Часть 3

      Сон не приходил. Лёжа на мягкой подушке, Арсений размышлял о том, что с ним произошло. Подумать только — нечисть предложила ему сделку.       Домой он добрался с трудом. Нет, за ним не было погони, не звучали голоса или смех. Несмотря на это, ноги всё время норовили подкоситься, а дыхание не желало приходить в норму. Он чувствовал, будто находился где-то далеко отсюда, и не заметил ни тумана, что следовал за ним по пятам, ни лая бродячей собаки, ни настороженного взгляда соседа, который сразу поспешил убраться в дом. Придя домой, ему стало легче, спокойнее.       Мать, видя беспокойство на лице сына, пыталась расспросить его, но её попытки не увенчались успехом. Тогда она, оставив эту затею, решила отвлечь его от дурных мыслей, расспрашивая, не повстречал ли он кого из знакомых. Так и прошёл вечер за разговорами.       Только когда он лег отдыхать, вспомнил, что так и не рассказал о том, что в субботу ему нужно будет поехать к Анатолию Фёдоровичу. Не беда, расскажет утром — с хорошими новостями гораздо приятнее начинать день.       Но пережитое несколько часов назад не давало покоя. Что с этим делать — было не ясно. Почему именно он? Он — простой парень, зарабатывающий на жизнь гончарным делом. У него самая обычная семья и ничем не примечательная жизнь. Что с него взять? Ну, если и найдут что-то, так он и спасибо скажет, ведь у него нет ничего.       Он вздрогнул, вспомнив нечто с алыми глазами. Стало холодно. Что же это было? Чёрт? Да ну, чепуха какая-то! Впрочем, есть ли разница? Ведь что-то напугало его настолько, что от одного воспоминания хочется где-нибудь затаиться и никогда больше не показываться. И забыть, забыть этот день, как страшный сон.       Он не верил, что всё происходило в действительности, но глазам своим он верил однозначно. Вот только понимать этого не хотелось. Если есть черти, значит ли это, что есть и Бог? Для всех, кого ни спроси, ответ очевиден — разумеется, всё это есть. Но Арсения это мало волновало. Гораздо важнее было найти достойную работу и помочь матери. Вот это действительно важно.       Вопрос веры вызывал в нём лишь непонимание. Мать была набожной и терпеливой, и никогда не ругала его за подобные слова. Было грустно смотреть, как она с каждым разом становилась всё более печальной, как её синие глаза теряли свою яркость. Она, молчав какое-то время, качала головой и говорила: «Непутёвый ты ещё, Арсений, даром что поменяешься. Жить нужно с Богом, сын. Ну ничего, всё наладится.»       Он не смел возразить матери. В такие моменты было особенно горько. Но что поделать, если это ему не нужно? Он докажет, что и сам всё сможет, добьётся успеха, и они будут жить в достатке до конца жизни.       Арсений не станет отрицать: есть и черти, и призраки, и ад, и рай, и Бог. Но всё это было настолько далёким, что казалось, будто и нет его вовсе. Но вот сегодня… Он варился в мыслях, и даже оказываясь на самом дне, оставался при своём. Он ничего не сможет с этим поделать. Следует просто плыть по течению, будет, как будет. Слишком много остаётся неясным. Он уступил мыслям и провалился в сон. Рядом послышалось тихое:       — Тебе же хуже. Ну и почудится же!       Первое, что донеслось до него, — это звуки с кухни и надрывный крик петуха за окном, оповещающий о начале нового дня. Ну да, принесёт этот день удачу! Зайдя на кухню, он увидел мать, которая пыталась донести к столу ведро воды.       — Я помогу.       — Ой, доброе утро, сынок. Сейчас быстренько накрою на стол и позову тебя.       — Благодарю. Чем тебе помочь пока?       — Сходи, курей покорми. Что-то спалось мне худо, проснулась не многим раньше твоего. Не успеваю совсем.       — Не переживай, сейчас всё сделаю. — Кивнув, он пошёл во двор, но, не доходя до курятника, направился к заднему двору.       Каждое утро он приходил сюда, чтобы насладиться прохладным воздухом, редким пением птиц и, конечно, небольшим садом.       Садом занимался Арсений. Было в этом что-то успокаивающее. А глядеть на результаты упорных трудов было в разы приятнее. Обычно он стоял тут пару минут, но услышав пение петухов или кудахтанье кур, направлялся к ним, брал зерно и щедро рассыпал по земле.       Прокричал петух. Вдохнув побольше свежего воздуха, Арсений направился к курятнику. Хорошее сегодня утро, прохладное. Небо сероватое, но к полудню точно будет светить солнце. Давненько дождей не было. Благо солнце светит в меру, не испепеляя урожай.       Открыв дверь курятника и встав рядом, он насыпал зерно и заметил странную тишину. Как-то уж слишком тихо, да и куры не спешили к завтраку.       Открыв дверь пошире, Арсений заглянул внутрь и ужаснулся. По всему сараю были раскиданы перья. Куры лежали на полу в лужах собственной крови и не шевелились. Сзади послышались шаги. Чья-то рука коснулась его плеча.       — Ну что, накормил уже? — не договорив, женщина с ужасом сделала шаг, закрывая рот ладонью. — Как это могло произойти? За одну ночь...       — Может, это собака?       — Но ведь всё было закрыто. Да и куры должны были кудахтать. Я не спала почти, я бы услышала, я бы...       — Не переживай так. Это просто куры. Они не стоят таких переживаний. Тем более ты сама говорила, что они почти не давали яиц.       — Дурень ты. Это нехорошая примета. Думаешь, куры просто так за ночь...       — Я понял, не продолжай. Знаешь, я слышал пение петуха несколько минут назад.       — Но никто не кричал, я ничего такого не слышала. Ох, Арсений... — вздохнула женщина. Какое-то время они стояли в тишине, обдумывая увиденное.       — Знаешь, а я ведь поеду к Анатолию Фёдоровичу работать — Арсений решил отвлечь мать от тревоги.       — Да? — она слабо улыбнулась, отводя взгляд от перьев, перепачканных кровью.       — Да. Буду сына его гончарному делу обучать.       — Владислава?       — Его. Анатолий Фёдорович сразу обо мне вспомнил, когда встал вопрос о преподавателе для Владислава.       — Я рада за тебя. Мастер из тебя и правда что надо.       — Я тоже доволен. Знаешь, пойдём в дом, я уберу здесь когда приеду с базара.       — Да, там завтрак уже стынет. Расскажи мне, что ещё тебе Анатолий Фёдорович говорил.       Пытаясь держаться изо всех сил, Арсений понял одно — всё это действительно неспроста и ничего хорошего не сулит.