Часть 31. Адский огонь

Ки Хун был погружён в темноту. Она кружила вокруг него, а ему всё казалось, что вдали виден силуэт. Кто это? Совон. Об этом он мог заявить с абсолютной точностью, он знал её внешность слишком хорошо. Только стояла она далеко не в форме игр, а в привычном джинсовом комбинезоне, на кистях – беспальцевые перчатки, а правая рука держала пулемёт. На кого она его направит? Пойдёт рядом или против? Этого Ки Хун не знал. Он не мог доверять этой девушке в данный момент, но больше ему ничего не оставалось. В данный момент она же на его стороне, да? Оставалось надеяться, что так будет всегда. Кто Совон – часть тьмы или звездочка, тот самый свет, который может из неё вывести? Что происходит в её голове? Как же она права, что Ки Хун не может этого понять. Её разум и мысли для него – секрет, действия совершенно непредсказуемы. Ранее он мог на неё хоть немного полагаться, как на работника, связанного контрактом, но теперь она вогнала его в крайне неудачное положение. А теперь он самолично дал ей доступ к её миру, указал, как отобрать оружие, позволил стать участником его восстания, надеясь на хоть какую-то часть поддержки. Стоило ли так рисковать? Может, ему лучше первым делом пристрелить её? Нет, она не даст. Она не то, что боится, - она не хочет быть преданной. А если Совон чего-то не хочет, она сделает всё, чтобы это не случилось. Ки Хун уже не тянулся к ней – он бежал прочь. Всё внутри твердило, что доверять ей – всё равно, что самолично продеть шею в петлю. Что же такого хотел сказать ему Чжон Бэ? Неужели что-то важное? Может, обладай Сон большей информацией, он бы не согласился брать Совон в команду. Хотя, кто ей запретит? Совон была повсюду. Оказывалась с одной стороны, с другой. То манила рукой, то направляла в его сторону дуло. Ки Хун запутался. Вернул в реальность писк аппарата возле его шеи. 456 открыл глаза и немедля атаковал, оставив сомнения на потом. Солдаты, последовав примеру кружков, поднялись по кроватям вверх и стали спускаться по балкам. Со стороны могло показаться, что очень неудобно атаковать их, находящихся сверху, но, к счастью, у крестиков была Кан. Ну, и Ин Хо с Ён Чжи. 002, ощутив около себя солдата, резко всадила в его шею вилку. Она не шевелилась, ожидая, когда он ослабнет. А он смотрел будто в самые глаза, видя в них, на удивление, какой-то отголосок сострадания. Правда, он быстро исчез. Да, Кан было жаль того, кто пришёл сюда убивать, а не быть жертвой, но ей было плевать на того, кто расслабился лишь оттого, что обладал большей силой. Тело солдата обмякло, Совон быстро выкарабкалась из-под него, схватила пулемёт и, не особо задумываясь, пристрелила пару солдат. Оружие грело руки. Оно будто дополняло её образ, руки, обычно не находящие себе места и по этой причине покоящиеся в карманах, были в верной позиции. Приклад удобно упёрся в плечо, правая рука лежала на рукоятке, палец периодически нажимал на курок, а левая рука поддерживала пулемёт снизу. Он казался невесомым, крайне удобным, продолжением её самой. Ки Хун с одной стороны от неё оттолкнул какого-то солдата. Фатальная ошибка – увеличивать расстояние между собой, ближнебойным, и человеком, вооружённым дальнобоем. Солдат поднял пулемёт, направляя его на 456, того, кого, по предположению девушки, убивать были не должны. О не целясь, Кан прострелила ему голову. Он дёрнулся сначала в одну сторону, затем в другую, извещая о том, что Кан попала раньше Ин Хо, находившегося напротив. Девушка тотчас отступила, скрылась среди конструкций, став неуловимой взору Сона, крайне напуганного, искавшего второго спасителя. Девушка прислонилась к железным