Эпилог

— Розалинда Ариадна, напомнить ли тебе о последствиях за практику трансфигурации на твоём брате? — строго произнесла Гермиона из дверного проёма, смотря на свою пятилетнюю дочь и трёхлетнего сына. Волосы её сына, обычно цвета темного каштана, теперь были ярко-салатовыми. Лицо Розалинды на мгновение сморщилось, а потом вновь приняло беззаботное выражение. — Я как раз собиралась позвать тебя, мам, — сказала она. — Как-то так получилось, что волосы Энтони стали зелёными! — Мамочка! — воскликнул маленький мальчик. Гермиона сдержала желание закатить глаза. Иногда ей казалось, что её дочь — это просто копия её отца, но в крайней степени. — И кто же стал причиной этого происшествия, Розалинда? Дочь Гермионы фыркнула. — Я просто хотела посмотреть, смогу ли я! Я знала, что ему не будет больно, и если я смогу сделать это один раз, я смогу всё вернуть! Видишь? — сказала она, прищурив глаза на своего брата и задержав дыхание. Конечно, волосы Энтони вернулись к нормальному состоянию, за исключением лёгкого зелёного оттенка на концах. Гермиона взмахнула рукой, заканчивая работу. — Ну, раз уж ты, похоже, выучила заклинание сама, ты не будешь жаловаться, что мы пропустим урок после ужина. — Но, мам! — Ты знаешь правила, Розалинда. На этот раз ты смогла вернуть всё сама, но в прошлый раз нам с твоим папой понадобилось два часа, чтобы исправить. В следующий раз ты пропустишь уроки на целую неделю. Ясно? Розалинда насупилась. — Да, мам. — Теперь мойте руки и спускайтесь на ужин. Энтони, иди со мной. Гермиона не смогла сдержать улыбку, пока спускалась по лестнице в кухню, Энтони топал рядом с ней. Она подумала, что способность наказывать дочь лишением дополнительных уроков действительно означала, что Розалинда в какой-то степени пошла в неё, даже если её прямые чёрные волосы, бледная кожа и глаза были точной копией её отца. А её хитроумное поведение заставило Гермиону радоваться, что она так много лет практиковалась с мужем. — Никаких постоянных повреждений? — спросил Том, стоя у плиты. За годы их брака Том доказал свою компетентность в магии приготовления пищи и прекрасно справлялся даже без заклинаний. — Просто временное изменение цвета волос, на этот раз. — Это зелёные волосы! — сказал Энтони, когда его мама посадила его на стул. Розалинда вошла, угрюмо натягивая лицо и бросая взгляд на отца в поисках сочувствия. — Пап, мама сказала, что я не получу урока сегодня вечером! — Розалинда, что я тебе говорил в прошлый раз? — Не попадаться! Гермиона злобно посмотрела на мужа. — Да, но я также сказал тебе, что не собираюсь противоречить твоей матери, когда ты нарушаешь правила. Так что, урока не будет. Разговор затем перешёл к обсуждению работы и дня Розалинды в школе, прерываемый только тем, как Энтони левитировал столовые приборы своей сестры. Несколько часов спустя, когда оба ребёнка устроились в своих кроватках, Том и Гермиона сидели вместе на диване. — Сегодня я получил письмо от Трелони, — сказал Том. — Она планирует уйти на пенсию позже в этом году и практически сказала, что её должность моя, если я захочу её занять. Мы уже обсуждали возвращение в Англию, но думаю, что пришло время серьёзно это обдумать. Гермиона вздохнула. — Я согласна. Я не жалею о нашем переезде сюда, но с тем, как дети становятся старше, и с тем, что отмены Закона Раппапорта не предвидится, думаю, нам стоит вернуться. Когда нас было только двое, всё было нормально, но я хочу, чтобы Розалинда имела возможность узнать маглов, а учитывая, как быстро развивается её магия, нам стоит купить ей палочку как можно скорее. Том кивнул в знак согласия. Гермиона продолжила: — Я знаю, что Розалинда будет рада проводить больше времени с детьми Абракса и Минервы, с детьми Вудов, и я хочу, чтобы она была хорошо устроена, прежде чем начнёт учёбу в Хогвартсе. — Тогда я напишу Трелони и сообщу ей о своём решении. Россо не будет доволен твоим уходом из его отдела — очевидно, что он готовил тебя на замену, — ответил Том, уголок его рта дернулся. Гермиона закатила глаза, а потом рассмеялась. — Да, но я не собиралась принимать эту должность. На самом деле, думаю, я возьму несколько месяцев отпуска, как только мы переедем. После десяти лет с Гермионой Том редко удивлялся, но не смог удержаться от того, чтобы не поднять брови. Про себя он сожалел, что он стал перенимать некоторые из более гриффиндорских привычек Гермионы, включая, в первую очередь, демонстрацию своих эмоций на показ. Гермиона, конечно, заверила его, когда он выразил свои опасения, что в лучшем случае он только выдаёт достаточно эмоций, чтобы выглядеть слегка запорным. — Это сюрприз. Почему? — спросил Том. — Думаю, это поможет детям легче адаптироваться к переезду и к появлению ещё одного ребёнка, если я останусь дома с ними. Это также даст мне время поработать над несколькими идеями для чар. У меня почти полный контроль над тем, что я делаю с Россо, но ты знаешь, что я рассматривала возможность работать на себя, — ответила Гермиона. — Ещё один ребёнок? — удивлённо спросил Том. — Если только у твоей семьи не бывают близнецы, — ответила Гермиона, наслаждаясь моментом, когда смогла поймать мужа врасплох. Она тщательно контролировала их связь весь день, с тех пор как наложила диагностическое заклинание на себя после того, как вырвала завтрак. — Ведь ты сказал, что хочешь троих детей, и я бы не хотела случайно предоставить тебе четверых. Том не смог сдержать улыбки — огромная улыбка растянулась на его лице. Через их связь Гермиона ощущала, как Том был доволен, и не могла не почувствовать лёгкой грусти от того, как сильно он изменился с того момента, как она впервые встретила его холодным, язвительным мальчиком в библиотеке Хогвартса. Хотя он всё ещё сохранял свою секретность и всегда склонен был держать свои мысли и чувства при себе, Том научился полностью доверять Гермионе, но только ей. — Салазар, на этот раз, думаю, — задумчиво произнёс он. Гермиона насупилась, но он почувствовал её развесёлость и радость. Том наклонился и поцеловал её. Несколько минут спустя они переместились в свою спальню. Благодаря магии Гермионы не было никаких опасений, что дети могут услышать даже шёпот.

