лежала с открытыми глазами, потому быстро заметила её пристальный взгляд и подняла бровь, когда та поднялась. - Куда ты? – спросила её 002. - Мне нужно в туалет, - ответила Чун Хи, чтобы и Ки Хун её услышал и обернулся. - Думаю, опасно ходить одной так поздно, - ответил мужчина, не зная, что ещё сказать. - Я схожу с ней, - сказала Совон, поднимаясь и поправляя одежду. Она положила руки в карманы и услышала шаги сверху. - Давайте вместе сходим, - послышался голос 149, и девушки задрали головы. - Ну вот и отлично, пошлите, - присвистнув, подвела итог Кан, и втроём они направились к левой двери. Раздался стук. Чун Хи занесла кулак повторно, когда никто не ответил. Совон стояла, глядя на собственные ботинки, но резко подняла голову, стоило окошку открыться, и за ним показалась маска треугольника. Девушка подошла ближе, становясь кучнее. - Мне очень нужно в туалет, - не зная, как о таком попросить, произнесла Чун Хи. Кан вновь опустила взгляд в пол, что выглядело так, будто она досконально изучала его, будто это бы как-то ей помогло. - Запрещено. В это время выходить нельзя, - был ответ. - Сделайте одолжение… Я плохо себя чувствую, - просила Чун Хи. - Запрещено. В это время выходить нельзя, - продолжал солдат. Совон закатила глаза, но ничего не сказала, и тогда вперёд вышла бабушка. - Извините. Господин треугольник, - она встала напротив окошка, - Вы хоть и в этой странной маске, но вы же простой человек. У вас, вероятно, есть сестра, как она, и мать, как я, там, за этими стенами… - Помолчите, - попросила Совон. Женщина замолчала и обернулась. Руки девушки были уже не в карманах, она сжимала низ своей куртки, борясь с эмоциями. Простые слова, адресованные совсем не ей, задели. Пальцы задрожали, были напряжены до предела, костяшки побелели. Голова её была опущена, и волосы прикрывали лицо. Всё в её позе выдавало нервность и готовность наброситься. Она будто почувствовала себя на месте этого солдата. Они чем-то похожи. Оба наёмные убийцы, у обоих наверняка нет тех, кого можно потерять. Ей надоело слышать подобное в свой адрес. А раз этот человек похож на неё, возможно, ему тоже больно. Может, он сейчас трясётся от злости, но выполняет свой приказ. Может, он сжимает свой пулемёт, желая хотя бы прикладом ударить того, кто сказал так о его семье, но не имеет права этого сделать. - Убийцы – уже не простые люди. На такое просто так не пойдут. Вы просто проворачиваете нож, когда говорите подобное, - холодно говорила девушка, но было заметно, что она едва держится, чтобы не сорваться и не закричать. Совон подняла взгляд на женщину, и та отшатнулась. Вспомнила, кажется, кто среди них, и как эту девушку назвал Тэян. Беспощадная, изворотливая, хитрая, смекалистая, бесчеловечная. Она весь предыдущий день не подавала виду. Играла роль обычной неудачницы, угодившей в это место. Обманывала сама себя, позволила себе подумать, что имеет право называть себя простым игроком, нуждающимся в деньгах или чём-либо ещё. Пора возвращаться. Пора показать всем, кто она такая, чтобы они даже смотреть на неё не смели. Страх. Страх радовал Совон. Когда она стояла перед очередным человеком, вернее, очередным заказом и направляла на него дуло пистолета, когда видела страх и мольбу в его глазах, - ей это приносило блаженство. Это стало чем-то самим собой разумеющимся. Ей, безусловно, нравилась власть. Ей нравилось быть неуловимой и беспощадной. Так что сейчас? Она даст этой женщине так разговаривать, пусть и не с ней, с кем-то, на неё похожим? Раз уж она избила Сан Нё, она должна быть так же строга к 149. И пусть она уже немолодая. Это в понимании Кан было справедливостью. - Думаете, люди могут просто так нажать на спусковой крючок? Вы разговариваете сейчас с наёмным убийцей и говорите что-то про его семью. Если бы с ней всё было хорошо, он бы сейчас не был здесь. - Давайте оставим это на потом, - предложила Чун Хи одновременно жалобно и стойко. Совон перевела на неё взгляд и сразу смягчилась. 