41. Общественное мнение

Неделю спустя Гермиона была измотана. Не было лучшего слова, чтобы описать то состояние, в котором она оказалась. Ей казалось, что она переживала это бесконечное множество раз, и между Томом, Дамблдором и укоренившимися гриффиндорскими чертами характера не было никакой возможности вырваться из этого круговорота, пока он не стал постоянным, а ведь даже сменилась эпоха. Оставаясь и лежа одна в темноте, она вспоминала, какой была ее жизнь. Она попала в волшебный мир, полная воодушевления и надежд, полная решимости сделать его родным, но натолкнулась на предрассудки и ненависть, вызванные человеком, за которого ей предстояло выйти замуж, тем самым человеком, который неоднократно доказывал, что полностью заслуживает титула «Наследник Слизерина». В некоторые дни единственное, что удерживало Гермиону от криков разочарования и гнева, — это Гарри, то, как он выглядел после каждого лета, проведенного с Дурслями, его радость, когда он тянулся за золотым снитчем, и, наконец, его труп в Большом зале. Она делала это ради него и всех остальных, кому причинил вред Волан-Де-Морт. Но иногда, когда она была на грани сна, из подсознания в ее полусонном сознании всплывал другой образ. У этого мальчика, почти мужчины, тоже были тёмные волосы цвета воронова крыла, но его глаза были оттенка грозовых туч, а выражение боли и гнева было таким же, как в изумрудных глазах Гарри, которые она так часто видела. Чувства, которые они вызывали в Гермионе, заставили её признаться себе, что, возможно, Гарри был не единственной причиной, по которой она решилась на помолвку и свадьбу. Ей стало интересно, что бы подумал Гарри о ней, о том, как она позволила забрать его мантию человеку, ответственному за смерть его родителей и, в конечном счёте, его самого. Он бы разозлился, а потом был бы ужасно разочарован. На самом деле он, наверное, был бы разочарован почти во всем, что она сделала с момента прибытия в 1944 год. Убийство Тома Риддла всегда было его ношей; он давно знал, что только он один способен остановить его. Гермиона тоже была способна остановить Тома Риддла в тот же момент, когда появилась в этом времени, но потерпела неудачу, оказав сопротивление, далеко не достойное её факультета. Конечно, она понимала, что бросить в него Аваду Кедавру в библиотеке было бы неправильно: он тогда еще не совершил ничего, заслуживающего такой смерти. Но теперь казалось, что подобные будущие действия с его стороны почти неизбежны. Он был тем же амбициозным и лживым человеком, каким, как она боялась, он станет, только еще более могущественным, контролирующим некоторые из самых опасных артефактов, способным шагнуть в саму смерть. Гермиона решила, что ее путь проложен. Она непреднамеренно помогла Тому обрести ещё большую власть, и теперь она обязана остановить его. Девушка загнала себя в рамки, оставив лишь один выход — оружие, которое, как всегда говорил Дамблдор, послужит Гарри в борьбе с лордом Волан-де-Мортом, и единственная сила, которой лорд Волан-де-Морт был не в состоянии обладать. Теперь она боялась, что это и будет единственное, что может заставить Тома изменить свой выбор. Она могла лишь надеяться, что любовь, которую она испытывает к нему, несмотря на его бесчисленную ложь, сможет его переубедить. Ей все еще хотелось закричать на него, заставить признаться в обмане и потребовать остановиться, но она знала, что это невозможно. Он получил то, что хотел, и, хотя ей хотелось бы верить, что он любит ее, она знала, что он более чем способен создать видимость, которую она с готовностью приняла за его истинные чувства. Подумать только, через неделю она уже выходила бы замуж, если бы ее не тревожила мысль о постоянстве. В конце концов, это не имело большого значения, с горечью подумала она. Натянув на себя одеяло, девушка перевернулась на спину и попыталась зарыться в постель, желая лишь заснуть и проснуться в мире, где она была бы нормальным человеком, который никогда не сражался, не убивал и не лгал ради простого выживания.

