Мечтай о звездах но иди по земле

Диана понимала, что любые игры с человеком вроде Жомарта были бы лишними. Он явно не из тех, кто станет терять время на пустую беседу или недомолвки. Поэтому она решила, что честность — её единственный шанс. Ещё вечером, вернувшись домой после встречи с Эльмирой, Диана написала ему сообщение. Она долго подбирала слова, стремясь быть достаточно прямолинейной, чтобы не вызвать подозрений, но и не настолько резкой, чтобы его оттолкнуть. Здравствуйте, Жомарт. Моё имя Диана. Возможно, это прозвучит странно, но я хотела бы поговорить о вашем сыне Касыме. У меня есть несколько вопросов, ответы на которые могут мне помочь. Я не журналист, не из полиции. Это личное дело. Если у вас будет время, давайте встретимся. На следующий день Жомарт ответил коротко: Приходите завтра в четыре. Адрес отправляю. Диана знала, что её решимость ослабевает с каждым часом. Когда она стояла у ворот его дома, у неё дрожали пальцы, хотя на лице сохранялось выражение спокойствия. Что я здесь делаю? Эта мысль пронзила её, когда она подняла руку, чтобы нажать на звонок. Но было слишком поздно — дверь открылась раньше, чем она успела передумать. Жомарт стоял на пороге. Его взгляд — тяжёлый, пронизывающий, будто он видел её насквозь. Он молчал, ожидая, пока Диана заговорит. — Здравствуйте, — наконец сказала она, с трудом удерживая голос от дрожи. — Спасибо, что согласились встретиться. Он ничего не ответил, только слегка кивнул головой и отошёл в сторону, приглашая войти. Уже внутри Диана почувствовала, как напряжение внутри неё слегка ослабло. Но её сердце всё равно колотилось слишком быстро. Она старалась сосредоточиться на окружающих деталях, чтобы отвлечься. Дом был пропитан теплотой семейной жизни, и всё здесь выглядело слишком идеальным, слишком правильным для человека, потерявшего сына. Дом был пропитан атмосферой семейной истории. На стенах висели фотографии — молодая пара с тремя мальчиками, потом те же мальчики на школьной линейке, в спортивной форме, за праздничным столом. На одной из фотографий Диана узнала Касыма — ещё совсем юного, лет десяти. Он улыбался широко, беззаботно, держа в руках футбольный мяч. В гостиной стоял большой мягкий диван, журнальный столик был аккуратно накрыт салфеткой. На столике стояли чашки с горячим чаем, словно это была традиция — всегда встречать гостей. — Моей жены нет дома, — неожиданно произнёс Жомарт, садясь напротив Дианы. — Она сейчас у среднего сына, помогает с детьми. Ему это нужно больше, чем мне. Диана кивнула, не зная, как ответить. Её взгляд снова упал на фотографии на стенах. Как они все выглядели счастливыми, как будто ничто не могло их потревожить. Но она знала, что за этим счастьем скрывается трагедия. Она почувствовала, как её рука невольно сжала чашку с чаем, чтобы не выдать нервозности. — У Касыма были братья? — спросила она осторожно, стараясь не выдать волну беспокойства, которая накатывала на неё. — Да, — ответил Жомарт. — Он был старшим. Два младших брата живут отдельно, у каждого семья. У одного двое детей, у другого недавно родился первый сын. Все они хорошие ребята, заботливые мужья. Его голос внезапно изменился. Появилась легкая грусть, будто воспоминания о Касыми были для него раной, которая не заживает. Диана почувствовала, как в груди сжалось. — Но никто из них... — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Никто из них не был таким, как Касым. Он был не просто умным — он был другим. Глубже всех нас. Диана почувствовала, как её сердце сжалось ещё сильнее. Как же это тяжело, потерять сына, который был твоей гордостью. Но почему он? Почему такой умный, такой особенный? — Я хотела бы узнать о нём больше, — тихо сказала она, опуская глаза. Жомарт откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Он молчал, как будто собравшись с мыслями. — Он всегда был тихим ребёнком. Умным, но тихим. Иногда мне казалось, что он слишком много думает. Я пытался научить его быть сильным, ставить цели и достигать их. Он был способным. Даже очень. Но... — Жомарт сделал паузу, его голос немного дрогнул. — Ему всегда казалось, что он недостаточно хорош. Диана внимательно слушала, чувствуя, как её ладони начинают