конструкциям спиной и выглянула из-за них. Произвела пару выстрелов, ликвидировав солдат. Но этого было недостаточно. Слишком невыгодная позиция. Тогда, дёрнувшись в противоположную сторону, Совон крикнула: - Ён Иль, прикрой! И рванула к стене, возведённой считанными минутами ранее. Она оказалась на открытом пространстве, руки ухватились за стыки железных конструкций, находившихся лишь с этой стороны забора, что делало невозможным пробраться извне и вполне простым – выбраться. На долю секунды была уязвимой, позволила солдатам попытку тотчас взять её, но никто не успел. Пара была пристрелена, а пули другого впечатались в конструкцию с гулким звоном ровно после того, как Совон перемахнула на ту сторону. Она вновь прыгала. Приземлилась, благодаря сноровке, на согнутые ноги, и тотчас заозиралась, задом отошла за кровати, отстреливаясь. Заняв крайне выгодную позицию, она продолжала убивать солдат, находившихся вне доступа тех, кто был внутри крепости, являясь, по сути, главной их спасительницей. Как же ей было приятно вновь ощутить эту силу. Одним нажатием на курок лишить жизни. Целиться, считать, замирать после вдоха перед выстрелом. Череда была музыкой для ушей. Мысли были избавлены от переживаний о чужих судьбах. Лишь она и эти солдаты. Раскусив девушку, они перестали наступать на крестиков, оставшихся внутри забора, решив, что те не последуют её примеру и не переберутся наружу, а останутся в той же «банке». Распределившись, они думали её окружить. Совон ненадолго притихла, тяжело вздыхая, опёрлась о кровать и приподняла голову, зачем-то отсчитывая секунды. Стоило первому розовому замаячить сбоку, Кан бросилась бежать. Скрылась меж рядов, осторожно и быстро прикончила тех, кто был спереди, затем вновь скользнула, перепрыгнула через кровать, приземлилась. Она неслась как хищник за жертвой, вовремя пригибалась, избегала атак, миновала препятствия. Адреналин кипел в крови, сердце гнало его всё дальше. Совон запрыгнула вверх на кровати и стала прыгать меж ними, как пару дней назад прыгнула с одной крыши на другую. Теперь она была сверху. Отстрелявшись от солдат, оставшихся сверху на той лестнице возле крепости, девушка сконцентрировалась на тех, кто снизу. Что ощущает художник, когда ему дают краски и холст и сажают перед живописным видом? Что ощущает писатель, когда ему протягивают лист бумаги с ручкой в момент, когда он полон вдохновения? Что ощущает кузнец, когда даёшь ему наковальню и кусок железа? Гонщик, когда подгоняешь ему спорткар? Фотограф, когда передаёшь фотоаппарат? То же чувствовала и Совон. Орудие труда в её руках, у неё есть задача и жажда. Она будет воплощать ужас в реальность, запятнает пространство лужами крови, словно чернилами на бумаге, принесёт отвращение и страх. Смерть для неё естественна, подвластна Кан. Смерть и есть продукт её труда. Не написанная картина или книга, не кулон или фотография. Труп, тело без души. Времени солдаты зря не теряли. Пока Совон помогала крестикам, находившимся за сооружениями, забравшись повыше и заняв удобную позицию, кто-то стал забираться к ней. Краем глаза девушка уловила розовое пятно, оказавшееся капюшоном. Не успел солдат поднять оружие над кроватями, как Кан произвела выстрел. Увернулся. Пуля с дребезгом впечаталась в балку за головой солдата. А через мгновение на матрас лег пулемёт. Включен режим стрельбы очередью. Совон в жизни не сможет прострелить руку солдату, скрытую за пулемётом. А стрелять в пулемёт нет времени. Сложив два и два, Кан успела лишь ругнуться и прыгнуть назад, зацепившись за край кровати одной рукой, чтобы не падать сразу с такой высоты. Над головой девушки