***

Тома не слишком волновало разоблачение Гермионы. Она решила выйти за него замуж, несмотря на это, и он сомневался, что она рискнет изменить свое решение. Вероятно, она считала, что узы обеспечат ей безопасность, когда они поженятся. Это действительно так, но только физически, а не эмоционально. Хотя Том признавал, что испытывает к ней какие-то чувства, он не позволял ей диктовать свои поступки. Довольный своим решением, Том занялся работой в министерстве. Каждые две недели он получал в среднем по одному усовершенствованию Маховика времени — более чем достаточно, чтобы удовлетворить своего начальника, хотя это стоило ему всего двух рабочих дней в неделю. Пока он продолжал добиваться положительных результатов, никому не было дела до того, что большую часть времени он проводил за исследованиями Сеннсика и перелистыванием страниц из книг и дневников в библиотеке. Он был уверен, что, просматривая дневники во второй раз, нашел главную подсказку для снятия защитных механизмов на двери, но пока не мог разгадать ее смысл. На одной из последних страниц Сеннсик нацарапал: «Переворот ненависти — вот ключ». В обычной ситуации Том попытался бы выяснить это у Гермионы, но сейчас он предпочитал, чтобы она как можно меньше знала о его исследованиях. РАЗРУШЕНИЕРАЗРУШЕНИЕРАЗРУШЕНИЕ

