46. Отражения

Гермиона с трудом открыла глаза. Последнее, что она помнила, — это то, как читала дело о ведьме из Ирландии, подозреваемой в проклятии местной деревни. Но это было на диване, а не в её постели. Она посмотрела вниз и увидела, что всё ещё была в одежде с прошлого дня. Она встала с кровати и вышла из спальни, проводя рукой по спутанным кудрям. Том сидел за кухонным столом, пил кофе и читал воскресный выпуск Ежедневного пророка. Гермиона повернулась, чтобы вернуться в спальню и одеться, но голос Тома остановил её. — Как ты себя чувствуешь этим утром? — спросил он. Гермиона удивлённо обернулась, слегка сбитая с толку его вопросом. Он едва говорил с ней последние несколько недель, а теперь спрашивал, как она себя чувствует? — Ты уснула на диване прошлой ночью, — пояснил он. — О. Нормально, — ответила Гермиона, не зная, что сказать. Значит, это он перенёс её в постель? — Хорошо. — Беседа быстро сошла на нет. Гермиона провела остаток дня, разбирая документы, которые начала прошлым вечером, но обнаружила, что сосредоточиться ей трудно. Действия Тома не укладывались у неё в голове. Он не любил её и, казалось, даже не заботился о ней, если судить по последним неделям. Но, несмотря на это, он почувствовал необходимость позаботиться о ней прошлой ночью. Она не могла найти этому объяснения. Маленькая часть её, которая всё ещё надеялась, что Том действительно её любит, чувствовала себя удовлетворённой, но Гермиона решительно подавила это чувство. Она не собиралась снова верить в сказку, особенно не на основании такого шаткого доказательства, как то, что Том перенёс её в постель. К удивлению Гермионы, Том остался дома. Они почти не разговаривали, но она несколько раз ловила на себе его взгляд в течение дня. Облегчение пришло только к вечеру, когда она смогла сбежать от его присутствия в сон.

***

На следующий день Тома отвлекла от исследований начальница отдела. — Том, у тебя есть пару минут? — спросила Трелони, входя в его кабинет. — Конечно. — Не буду тратить время на вежливости. Я подумала, что будет честно предупредить тебя: министр оказывает на меня давление, чтобы я уволила тебя. В последние недели кажется, что почти все высокопоставленные чиновники жаждут твоей крови. Я не могу сосчитать, сколько людей спрашивали меня, справляешься ли ты со своей работой. Обычно я бы проигнорировала это, потому что даже министр не может напрямую вмешиваться в кадровую политику нашего отдела, но несколько начальников отделов, более близких к министру, намекнули, что он подумывает о том, чтобы заменить меня. Если это случится, я не буду объяснять, что почти наверняка это приведёт к твоему увольнению. — Что бы ты ни сделал, чтобы настроить министра против себя, тебе нужно убедиться, что это больше не повторится — для твоего же блага. Я давно работаю здесь и уже думала о выходе на пенсию, но твоя карьера только начинается. С твоими способностями ты мог бы достичь самых высоких должностей в Министерстве. Было бы жаль, если бы твоя карьера закончилась, едва начавшись. С этими словами она стремительно вышла из комнаты, оставив Тома кипеть от ярости за своим столом. Сетиус Малфой почти наверняка стоял за всем этим. Хотя доказать что-либо было бы невозможно, никто другой не имел достаточного мотива или власти, чтобы заставить Пурджена пойти на такие крайние меры только ради того, чтобы избавиться от младшего Невыразимца. Том вынужден был признать, что допустил ошибку, столкнувшись с Малфоем. Это было нетипично для него — не учесть всех возможных последствий. Он был больше озабочен предотвращением дальнейших нападений на Гермиону, хотя она этого не заслуживала. Более того, заставив Малфоя думать, что у него есть неопровержимые доказательства его причастности к похищению Гермионы, Том спровоцировал более жёсткую реакцию, чем его обвинения могли бы вызвать в ином случае. В целом, это была, пожалуй, его худшая ошибка с тех пор, как он связался с Гермионой. Теперь ему предстояло заняться минимизацией ущерба, и, судя по тому, что Гриндевальд говорил ему несколько месяцев назад в Нурменгарде, третий портал был идеальным способом для этого. Том набросал записку и направился в Атриум, где подозвал одну из министерских сов и привязал пергамент к её лапе. Спустя всего