Силковская драгоценность или хитрые женщины

No red rose on your grave, you poor sucker

Никаких красных роз на твоей могиле, несчастный.

One by one, all these bloodhounds keep coming

Один за другим продолжают сбегаться хищники.

Sleep in the casket you made, you're gone, sucker

Спи в гробу, который ты сам сделал. Ты умер, несчастный,

But you're mad if you thought I'd let you go

Но ты сошел с ума, если думаешь, что я отпущу тебя.

В Зауне люди умирают очень редко. Куда чаще они погибают. В перестрелках и драках или от несчастных случаев. От неизлечимых болезней, наркотиков. От Шиммера. До старости доживают только неприлично везучие люди, и те истратили всё своё везение на долгую жизнь, что волочат за собой, как тяжёлый груз, считая каждую тяжело заработанную копейку и дни до долгожданной смерти. В Зауне о богатой жизни даже не мечтают. Разве что дети глядят на сверкающий дороговизной и вычурностью Пилтовер и набитые под завязку прилавки магазинов сладостей, кои достать возможно только воровством, и грезят днём и ночью о такой же безбедной и беззаботной жизни. С самого детства Силко знал, что на один уровень с жителями Верхнего города он никогда не поднимется. Сейчас он и не хочет равенства. Он хочет, если не превосходства, то, хотя бы, самостоятельности. Не для себя. Для Зауна. Он грезил этой мыслью ещё с юности, когда вместе с Вандером строил глобальные планы на будущее их родины. Таких мечтателей обычно быстренько спускали с небес на землю, но два друга смоги собрать толпу единомышленников, и одна из них стала вторым его близким другом. Фелиция. Эта женщина была ненормальной в понимании не то, что аристократического общества Норд-сайда, а даже заунских простолюдинов. Она выбивалась из любой толпы не только необычным цветом волос, но и слишком проницательным взглядом для юной девушки, а, если узнать её ближе, то можно увидеть, насколько она умна и упёрта. Силко всегда считал женщин умными существами. Они были гораздо проницательнее и хитрее мужчин, и это было лучшим оружием, чем винтовки, мечи и прочая хрень. Женщины добивались своего хитростью с долей дипломатии, а иногда и капелькой манипуляции. Фелиция, хоть с виду и была миролюбивой хохотушкой, душой компании и лицом добродетели, иногда могла показать клыки. Но только при надобности. Она считала, что мужчинам с их бездонным эго нужно давать карт-бланш на решение любого рода проблем, ибо их разорвёт на куски от бешенства, если женщина справится сама. Она часто давала Коннолу, — своему парню, а потом и мужу, — возможность показать себя и спасти свою даму в беде. Силко наблюдал за этим со стороны и только диву давался, как его подруга из мужа верёвки вьëт. Хотел бы он иметь такую же способность, да только, если он глазки кому-нибудь построит, его примут, в лучшем случае, за идиота, а в худшем он бы оказаться не хотел. Спустя столько лет после смерти Фелиции и Коннола, а затем и Вандера, Силко повстречал ещё множество хитрых женщин. Одной из них была Севика. Гордая, сильная, как физически, так и морально, и самоуверенная до ужаса. Она была его правой рукой и самой верной из его подчинённых. Останься она на стороне Вандера или любой другой, вплоть до ухода из этой междоусобной войны, Силко, наверное, не обрёл бы такое могущество в Зауне, ибо эта женщина действительно умела делать свою работу. И убеждать. Да, она была его правой рукой, одной из кучи людей, работающих на него и отправляющихся на не самые лучшие поручения. Но Силко уверенно мог бы назвать её своим другом. У неё никогда не было детей, но она помогала ему с Джинкс. Не присматривала за ней, словно няня, конечно, но могла помочь советом или просто выслушать его в конце концов. Он иногда в шутку называл её своим личным психологом. Хоть Севика и Джинкс совсем уж не ладили, но старались, по крайней мере, не убить друг друга при нём или на важном задании. Силко был за это им очень благодарен. Ибо потерять двух самых важных женщин в своей жизни, хоть одна и была его другом и заместителем, а вторая — приёмной дочерью, и они не были даже подобием семьи, Силко бы расстроился, наверное. Он старался не думать о возможной потере хотя бы одной из них. Хотя Джинкс как будто специально каждый раз на острие ножа тройное сальто назад практиковала, то ли в погоне за адреналином, то ли из любопытства или желания пощекотать отцу нервы. Вообще, она была одной из самых ярких примеров женской хитрожопости. С виду такая милая юная леди, но только подойди к ней ближе, и она откусит тебе руку по лопатки, швырнëт