***

Дата свадьбы приближалась. Гермиона разослала приглашения и начала получать ответы от гостей. Всего было приглашено около пятидесяти человек, друзья и знакомые из школы и с работы. Гермиона постоянно поражалась тому, что никто не считает странным получать приглашения на свадьбу от пары молодых восемнадцати и девятнадцати лет. Между подготовкой к свадьбе, работой в Аврорате и постоянными переживаниями Гермиона почти не замечала, как проходит время. Она бы и вовсе забыла о собственном Дне рождении, если бы Луиза не сообщила об этом Тому. Она была шокирована, когда в понедельник пришла в свою квартиру и обнаружила там не менее десяти человек. Альфард и Доулиш были приглашены, хотя она догадывалась, что это из-за Луизы. Гермиона сомневалась, что Том пригласил бы их, судя по его предыдущей реакции на Альфарда. Даже Филипп приехал, взяв на вечер международный портключ. Девушка внутренне содрогнулась, увидев реакцию Минервы, но быстро выбросила это из головы, почувствовав укол вины за отсутствие солидарности с подругой. Неожиданная вечеринка по случаю дня рождения позволила Гермионе на несколько часов забыть о том, как обстоят дела в ее личной жизни. Том оказался тем самым внимательным парнем, к которому она привыкла, и в окружении друзей Гермиона чувствовала себя счастливее, чего, казалось, не ощущала уже много лет. Не успела она оглянуться, как наступили первые выходные декабря, и она вместе с Луизой и Минервой стояла в «Гардеробной Дарнера» в Косом переулке на последней примерке платья. Минерва была ее единственной сопровождающей, а Луиза настояла на том, чтобы пойти с ней, чтобы убедиться, что портной знает, что делает. Платье Гермионы было именно таким, каким она представляла его себе с самого детства. Она знала, что это будет ее единственная свадьба, поэтому хотела, чтобы платье выглядело идеально, даже если эмоции, сопровождающие его, будут полностью противоположны тем, о которых она всегда мечтала. Мистер Дарнер поначалу был шокирован эскизами, которые она принесла с собой, но Гермиона не собиралась проводить день своей свадьбы, завернувшись в одно из современных чудовищ, сделанных из остатков парашютного шелка, и в итоге низкорослый мужчина был в восторге от возможности продемонстрировать свое мастерство. Ее платье было сшито из плотного белого атласа, с драпированным лифом и вырезом в форме сердца. Пышная юбка облегала бедра и расширялась к полу, оставаясь на несколько футов позади. Задняя часть платья заканчивалась на полпути между лопатками и талией. — Для той, которая кажется самой разумной большую часть времени, ты очень смела в выборе одежды! — воскликнула Луиза, когда Гермиона вышла из примерочной. — Но оно великолепно! Минерва согласилась, хотя и с меньшим энтузиазмом. Она была гораздо тише, чем обычно, с момента празднования дня рождения Гермионы несколько месяцев назад. Гермионе хотелось, чтобы подруга просто помирилась с Филиппом, но она сомневалась, что в данный момент ей стоит давать советы по поводу отношений. — Я просто знала, чего хочу. Это моя свадьба, и хорошо, что мне не нужно впечатлять будущих родственников, — пожала плечами Гермиона, слегка усмехнувшись. — Я немного завидую, — рассмеялась Луиза. — Я люблю маму Джейсона, но она постоянно дает советы, говорит, как быть хорошей женой, и спрашивает, почему я еще не беременна. Ты замужем уже почти полгода! Я хочу увидеть своих внуков перед смертью! — подражала ей Луиза. Минерва была нехарактерно молчалива во время всего этого разговора. Заметив неловкость подруги, Гермиона предложила Луизе и Минерве пойти к мадам Бентон, предшественнице мадам Малкин, чтобы примерить платья для Святочного бала, который состоится через две недели, — главного светского события года, по словам Луизы. Хотя ни Джейсон, ни Луиза не работали в Министерстве, у Джейсона в семье были родственники в Министерстве и Визенгамоте, что давало им право на приглашение. Гермиона быстро переоделась из свадебного платья, похвалив мистера Дарнера за образцовую работу. Девушка недоумевала, почему к моменту ее поступления в Хогвартс он не продолжал заниматься бизнесом. Она направилась по улице к магазину платьев. Луиза и Минерва как раз расплачивались за свои наряды. — Я на минутку, — сказала она им и отправилась в заднюю часть магазина, чтобы забрать у ассистентки продавщицы свое платье. Луиза вскоре покинула их, планируя отправиться на ужин с мужем. Минерва продолжила путь с Гермионой до своей квартиры. Гермиона повесила платье в шкаф, а затем отправилась готовить чай для себя и подруги. Пока она расставляла чайный сервиз на столе, воцарилось неловкое молчание. — Как дела? — наконец спросила Гермиона. — Я почти не видела тебя последние несколько месяцев. — А нужно ли вообще спрашивать? — с горечью ответила Минерва. — Я знаю, что совершила ошибку, и, очевидно, уже слишком поздно ее исправлять. Он едва удостоил меня взглядом на твоем дне рождении. — Он будет на нашей свадьбе. И ты можешь попробовать поговорить с ним. — Не вижу в этом смысла, — пожала плечами Минерва, демонстрируя равнодушие. — Он наверняка привезет с собой какую-нибудь ведьму из Франции. Полагаю, мне тоже стоит попробовать найти себе пару. — Как знаешь, — неуверенно ответила Гермиона. — Тогда мне лучше начать поиски. Я бы не хотела, чтобы платье, которое ты выбрала, пропало зря. Нечасто подружкам невесты достаются прилично выглядящие платья. — Я рада, что ты одобряешь мой вкус, — улыбнулась Гермиона. — А я согласна с Луизой. Оно смелое, но великолепное, — процитировала подругу Минерва. — О, прошу. Я