40. Они обманывают себя

После назначения даты свадьбы жизнь Тома Риддла складывалась как нельзя лучше. Его работа в Отделе тайн была сложной, но не слишком. Ему поручили заниматься новыми Маховиками времени, которые он впервые увидел в Хогвартсе на уроке Древних рун, когда только начал осознавать важность того, что скрывала от него Гермиона. Он ухмыльнулся про себя, оторвав взгляд от предмета, на котором выгравировал руны. Гермиона уже почти ничего от него не скрывала. Он на мгновение нахмурился: она так и не рассказала ему о Мантии-невидимке. Впрочем, это не имело особого значения. Он не мог представить, что она скрывает что-то более значительное, чем один из Даров Смерти, и он уже хранил его в надежном месте. Несмотря на то, что в целом он считался Темным, эффективность кровных чар с лихвой компенсировала небольшой риск в случае, если их отследят. Том знал, что Гермиона рано или поздно узнает о пропаже мантии. Если бы он не узнал о третьем портале, то, возможно, вернул бы её в сундук, но сейчас он был более склонен оставить мантию себе. Если повезёт, они успеют окончательно сблизиться, прежде чем она поймёт, что мантия в её сундуке — весьма хитроумная копия. Исследование запечатанной комнаты показалось Тому гораздо более интригующим, чем само задание. К моменту смерти или самоубийства Сеннсик, очевидно, был более чем невменяем, но он все равно был гениален. Том был уверен, что сам он никогда бы не придумал ничего даже отдаленно похожего на некоторые теории покойного. К сожалению, Невыразимец был одержим любовью. Некоторые страницы дневников выглядели как бредни школьника о своей первой влюбленности. Том не мог понять, какое отношение они имеют к подробным схемам приворотов, рецептам зелий и экспериментальным заклинаниям, которыми были заполнены остальные книги. На то, чтобы добраться до последнего дневника Сеннсика, у Тома ушло несколько недель. Именно здесь стал очевиден его отрыв от реальности. Постепенно записи стали изобиловать упоминаниями об Убийственном проклятии. Похоже, Сеннсик работал над созданием защиты от него, но в его записях не было и намека на успех. Тем не менее работа, проделанная Невыразимцем над этим, могла оказаться очень полезной. Том не знал, как далеко простирается защита от обладания всеми тремя Дарами Смерти, и не хотел выяснять это. Если бы ему удалось придумать способ противостоять Аваде, он чувствовал бы себя гораздо увереннее, тем более что он не собирался сообщать о своем успехе кому-либо еще. Завершив все возможные предварительные исследования о состоянии комнат, Том на второй неделе августа приступил к работе над дверью. Он был так увлечен работой, что не замечал отсутствия Гермионы до воскресного дня. Он не видел ее с тех пор, как она пошла на чай с Луизой. Это было немного странно, но в последние несколько недель она была очень занята тренировками. Том вдруг вспомнил, что произошло после их последней встречи с Луизой. В том, что она обладала способностями Провидицы, сомневаться не приходилось. И тогда его пробрал леденящий ужас. «Если Гермиона не свяжется со мной сегодня, я зайду к ней завтра после работы», — решил Том.