в тебя одну из своих чомперов и расстреляет из одной из своих пушек. Так, на всякий случай. Джинкс могла сойти за беззащитную особу, если ей это было нужно. А могла разнести в пух и прах отряд ублюдков Поджигателей в одиночку и без одышки. Могла впадать в отчаяние от болезненных воспоминаний о прошлом, сидя на его рабочем столе, а могла, сидя на балках на потолке отцовского кабинета, кинуть в одного из химбаронов кинжал в качестве предостережения, оставив расстояние между его ухом и лезвием в долю миллиметра. Она сверкала каждой из своих многочисленных граней. Она была бриллиантом и любимой силковской драгоценностью. Он часто сравнивал Джинкс и Фелицию. Они были похожи не только внешне, но и внутренне, словно две капли воды. Идентичны. Тот же хитрый прищур, тот же изгиб губ в усмешке или улыбке, те же движения под музыку. Он видел продолжение Фелиции в её дочери и не хотел, чтобы она потеряла эту схожесть с матерью хоть на каплю. Глядя на приёмную дочь, он вспоминал её мать, но отца почти никогда. Как будто в Джинкс нет ничего от него, хотя Коннол ему как-то почти и не запомнился. Силко общался с ним только из-за общих интересов и одной хитрой женщины. Наверное, эта хитрая женщина стала одной из причин появления у него приёмной дочери. Хотя и не самой важной, но косвенной. Силко был обязан Фелиции за всё, что она сделала и чем пожертвовала для них с Вандером. Самым большим стала её собственная жизнь. И теперь, глядя на её маленькую копию, он готов был весь мир к ногам Джинкс поставить, всё для неё сделать, только искупить эту вину перед её матерью хоть немного. Она стала единственной для Силко причиной стремиться к равенству с Пилтовером. Ибо он хотел лучшей жизни и не для себя. Для неё. Для девочки, ради которой заплатил кучу денег для изобретения единственного в мире устройства для плетения кос, а потом научился плести их сам, ибо эта шайтан-машина только обрывала прекрасные голубые волосы. Для девочки, к которой посреди ночи бежал, чтобы успокоить, ведь ей снова приснились кошмары, и сидеть с ней, пока она не уснёт спокойным сном. Для девочки, которая уже и не девочка давно, но всегда в его глазах будет той малышкой, что он помнил на руках лучшей подруги, и что упала в его объятия после смерти её семьи уже во второй раз. Джинкс была его отдушиной и единственной радостью, пусть даже и слетала с катушек с завидной периодичностью. И пусть из его рук, как вода, утекает единственная возможность для Зауна получить независимость и свободу, Силко ни за что не отдаст свою дочь в руки Миротворцам. Пусть горит этот Совет синим хекстековским пламенем. Он найдёт другой способ, только бы она была в безопасности. Джинкс идеальна, и пусть она и лелеет в себе эту частичку Паудер, которая осталась от прошлой её жизни, но это часть её, как и кусочек в ней Фелиции, что хитрым прищуром синих глаз на Силко смотрит. Какой бы она не была, сколько бы не косячила, как бы не сходила с ума раз за разом, видя неожиданные как для неё, так и для всех остальных, триггеры, напоминающие об ужасно-кошмарном прошлом, она была идеальна. Вся она. Жаль только, что окончательно до него это дошло только перед смертью, когда в его грудь вонзился рой пуль из пулемёта его дочери. Когда она смотрела на него этими шиммерными пурпурными глазами и бесконечно долго просила прощения. Когда из глаз этих лились реки слëз, и её холодные руки держали его лицо. Когда он посмотрел на неё в последний раз и понял, что Джинкс не идеальна. Идеальны они все — и Джинкс, и Паудер, и продолжение в них Фелиции, и все её галюцинации и приступы, и всё-всë-всë в ней идеально. И если есть что-то после смерти, то Силко надеется встретиться там со старыми друзьями и попросить прощения у Вандера за то, как поступил, у Бензо за его бессмысленную жертву и у Фелиции за то, что не спас её на том ублюдском мосту и не смог стать достойным отцом для Джинкс. Силко хотел бы увидеть, как она вырастет вместе с настоящими родителями, но, видимо, не всем мечтам положено сбываться. Сейчас он хотел только, чтобы его дочь была счастлива. Только бы она снова не потеряла свою семью.

I hope you know we had everything

Надеюсь, ты знаешь, что в наших руках было всё,

When you broke me and left these pieces

Когда ты разбила меня и бросила мои частички.

I want you to hurt like you hurt me today

Я хочу, чтобы тебе было больно так же, как сегодня ты сделала больно мне.

And I want you to lose like I lose

И я хочу, чтобы ты проиграла, как проигрываю я,

When I play—

Когда играю...