149 отделается предупреждением. И правда, не время для спор и уроков. 222, возможно, плохо. Кан попыталась найти в себе жалость, но нашла лишь маленький отголосок. Его хватило, чтобы поумерить пыл и отвлечься. Вздохнула поглубже и вернулась к окошку, которое уже закрылось. Треугольнику, кажется, совсем не было дела до развернувшейся сцены. Либо он был слишком травмирован, чтобы вообще присутствовать. В любом случае, Совон не стала строить догадки и предположения. Треугольника она лично не знает и вряд ли узнает. Занесла кулак и постучалась. Створка открылась, и треугольник встретился с пустыми глазами девушки, вставшей почти впритык к двери. - Советую открыть. Пожалейте своих рабочих, что потом будут отмывать от пола мочу или что ещё хуже, - без интонации произнесла Совон, находя зрительный контакт даже через маску. Солдат, видимо, что-то решив, закрыл створку, и в следующую секунду замок щёлкнул, извещая об открытии двери. Кан обернулась и пригласила женщин внутрь, подмечая, что к ним присоединилась 120, - Велком. - Можно с вами? – транс помялась и подошла к двери. - Да, она же тоже женщина! Её зовут Ён Чжу! – воскликнула 149, и Совон смерила её испытующим взглядом, но кивнула. - Надеюсь, не будешь в олимпийских играх в женской категории участвовать. Нечестно, - ровно произнесла Кан и шагнула внутрь. Она встала перед треугольником, избегая его взгляда, но чувствуя его на себе. Старуха подбодрила остальных, и 002 прошла мимо солдата, напоследок ему кивнув. - Спасибо, господа треугольники, - сказала 149, радуясь, что их пустили, сменив отчаяние на милость, на что Совон лишь фыркнула. - Это они нас благодарить должны, что мы под дверь не нассали, - прошептала она так, что никто не услышал, а когда её переспросили, сделала вид, будто молчала, - В один день ты стреляешь в людей, а ночью отводишь девушек до туалета. Унизительно, не так ли? - Что ты там всё бормочешь? – спросила 149, положив руку на плечо Кан, и девушка мягко смахнула её руку, - Это из-за меня, да? - Не важно. Просто мысли вслух, - холодно ответила Совон и прошла дальше. Ей показалось, что идущий спереди треугольник усмехнулся. - Если тебе тяжело, можешь держаться за меня, - за спиной 002 произнесла Гым Джа, когда они зашли на лестницу. - Всё в порядке, - коротко ответила 222, вызываю улыбку Совон. Она стеснялась, что ей помогают, и хотела справиться со все самостоятельно, но все так и протягивали ей руку помощи. - Как тебя занесло сюда в твоём-то положении? – продолжала женщина, и Кан, не выдержав, обернулась, смерив её таким ледяным и пронизывающим взглядом, на который была способна. - Оставьте девушку в покое, - порекомендовала Совон, - Уверена, у неё были причины, которыми она, скорее всего, делиться не хочет. Так что ваши риторические вопросы бессмысленны и неуместны. На этих словах 002 развернулась и старалась даже не слушать, что там происходит, следуя за солдатом и сканируя взглядом коридоры. Как только они зашли в туалеты, Совон подошла к раковинам, включая ледяную воду и умывая лицо. Она приводила мысли в тонус. Ей нужно было думать и работать, чтобы выжить. У Кан уже были подсказки. Те рисунки на стене были верной догадкой. Кукла из «тише едешь – дальше будешь». Радуга в качестве пентатлона (не уверена в данном факте, тк подсказку для этого испытания на стене при просмотре не нашла). Шахматы. Рукоход. Что будет следующим испытанием? Может, таинственный круг с, кажется, дверьми? (про это тоже не знаю точно) - Если тебе нужна помощь, ты обращайся, - 149 всё не унималась, проводив Чун Хи до самой кабинки. Совон повернулась к девушкам, выключая воду. - Стойте, - Ён Чжу остановила Гым Джу, чтобы спросить, когда обе были у дверц. Совон прошла подальше, чтобы и самой сходить в санузел, - Она что, болеет? - Она беременна, - приблизившись к 120, сказала старуха, понизив голос. Транс выпала в осадок, - Я думаю, что ей уже скоро рожать. - Позаботились бы о себе, люди добрые, - пробурчала Совон и захлопнула за собой дверцу, - Туалетная