видела платье, которое ты выбрала для бала в Министерстве. Я не настолько уж смелее тебя! — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — громко рассмеялась Минерва. Гермиона была довольна тем, что наконец-то добилась от подруги чего-то большего, чем легкой улыбки. Они еще несколько минут дружески беседовали, а затем решили встретиться перед балом, поддерживая традицию, начатую год назад на Хэллоуинском балу. Дни, предшествующие балу, пронеслись с головокружительной скоростью. Были наняты сотрудники Министерства, внесены депозиты, заказаны места проведения бала. Гермиона почувствовала огромное облегчение от того, что ей удалось сохранить большую часть денег, которые она взяла с собой через портал. Она содрогнулась при мысли о том, что придется платить за все из своей и, в меньшей степени, из зарплаты Тома. Довольно скоро Гермиона отправилась через камин к дому Луизы. Ее встретил Джейсон, который направил ее в гардеробную и вызвал домового эльфа, чтобы тот отнес ее платье и сумку, чему Гермиона была недовольна. Минерва уже надевала платье, когда в комнату вошла Гермиона. Она все еще была слегка удивлена тем, что Минерва выбрала такое платье без всякого принуждения со стороны. Несмотря на скромный вырез с драпировкой, спина имела глубокий V-образный разрез чуть ниже линии талии, а весь лиф облегал бедра. Цвет платья привлекал внимание: глубокий кроваво-красный, подчеркивающий белоснежный цвет лица и алые губы Минервы. Сливовое бальное платье Луизы без бретелек идеально подчеркивало ее светлые волосы. Оно было покрыто кружевом, которое, по мнению Гермионы, могла выполнить только Луиза. Гермиона выбрала более традиционное черное платье с широкими, слегка спущенными с плеч бретельками и юбкой А-линии. К тому времени, как они закончили собираться, бал уже официально начался. Хотя это и раздражало навязчиво пунктуальных Минерву и Гермиону, Луиза настаивала на том, что опоздание необходимо, чтобы их появление не стало незаметным. — Вы же не хотите целый час стоять у бокала с пуншем в одиночестве? Все три девушки спустились в фойе, чтобы встретить своих сопровождающих. Они же были одеты в обычные черные мантии, хотя Том выбрал не белый, а серебристый парчовый жилет. Минерву пригласил на бал ее коллега, который учился в Хогвартсе на два года старше них, Мэтью Грин. Бывший когтевранец был достаточно красив со своими песочными волосами, ореховыми глазами и высоким жилистым телосложением, но при этом он был чрезвычайно молчалив и часто спотыкался на полуслове. Стоя рядом с Джейсоном и Томом, он определенно выглядел не самым привлекательным. Минерва пронеслась мимо своего спутника к камину. — Ты идешь? — спросила она с улыбкой на лице. Гермиона почти жалела Мэтью, но решила, что он наверняка знал об отношениях Минервы и Филиппа, так что он сам виноват. Она обменялась взглядом с Луизой, которая скорчила жалобную гримасу и тут же вернула себе привычную жизнерадостность. Минерва прошла через камин, за ней последовал ее спутник. Луиза и Джейсон пошли следом, так как Гермиона была занята тем, что поправляла галстук своего жениха. По счастливой случайности Том и Гермиона вошли в бальный зал между композициями и во время затишья в разговорах, в результате чего внимание большей части зала было приковано к ним. Волшебный момент был упущен, когда Томсон подошел к Гермионе и поприветствовал ее, но не ее партнера. — Аврор Грейнджер, я ждал вас, — сказал мужчина. — Несколько моих бывших коллег спрашивали о вас. Если я вас не представлю, мне не будет покоя весь вечер. Гермиона виновато улыбнулась Тому и направилась к группе довольно грузных мужчин в одном конце комнаты. Отвлекшись от Гермионы, Том быстро заметил пристальное внимание министра Пургена и еще нескольких очень хорошо одетых волшебников, среди которых был и Сетеус Малфой. Он медленно подошел к ним, в его походке чувствовалась гордость и влияние наследия. — Министр, мистер Малфой, — холодно сказал Том, слегка наклонив голову в знак приветствия. — Мистер Риддл, мы давно не виделись, — ответил Сетеус. — Я слышал о вашем предстоящем бракосочетании. Должен поздравить вас с выбором невесты, — продолжил он с нотками отвращения в голосе. — Она самая могущественная ведьма, которую я когда-либо встречал, и далеко не дурна собой. И, к тому же, согласилась на связь душ, на вечную любовь — впечатляющая преданность, не так ли? — Том с вызовом посмотрел на пожилого мужчину. — Действительно, такая преданность — редкость, — ворчливо заметил Пурген, раздраженный тем, что два других волшебника его практически не замечают. — Я должен вернуться к своей невесте, если позволите, — сказал Том, и в его тоне не было ни капли желания кому-то здесь угодить. Том направился к краю бального зала, где Гермиона все еще разговаривала с Томсоном и мужчинами, которые, по мнению Тома, были коллегами в отставке, о которых говорил Томсон. — … самый молодой аврор за последние десятилетия, — воскликнул один из них. — И к тому же женщина! Вы, должно быть, очень гордитесь собой. А это кто? — указал он на Тома, который подошел к Гермионе и встал позади нее. — Том Риддл, сэр, — представился он с очаровательной улыбкой. — Прошу меня извинить, но я пришел, чтобы украсть свою невесту на танец, — сказал он, протягивая руку Гермионе, которая уже была готова покинуть свою нынешнюю компанию. — Никаких проблем, мой мальчик, — сказал другой бывший аврор. — Я бы поступил так же, будь я на восемьдесят лет моложе, — подмигнул он. — Спасибо, — с явным облегчением сказала Гермиона, когда они