просвистели пули, одна из них слегка задела палец, и Совон от неожиданности ослабила хватку. Смотреть вверх было некогда и незачем, сгруппировавшись, она осмотрелась, замечая ещё пару фигур, уже целящихся в неё через несколько кроватей. Чудом Кан удалось приземлиться и нагнуться так, что в неё не попали. Солёная кровь капала на пол из царапины на пальце. Никогда нельзя останавливаться. Совон знала это слишком хорошо. Хочешь жить – умей вертеться, непрерывно, даже если устал, если ранен, если ты уже на пределе. Никогда нельзя поддаваться соблазну и отдыхать. Если есть возможность передохнуть – отклони её: значит, ты сейчас тренируешься. А когда тренируешься, надо выкладываться на полную, чтобы приготовиться к моменту, к войне, когда отдыхать ты уже не сможешь. Только и переусердствовать нельзя, иначе к бою будешь уже уставшим. Тяжело найти грань. К счастью, Кан знала меру. Потому даже после игр, драки и части перестрелки она готова была продолжать. Наружу высвобождались все запасы, силы брались из недр. Тело дрожало, но не от усталости. Напряжение и желание показать всю мощь разрывало, помогало двигаться бесшумно, быстро и непрерывно. Совон – идеальный соперник. Тот, кто заметит все ошибки и воспользуется ими, тот, кто увернётся и нанесёт сокрушительный удар, тот, кто легко приспособится, тот, кто при желании тебя уничтожит. Будь Кан их учителем, она бы помиловала, хоть и тщательно воспользовалась слабостями, указав на ошибки. Но она уже не учитель, и, тем более, не их. Поэтому под ногами валяются два тела с простреленными головами. Ювелирная точность, маска одного пробита ровно посередине треугольника. Девушка слышит приближающийся грохот сверху и ныряет под кровати, прячась. Перекатывается в другую сторону, как только солдат движется дальше, видя признаки борьбы, но не ту, что в неё ввязалась. Зря он повернулся спиной. Совон подняла пулемёт и прицелилась. Препятствий много, щель между ними узкая, шанс один. Она его не упустит. Вы видели адский огонь? Тот, что пылает так ярко, что слепнешь, едва завидев лишь его намёк, тело сгорает изнутри, когда уголёк оказывается рядом. Кан отдала ему всю душу. Она поддалась пламени, стала с ним единым целым. Она сносила всё, никто не был ей соперником. Все усилия, все посторонние – лишь дрова. Они лишь подливают керосин. Могущество захватывает дух. Совон же нравится разрушать. Это её миссия. Да, ей от этого может быть плохо. Потому-то девушка и не заводит знакомств, чтобы не было жаль случайных жертв. Это Кан как-то позабыла, но, получив оружие, вспомнила. Совон не умеет созидать. Ей проще разрушить мир вместо того, чтобы пытаться исправить. Насилие. Гремит выстрел. Девушка смотрит правым глазом, как на розовой ткани проявляется красное пятно, ползёт в стороны, а затем падает. Солдат приземляется на матрас, корпус перевешивает, и он летит с кроватей вниз головой на ступени. Совон не смотрит, что с ним после грохота. Знает же, что мёртв. Кан вглядывается, ищет признаки нападающих, но не находит. Выстрелы становятся реже, почти сходят на нет. Внутри ещё тепло. Бой притих, но война не завершена. Они выиграли схватку, но впереди – решающая. Битва против самой себя. Хотя, зачем Совон, действительно, принимать не свойственные ей решения? Люди не меняются, по крайней мере, она это делать не собирается. Её всё устраивает. Пропал даже стыд, который гложил несколько часов назад. То, что сделано в прошлом, уже сделано и должно остаться в прошлом. Сомневаешься – не делай. Сделал – не жалей. Единственное, что изменилось, - страх за Тэяна и нежелание его смерти. Нет, если Совон собирается поджечь всех, сгорит