***

Как и обещала, Гермиона использовала месяцы своей беременности с умом. К концу этого времени она разработала не только новое средство от утреннего недомогания на основе чар и заклинание для изменения центра тяжести беременной женщины, но и завершила прототипы устройства для передачи сообщений, основанного на её работе с Протеанским чародейством в Хогвартсе. Вместо монет устройство состояло из маленького стеклянного предмета, на который можно было писать, передавать голосовые сообщения или обеспечивать мгновенную двустороннюю связь. Прототипы ограничивались парными устройствами, похожими на зеркало, которое Сириус подарил Гарри, но Гермиона уже планировала, как создать более широкую сеть. Гермиона призналась Тому наедине, что идея пришла ей от мобильных телефонов, которые становились популярными в магловском мире, когда она путешествовала через портал в прошлое. Так и родилась компания Riddle Enterprises. Позже Гермиона пошутила Тому, что если кто-то из них создал злую империю, так это была она. Когда Розалинда окончила Хогвартс, она взяла на себя многие из обязанностей Гермионы в компании. Её навыки ведения переговоров и невинное выражение лица, отточенные годами избегания последствий за шалости различного масштаба, позволили одобрить использование Riddle Messenger по всей Западной Европе. Её парень, а позже муж, Люциан Малфой, старший сын Абракса и Минервы, присоединился к ней в Riddle Enterprises, доказав свою способность управлять логистикой производства и расширения. Когда Леона начала учёбу в Хогвартсе, Том и Гермиона снова пересмотрели свои карьеры. Гермиона получила удовольствие от своей работы в индустрии, но даже под влиянием менее бескорыстного слизеринца — её мужа, — она была готова вернуться на госслужбу. Вскоре Гермиона была назначена представителем Великобритании в Международной конфедерации волшебников. После нескольких лет выдающейся службы её избрали Верховным магистратом. Её пребывание на посту не обошлось без конфликтов — было установлено, что Советское Министерство магии тесно сотрудничало с правительством Косыгина для проникновения не только в другие магические бюрократии, но и в магловские правительства нескольких западноевропейских стран с помощью агентов М-КГБ. Международная федерация осудила Советское Министерство, и была создана специально подготовленная оперативная группа для выявления шпионов. Операция заняла несколько лет, даже при сотрудничестве различных глав государств, осведомлённых о магическом сообществе. Дважды только мастерство Гермионы в заклинаниях личной защиты спасало её от возможных попыток советского убийства. Гермиона пришлось быть весьма убедительной, чтобы предотвратить намерение Тома «отправиться в Москву на короткий отпуск». Она не сомневалась, что Том способен справиться с целым советским аппаратом безопасности, опираясь на успехи Лорда Волдеморта в её молодости, но она была решительно настроена поддерживать дипломатические связи насколько это возможно. После падения Советского Союза Гермиона направила ресурсы МКВ на поддержку волшебных сообществ бывшего Восточного блока, большинство из которых было почти полностью изолировано в течение многих лет. В Отделе Тайн Том курировал множество важных магических разработок, некоторые из которых магическое сообщество увидит в течение следующих нескольких десятилетий, а другие никогда не будут раскрыты. Но, чувствуя, что настал момент перемен, он подал заявку на должность преподавателя Защиты от тёмных искусств в Хогвартсе. Тайно он сообщил Гермионе, что намерен стать директором, как только Диппет уйдёт на пенсию. Раньше такие слова заставили бы Гермиону задаться вопросом, не собирается ли он использовать невинных детей для формирования армии. Но после всех этих лет вместе первым её ответом было сказать Тому, что она надеется, что Диппет уйдёт скоро, чтобы Том мог сдержать их младшую дочь до того, как она превратит Хогвартс в руины. Когда Том заменил Диппета в пятом курсе Леоны в Хогвартсе, Гермиона проигнорировала взгляд, который Том послал в сторону Альбуса Дамблдора. Для всех остальных это могло бы показаться просто вежливым жестом, но Гермиона знала Тома — внутри он был довольно самодовольным. Несмотря на то, что Гермиона всё ещё испытывала тёплые чувства к своему бывшему Директору, она не могла не подумать, что жизнь Гарри была бы совершенно другой, если бы Дамблдор был менее угодливым. Много лет спустя, когда Гермиона наблюдала, как молодой Гарри Поттер надевает шляпу для распределения под пристальным взглядом её мужа, она знала, что сделала правильный выбор. В ответ на внезапный всплеск эмоций, который он почувствовал от своей жены, Том посмотрел на неё, на его лице отразилась лёгкая озабоченность. Гермиона могла только улыбнуться. Несмотря на их трудное начало, они давно стали единым целым — с одним сердцем и одним разумом. Она могла только заключить, что портал, через который она прошла много лет назад, привёл её именно туда, где она должна была быть.