***

Она посмотрела на зеркало, затем на мантию, отчетливо видневшуюся в отражении. И ее охватили гнев и страх. Она швырнула мантию на пол и обрушила на нее различные заклинания для рассеивания магии. В результате от неё не осталось ничего, кроме куска тонкого чёрного шёлка. Гермиона сразу поняла, кто, скорее всего, виновен в краже. Мало кто мог знать, что представляет собой оригинальная мантия, и уж тем более — как трансфигурировать копию. На самом деле, она могла назвать только троих, включая саму себя. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь решить, как лучше поступить. Через несколько минут она решительно подошла к главному камину здания и вошла в зеленое пламя. «Хогвартс, кабинет Дамблдора». Оставалось надеяться, что он решил остаться в школе на лето или вернулся раньше, чтобы подготовиться к новому семестру. Девушка выдохнула с облегчением, когда переступила порог помещения, ставшего для неё привычным за последний год. — Мисс Грейнджер, — поприветствовал её Дамблдор, явно удивлённый. Выражение его лица показалось Гермионе странным: она не могла припомнить, чтобы когда-либо видела его изумленным, пока он был директором школы. Потрясенное выражение ее лица вызвало у бывшего профессора некоторую тревогу. — С вами все в порядке? — спросил он, и озабоченность взяла верх над удивлением. — Нет, — выдохнула она. — Я определенно не в порядке. — Не хотите ли лимонную дольку? — любезно предложил он, протягивая ей сладость. Она покачала головой и стала расхаживать перед его столом. Наконец Гермиона заговорила. — Это касается Даров Смерти. Дамблдор побледнел. — Я никогда не рассказывала вам, но я обладала одним из них незадолго до того, как прибыла сюда. — Каким именно? — спросил директор, и в его глазах появился странный огонек. — Мантией, — коротко ответила она. — Она принадлежала моему другу, который погиб в последней битве. Я не знала, что это такое, пока не начала работать с Томом в Отделе тайн. Я не могу рассказать вам подробностей, но министр магии решил, что Дары Смерти нужны нам для одного задания. Когда мы с Томом отправились за границу в поисках информации, я случайно оставила мантию в сундуке. Должно быть, он забрал её тогда. Больше никто не имел к ней доступа и не знал, что это такое. Он же оставил вместо нее очень хорошую копию, так что я не замечала подмены до сегодняшнего дня. Молчание затянулось. Спустя, казалось, целую вечность, Дамблдор тихо произнес: — Похоже, мы оба поступили крайне глупо. — Что вы имеете в виду? — резко спросила Гермиона. — Похоже, что мистер Риддл теперь владеет как минимум двумя Дарами Смерти. Видите ли, он обезоружил меня сразу после того, как я вернулся после битвы с Гриндевальдом, который был последним владельцем Бузинной палочки. Поскольку она была бесполезна для меня, я отдал ее ему на выпускном. Я был не в том состоянии, чтобы доверить её себе, и ваши отношения с ним дали мне надежду на то, что он не будет злоупотреблять её силой так, как сделал бы это раньше. — Что мне делать? — беспомощно спросила Гермиона. — Боюсь, что я не смогу чем-то помочь вам, мисс Грейнджер. Я знаю о Дарах Смерти не больше вашего, а возможно, и меньше. Я лишь надеюсь, что Том не найдет последний из Даров. Чтобы один человек обладал такой силой… — покачал он головой. Гермиона посмотрела на Дамблдора, и на ее лице промелькнуло осознание. — Возможно, он уже обладает. Дамблдор резко посмотрел на нее. — Вы знаете что-нибудь о Департаменте тайн? — спросила она. Дамблдор кивнул. — Вы слышали что-нибудь о Невыразимце, который пропал несколько месяцев назад? Он снова кивнул. — Он провалился в портал, очень похожий на тот, через который прошла я. Изначально мы думали, что для его спасения нам понадобятся все три Дара Смерти, но около месяца назад он спонтанно появился вновь. Том был единственным, кто выдвинул теорию о том, как он мог вернуться. Он утверждал, что в первый раз неправильно истолковал руны. Возможно, он изначально был прав и действительно использовал портал, чтобы вернуть Невыразимца. Дамблдор задумался на несколько минут. Когда он заговорил, Гермиона с трудом сдерживала себя. — Мисс Грейнджер, я должен попросить вас не допустить того, чтобы Том узнал, что вы знаете о его владении Дарами Смерти. Я удивлен, что он не использовал их для чего-то еще, и возможно, что вы — единственная, кто удерживает его от этого. Слышал, что вы помолвлены, так что, похоже, вы очень важны для Тома. Если бы вы его бросили, неизвестно, что бы он мог сделать. — Вы хотите, чтобы я осталась помолвленной и, возможно, вышла замуж за человека, который обворовал меня, лгал мне