и он. Остаётся только бросить его в безопасное озеро самостоятельно. Расслабляться рано. Шорох одежды позади – и Совон резко оборачивается к стене, готовая к очередной атаке. Неужели кто-то ещё жив? Ей казалось, всех перестреляла. Однако человек в розовом вышел из-за ряда кроватей, опустив оружие, медленно, не проявляя враждебности. Кан его узнала по сложению и манере ходить. А затем… Мужчина взял оружие в левую руку, а на правой соединил большой, указательный пальцы и мизинец, выпрямив остальные два, после чего повернул кисть так, что эти три пальца смотрели в сторону Кан, как мордочка. Совон опешила и опустила оружие. Этот условный знак, фигура, показавшаяся знакомой… - Ын? – спросила девушка, вглядываясь в маску так, будто могла видеть, кто за ней скрывается. Кивок, и всё внутри перевернулось. От прежней серьёзности и холода и следа не осталось, Совон заулыбалась и пошла к мужчине, раскрывая руки для объятий, - Я думала, ты умер в Пихре! А ты… Вон как… Куда подался-то. Убийцы опустили пулемёты и прижались друг к другу. Огонёк в груди Кан всё разрастался. Она не ошиблась, чуйка вывела на собрата. Того, кто столько лет назад неожиданно ворвался в жизнь и так же неожиданно из неё исчез. Ей казалось, он сгорел. Кстати, в огне, начатом им же самим. Однако нет, вот он стоит перед ней, живой. Разумеется, есть вероятность, что он весь в ожогах, скрытых этим костюмом, но, по крайней мере, он практически смог подкрасться к Совон, значит, навыки не все утеряны. - А вы что тут забыли? Разве королевское это дело – за деньги драться? – подколол мужчина, и Кан закатила глаза, отстраняясь после недолгих, не особо любимых, но в этот раз необходимых объятий со старым товарищем. Девушка редко кого-то обнимала, на самом деле. Это было ей чуждо и неприятно. Может, потому что она обнималась не с теми людьми. Наверное, потому сейчас её и потянуло на похожее действие. Это была не просто формальность, приветствие после долгой разлуки, а акт, показывающий подлинную ценность Ына. - Ты бы лучше шёл отсюда. Мы тут госпереворот как-никак устраиваем. Не знаю, к чему приведёт, но я вроде до конца идти не собиралась, - доложила о планах Совон и глянула на ворота. Очереди стали значительно реже, и управляющий скомандовал отступать, - Топай давай, а то точно не свидимся, и я так и не узнаю, как ты из горящего дома-то выбрался. Я прикрою. С этими словами девушка повернулась к Ыну спиной и прошла ближе к центру общежития, а солдат, тем временем, скользнул к воротам, подбираясь к ним, проходя сзади кроватных конструкций, чтобы лишний раз не пристрелили. Совон контролировала, чтобы никто случаем не попал в давнего товарища, скорее даже подчинённого или последоватея, и была готова даже своих убить, но, к счастью, большинство лишь начало выбираться из-за стены. Кан, однозначно, была рада Ыну. Он - тот, кто восторгался её силой, едва ли в ноги при первой встрече не пал, был верным последователем, мудрым советником, ненавязчивым товарищем, единомышленником. 002, однозначно, ценила его. Он - не пушечное мясо и не враг. Кто-то близкий, кто-то, кто был ей иногда крайне нужен. Солдаты скользнули за двери, крестики стали продолжать огонь, оказавшись на земле. Одинокий управляющий продолжал попытки отстреляться револьвером, однако, когда кончились патроны, с ужасом отбросил его и побежал к воротам, которые закрылись прямо у него перед носом. Совон выскочила вперёд, направляя пулемёт на безоружного, кровь кипела в ней, облегчение разливалось по телу, когда она понимала, что Ын успел. - Хватит! – крикнул Ки Хун, и девушка замерла, после чего медленно обернулась, видя, как