вышли на танцпол. — Я едва выдержала все эти вопросы о том, как молодая девушка справляется с обучением в Аврорате. — Меня поздравили министр и Сетеус Малфой с нашей помолвкой, — возразил ей Том. — Я, пожалуй, предпочел бы им твоих собеседников, — ухмыльнувшись, пробормотал он ей на ухо, после чего пригласил ее на вальс. — Я впечатлена. Музыка отстает от маггловской всего на сто лет. Из того, что я знаю о Министерстве, я ожидала, что мне придется попробовать танцевать здесь павану или гальярду, — прокомментировала Гермиона через несколько минут. Том покрутил ее и ответил. — Я уверен, что музыканты будут более чем готовы, если ты их о чем-то попросишь, — он кивнул в сторону небольшого оркестра, большинство членов которого, судя по всему, находились в преклонном возрасте или быстро приближались к нему. — Думаю, я все же предпочту вальс, — рассмеялась девушка, и звук ее голоса разнесся по бальному залу. Они танцевали до следующей композиции, пока их не прервали. — Не возражаете, если я вмешаюсь? — раздался голос. Гермиона повернулась и встретилась с ледяным взглядом Сетеуса Малфоя. — Я весь вечер с нетерпением ждал встречи с твоей прекрасной невестой. — Конечно, — Том отступил в сторону, сохраняя видимость вежливости. — Итак, вы — знаменитая мисс Грейнджер, — задумчиво протянул высокий блондин. — Должен признаться, если бы я не знал, кто вы, то мог бы подумать, что вы чистокровная. Теперь я понимаю, почему мистеру Риддлу так хочется на вас жениться. — Что ж, нам обоим повезло, и мы можем жениться на том, на ком пожелаем, — спокойно ответила Гермиона, не поддаваясь на его уловки. — Некоторые могли бы сказать, что мистер Риддл мог бы добиться большего, учитывая его воспитание, — проворчал он с неприятной улыбкой на лице. — Мы с Томом очень подходим друг другу как по темпераменту, так и по перспективам, — беззаботно сказала Гермиона. — Поскольку никто из нас не обязан производить на свет чистокровных наследников, чтобы продолжить семейную династию, наш брак будет основан на взаимном уважении и привязанности, а не на более мирских заботах. — Не сомневаюсь, — усмехнулся родоначальник Малфоев, прекрасно понимая, на что намекает Гермиона. Танец вскоре закончился. Гермиона начала подходить к столу с закусками, когда ее перехватил Альфард Блэк. — Гермиона, как ты? С тех пор как ты закончила обучение в октябре, я тебя и не видел! У тебя есть время потанцевать? Гермиона огляделась в попытках найти Тома. Он разговаривал с группой незнакомых ей людей и, казалось, был поглощен беседой. — Хорошо, — согласилась она, позволяя увлечь себя обратно на танцпол. — Не могу поверить, что ты выйдешь замуж всего через несколько недель, — вздохнул Альфард. — Я всегда считал, что ты хотела бы подождать несколько лет, прежде чем принимать такое важное решение. — Будучи аврором, ты сам знаешь, каким неопределенным может быть наше будущее, Альфард, — мягко ответила она. Признание в чем-то, выходящем за рамки дружбы, было последним, чего она хотела. Тому итак было достаточно трудно сохранять спокойствие, когда он узнал, что Альфард приглашен на свадьбу. — Я хочу провести свою жизнь с Томом. У меня нет причин ждать, — солгала девушка, игнорируя множество причин, по которым она не хотела выходить замуж за Тома. — Лишь бы ты была счастлива, — сдался Альфард. — Что там происходит? — внезапно спросил он, разворачивая их так, чтобы Гермиона могла тоже увидеть. Девушка в ужасе подняла руку, чтобы скрыть свой шок. Минерва танцевала с Абраксасом Малфоем прямо перед входом, где Филипп стоял с высокой светловолосой ведьмой и выглядел разъяренным. Минерва не обращала на него внимания и, как ни странно, даже смеялась над тем, что говорил ей Абраксас. Сетеус Малфой наблюдал за происходящим, не проявляя ни удовольствия, ни недовольства. Видимо, он считал Минерву по крайней мере подходящей партнёршей по танцам. Наконец она заметила вновь прибывших. На мгновение подруга напряглась, но затем вернула все свое внимание партнеру и улыбнулась. Гермиона с удивлением заметила, что улыбка Минервы отразилась на лице Абраксаса, возможно, искренне. Она украдкой взглянула на Филиппа, в выражении лица которого теперь был намек на обиду, но он постарался придать своим чертам безразличие и повернулся к своей спутнице. Как только композиция закончилась, Гермиона поспешила к Минерве. Она все еще разговаривала с Абраксасом, который еще не убрал руку с ее голой спины и направлял ее к группе молодых, хорошо одетых ведьм и волшебников, среди которых был и Том. — Минерва, с тобой все в порядке? — спросила она, чтобы их не услышал Абраксас. — Конечно, почему нет? — радостно ответила Минерва. — Абраксас как раз собирался познакомить меня со своими друзьями. К этому времени Альфард догнал свою бывшую напарницу и сдержанно положил руку на ее руку, когда она начала говорить что-то еще своей подруге. Гермиона с укором смотрела на него, пока Минерва ускользала с блондином. — С ней все будет в порядке, — сказал Альфард. — Хотя мне не нравятся большинство из них, они ничего не сделают с ней посреди комнаты, полной авроров. И хотя мне неприятно это признавать, я за всю свою жизнь не видел Абраксаса таким влюбленным в какую-то ведьму. — О, прошу тебя, — усмехнулась Гермиона. — Она не богата и не из Слизерина. Неважно, насколько Абраксас «влюблен». — Мы женимся на выпускницах других факультетов, а также на выпускницах Шармбатона и Дурмстранга, — ответил Альфард, будто слегка обидевшись. — А ты выходишь замуж за Слизеринца. Нет ничего плохого в том, что она потанцует с ним.