и, возможно, виновен в смерти моих друзей и семьи? — гневно воскликнула Гермиона. — Да, это так, — удрученно ответил Дамблдор. — Вы каким-то образом полюбили Тома Риддла, и я считаю, что он тоже, должно быть, любит вас, хотя, возможно, сам этого не осознает. Год назад ничто не могло удержать Тома от того, чтобы немедленно использовать Дары Смерти для нагнетания страха в обществе и обретения власти. Единственное, что изменилось с тех пор, — появились вы. Вы были ему ровней, другом, а теперь стали его невестой. Раньше у него не было ничего подобного. Если исключить вас из уравнения, мы останемся с тем же Томом Риддлом, который становится Лордом Волан-де-Мортом, только эта его версия будет ещё более жестокой из-за того, что он потеряет. — Я не уверена, что он может быть еще более жестоким, — возразила Гермиона. — Возможно, и нет. Но вы должны помнить, что есть шанс, пусть и небольшой, что Том никогда не попытается использовать Дары Смерти так, как мы того опасаемся. Вы сможете увеличить этот шанс, если останетесь рядом с ним. Гермиона бросила взгляд на своего бывшего профессора, затем резко кивнула ему и подошла к камину. — Желаю вам всего хорошего, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор на прощание. Она не подала виду, что услышала его, и шагнула в пламя, чтобы вернуться в свою квартиру. Два дня Гермиона провела в своей квартире, пытаясь разобраться в собственных мыслях. С некоторым неудовольствием она поняла, что по-прежнему любит Тома, несмотря на его общую ненадежность и лживость. Чем больше она обдумывала ситуацию, тем больше соглашалась с Дамблдором. На самом деле, возможно, выйти замуж за Тома было бы лучшей стратегией, особенно если бы она смогла заставить его согласиться на одну из более сильных уз, не вызывая его подозрений. Она сможет понять его мысли и эмоции и будет уверена, что он не причинит ей вред, несмотря на её злополучную кровь. Брак с ней ослабит его статус в глазах чистокровной элиты, и ему будет гораздо сложнее удержать и приумножить своих сторонников. Гермиона приняла решение. Она нацепила на лицо улыбку и с треском аппарировала. — Гермиона, — с улыбкой поприветствовал ее Том, поднимаясь с кресла. — Я как раз хотел узнать, где ты была все выходные. — Я была немного подавлена из-за ситуации Минервы и Филиппа, — солгала она. — Луиза рассказала мне, что на прошлой неделе он действительно вернулся во Францию. Очевидно, Минерва виновата в этом гораздо больше, чем я думала. Филипп пытался ухаживать за ней в соответствии с традициями, по словам Луизы, но Минерва неоднократно отказывала ему. — Я читал об ухаживаниях чистокровных, но мне это всегда казалось немного нелепым, — признался Том. — Возможно, она не знала об этом, хотя это маловероятно, ведь она чистокровная. Значит, ты все выходные просидела в своей квартире, думая о Минерве? — скептически спросил он. — Нет, — рассмеялась Гермиона. — Я решила немного позаниматься, чтобы быстрее пройти обучение. Надо было послать тебе записку, — извинилась она. — Все в порядке, — ответил Том. — Хотя я немного опасался, что ты передумала насчет нашей помолвки и набираешься смелости, чтобы сказать мне об этом, — поддразнил он ее. — Ни за что, — сказала Гермиона и, встав на носочки, поцеловала его, фактически прекратив разговор. — Над чем ты работаешь? — с любопытством спросила девушка, заметив стопку журналов. — Мое официальное задание — улучшить новые Маховики времени, но я также работаю над независимым проектом. Гермиона приподняла бровь, проявляя любопытство. — В нашем отделе есть дверь, которая была заперта в течение многих лет. Аврор, который пользовался ею, был убит или покончил с собой, используя Аваду Кедавру. Никто не смог пройти через его защиту. Эти дневники, — он указал на книги на своем столе, — принадлежали ему. Надеюсь, мне удастся собрать воедино ту магию, которую он использовал, и обратить ее вспять. — Есть уже какие-нибудь идеи? — Ни одной, — ответил он с сожалением. — Он был одержим силой любви, и упоминает ее почти на каждой странице, но я не нашел ничего конкретного. Конечно, я не уверен, что смогу рассказать тебе, как только что-то обнаружу. Всё зависит от условий твоего допуска. — Ну знаешь. Если бы я хотела получить твою работу, я бы ее получила, — ответила она с укором. — Не сомневаюсь, разве я мог подумать иначе? — Есть планы сегодня на ужин? — неожиданно спросила Гермиона. — Я ничего не планировал. — Я приготовлю что-нибудь для нас в своей квартире, — предложила она. — В котором часу мне прийти? — Думаю, между шестью тридцатью и семью. Тогда увидимся, — девушка чмокнула его в губы и аппарировала.