Сон подступает ближе к управляющему, и с лёгким разочарованием проводила его. Кан слегка заигралась. Дай ей власть – она перебьёт многих. Вернее, дай ей власть над собственным моральным кодексом. Она и солдат изначально бить не хотела, но вошла во вкус. Как наркоман, не принимавший какое-то время сомнительные таблетки. Да, может, она и убила в кабинке, но этого было мало. Ей же нравилось быть торнадо, сносящим всё на своём пути. Ей ничего не стоило убить сейчас же абсолютно всех. Вымазать кровью стены, умыть ей пол. Наполнить ею ванну, накидать гору костей и усесться на неё, поставив трон. Совон завелась. Глаза горели, язык облизнул губы. Вся боль и тяжесть, накопившаяся внутри, требовала разрушительного высвобождения. Разрушительного либо для неё, либо для всех окружающих. Кружочки и сами медленно подтягивались, заинтересованные окончанием перестрелки. Они столпились в одном месте, и 047, обернувшись, в истерике подбежал к ним, направив на них пулемёт. Если Совон не собиралась воплощать мечты в реальность, как минимум, потому что игроки всё же должны выжить, чтобы участвовать в следующих играх, и Ин Хо не потерял целый сезон по её вине, мужчина явно не выглядел так, будто разделял её точку зрения. - Какие же вы твари! – крикнул он. В мгновение ока рядом оказался Ки Хун. Сон, видимо, предвидел такое стечение обстоятельств, раз отреагировал молниеносно. Видимо, всё же научился чему-то. Власть развязывает руки. Оружие есть власть. Власть внушает страх. Эмоции с властью порождают либо утопию, либо хаос. Хотя, отсутствие эмоций с властью – просто ад. - Не надо! – крикнул Ки Хун, загораживая собой кружочков и отклоняя в сторону дуло. - Отойдите! – просил 047, - Посмотрите на это! Это бесчеловечно! – пока мужчина говорил, Совон медленной, развязной походкой, переступая через трупы, направлялась к ним. Неясно, кого кружки испугались больше: бившегося в истерике 047 или убийцу, шедшую с нечитаемым лицом, - Разве люди себя так ведут? Им нужны чёртовы деньги и больше ничего! – закричал он, вновь поднимая пулемёт, и тотчас в его плечо уткнулось дуло другого. Медленно повернув голову, он столкнулся с ледяным взглядом Совон. - Оружие опусти. Оно не для того… - девушка прервалась, когда услышала, как пулемёт со звоном обрушился на пол, и поморщилась, - Не бросай… Ему же больно… - Кан тяжело вздохнула и махнула рукой, после чего переглянулась с Ки Хуном, - Короче, он, кажется, усёк. Пару секунд помолчали, после чего Сон кивнул сам себе и пошёл прочь, а Совон подняла пулемёт и вернула его 047, жестом показав, что следит за ним, после чего и сама развернулась, ища глазами Тэяна и Ин Хо. Первый совсем не выглядел живым. Смотрел куда угодно, лишь не в пол, где распластались трупы. А последний был слишком задумчивым и закрытым, интересуясь, каким образом он собрался нападать на самого себя. Внешне Кан вновь выглядела совершенно спокойно, отстранённо. Лямка, к которой было прикреплено оружие, перекинулась через плечо, другой пулемёт всё ещё был в её руках. Совон готова была вновь вступить в бой в любой момент. Тело наполняла уверенность, страх отсутствовал, уступив место трезвым мыслям. - Совон, спасибо, что помогла. От них почти ничего не осталось, - произнёс тихо Ки Хун. В этот миг для него Совон определённо была ослепляющим лучом. Не стоило ему знать о мыслях, притаившихся в голове Кан, событиях, заставлявших сердце ещё биться, неожиданной, короткой встрече, что имела место быть с минуту назад. - Не благодари раньше времени, - бросила девушка и направилась к своим друзьям. Тэян, отыскав взглядом Мин Су, решившегося выйти к остальным, направился к