потеть от напряжения. Как сложно быть родителем, когда твоё дитя растёт и всё больше уходит от тебя. Когда пытаешься его направить, но он всё равно остаётся в своём мире. Она не могла отделаться от мысли, что Жомарт пытался удержать своего сына, и это не получилось. — А перед тем как он... — Она снова замялась. — Вы замечали что-то странное? Жомарт посмотрел в сторону, словно избегая ответа. — Он стал замкнутым. Не рассказывал о своих делах, меньше общался с семьёй. Я думал, что это временно, что он разберётся. Но он так и не пришёл ко мне. А я... я не настоял. Его голос стал тише, почти шёпотом: — Его «прощай»... Оно было для меня извинением. За то, что он не оправдал моих ожиданий. Диана почувствовала, как в её груди образуется комок. Он не был плохим человеком. Он просто... пытался понять, кто он, пытаясь угодить тем, кто его любил. Эта мысль разрывала её изнутри. Он не мог жить в этом напряжении, в этой несостыковке. Он не мог выдержать этих ожиданий. — Можно я... увижу его комнату? — тихо спросила она. Жомарт кивнул, не говоря ни слова, и повёл её наверх. Комната Касыма была удивительно простой. Белые стены, аккуратно заправленная кровать, книжная полка, почти полностью заставленная книгами. На письменном столе лежали старые тетради, а на подоконнике — маленький глобус. Диана медленно прошлась по комнате, касаясь вещей, которые, казалось, всё ещё хранили его присутствие. Её взгляд упал на одну из книг на полке. Она вытащила её и увидела на первой странице надпись: «Мечтай о звёздах, но иди по земле». Эти слова показались ей болезненно личными. Мечтай о звёздах... Но как же быть с реальностью? Как же жить, когда мечты и реальность не совпадают? Жомарт остановился у двери, наблюдая за Дианой. — Это был его девиз, — сказал он тихо. — Он верил, что можно достичь всего, если не бояться упасть. Диана закрыла книгу и повернулась к нему. Как много боли скрывал этот простой девиз. Как он был прав... но почему его так и не понял Касым? — Спасибо, что показали, — сказала она, пытаясь сдержать эмоции. Когда она уходила из дома, в её голове роились вопросы: что теперь? Что можно было бы сделать, чтобы помочь ему или узнать больше? Она чувствовала, что не смогла бы спокойно уйти, оставив всё так, как есть. Всё, что она поняла на этот момент, это что решение Касыма оставалось для неё такой же тайной, как и его жизнь. Он пытался найти ответ. И, может быть, я смогу его найти. Диана стояла у двери дома Жомарта, чувствуя, как её шаги отдаляются от его порога, а в груди растёт тяжесть. Внутренний конфликт не отпускал её — что же она на самом деле искала, задавая все эти вопросы? Ответы о Касыме, разумеется, были важны, но они были лишь частью картины, которую она пыталась сложить. Но что теперь? Что она должна делать с теми эмоциями и откликами, которые возникли в её душе после этого разговора? Заметив, как её пальцы сжались вокруг сумки, Диана задумалась, может ли она найти способ понять Касыма так же, как она пытается понять его отца. И что будет, если её собственный поиск правды не даст того, чего она ожидает? И даже если ответы на её вопросы будут получены, не окажется ли это лишь ещё одной маленькой ложкой в чашу её разочарования? В её голове снова промелькнули мысли о записке, которую она увидела на полке в комнате Касыма, о его девизе: «Мечтай о звёздах, но иди по земле». Эти слова теперь звучали в её голове как некая магическая загадка. Возможно, это был последний сигнал от Касыма, его просьба жить, несмотря на всё. Но для чего он её оставил, и что она могла бы сделать с этим знанием? Она поехала домой, но не могла избавиться от чувства, что её собственное путешествие было только в начале. Диана поняла, что ей предстоит не просто решить загадку жизни и смерти Касыма. Она должна разобраться и в себе. Вопросы, которые она ставила себе и Жомарту, теперь становились её личной проблемой. И чем больше она думала, тем яснее становилось — найти мир в этой истории было не так просто, как она думала. Пока она сидела в своей квартире, глядя на пустые стены и яркий свет ночного города, её мысли перемещались от Касыма к своему собственному «прощай», которое она всё никак не могла произнести.