несколько часов он получил ответ, приглашающий его прибыть в частные покои Слизнорта в следующую субботу. Это был день выходного в Хогсмид, и их никто не побеспокоит. Остаток недели Том провёл, снова просматривая все записи Сенссика, включая те, что были в библиотеке отдела. Если он собирался попытаться использовать третий портал, то хотел обладать максимально полной информацией о нём. В пятницу Том вернулся домой раньше, чем это было обычно с момента его размолвки с Гермионой. Он положил сумку с записями Сенссика на стол в прихожей и повесил плащ. Пройдя по квартире, он нашёл Гермиону на кухне, колдующую над кастрюлей на плите. Он подошёл к ней сзади, и она слегка вздрогнула, осознав, что в комнате есть ещё кто-то. — Привет, — нейтрально поприветствовала она его, внутренне ругая себя за столь банальную реакцию. — Как прошёл твой день? — спросил Том. — Нормально. — У тебя есть какие-нибудь интересные дела? — спросил Том. — Нет. Есть ли причина, по которой ты вдруг заговорил со мной? — ответила Гермиона, упорно отказываясь повернуться к нему. — Ты всё ещё моя жена, — заметил Том. — Мне не должна быть нужна причина. — Только номинально, — парировала Гермиона, и некоторая горечь от провала их брака просочилась в её тон. — Это не то, чего я хотел, — тихо произнёс Том, искренне, обнимая её напряжённую фигуру. — Пожалуйста, отпусти меня. — Нет. — Том... Решимость Гермионы слабела с тревожной скоростью. После напряжения последних недель их разорванных отношений оказалось облегчением просто ощутить себя в чьих-то объятиях, даже если это чувство безопасности было лишь иллюзией. — Гермиона. — Что ты делаешь? — спросила она, её голос дрожал, несмотря на попытки сохранить равнодушие. — Ты правда думаешь, что я к тебе равнодушен? — тихо спросил Том. — Может быть, я не показывал этого так, как ты хотела, но я бы не стал рисковать ради тебя, если бы не заботился. — Я не знаю, Том, — устало ответила Гермиона. — Поверь мне, — мягко произнёс он, разворачивая её в своих руках, чтобы она посмотрела ему в глаза. — До тебя я бы ни за кого не рискнул. Да, я признаю, я лгал тебе, но у меня никогда не было никого, кому бы я мог быть честным. Дай мне ещё один шанс. Гермиона долго смотрела ему в глаза, прежде чем кивнуть один раз и отвернуть взгляд. Том положил два пальца под её подбородок, приподняв её лицо, чтобы она снова посмотрела на него. Не отрывая взгляда, он медленно наклонился, одновременно переместив руку, чтобы нежно коснуться её щеки. Их губы встретились в первом за недели поцелуе. Том притянул её ближе, его язык мягко провёл по линии её губ, и Гермионе показалось, что прошедшие недели были лишь ужасным сном. Она поддалась его объятиям, позволяя ему прижать её тело к своему. Но по мере того, как поцелуй продолжался, что-то было не так. Связи, которую они всегда ощущали прежде, больше не было. Конечно, её и не могло быть. Она блокировала её с тех пор, как Том спас её. Гермиона застыла, заставив Тома отстраниться и вопросительно посмотреть на неё. — Я не могу сейчас, — сказала Гермиона. — Мне нужно больше времени. Лицо Тома на мгновение напряглось, но почти сразу же смягчилось. Гермиона этого не заметила. — Столько, сколько тебе нужно, — пообещал он. Гермиона аккуратно высвободилась из его объятий и вернулась к тому, что должно было стать их ужином. Хотя она всё ещё была осторожна, их беседа в этот вечер почти напоминала прежнюю нормальность. Гермиона рассказала Тому о своём визите к Луизе и о том, что Минерва всё ещё встречается с Абраксасом, а Том пересказал свой разговор с Трелони. В ту ночь, хотя их кровати по-прежнему стояли на противоположных сторонах комнаты, расстояние между ними казалось бесконечно меньшим. На следующее утро Том проснулся в пустой квартире. Было всего девять утра, и он удивился, что Гермиона уже ушла. Через час, когда он как раз заканчивал завтрак, Гермиона вернулась. Её глаза сияли от смеха. Один её вид заставил Тома слегка улыбнуться в ответ. — Где ты была? — спросил он добродушно. Изменение было шокирующим. Выражение лица Гермионы мгновенно изменилось с радостного на настороженное. — Я завтракала. — С кем? — С другом. Её уклончивый ответ привёл Тома к неизбежно правильному заключению. — Блэк, — констатировал он без эмоций. Когда