Лино и академия

В восемнадцатый раз оракулы пришли к Авинджело через полтора года. За это время Лино благополучно устроился в княжескую академию и даже в гости не приезжал, ограничиваясь длинными, нелепыми по форме и содержанию письмами, которые слал почему-то исключительно Авинджело, мотивируя это тем, что родные всё равно не умеют читать. В письмах будущий правитель рассказывал всевозможные небылицы о дружбе с молодым княжичем, хвалился явно вымышленными своими успехами и вообще врал напропалую, но Авинджело всё же честно читал их от начала до конца, яростно исправляя ошибки и неодобрительно качая головой. Когда оракулы возникли в маленькой гостиной, Авинджело чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он-то думал, что версия с объединением княжеств давно уже была признана неверной, а Лино — предоставлен сам себе, иначе почему его не приходилось спасать так долго? — Я не пойду, — быстро сказал Авинджело, не давая оракулам и рта раскрыть. — Он полтора года не умирал, сам справится! — Объединённое королевство в опасности, — неожиданно заговорили оракулы. — Тайный свиток закатился за стол в библиотеке. Если Лино его не найдёт, ему никогда не стать великим правителем. — Я что, его нянька? — недовольно спросил Авинджело. Оракулы сердито запыхтели и засветились ярче. — Хорошо, хорошо, — проворчал Авинджело, — я напишу ему письмо и попрошу заглянуть под стол. — Никто не должен знать. — Вы издеваетесь? — без особой надежды спросил Авинджело. Оракулы бросили на него осуждающий взгляд и испарились. — Я слишком стар для этого! — всплеснул руками Авинджело. — Альда! Альда, еды! — В дорогу? — понимающе спросила Альда, появляясь на пороге. — В дорогу, — вздохнул Авинджело. — В очень дальнюю дорогу. До академии дня три. — Пойду готовить булочки и засахаренные орехи, — обрадовалась Альда. — И мне какой-нибудь еды положи, — проворчал Авинджело. — И Булке тоже. Дорога до академии оказалась не только долгой, но ещё и отвратительно тряской. Кроме того, большую часть пути Авинджело пришлось протопать пешком, потому что Булка отказывалась нести его и поклажу одновременно и смилостивилась только на четвёртый день, когда почти вся еда была съедена. — Ненавижу тайные свитки, — с чувством сказал Авинджело, когда стены академии наконец показались на горизонте. На самом деле он хотел бы сказать, что ненавидит оракулов и будущего великого правителя, но постеснялся. Оставив Булку пастись возле виноградников, Авинджело прихватил узел с гостинцами и двинулся к воротам. В академию его пропустили, хоть и пришлось ради этого назваться отцом Лино. Авинджело мысленно записал этот унизительный факт в список своих претензий к оракулам и двинулся по галерее, разглядывая внушительные резные колонны и мягкие узорчатые ковры. Изредка навстречу попадались прыщавые юнцы в круглых шапочках и чёрных мантиях, очень похожие на Авинджело в юные годы. Подумать только, он искренне верил, что станет великим учёным! Авинджело горестно вздохнул и свернул в анфиладу, в недрах которой, как он надеялся, находилась библиотека. Ныряя в одну арку за другой, Авинджело вертел головой, боясь упустить нужное помещение. Двери по большей части были открыты, и учитель любовался мрачными, тёмными помещениями, набитыми то чучелами, то прилежно склонившими головы учениками. В одной из комнат за приоткрытой дверью кого-то пороли. Авинджело притормозил, без труда узнав голый зад будущего правителя. Уложенный на специальную скамью Лино под профессорской тростью не вертелся и не орал, а только ритмично сжимал и разжимал ягодицы, глухо охая, и Авинджело захотелось спросить у профессора, в чём секрет. Он ведь лично всё перепробовал, пытаясь вбить в будущего правителя хоть