Лино и великий заговор

В девятнадцатый раз оракулы пришли к Авинджело в день семнадцатилетия Лино. За полтора года многое изменилось в жизни княжества. Тайный свиток, найденный Лино в библиотеке, помог разоблачить заговор против княжича Лизео, и князь на радостях пожаловал Лино клочок земли на границе с Аминдальским герцогством. Достигнув шестнадцатилетнего возраста, Лино мог объявить себя князем и царствовать в дарованных владениях. Вместо этого он, когда пришла пора, предложил Лизео сотрудничество. Княжич, к тому времени взошедший на престол, с радостью согласился и даже, как поговаривали, позволил Лино самостоятельно руководить объединёнными землями. Авинджело только поражённо качал головой, когда до него доходили слухи о деятельности князя Лино. Надо же! Присоединил свой клочок земли к княжеству, добился влияния, почти склонил юного герцога Аминдалы к объединению… Может, оракулы и не ошиблись? Почти во всех соседних княжествах сменилась власть, восходившие на трон молодые правители в большинстве своём знали Лино по Гантскому монастырю и академии и почему-то очень его любили. Поэтому Авинджело так удивился, когда оракулы явились среди ночи и привычно заголосили: — Лино в опасности! — Что? Разве всё не сбылось? Он же объединил… — Министры князя Лизео вступили в преступный сговор с советником герцога Домео, — скорбно объявили оракулы. — Они отравят Лино, чтобы не допустить объединения. Лино умрёт. Лино не должен умереть. — Надо его предупредить, — кивнул Авинджело, выбираясь из кровати. — Никто не должен знать. — Анонимно! — Никто не должен знать. Лино не должен умереть. — И что, мне теперь пробовать всю его еду? — всплеснул руками Авинджело. — Заговорщики встретятся завтра в полночь в пещере Джа-Руа, — сказали оракулы и исчезли. Остаток ночи и солидный кусок утра Авинджело провёл в страданиях и тоске по тем временам, когда можно было просто выдернуть Лино из очередной передряги, надавать ему по заднице и на этом завершить спасательную операцию. Ближе к обеду учитель сдался, передал с Альдой весточку в школу, а сам собрал вещи, оседлал Булку и отправился в горы. — И что им неймётся? — ворчал он по пути. — Пусть бы все объединялись, а то сидят как сычи в своих замках, носа не кажут. Так бы и разбойников повыгоняли, может быть, и школу новую построили… Булка рассудительно кивала. До пещеры они добрались засветло. Авинджело оставил Булку на дальней поляне, где росло предостаточно молодой травы, а сам полез устраивать засаду. Он залёг в тёмной нише сбоку от входа, чтобы всё слышать, но оставаться незамеченным. Заговорщики стали съезжаться с наступлением сумерек. Первыми вошли долговязый бородач и лысый коротышка. Они зажгли факелы и установили их в дальнем конце пещерного зала, а сами встали у входа. — Пароль! — потребовал лысый, когда к пещере кто-то подошёл. — Смерть Лино! — откликнулись из темноты. — Смерть, смерть, — эхом откликнулись бородач и лысый. Процедура повторилась несколько раз. Назвав пароль, заговорщики проходили в пещеру, усаживались на камни и о чём-то тихо шептались. — Все в сборе? — спросил наконец бородач. — Ждём казначея и министра виноделия, — ответил лысый. Вскоре явились и эти двое. Лысый жестом велел заговорщикам молчать и торжественно начал: — Господа, мы собрались здесь из-за одного человека. Этот человек хочет объединить княжества и герцогства в единое королевство, но он этого не добьётся. — Зато он объединил нас против себя, — вставил один из министров, и все засмеялись. — Тишина! — рявкнул лысый. — Лино не должен жить. — На костёр его! — выкрикнул кто-то, и остальные подхватили: — На костёр! — Никто не должен знать, — строго сказал бородач. — Если его сжечь, придут другие. Поднимется бунт. Лино должен умереть естественной смертью. — И желательно позорной, — добавил лысый. — От кишечной лихорадки, — предложил кто-то. — От кровавой рвоты! — От сифилиса! — От проказы! Предложения так и сыпались, пока бородач не взмахнул рукой: — Тихо! Лино умрёт. Мы с придворным медиком приготовим яд, вызывающий сыпь, конвульсии и гниение плоти. Сначала помешаем его какой-нибудь молодой служанке, а потом Лино. Пойдут слухи о нехорошей любовной болезни, Лино предадут забвению вместе с его идеями. Никто не захочет продолжать его дело, потому что имя его будет навеки запятнано. Заговорщики восторженно зааплодировали, выкрикивая остроты. Авинджело тем временем выбрался из своего укрытия, незаметно выскользнул из пещеры и задумался. Если они начнут со служанки, то у Лино в запасе как минимум несколько дней, можно успеть увезти его из замка, а потом… Авинджело наткнулся взглядом на заманчиво нависающий над входом в пещеру валун. — Они же не остановятся, пока его не укокают, — оправдывающимся тоном пробормотал учитель, карабкаясь вверх по скале. Ночь молчала. Загадочно мерцали звёзды, сияла желтоватая луна. Добравшись до валуна, Авинджело попробовал его раскачать, поднатужился, упёрся ногами, пихал так и эдак. Наконец валун поддался, нехотя свалился и покатился было прочь по склону, но неведомая сила развернула его и запихала в расщелину, закупоривая пещеру с заговорщиками. Сверху посыпались камни, и Авинджело испуганно прикрыл голову руками, понимая, что прогневил богов. Но ни один камень не задел учителя. Все они засыпали валун и окончательно погребли под собой пещеру. — Что поделать, — пробормотал Авинджело, спускаясь к Булке. — Лино не должен умереть.