***

Когда Том появился в квартире Гермионы, здесь было тихо. На плите готовилось какое-то блюдо, но Гермионы нигде не было. Том прошел через гостиную к закрытой двери спальни. Когда на его тихий стук никто не откликнулся, он открыл дверь и вошёл. Риддл быстро понял, что Гермионы в комнате нет, но не спешил осматриваться. Он уже собирался уходить, как вдруг что-то привлекло его внимание. Из-под кровати торчал кусок черного шелка. Том с любопытством наклонился, чтобы вытащить его на свет. И не сразу узнал эту вещь. Сдерживая проклятия, он вернул ткань на прежнее место. И только успел выпрямиться, как услышал, что кто-то аппарирует. К счастью, Том не взял с собой ничего, что могло бы выдать его раннее прибытие. Уверенный в том, что из-за небольшого расстояния звуки аппарации прозвучат одновременно, он сосредоточился и вновь появился в гостиной Гермионы, оказавшись лицом к лицу со своей невестой, сжимавшей в руках бумажный мешок. — Забыла купить белое вино, — объяснилась она. — Что готовишь? — Феттучини с чесночно-сливочным соусом из белого вина. — Мне казалось, в начале лета ты говорила, что не очень хороша в готовке? — Ну, я уже несколько лет ничего не готовила. Но пока я притворяюсь, что это всего лишь зелье, я вполне могу с этим справиться, — улыбнулась она, проходя на кухню. — Всё будет готово минут через двадцать, так что, если ты не хочешь помочь мне, можешь развлечься в гостиной. На журнальном столике есть несколько новых книг. Том сел на диван и взял в руки одну из книг, о которых она упоминала. Он открыл её, но не стал читать ничего, кроме введения. Гермиона знала о мантии. Не могло быть и речи о том, чтобы она не связала Тома с ее исчезновением. Возможно, она даже знала, когда именно он её взял. Но почему она притворялась, что все в порядке? Том надеялся, что Гермиона узнает об этом только после свадьбы, потому что предполагал, что в ином случае она сразу же расторгнет помолвку. Возможный ответ заключался в том, что она решила выйти замуж, несмотря на его действия, но Том сомневался, что она приняла бы такое решение, по крайней мере не поговорив с ним с глазу на глаз. Должна быть какая-то причина, по которой она предпочла выйти за него замуж, не решая этот вопрос. Том знал, что она любит его, но не думал, что этого достаточно, чтобы она игнорировала его поступки. Не успел он опомниться, как Гермиона объявила, что ужин готов. После того как они закончили и убрали посуду, Гермиона уютно устроилась рядом с Томом на диване. — Том, я думала о нашей свадьбе. Знаю, что до нее еще далеко, но я хотела поговорить с тобой об этом как можно скорее. Том мысленно начал готовить свою защиту. — Я решила, что соглашусь на одну из постоянных связей, даже на связь душ, если ты предпочитаешь именно ее. Том был потрясен. Он ожидал совсем другого разговора. — Том? — нервно спросила девушка, когда он ничего не ответил. — Разве ты не этого хотел? — И почему ты так решила? — спросил он, уклоняясь от ответа. — Я поняла, что не могу представить себе брак с кем-то другим, а с узами души мне не придется беспокоиться ни об одной из причин, по которым я изначально была против постоянных уз. — Если ты уверена, — осторожно сказал он, — то я очень рад, но не хочу, чтобы ты чувствовала давление. Я женюсь на тебе, независимо от того, какую церемонию ты выберешь. — Я выбираю эту, — сказала она, доставая книгу, которую они рассматривали на прошлой неделе, и открывая ее на странице, посвященной узам души. Том улыбнулся и крепко поцеловал ее. — Спасибо, — прошептал он. Как только он вернулся в свою квартиру, улыбка исчезла с его лица, сменившись тяжелым, задумчивым взглядом. Он быстро понял мотив решения Гермионы. Она знала, что у него есть один из Даров Смерти. Если он был прав, то она, скорее всего, сразу же отправилась к Дамблдору, который рассказал бы ей о Бузинной палочке. Отсюда ей было бы нетрудно сделать вывод, что у него на самом деле есть все три, о чем свидетельствует повторное появление Невыразимца Николса. Он ударил рукой по стене рядом с книжным шкафом и выругался. Гермиона знала всё, что он пытался скрыть, кроме существования третьего портала. Она явно пыталась манипулировать им или даже украсть один из Даров Смерти, оставаясь помолвленной с ним. Хотя ему это и не нравилось, ему, вероятно, нужно было спрятать Бузинную палочку и вернуться к использованию своей старой палочки. Кроме того, ему придётся тщательно следить за тем, чтобы сохранить чары на кольце. Гравировка на нем была бы легко узнаваема Гермионой. Он женится на Гермионе и даже использует узы души, но никогда больше не будет доверять ей. Она еще будет сожалеть о своём предательстве, но никогда не сможет сбежать от него. Как только она привяжется к нему, он будет волен преследовать любые цели, и она не сможет ничего сделать, чтобы остановить его. Он заставит ее страдать за предательство, даже если не сможет причинить ей физического вреда. Он улыбнулся — выражение лица было лишено тепла и радости, которые он должен был испытывать при мысли о своей невесте. Все, что ему нужно было сделать, — это позволить ей думать, что ее уловка удалась, до самой свадьбы. Тогда будет уже слишком поздно.

***

Гермиона же была довольна тем, как она провела этот вечер. Она была почти уверена, что Том не заметил никаких изменений в её настроении, а если бы и заметил, то списал бы это на её сочувствие к Минерве и Филиппу. Она почувствовала облегчение, когда Том без лишних вопросов согласился с причинами выбора связи. До тех пор пока он не узнает, что она знает о мантии до свадьбы, все будет хорошо. Остаётся надеяться, что после свадьбы она сможет и дальше влиять на него и удерживать от использования Даров Смерти. Несколько дней или даже недель или месяцев его гнева после свадьбы стоили жизни бесчисленных невинных людей в будущем. В конце концов, всё будет хорошо.