немного дисциплинированности, а толку? Когда профессор опустил трость и Лино вежливо поблагодарил его за науку, Авинджело едва не застонал от бессильной зависти. Лино тем временем поднялся, даже не потерев исполосованный зад, и встал у стены рядом с ещё одним выпоротым, одетым в изысканную кружевную рубашку и приспущенные штаны из красного бархата. Едва профессор вышел в боковую дверь, Лино и второй парнишка зашептались, фыркая и подталкивая друг дружку локтями. Авинджело пошёл дальше, чувствуя, как солидарность в его душе борется с недостойным злорадством. Может, профессор и добился видимого лоска, но на деле Лино так и остался безнадёжно невоспитанным. Библиотека нашлась в самом конце анфилады. Переступив порог, Авинджело охнул. Какой размах, какие высоченные шкафы, сколько полок! Он задрал голову, рассматривая бесконечные ряды позолоченных корешков, но тут же спохватился, огляделся в поисках столов. Их было штук двадцать, и почти за каждым кто-то сидел. Авинджело сердито всплеснул руками, наугад взял с полки какую-то книгу и сел за свободный стол, решив подождать. Уйдут же они когда-нибудь… Книга оказалась справочником срамных болезней, и Авинджело поспешно её захлопнул. На звук вскинули глаза его соседи, и Авинджело притянул проклятую книгу к себе, сделал вид, что погрузился в чтение. Время шло. Один за другим пустели столы, и наконец в библиотеке остался только Авинджело. Отшвырнув гадкий справочник, он кинулся шарить под столами. Нашёл несколько перьев, комья пыли, плесневелую конфету, дохлую мышь, дамские панталоны и наконец — свиток. Торжествующе развернул его, разочарованно уставился на загадочные символы, снова свернул, огляделся, гадая, что теперь делать. Едва заметный голубой луч проник в библиотеку сквозь окошко под потолком и упал на край стола. Авинджело кивнул и положил свиток на указанное место, чувствуя лёгкое разочарование. Вот так всегда: всё бросаешь, бежишь за тридевять земель предотвращать чуму или перекладывать подушку, а потом даже похвастаться некому. — Чернильница! — завопил Лино, врываясь в библиотеку и кидаясь к Авинджело. Авинджело брезгливо высвободился из объятий, сунул Лино узелок со сладостями и проворчал: — Это тебе от Альды. Я пошёл. — Куда? — вскричал Лино. — Не уходи, Чернильница, я скучал! Авинджело фыркнул, но всё же присел за стол. Лино развернул узелок, принялся жевать немного чёрствую булочку. — Здорово, — сказал он с набитым ртом. — Я уж думал, ты меня совсем забыл. — Забудешь тут, — фыркнул Авинджело. — Что читаешь? Опять анатомические атласы? — спросил Лино и потянулся к проклятому справочнику. — Ой, фу! Авинджело оскорблённо задрал нос, а Лино уже принялся за следующую булочку, тараторя невпопад о своей жизни. — Я всё-таки пойду, — сказал наконец Авинджело. — А ты посиди тут, почитай, авось образованным станешь. Но непонятливый Лино не спешил находить тайный свиток. Вместо этого он поскакал за Авинджело, на ходу доедая последнюю булочку. — Дай я тебя хоть провожу, а заодно всё покажу, ладно? Авинджело закатил глаза, понимая, что Лино так просто не отвяжется. — Ладно, но потом сразу же в библиотеку и заниматься. — Обязательно. Рад видеть, что ты по-прежнему зануда, — весело сказал Лино, вприпрыжку обогнав учителя. — Смотри, вот тут у нас кабинет алхимии, тут — кабинет астрономии, там зал для публичной порки, тут — комната для тайной. У меня даже есть именная трость, представляешь? — Легко. Авинджело хотел было спросить, в чём смысл комнаты для тайной порки, если о ней все знают, но тут Лино радостно завопил: — А вот Лизео, княжич, мой лучший друг! Он метнулся в очередной кабинет и вернулся со смущённым парнишкой, одетым в кружевную рубашку и красные бархатные штаны.