нему, извиняющиеся глянув на Кан. Совон и не думала с ним пока общаться. А что ему сказать? Девушка уже всё сделала. Могла лишь радоваться, что он ещё жив. 002 присоединилась к Ин Хо и встала рядом. Осмотрелась, удостоверилась, что никто не смотрит на них и не слушает. - Знаешь парня по имени Ван Ын? – спросила Совон. Она никогда не понимала, как кто-то мог назвать своего сына так. «Ван» и «Ын» совсем в её понимании не сочетались. Звучало даже хуже, чем её ненавистное «Кан Совон». - Да. Фамилия королевская, запомнил. У тебя кровь, - скорее с утвердительной, чем с вопросительной интонацией произнёс Ин Хо, глянув на средний палец левой руки, весь запятнанный кровью. Совон нахмурилась и попыталась остановить кровотечение, всё ещё не прекратившееся. - Царапина, - отмахнулась девушка, когда действия к абсолютному успеху не привели. Футболку на себе она рвать из-за какого-то капилляра не собиралась. Правда, и лишаться пальца – тоже. К счастью, всё же регенерация началась, - Забавно, что я тоже его знаю. Встретила только что, братка своего, представляешь? Думала, он сгорел. - Как ты узнала? Он снял маску? – поинтересовался мужчина уже со стороны Ведущего. 001 не сдержался и, задрав кофту, оторвал от своей футболки полосу ткани, после чего легонько ударил по правой руке Совон, пытавшейся препятствовать его помощи, - Уйди, дай перевяжу, - на это девушка лишь вздохнула и позволила мужчине начать бинтовать чуть выше фаланги. - Нет, я по условному знаку поняла, он подал, - ответила на вопрос Кан, прикрыв ненадолго глаза. Улыбка скользнула по её лицу, - Я уж о нём забыла. Не убивай его только, пожалуйста, за то, что он мне раскрылся. - Я подумаю, - дипломатично ответил Хван, за что получил лишь прожигающий дыру взгляд. Где-то вдали говорил Ки Хун, призывая собирать оружие. Совон, поглядев на новенький бинт, искренне улыбнулась и поблагодарила Ин Хо, правда, после оба они вновь вернулись к серьёзной задумчивости. Они прошли к рядам, чтобы собрать пулемёты. Кан-таки увидела, что тело солдата, упавшего после её выстрела, имело теперь сломанную шею, руки и, вероятно, спину. Но это не так волновало. Ощупав его, Совон прихватила сначала пару магазинов из кармана, найденного остальными, а затем обнаружила ещё несколько в раздутых от патронов карманах на штанах. Глянув назад и осознав, что никто пока такое же не приметил, она вернула вытащенные магазины в этот карман, предпочтя не уведомлять о нём никому другому. Кан не отвлекала Хвана беседой. Очевидно, он был занят созданием и проработкой плана. У крестиков есть заложник, управляющий. Если он не сдастся и не покажет никакую дорогу ни к какому пункту управления – это лучший сценарий, при котором команде придётся долго скитаться по лестницам, в процессе чего их, однозначно, перебьют. Если же парень предаст его, придётся хорошенько выкручиваться. Его заместитель, однозначно, поставит неплохую охрану у зоны управления. Как снаружи, так и изнутри. Значит, в неё наверняка будут проникать мелкими группами, чтобы не подпускать врага сзади. Ин Хо нужно остаться с Ки Хуном наедине, тогда он устранит остальных, кроме Совон, и всё будет замечательно. Правда, мужчина несказанно боялся за девушку. Да, он давал приказ её не трогать, но и говорил не убивать и Ки Хуна, но, тем не менее, один из солдат посмел в него целиться. В этот раз 001 успел, и то 002 оказалась раньше его. А если его не будет рядом? Люди имеют свойство совершать ошибки, он это знал как никто другой. Что ему делать? Пытаться остановить или полагаться на удачу? Нет, Ин Хо просто нужно в неё верить. И он верит в то, что эта девушка сегодня не умрёт.