***

Том краем глаза наблюдал за обменом мнениями, беседуя с различными высокопоставленными лицами и отпрысками старых чистокровных семей, за исключением Абраксаса Малфоя. Трудно было сдержаться, когда он увидел, как Альфард подошел к Гермионе, особенно когда он мельком увидел явно влюбленное выражение лица придурка. Вскоре после того, как Минерва и Абраксас присоединились к разговору, он отправился отвоевывать Гермиону у Альфарда. Когда он снова танцевал со своей невестой, Том спросил ее, о чем же они так долго общались. — Минерва танцевала с Абраксасом, — с досадой ответила она. — И что? Ты танцуешь со мной. — Минерва все еще влюблена в Филиппа, но отказывается что-либо предпринимать. Филипп был очень расстроен, когда увидел ее с Абраксасом. Если бы она просто поговорила с ним, я думаю, они могли бы помириться. — Они оба будут на нашей свадьбе, — успокоил ее Том. — Может, тогда они и поговорят. По правде говоря, ему было все равно, но он не хотел, чтобы Гермиона расстраивалась из-за друзей.

***

Остаток вечера прошел без каких-либо конфликтов. Гермиона танцевала почти все партии с Томом, и, к ее ужасу, Минерва делала то же самое с Абраксасом, игнорируя Филиппа и танцуя с Мэтью лишь настолько, насколько того требовала вежливость. Гермионе оставалось только надеяться, что Абраксас не станет «плюс один» Минервы через три недели.

***

За вечер Том получил не менее трех намеков на возможную помолвку с различными чистокровными ведьмами, включая Моргану Лестрейндж, которую он смутно помнил по ужину в доме Малфоев. Он был слегка польщён, но только потому, что это свидетельствовало об уважении чистокровной элиты к его наследию, чем можно было легко манипулировать, когда придёт время. Однако привязать к себе Гермиону было гораздо целесообразнее, чем получить немедленное богатство. Том подумывал о том, чтобы поддержать Абраксаса в его деле с Минервой. То, что лучшая подруга Гермионы связана с семьёй Малфоев, могло быть очень выгодно. Преданность Гермионы не позволила бы ей бросить Минерву, а это сблизило бы его с наследником Малфоев. В конце концов, Сетеус не может жить вечно, а Абраксас казался Гермионе скорее равнодушным, чем враждебным. Со временем он мог бы стать ценным союзником. Но сейчас Тому нужно было, чтобы Гермиона была счастлива: скоро все изменится.