Гермиона не стала отрицать, Том поднялся и направился к двери, где накинул плащ. — Куда ты? — спросила она, игнорируя его гнев. — Навещаю Слизнорта в Хогвартсе, — резко ответил он. — Или ты предпочитаешь, чтобы я встретился с Морганой Лестрейндж? С громким треском он исчез. Гермиона почувствовала лёгкое чувство вины, хотя не считала, что сделала что-то неправильное. Том в конце концов должен был преодолеть свою ревность, а с учётом условий их связи она не могла бы быть неверной, даже если бы захотела. Но как только она справилась с его гневом, её мысли переключились на его слова. Том никогда не делал ничего без причины, и теперь, когда школа осталась позади, у него были другие знакомые с большим влиянием, чем его бывший декан. Но именно Слизнорт был тем, кто рассказал Тому о крестражах, несмотря на то, что это была одна из самых тёмных форм магии. Возможно, Том хотел спросить его о чём-то ещё. Но о чём? Нервы начинали сдавать, и Гермиона заметила сумку, которую Том оставил у двери прошлым вечером. Он, вероятно, не оставил бы ничего важного просто так, но это был её единственный шанс. Она рванула сумку и вытащила верхнюю книгу, торопливо пролистывая страницы. Ничего. Она повторила процесс с ещё тремя старыми журналами. Гермиона села на диван в отчаянии, пытаясь придумать, что ещё можно сделать. Сумка у двери, казалось, насмехалась над ней, дразня откровением, которое было едва ли не вне досягаемости. Не выдержав, она вернулась через комнату к маленькому столику и залезла в сумку в последний раз. Журнал выглядел таким же, как и остальные, пока она, уже собираясь отбросить его, не заметила слово "Хогвартс". Автор говорил о "третьем", который находился в Хогвартсе и мог позволить ему снова быть с его женой. Слова о прохождении через зеркало напомнили Гермионе портал, который она использовала, чтобы попасть в 1944 год. Но она никогда не слышала о третьем портале. Её мысли вернулись к тому, что она только что прочитала. "Оно показало мне её, издеваясь надо мной образом, где я обнимаю её..." Её память вернулась к рассказу Гарри о зеркале, которое показало ему его родителей. Это было во время Рождества в её первый год обучения, поэтому она никогда его не видела. Она всегда считала, что это была древняя и очень сложная магия, но если это действительно был третий портал и он мог делать то, что думал автор, то это, возможно, был самый мощный магический артефакт в мире. Мотив Тома для визита к Слизнорту больше не вызывал вопросов. Несомненно, он надеялся, что Слизнорт сможет рассказать ему, где находится зеркало. Ещё одна мысль всплыла в голове Гермионы. Возможно, именно поэтому Том был так настроен заполучить Дары Смерти, даже украв плащ у неё. Если Певереллы создали порталы, логично, что они захотели бы предотвратить их использование кем-либо ещё. А если подумать, у неё был плащ, когда она прыгнула в портал, убегая от Волдеморта. Гермиона взглянула на часы. Тома не было уже пятнадцать минут. Приняв решение, она накинула плащ, сунула журнал в карман и аппарировала. Она вздрогнула от резкого порыва холода, появившись у ворот Хогвартса. Они были закрыты и не поддавались, когда она попыталась их открыть. Тогда Гермиона аппарировала к окраине Хогсмида. Под прикрытием Заклинания Обездвиживания она прокралась через лавку "Сладкое королевство" в подвал. Прислушиваясь к любым звукам, она зажгла палочку и начала простукивать пол, двигаясь каждые несколько футов. Переставив несколько ящиков, чтобы получить доступ к большей части пола, она услышала глухой звук под своим касанием. Она нашла нужное место. Опустившись на колени, она ощупала пол в поисках какой-либо ручки или края. Её отвлёк звук падения. Один из ящиков, который она передвинула, опрокинулся, рассыпав бесчисленные "Всевкусные драже Берти Боттс" по полу. Сверху послышались восклицания. Отчаявшись, она произнесла Заклинание Левитации над полом перед собой. Люк чуть приоткрылся. Гермиона ухватилась за край и нырнула под него, позволив ему захлопнуться за собой. Она могла только надеяться, что сотрудники не знали о люке, хотя у неё не было намерения это проверять. Перезажгла палочку, она побежала вниз по лестнице. Ей нужно было добраться до Хогвартса раньше, чем Том успеет пройти через портал. Десять