бумага даже есть… Удивительно. Спустя пять минут, когда все дела были сделаны, Кан вернулась к раковине помыть руки. Она вздохнула и сняла кофту с футболкой. Как-никак, а пот теперь был ей противен. Оставшись в одном лишь топе, девушка поймала на себе взгляд 120, и не зря. Было на что посмотреть, кроме мускулов. Её тело, каждая мышца на котором немного выступала, едва заметные кубики, бицепсы. И много-много шрамов. - Откуда они у тебя? – спросила Ён Чжу. Совон мрачно усмехнулась, налив в ладонь воды и чуть обмывшись, - Если не что-то личное… - Когда сидела, один парень был крайне озадачен моим присутствием. Он откуда-то достал нож. Сказал, что заказникам здесь не место, только тем, у кого действительно были претензии к убитым. Мы с ним часто пререкались, и он решил отомстить. Видишь вот эти три шрама, - Совон указала на три полоски в области живота, - Это он меня пырнул. Врачи даже приезжали – настолько заботились о жизни и здоровье заключённой. Вот этот я получила, когда бежала из тюрьмы, - Кан указала на протянувшийся вдоль рёбер едва заметный шрам, - Напоролась на железяку, нехило так меня поцарапала. Повезло, что без столбняка обошлось. Здесь меня хотели подстрелить копы, но пуля едва меня задела. Тоже повезло, - девушка показала плечо с красным пятном, - На спине, в основном, от побоев, но это так, по мелочам. - Насыщенная у тебя жизнь, - хмыкнула 120, проходясь взглядом ещё один раз, после чего отвернулась, поправляя волосы, и Совон, до конца умывшись, оделась. - Я считаю, что состояние тела должно соответствовать состоянию души, - неожиданно произнесла Кан, в задумчивости глядя на свои глаза в отражении, - Правильно делаешь, что меняешься. Вот я к чему. - Она ещё не выходила? – спросила 149, как только девушки ненадолго замолчали. 120 и 002 качнули головой, и тогда Гым Джа подошла к кабинке, - Прости, у тебя там всё хорошо? Что-то случилось? – ответа не было, лишь раздались приглушённые всхлипы. Женщины переглянулись, и Совон преодолела расстояние, оказавшись рядом с 149, осторожно открывшей дверь. Кан стояла в замешательстве, увидев Чун Хи, сидевшую на унитазе в одежде и ревевшую. Старуха тут же упала перед ней на колени, взяв её руки в свои, пока Совон пыталась проанализировать происходящее, но не смогла. Маловато деталей. Даже для неё. - Милая, что случилось? – спросила 149, заглядывая в глаза девушки, - Тебе больно, а? Это живот? Живот болит? Так, может, началось? Похоже, это роды. - Отойдите, - Совон приподняла старуху и вытащила из кабинки, после чего заняла её место, молча глядя в глаза Чун Хи. Она не трогала её, просто смотрела. И распознала то, что было ей так знакомо. Страх. Только теперь он совсем е был приятным. Впервые за долгое время он всколыхнул в ней сочувствие и лёгкую досаду, - Тебе страшно, - с уверенностью произнесла Кан, и 222 кивнула, ещё больше заливаясь слезами. 149 застыла, не понимая, что произошло. 002 осторожно взяла руку Чун Хи и переплела их пальцы. Такое действие Ин Хо её успокаивало, может, и с этой девушкой получится. Однако, поняв, что этого мало, она прижала её к себе, поглаживая по спине, - Не волнуйся. Они тебя не тронут. Я просто знаю, хорошо? А если попробуют, я их сама перестреляю, слышишь? – Совон усмехнулась, не прерывая объятий, - Ты выйдешь отсюда. Я тебе это обещаю. А я слов на ветер не бросаю. Но для того, чтобы спасти 222, Совон наверняка придётся говорить с Ведущим и заключать с ним сделку. Правда, это было бы совсем не по правилам, и он бы наверняка отказался. В таком случае, нужно поставить на кон что-то действительно весомое. Его секрет? Но Кан не может предложить сделку Ин Хо, не удостоверившись в том, что он – Ведущий. Значит, нужно, чтобы он вскрыл свои карты. А единственный способ вынудить его это сделать – это вскрыть свои. Вот только… Как она должна с ним поговорить, если ей нужно, чтобы никто их не подслушал, и они остались наедине? Только если её теория верна, и следующее испытание – Третий лишний.