минут спустя Гермиона вышла из-за статуи в коридоре третьего этажа. Она снова наложила Заклинание Обездвиживания и направилась в подземелья, надеясь, что Том всё ещё беседует со Слизнортом. Запыхавшись, она распахнула дверь в кабинет Слизнорта, почти заставив его выпрыгнуть из кресла. — Мисс Грейнджер, то есть миссис Риддл, как приятно вас видеть, — проговорил он, непривычно нервно. — Том был здесь? — спросила она. — Да, но он только что ушёл, — ответил Слизнорт, избегая её взгляда. — Вы сказали ему, где находится зеркало? — Какое зеркало? — уклончиво спросил он. — Профессор, я знаю, как много вы помогали Тому в прошлом, — твёрдо заявила Гермиона. — Конечно, вы можете помочь и мне. В конце концов, я ведь не спрашиваю о крестражах, не так ли? — добавила она с нажимом. Слизнорт сглотнул. — Он сказал, что ищет зеркало в Хогвартсе для своих исследований в Отделе тайн. Я сказал ему, что, насколько я помню, зеркало, похожее на то, что он описал, стоит в кладовке в дальнем конце коридора на третьем этаже. Гермиона уже повернулась, чтобы уйти, но замерла, услышав его вопрос. — Вы ведь никому не расскажете о...другом, правда? — с беспокойством спросил Слизнорт. Гермиона презрительно фыркнула и вышла из кабинета, вновь побежав по коридорам. Первый этаж... второй этаж... третий этаж... коридор... дверь. Она рывком открыла дверь и вошла внутрь. Её глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к тусклому свету. В дальнем конце комнаты стояло высокое зеркало в позолоченной раме. В комнате больше ничего не было. Она замерла, переводя дыхание. Может быть, она всё-таки опоздала. Её уши уловили звук шагов. — Том? — спросила она. Шаги остановились. По звуку казалось, что невидимый человек повернулся к ней. Затем шаги ускорились, направляясь к зеркалу. — Петрификус Тоталус! — закричала Гермиона.

***

Том аппарировал к хижине Мраксов, чтобы достать Дары Смерти из их тайника. Он трансфигурировал сумку из ближайшего мусора. Хотя она всё ещё пахла немного неприятно, она могла скрыть плащ достаточно долго, чтобы выяснить, знает ли Слизнорт, где находится третий портал. Он аппарировал в Хогвартс. Ворота открылись для него, и он решительно направился к кабинету Слизнорта. — Том, ты рано, — воскликнул его бывший декан, когда он вошёл. — Хотя, конечно, я не против. — На самом деле, я здесь по рабочему вопросу, — ответил Том, надеясь сдержать характерное многословие Слизнорта. — Всегда рад помочь бывшему ученику, — сказал Слизнорт, но его весёлая улыбка слегка померкла, когда он вспомнил другой случай, когда помогал молодому человеку перед ним. — Вы знаете что-нибудь о зеркале здесь, в Хогвартсе? Оно, вероятно, с надписью по краям и размером примерно с дверной проём. — Ну, дайте-ка подумать, — Слизнорт скривился. — Что это за запах? — Мне пришлось трансфигурировать сумку для нескольких вещей, так как я забыл свою в квартире, —ответил Том, внезапно осознавая, что это была не единственная вещь, которую он забыл. Все журналы Сенссика были внутри неё. Если Гермиона нашла последний из них... — Вы не могли бы поторопиться? — настаивал Том. — Это довольно срочно. — Конечно, конечно. Как раз собирался сказать: мне кажется, зеркало, которое вы описали, находится в одной из комнат на третьем этаже, хотя я не могу быть уверен, — ответил Слизнорт. — Спасибо, — коротко поблагодарил Том, вставая, чтобы уйти. — Всегда пожалуйста, — ответил Слизнорт, но на его лице читался дискомфорт. Он чувствовал, что снова сделал что-то, за что придётся сожалеть в будущем. Как только дверь за ним закрылась, Том надел плащ, уничтожил сумку и направился на третий этаж. Он дошёл до коридора и начал проверять комнаты одну за другой. Наконец, в самой дальней комнате он нашёл его. Хотя зеркало, вероятно, выглядело бы как обычное, под плащом оно напоминало Завесу: рама, окружающая тёмную пустоту. Он уже собирался снять плащ, чтобы рассмотреть зеркало поближе, когда услышал, как кто-то зовёт его имя. Он повернулся на звук, уже зная, кто это. Увидев её, он на мгновение замешкался, но, понимая, что на кону, собрался с духом, развернулся и побежал к порталу. — Петрификус Тоталус! — заклинание не достигло цели. Поверхность зеркала заволновалась, а затем снова застыла. Всё погрузилось в тишину.